Детективы и Триллеры : Триллер : 25 : Скотт Фрост

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




25

И меня снова куда-то везли, или уже привезли. Через наркотический туман я не могла понять. Казалось, время сначала сделало крюк назад, а потом скачками полетело вперед. В какой-то момент настоящее соприкоснулось с прошлым. Вот я лежу, и кажется, что шум дороги доносится откуда-то издалека. В следующий момент я смотрю на Трэйвера, который держит на руках своих дочурок. А еще через секунду я в какой-то комнате, и со всех сторон на меня смотрят жертвы Габриеля, в их глазах мольба о помощи.

И снова шум автомобилей, отдельные звуки тонули в грохоте сотен машин. Я пыталась сконцентрироваться на чем-то одном в надежде, что это станет трамплином для прыжка в сознание, но звуков было слишком много. Свистки полицейских. Гудок. Я слышала, как кто-то говорит на повышенных тонах, но не могла разобрать слов. Где-то вдалеке играла музыка, хаотично и нестройно, как будто отдельные ноты смели и выкинули в воздух.

А потом тишина. Звуки замерли. Движения прекратились. Я попыталась считать вдохи, чтобы не впасть в забытье: раз… два… глаза слипались… три… три… Я стою над могилой своего бывшего мужа. А потом ощущаю, что проваливаюсь как во сне, когда вам кажется, что вы кувыркаетесь в воздухе. Внезапно машина остановилась. Я почувствовала, как Габриель подхватил меня под мышки и поднял. Повязка перестала давить на лицо. Было такое впечатление, словно кто-то отдернул рано утром занавеску. Какие-то серо-белые пятна прыгали перед глазами, но я не могла различить деталей.

— Дыши.

Едкий запах нашатыря заполнил ноздри, и я дернулась. На поверхности мутного серо-белого пятна всплыли несколько цветных островков. На мгновение передо мной появились контуры лица, но тут же уплыли.

— Дыши.

Новая волна аммиака ударила меня, словно чья-то рука влепила пощечину. И снова я увидела его глаза, смотревшие сквозь меня, словно я перестала существовать.

Я взглянула вниз и увидела расплывчатые очертания своей руки, лежащей на коленях. Медленно подняла ее к лицу. Сделала вдох, потом еще один, и еще…

Очертания руки обрели четкость. Сознание врезалось в меня словно машина, потерявшая управление, крутя и переворачивая. Желудок неприятно сжался, меня затошнило. Картинка перед глазами то прояснялась, то снова погружалась в туман. Рука нащупала пистолет в кобуре, и я инстинктивно выхватила его, нацелившись туда, где только что нависало лицо Габриеля, но машина была пуста. Я приподнялась на сиденье и осмотрелась. На улице почти никого не было, лишь несколько отстающих торопились присоединиться к толпе, направляющейся на парад. Габриель исчез.

Я положила пистолет на колени и сделала несколько глубоких вдохов. Голова гудела от действия наркотиков. На часах без пятнадцати восемь. Парад начнется через сорок пять минут. Я должна была не забыть какие-то инструкции, но детали ускользали.

И тут я заметила, что под курткой что-то надето, и ощутила тяжесть на груди и плечах. Аккуратно и медленно расстегнула молнию и увидела жилет. Кирпичики взрывчатки разложены по карманам в ряд вокруг грудной клетки. Обвивающие жилет провода сходились прямо над сердцем. Под пластидом выпирали мешочки со шрапнелью. Гвозди кололись через ткань. Да, примерно так я и представляла себе то, что увижу, за исключением одного — в центре бомбы располагался небольшой стеклянный цилиндр, внутри которого находилось какое-то вещество, похожее на ртуть. Детектор движений. Если провод покажется над поверхностью, то цепь замкнется, поскольку внутри цилиндра воздух заряжен. Ну, не нужно быть экспертом, чтобы догадаться, что тогда произойдет. Я тяжело выдохнула и посмотрела, как блестящая субстанция покачивается в трубке от малейшего движения грудной клетки.

Шум в голове тут же прекратился, и я вспомнила все слова Габриеля, все подробности того, как я должна погибнуть.

— Побежишь и умрешь, — шептала я, осматривая салон машины. — Останешься сидеть здесь и тоже умрешь.

