Детективы и Триллеры : Триллер : 34 : Александр Гаррос

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67  68  69

вы читаете книгу




34

Щекотка. Щекотный шорох, как от перекиси водорода. (Может, перекись и есть?… Вряд ли. Ватный тампон…) Кожу сразу словно стягивает слегка: тут поддувает — не то что внизу. Бормотание этой… как ее — Юты?… Голову мою наклоняют вправо… влево… Почти неощутимые мазки — кисточки? Прохладное множественное прикосновение: к скулам, к щекам… Что-то втирают в рожу. Запускают пальцы в волосы, взбивают хайр короткими тычками. Снова поворачивают башку туда-сюда, осторожно прихватив за подбородок.

— Готово…

— Открывать глаза?

— Открывай.

В первую секунду — солнце! — все вокруг почти бесцветное: скептически склонившая голову, глядя на дело рук своих (на меня), Юта, Марис, поводящий камерой вверх-вниз, хмуро уткнувшись в ее видоискатель, оседлавший собственный рюкзак и смалящий в ожидании Джеф.

— Ну че, — Джеф топчет бычок, — можно женить?

Юта отворачивается к своему ящику:

— Лучше не будет.

— Как дела? — оглядывается Женька на Мариса.

— Щас, подожди, две минуты…

— Ну тогда давай мы пока сами. — Джеф сдвигает кнопку на панельке диктофона. Щурится на него придирчиво. — Морально готов? Так… Раз-раз… Проверка на вшивость…

— Всегда готов… — говорю.

“…на вшивость…”

— Ага… З-замечательно!… Тогда поехали. Насколько для тебя ценны деньги?

— Вот так вот — с места в карьер… Ну ладно… Э-э… Я, разумеется, совсем не отношусь к людям, для которых деньги — самоцель, для которых вся жизнь сводится к циклическому умножению бабла… Смею надеяться, деньги для меня никоим образом не были и не будут ни целью, ни вообще отдельной ценностью. Но точно так же не принадлежу я и к апологетам “честной нищеты”, к тем, кто полагает деньги злом. Мне кажется, что считать деньги злом — такая же глупость, как считать их добром… их надо просто считать! Это, естественно, не для печати… Так вот, лично я убежден, что деньги суть именно что СРЕДСТВО, просто инструмент. Но инструмент этот, естественно, важен. С его помощью можно менять свою и окружающих жизнь, а уж в какую сторону — это зависит только от тебя. Так что я не враг денег…

— Хорошо… А много ли внимания в своей жизни ты уделяешь вещам?

— Тут примерно то же самое, что и с деньгами. Вещь — это всего лишь вещь. Предмет. Глупо зацикливаться на вещах, делать из них культ, перефразируя известное высказывание… Но не менее глупо и ненавидеть вещи, или там презирать их… Это ведь опять-таки означает придавать им излишнее, противоестественное значение — пускай и с другим, отрицательным знаком. Мне кажется, вещами надо просто спокойно пользоваться. Не фокусируясь на этом сверх меры — но и не отказывая себе в удобстве или каких-то технических возможностях из совершенно искусственных, выморочных соображений.

…Славно, что тут, на высоте, ветерок: хоть жить можно. В городе с этим сейчас проблематично: лето, ломавшееся два месяца кряду (в июне-июле поливало, без дураков, ежедневно), теперь отвязывается на всю катушку — градусник стабильно держится у тридцати, и мне остается исходить потом, да тщетно мечтать хотя бы о юрмальском море… Какое там — аккурат самая пахота пошла: первый выпуск в начале сентября. Еще и пиариться поспевай…

— Продолжим немного о вещах… Насколько я знаю, ты не автомобилист. Но если бы выбирал себе авто — какая это была бы машина?