Я скользнула вдоль сиденья, открыла дверцу и осторожно выбралась из автомобиля. И тут колени подогнулись, и асфальт начал стремительно приближаться. Я ухватилась за дверцу — левая рука скользила по стеклу, а правая крепко держалась за край, как будто это был уступ на высоте пятнадцатого этажа. Я посмотрела на детектор движений. Блестящее вещество покачивалось туда-сюда при каждом движении, угрожая обнажить провод.

— Упадешь и умрешь, — сорвалось с моих губ, и тут же по телу пробежала дрожь. — Лэйси умрет, — прошептала я.

Я не отпускала дверцу, пока ноги не перестали трястись, а голова не прояснилась достаточно, чтобы я могла стоять без посторонней помощи. Я огляделась, пытаясь понять, где я. На небе ни облачка, даже ветра нет. Людской поток справа, должно быть, течет на юг по Орандж-гроув. Судя по тому, что передо мной маячили как жилые дома, так и нежилые, я нахожусь на Уолнат, к северу от Колорадо, как раз за оцеплением, выставленным Чавесом и ФБР. Гаррисон будет меня искать, вот только где? Насколько подробно описаны события в дневнике Габриеля? Мне нужно найти какого-нибудь копа, но для этого придется пройти по крайней мере квартал среди толпы, двигающейся по Орандж-гроув. А что, если у Габриеля не выдержат нервы, или он просто допустит ошибку, или я споткнусь, просто возьму и глупо так оступлюсь? Или меня нечаянно толкнет перевозбудившийся восьмилетний мальчуган? Сколько людей тогда погибнет?

Я отошла от машины и сделала несколько шагов, чтобы проверить вестибулярный аппарат. Ноги держали меня. Я осторожно застегнула молнию, спрятав бомбу, и двинулась к людскому потоку.

Оставалось сорок минут.

Вдалеке играли оркестры. Барабанная дробь, звуки трубы, звонкий и жалостливый плач валторны.

В трех кварталах к югу два полицейских вертолета медленно кружили вдоль пути следования процессии. Что они искали? Врага? Так я и была врагом.

— Это не поможет, — со злостью сказала я.

С каждым шагом звуки, движения и краски вокруг становились более четкими. Гул голосов сотен зрителей, занимавших места вдоль пути следования парада, заполнял воздух как шум генератора. До меня донесся запах сахарной ваты, потом кофе и наконец аромат тысяч цветов, украшавших десятки платформ в нескольких кварталах к югу. Так выглядят последние шаги? А на что они были бы похожи, если бы вы знали, что за следующим поворотом вас ждет смерть, так же отчетливо, как животное предвидит опасность?

Метрах в тридцати от Орандж-гроув я остановилась. Люди, идущие по направлению к Колорадо, перестали быть потоком размытых форм и ярких одежд. Теперь они существовали не как масса, а как отдельные личности, тысячи отдельных личностей. Все разные, все уникальные, у каждого своя история. Я различала их лица — старые, молодые, родители с колясочками, парочки, идущие за ручку, семьи, шагающие небольшими группками, улыбающиеся, смеющиеся, ни в чем не виноватые. Все они здесь. Все они взяли тайм-аут от ежедневных хлопот, боли и ненормальности нашего мира, пытающейся разрушить иллюзию спокойствия.

Я осторожно сделала шаг, потом другой, третий, пока не оказалась рядом с толпой. Я старалась не смотреть в глаза, но это было невозможно. Их глаза приковывали мое внимание, требовали, чтобы я заглянула в них, поняла их, оценила.

Я влилась в толпу и двинулась вместе со всеми на юг. Молодая женщина с ребенком на руках бросила на меня взгляд. На ее губах начала появляться улыбка, но тут же ускользнула прочь. Я увидела, как изменилось выражение ее глаз. Во взгляде мелькнул то ли вопрос, то ли недоверие. Она покрепче обняла своего малыша и поспешила прочь. По моему телу, словно вирус, расползалось ужасное чувство — я предала всех этих людей. Я лишняя. Я предательница. Почему я вообще зашла так далеко? Почему не остановилась там, где взрывом убило бы только меня и…

Тут в памяти всплыли слова Габриеля.

— Выбирай.

Маленькая мексиканская девочка с черными как смоль волосами и темно-карими глазами посмотрела на меня, словно задавала тот же вопрос. Она растворилась в толпе, и ее личико сменилось чьим-то еще лицом, а потом еще и еще, и все они не догадывались об опасности, которая идет в толпе, среди них.

Теперь я знала ответ на этот вопрос. Я бы, не задумываясь, пожертвовала своей жизнью ради дочки, но ходячей бомбой не буду. Это не просто незнакомые люди, идущие на парад. Габриель не понял. Мы все частицы одного огромного покрывала, нити которого вплетаются в наши жизни. Большую часть времени мы игнорируем это, притворяемся, что между нами не существует ничего общего. Мы причиняем друг другу боль, крадем, изменяем, обманываем, но достаточно одной секунды, чтобы напомнить нам об общности, связать нас. Это лишь миг, но он существует. Лэйси поняла это и говорила об этом более выразительно, просто я не понимала.

— Да пошел он, — сказала я про себя.

Мимо пробежал какой-то мальчишка и задел мою руку, но я удержала равновесие. Его мать прикрикнула и велела ему вернуться, а потом посмотрела на меня.

— Простите, — извинилась она за сына.

Я хотела ответить, но не могла. Слова застряли в горле. Я ускорила шаг. Нет, мне нельзя быть здесь, нужно поскорее отойти от них подальше, от их мечтаний и смеха, от их все еще нормальных жизней. А впереди людской поток притормозил и образовывалась очередь.

Проверка. Копы. Я увидела мигалки на крышах нескольких автомобилей, заблокировавших улицу. Вытащив значок из кармана, я начала обходить толпу. Людей пропускали через узкий металлоискатель, в ворота которого одновременно могли пройти всего двое. Полицейские рассматривали лица, проверяли у всех сумки. Никто не жаловался. Теперь это в порядке вещей.

Два офицера дорожной полиции штата и офицер полиции Пасадены дежурили по обе стороны от металлоискателя. Подойдя поближе, я узнала Джеймс и прочла удивление в ее взгляде. После секундного колебания она заняла оборонительную позицию, уставившись на ветровку, прикрывающую бомбу на моей груди.

— Уведите меня от всех этих людей, — в отчаянии взмолилась я.

— Все вас ищут…

— Немедленно! Вы поняли? Выполняйте!

Она помялась, а потом кивнула офицерам дорожной полиции, они уступили мне дорогу, и Джеймс повела меня прочь от толпы.

— Мне нужен Гаррисон.

Джеймс нервно кивнула:

— Мы думали…

— У меня мало времени, — отрезала я.

Я оглянулась. Женщина с малышом на руках с подозрением наблюдала, как меня уводят, почувствовав опасность. Я прочла это в ее глазах. Тот самый взгляд. Понимание того, как хрупок наш мирок.

Джеймс довела меня до машины, и мы быстро сели в нее.

— Они думали, что вы погибли, лейтенант.

Джеймс врубила сирену и мигалки, и мы понеслись на юг по Орандж Гроув.

— Нужно найти такое место, чтобы больше никто не пострадал, — сказала я, расстегивая ветровку.

Джеймс несколько секунд не сводила взгляда с бомбы, не в силах скрыть шок.

— Решили, что бомбу будут взрывать в овраге.

Она еще раз нервно посмотрела на меня, а потом отвернулась и сосредоточилась на дороге.

Я взяла рацию.

— Это лейтенант Делилло. Мне нужно поговорить с Гаррисоном.

Джеймс нажала на газ и обогнула две другие полицейские машины, загородившие дорогу, а потом резко повернула на запад и поехала по направлению к оврагу.

— Если вы на что-нибудь наедете, офицер, мы обе умрем.

Я заметила легкий румянец на ее щеках, а потом она сбросила скорость и покрепче взялась за руль обеими руками. В рации раздалось потрескивание, а потом я услышала голос Гаррисона.

— Лейтенант, с вами все в порядке?

— В дневнике говорилось, где Лэйси?

Молчание.

— Гаррисон?

— Нет…

От его слов у меня перехватило дыхание. Я откинулась на сиденье, оставив микрофон лежать на коленях. Вот оно. Мы могли найти Лэйси только в одном случае — если Габриель скажет нам. Не может быть, не может быть. Нет, только не это. Я только что была с ней в одной комнате, слышала ее голос. Дочка была всего в паре метров от меня.

Может, я не так выразилась, и Гаррисон меня не понял.

— Ты уверен? Ты все прочел?

Он несколько секунд молчал. Я представила, как он смотрит на Чавеса и ищет у него ответа.

— Ты уверен? — еще раз спросила я.

— Мне очень жаль, — сказал Гаррисон.

Я перестала слышать вой сирены. Лица людей, мимо которых мы проезжали, слились в одно размытое пятно. Небо постепенно выцветало, пока не стало серым.

— Расскажите мне о бомбе, — попросил Гаррисон, но я его не слышала.

Джеймс повернула на бульвар Арройо и поехала вдоль каньона. Дома вдоль улицы были превосходными образцами практически всех архитектурных стилей, которые пытались завоевать калифорнийскую мечту: роскошные строения в стиле «тюдор», одноэтажные ранчо, испанские виллы, домики в ремесленном стиле. Они казались памятниками исчезнувшей империи. Пейзаж перестал быть моим, я стала чужестранкой.

Я взяла рацию:

— А там вообще что-то говорится о Лэйси?

Сначала я услышала только помехи.

— Нам нужно сосредоточиться на бомбе, — сказал Гаррисон.

— Черт побери, скажи, что там написано!

Раздался голос Чавеса:

— Алекс, боюсь, она умерла.

Я закрыла глаза и покачала головой.

— Я не верю.

— Алекс…

— Нет!

Я выключила рацию и тут увидела цепочку из пятидесяти трех платформ, выстроившихся в ожидании начала парада. Им предстоит миновать пять с половиной миль. Квартал за кварталом мы проезжали мимо оживших открыток размером с полуприцеп, каждый сантиметр которых был покрыт цветами, словно они выросли на платформах после проливных дождей. Да, отличный символ того, что в Калифорнии вода и мечта — двигатель прогресса. И за все сто пятнадцать лет ничто не могло помешать параду.

Мы добрались до поворота к оврагу и проехали мимо полицейского автомобиля. Внизу, метрах в тридцати от того места, где было обнаружено тело мексиканского майора, в центре автостоянки стоял контейнер для транспортировки взрывчатых веществ, оцепленный по периметру на случай… если я взорвусь прямо здесь.

Джеймс проехала мимо полицейских в самый центр зоны безопасности и открыла дверцу.

— Подождите здесь.

Я кивнула.

— Удачи, лейтенант. Надеюсь, что они ошибаются насчет вашей дочери.

Она быстро ушла, и тут появился Гаррисон с чемоданчиком в руке, в бронежилете и шлеме с пуленепробиваемой защитной маской. Я видела, как вдалеке беспомощно переглядываются Чавес и Хикс. Я открыла дверцу, поставила ноги на землю, но сама осталась сидеть. Гаррисон прошел пятнадцать метров и сел на корточки передо мной, наши глаза встретились.

— Вы в порядке?

Я кивнула. Ну да, в порядке.

Его взгляд переместился на бомбу. Когда Гаррисон увидел, с чем ему предстоит иметь дело, то перестал казаться вундеркиндом.

— Эта бомба сложнее предыдущих, — сухо заметил он.

Гаррисон снял шлем и поставил его на капот.

— Надень-ка его обратно.

— Если эта штука взорвется, то шлем не поможет.

Он расстегнул бронежилет и снял и его тоже.

— Как вы думаете, сколько у нас времени?

Я посмотрела на часы.

— Тридцать минут.

Он покачал головой.

— Этого мало.

— Габриель ждет, что я выйду на Колорадо, когда первый оркестр повернет за угол с Орандж Гроув.

Гаррисон осмотрел бомбу, а потом что-то мысленно прикинул, качая головой.

— Мне нужно, чтобы вы сняли ветровку и я посмотрел со спины.

Я встала, Гаррисон обогнул меня и аккуратно снял с меня куртку.

— Ну и как вид сзади?

— Почти так же, как спереди.

Он вернулся и начал изучать провода.

— Габриель прикреплял к вам что-то скотчем? По вашим ощущениям, провода где-нибудь касаются кожи?

— Вроде нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Он мог бы пропускать слабый ток прямо через ваше тело, разорвешь цепь и… всё.

Гаррисон осмотрел каждый сантиметр устройства в поисках слабого места, просчета.

— Я хочу, чтобы ты кое-что мне сказал.

Его взгляд на мгновение замер.

— Хорошо.

— Габриель написал в дневнике, что убил Лэйси?

Он с неохотой кивнул.

— А уточнил, когда именно?

Гаррисон задумался, вспоминая текст.

— Нет.

— Тогда она еще жива.

Гаррисон оторвался от бомбы.

— Хорошо, — сказал он, в его голосе слышался вопрос.

— Он убьет Лэйси только после телефонного звонка.

— Не понимаю.

— Как только начнется парад, я выйду на Колорадо.

Гаррисон кивнул:

— Да, так было в его дневнике.

— Телефон в кармане жилета зазвонит, и я должна услышать, что с Лэйси все хорошо. И тогда он скажет мне, что дочка умрет. Я услышу, как она кричит… Габриель не упустит возможности продемонстрировать свою власть. Это смысл его жизни, власть нужна ему как воздух.

Гаррисон задумался на секунду, а потом кивнул, соглашаясь со мной:

— Мнит себя богом.

— Ну, я таких богов не знаю.

Мы молча смотрели друг на друга, а потом Гаррисон снова принялся изучать взрывное устройство.

— Мне кажется, тут четыре спусковых детонатора. Во-первых, детектор движений. Во-вторых, провода, обмотанные вокруг вас, один из них подключен к детонатору. То есть если мы попытаемся разрезать жилет или снять его через голову…

— А еще два?

— Я не уверен. Нужно проверить под блузкой, нет ли подводящих проводов. Простите… хм… на вас есть бюстгальтер?

— Ха, моя фигура ввела вас в заблуждение и создала ложное впечатление, что мне нужен бюстгальтер?!

На мгновение взгляд Гаррисона смягчился, и он еле заметно улыбнулся. Затем расстегнул мои брюки и осторожно вытащил заправленную в них блузку, двигаясь по кругу.

— Попытайтесь не двигаться. Блузка облегающая, но, думаю, места для маневра достаточно.

Его руки скользнули под блузку, и пальцы побежали наверх по животу. Дойдя до груди, он остановился, и я почувствовала еще один провод, которого не заметила раньше. Сердце екнуло, и я начала задыхаться.

— Господи…

— Дышите нормально.

Он ободряюще посмотрел на меня:

— Мне нужно найти еще один.

Я кивнула и закрыла глаза, пока его руки шарили по моему телу под другой грудью, где остановились, обнаружив второй провод. Тогда Гаррисон вытащил руки из-под блузки.

— Могут возникнуть проблемы?

Гаррисон достал из чемоданчика зажим и проволоку.

— Только если я ошибусь.

Его рука снова скользнула под блузку, и он стал аккуратно прикреплять зажим на подводящий провод.

— Я видела его глаза, Гаррисон.

Он продолжил работать.

— Портрет Габриеля — это фальшивка. Такого человека не существует. Это маскировка.

Гаррисон закончил с одним проводом, и его рука переместилась ко второй груди.

— Габриель заручился поддержкой своих жертв, чтобы они предоставили нам описание, а потом убил их.

— Филипп, — сказал Гаррисон, не поднимая головы.

Я кивнула.

— Должно быть, он проделал то же самое во Франции.

Эти слова почему-то несколько секунд висели в воздухе, оставляя неприятный осадок, хотя я и не понимала почему. Я услышала, как второй зажим защелкнулся на проводе, потом Гаррисон вынул руку из-под блузки и взял миниатюрные кусачки. Абсурдность заключалась в том, что благодаря бомбе я снова ощутила на своей груди нежные волоски на мужской руке, и от этого хотелось то ли разрыдаться, то ли рассмеяться, сама не знаю.

Гаррисон взял провод кусачками, и я почувствовала прикосновение холодной стали над теплом его ладони.

— Если я ошибусь, никто из нас об этом уже не узнает.

Он посмотрел на меня, я кивнула и прошептала:

— Режь!

Мускулы его руки сократились, и кусачки беззвучно разрезали провод. Гаррисон закрыл глаза, возможно, чтобы помолиться, а потом глубоко вздохнул с благодарностью, что все обошлось.

— Вы в порядке?

Я кивнула.

Он вытащил руку из-под блузки и мрачно уставился на детектор движений.

— Стойте спокойно, — тихо сказал он, приближаясь, чтобы изучить сенсор.

И тут слова, которые я оставила висеть в воздухе, снова показались на поверхности и потребовали к себе внимания.

— Что я сказала о Франции?

Гаррисон оторвал взгляд от бомбы, но не слышал ни слова.

— Я немного занят.

Я быстро вспомнила.

— Габриель заручился поддержкой своих жертв, а потом убивал после того, как они давали нам описание.

Гаррисон с неохотой отвлекся от бомбы.

— И почему это так важно?

Я задумалась, но ведь я читала отчет всего лишь один раз, и сейчас казалось, что это было в прошлой жизни.

— Важно то…

Но детали ускользали от меня, я не успевала ухватить мысль за хвостик.

— Черт.

И внезапно ответ замаячил прямо передо мной, словно речь шла о простой игре.

— Важно то, что этого не произошло.

Гаррисон вопросительно посмотрел на меня.

— Чего не произошло?

— Тот пациент, который дал французской полиции описание Габриеля, выжил. Его не убили.

— Ну, ему просто повезло.

Но Гаррисон не успел еще закончить фразу, как посмотрел на меня и покачал головой. Нет, слово «везение» не подходит, оно неприменимо, когда имеешь дело с Габриелем.

— Вы тоже не верите в это?

— Нет. Он выжил не просто так, на то была причина.

— Но какая?

— Самая простая всегда самая лучшая.

— Если ее видишь…

Гаррисон задумался, но смысл ускользал от него.

Я задала наводящий вопрос:

— Зачем Габриель отрезал голову Филиппу?

Гаррисон нахмурился, вспомнив труп в мусорном бачке.

— Чтобы напугать нас до смерти.

— Но он и так нас напугал. Еще зачем?

— Чтобы нельзя было опознать тело.

— Но зачем? Что он хотел скрыть от нас?

Гаррисон покачал головой.

— У меня в кармане блузки лежит фотография. Ты можешь залезть под жилет и достать ее?

Гаррисон аккуратно просунул руку под жилет и вытащил снимок из кармана. Затем, сантиметр за сантиметром, вытащил руку, держа фотографию, которую я забрала из квартиры Филиппа.

Я взяла ее и посмотрела на глаза Филиппа. Нет не то, слишком мелко.

— Бесполезно.

Я еще пару секунд разглядывала снимок. Филипп стоял перед большим белым зданием. Над входом что-то написано по-французски. Машины, пешеходы и…

— Что вы ищете?

— Вот это.

Я протянула Гаррисону фотографию и показала на расплывчатый объект на заднем плане. Гаррисон внимательно рассмотрел его.

— «Скорая помощь».

— Посмотри на надпись над входом. Что это, по-твоему?

— Думаю, больница.

— А зачем фотографироваться на память на фоне больницы?

— Неза… — И тут он понял. — Господи.

— Вот где он расправился со своей первой жертвой.

— Те убийства в госпитале.

Я кивнула.

— Это первый снимок из его коллекции.

Гаррисон ошарашенно посмотрел на меня.

— Филипп и есть Габриель.

Я еще раз прикинула, чтобы убедиться в своей правоте.

— Когда я была в плену у Габриеля, он назвал тебя по имени, хотя я ни разу не упоминала его. Но Габриель отлично знал, как тебя зовут, потому что именно ты снял бомбу с его коленей в квартире Филиппа.

Кусочки головоломки сложились в целое как строительные блоки.

— И Филиппа никто не похищал из явочной квартиры. Он сам порезал себе руку и выбрался из окна.

И тут все стало на свои места, но от этого ощущение собственного провала лишь усилилось. Схватить убийцу, а потом самому же выпустить его — кошмар любого копа.

— Труп в мусорке — полицейский по найму из агентства «Вооруженный отпор».

— Но он должен был понимать, что мы рано или поздно выясним это.

Мы удивленно переглянулись, и мои глаза наполнились слезами.

— Черт побери, он был у нас в руках!

Я спрятала лицо в ладонях и задрожала от переполнявших меня эмоций.

— Он всех нас обвел вокруг пальца, а не только тебя, — мягко сказал Гаррисон.

Я посмотрела на него и покачала головой.

— Это мое дело… мое.

Гаррисон начал что-то говорить, но сдержался. Сказать больше нечего, и так все ясно.

— Сколько у нас времени?

Он посмотрел на часы:

— Двадцать минут.

Я попыталась сконцентрироваться, отвлечься от мысли, что мы помогали Габриелю в его преступлении.

— У нас нет времени обезвреживать эту штуковину, да?

Гаррисон посмотрел мне в глаза и покачал головой.

— Да.

Думать, что вы что-то понимаете, а потом услышать это — две большие разницы. Я посмотрела на жилет, но перед глазами стояли часы, отсчитывающие последние минуты.

— Значит…

Я растерялась. Это уж слишком. Бомба начала душить меня. Мне хотелось вернуть Лэйси. Услышать ее голос, обнять ее и никогда не отпускать. И совершенно не хотелось знать, что я отпустила человека, собирающегося убить ее.

— Значит что?

Я взглянула на Гаррисона в надежде, что он найдет путь из того хаоса, в который погружаюсь я.

— Часть детонаторов задумана так, чтобы запудрить нам голову и отвлечь, поэтому нужно беспокоиться только о том, который Габриель собирается использовать. А сделать это он может лишь на расстоянии.

Гаррисон расстегнул карман над кирпичиками взрывчатки и аккуратно вытащил телефон. Он увидел что-то, что мне увидеть было не дано.

— Неправильно, — сказал он почти что шепотом.

Я заглянула ему в глаза, пытаясь прочесть, насколько он боится, но если ему и было страшно, то он давным-давно научился прятать свой страх, вероятно так же, как и сам научился прятаться от любви после убийства жены.

— Что неправильно?

Гаррисон достал маленький ножик, подцепил крышечку телефона и уставился на микросхемы.

— Тут ничего нет, это просто телефон.

— И что?

Он несколько секунд смотрел на жилет, а потом расстегнул один из пакетиков с гвоздями, которые выпали на асфальт, словно внутренности.

— Здесь нет дистанционного включения. — Гаррисон вспыхнул от гнева.

Он открыл остальные пакетики со шрапнелью.

— Я только зря потратил время.

— О чем ты, Гаррисон?

Он заглянул мне в глаза:

— А вы что, не понимаете?

Я покачала головой.

— Если бы Габриель хотел убить много людей, то я не смог бы вот так просто извлечь гвозди и шрапнель.

Гаррисон уставился на кармашки со взрывчаткой, скользя взглядом по проводам и пытаясь найти ответ на какой-то вопрос. Он осторожно открыл один из кармашков, ухватил провод двумя пальцами и проследил, куда он идет, расшифровывая значение увиденного.

— Сукин сын.

Он вытащил взрывчатку, выдернул детонатор и помял мягкое вещество.

— Это глина.

Гаррисон отбросил глиняный брусок и быстро открыл еще три кармашка.

— Везде только чертова глина.

Он вытащил псевдовзрывчатку из трех кармашков и выкинул ее, а я посмотрела на единственный кирпичик, который остался нетронутым.

— Кроме этого.

Гаррисон кивнул:

— Да.

— Этот для меня.

— Да, и вы — детонатор.

— Детектор движений.

— В своем дневнике Габриель говорит о том, что вы с Лэйси умрете, а я решил, что остальные смерти подразумеваются, поскольку люди умрут вместе с вами.

Гаррисон несколько секунд не сводил с меня глаз.

— Он мог бы уничтожить десятки, но почему хочет убить только вас.

Я задумалась.

— А ему это не нужно.

— Почему?

— Телевидение. Мы же теперь познаем мир через телеэкран. Он проникнет в дома двухсот миллионов зрителей. И эти двести миллионов будут бояться его, когда увидят, как я умру.

Я увидела ужасную картину целиком.

— Выбирай, — прошептала я.

Гаррисон со страхом посмотрел на меня.

— Габриель не мог рисковать, а то вдруг я не решусь взрывать себя в толпе, так что он упростил мне выбор так, чтобы я приняла решение без колебаний. Я могу слушать крики своей дочери или… остановить их.

Я посмотрела на край оврага, по которому цепочкой двигались люди на парад. Внезапно мне стали понятны все извращенные желания Габриеля.

— Серийные убийцы любят, чтобы преступление было интимным. Габриель собирается убить меня словами, просто словами, нашептывая их мне в трубку как любовник. Нет ничего интимнее. А миллионы людей увидят мою смерть и… испугаются его. Разве можно мечтать о большей власти? Он одним ударом убивает двух зайцев и получает все, что хочет.

Мы посмотрели друг на друга, пытаясь сориентироваться на новой местности.

— Вы знаете, куда он вас отвозил?

Я покачала головой.

— Не думаю, что он держит там Лэйси. Он отвез бы ее в какое-то место, которое что-то значит для меня, чтобы продемонстрировать свою власть над нами… Чтобы у меня была еще одна причина выполнить его требования.

— Но куда именно?

Я посмотрела на склоны оврага и на домики на холмах.

— Домой, — прошептала я, поворачиваясь к Гаррисону. — Габриель сказал мне, что чувствует себя членом моей семьи.

Тут же на меня хлынул поток деталей.

— Когда мы нашли машину Лэйси, пульт от гаража был внутри?

Гаррисон задумался, а потом покачал головой.

— Не припомню, чтобы он был в списке. Но в вашем доме дежурит офицер.

— Дай мне свой телефон.

Гаррисон протянул мне трубку, и я набрала номер. После четырех гудков включился автоответчик: «Вы позвонили Алекс и Лэйси, пожалуйста, оставьте сообщение».

Машина пикнула, потом до самого конца пленки — тишина. Я повесила трубку.

— Наверное, офицер на улице в своей машине.

Но было что-то еще, какая-то мелочь, затерявшаяся в обрывках последних нескольких дней.

— Автоответчик.

— Что автоответчик?

— Перед тем как похитили Лэйси, я позвонила домой и оставила сообщение, но она сказала, что не получила ею. Я прослушала все сообщения, и моего действительно не было. Думаю, Габриель побывал у меня дома и стер его.

Я посмотрела на жилет:

— Сколько времени потребуется, чтобы обезвредить остатки бомбы?

Гаррисон покачал головой.

— Много.

— Значит, мне просто придется быть осторожной.

Гаррисон посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла все возможные варианты развития событий.

— Очень осторожной.

К Гаррисону подошел Чавес. Он пытался найти слова утешения, но не мог, посмотрел на жилет, потом на меня, и в его глазах застыла тревога.

— Мы опаздываем. Хочешь, я попрошу задержать начало парада?

— Тогда Лэйси умрет.

На его лице отразилось сначала удивление, а потом облегчение:

— Она жива?

Я кивнула Чавес несколько секунд с сомнением смотрел на меня, но не потому, что не хотел верить, просто сомнение — постоянный спутник после двадцати лет службы в полиции.

Я протянула Чавесу снимок.

— Филипп не умер, он и есть Габриель.

Несколько секунд он стоял, разинув рот, как турист, впервые увидевший Большой Каньон.

— Величайшая роль Габриеля вовсе не террорист, а жертва. Так что мы охотились за фантомом.

— Ты его видела?

— Нет.

— Тогда это лишь догадка.

— Я с ней согласен, — сказал Гаррисон.

Я протянула ветровку Чавесу:

— Нужно найти какую-нибудь женщину-полицейского, которая вышла бы на Колорадо в моей куртке.

— Без проблем.

— Ей нужен будет мобильный и брюки такого же цвета, как у меня.

Чавес выслушал и кивнул.

— А где спецназ?

— Вдоль Колорадо, вместе с нашими.

— Сколько офицеров свободно?

Чавес пристально посмотрел на меня, а потом до него дошел смысл моих слов.

— Ты не думаешь, что он на параде?

Я покачала головой.

— Нет, я считаю, что он отвез Лэйси к нам домой.

— Уверена?

— Нет. Но если я ошибаюсь, то потеряю дочь.

— Алекс? Все задействованы на операции.

— Значит, свободных людей нет, это ты хочешь сказать? По крайней мере, не для проверки моих догадок.

Чавес посмотрел через плечо на Хикса и вздохнул:

— Он убьет ее, Эд. Я должна попробовать.

Крестный папа Лэйси резко вдохнул, как будто залпом выпил стопку текилы. Если я ошибаюсь и что-то произойдет на параде, а он выдернет оттуда полицейских, то ему придется хреново. Он должен будет побывать на похоронах всех жертв, все будут указывать на него пальцами, и тридцать лет службы коту под хвост. Нет, я не могла требовать таких жертв. Ни ради себя, ни даже ради Лэйси.

— Мы с Гаррисоном проверим эту версию, — сказала я.

Чавес покачал головой:

— Я в твоем распоряжении.


Содержание:
 0  Дневник Габриеля Run the Risk : Скотт Фрост  1  2 : Скотт Фрост
 2  3 : Скотт Фрост  3  4 : Скотт Фрост
 4  5 : Скотт Фрост  5  6 : Скотт Фрост
 6  7 : Скотт Фрост  7  8 : Скотт Фрост
 8  9 : Скотт Фрост  9  10 : Скотт Фрост
 10  11 : Скотт Фрост  11  12 : Скотт Фрост
 12  13 : Скотт Фрост  13  14 : Скотт Фрост
 14  15 : Скотт Фрост  15  16 : Скотт Фрост
 16  17 : Скотт Фрост  17  18 : Скотт Фрост
 18  19 : Скотт Фрост  19  20 : Скотт Фрост
 20  21 : Скотт Фрост  21  22 : Скотт Фрост
 22  23 : Скотт Фрост  23  24 : Скотт Фрост
 24  вы читаете: 25 : Скотт Фрост  25  26 : Скотт Фрост
 26  27 : Скотт Фрост  27  Использовалась литература : Дневник Габриеля Run the Risk



 




sitemap