— Танк Тэ-девяносто… До сих пор я действительно как-то редко об этом задумывался… Но если задуматься… Ну, вероятно, это был бы скорее спортивный такой автомобиль. Модель? Н-ну, возможно, “шевроле-камаро”… причем даже не та “камаро”, которая сравнительно новая — это все-таки довольно стандартный спортивный “болид”… А вот есть “камаро” старая, наверное, на глазок, годов семидесятых — тогда такие вот, знаешь, формы любили… В тот период разные фирмы навыпускали немало похожих машин — они сейчас все культовые. Но вот именно “камаро” та — в ней найдено некое “золотое сечение”, род небесной гармонии… Не знаю, как называется именно та модель, но вот за нее, наверное, даже я многое бы отдал. При том, еще раз, что я совершенно не автомобильный фанат и не автомобильный эстет.

— А есть какие-то области, в которых ты таки эстет?…

— Эстет? Ну, кем мне себя сложно назвать, так это эстетом в каком бы то ни было смысле… А, хотя в одном, наверное, можно — в алкогольном. Глубоко убежден, что ничего человечество за все тысячелетия прогресса не изобрело лучше шотландского синг молт уиски. Причем категории “айлей” — хотя последнее уже выпендреж чистой воды…

— И хотел бы не согласиться… Но не хочу. У тебя есть хобби?… Сейчас, Марис…

— Могу честно, без рисовки — действительно, ей-богу без рисовки! — сказать, что самым увлекательным занятием на свете считаю работу. Это, однако, не означает, что я какой-то задвинутый трудоголик, и ничего за пределами профессии не знаю и ничем не интересуюсь. Ничего подобного. Отдыхать я люблю и умею. Не могу, например, дольше нескольких месяцев сидеть на одном месте — в чисто географическом смысле. Проходит какое-то время — и почти на физиологическом уровне чувствую потребность куда-нибудь поехать. По возможности дальше. И желательно туда, где еще не бывал.

…“ЖЗЛ” он называется, Джефов журнал. Именно что “Жизнь замечательных людей”. Новый чей-то проект с хорошим стартовым бюджетом: русскоязычный светски-тусовочный глянцевый еженедельник, клон латышского “Privata Dzive”[15]. Но даже с дополнительными интеллектуально-пижонскими понтами а ля “Столица” “Ъ-коммерсантовского” периода (пока — с понтами: пока бюджет не потратили…). Сейчас у них только готовится пилотный номер. Джеф месяц назад перебрался в “ЖЗЛ” из своего “Часика” — совсем перебрался, в штат: в визитке у него значится: “Ведущий тематики”. Башлять обещают нормально — и даже будут, наверное… пока бюджет опять же…

— Стань вот сюда, — командует Марис. — Не-не, подальше… Ну да, так примерно. Только лицо такое сделай… ну, чтоб сразу было видно, что виннер… пришел-увидел-победил… Ну, типа того… Голову чуть назад… Вы, в принципе, можете говорить — только чтоб твоей, Жень, руки с диктофоном в кадре не было… Ну да, на пару шагов… Да запишется все, запишется, что ты к нему липнешь… Не, Денис, не приглаживай волосы, пусть даже будет видно, что ветер…

— А какой отдых ты предпочитаешь? — Джеф. — Активный — туризм, например?

— Да. Разумеется. Исключительно и ультимативно. Я вообще не понимаю того, что можно назвать “пассивным отдыхом”. Всей этой географически разноликой, но по сути тотально однообразной как-бы-антальи. Когда человек платит деньги за то, чтобы две, например, недели коптиться на пляже кверху пузом, уподобляясь бройлеру в эсвэчэ-печке, а потом возвращается к своей унылой текучке, покрытый золотистой корочкой, и считает, что он за-ме-ча-тель-но отдохнул! Я был в той самой Анталье — хотя и единственный раз в жизни, и только один неполный день. Пока мы ждали своего авиарейса, мы просидели на цивилизованном пляже часов шесть, что ли. И за эти шесть часов я, натурально, чуть не издох от скуки… Правда, как я в этой самой Анталье очутился. Мы до этого с друзьями проехали и проплыли по маршруту Ираклион… это Крит… греческие острова-Афины-Стамбул. “Дикарями”, естественно, своим ходом и по собственному разумению — а не в рамках какого-нибудь заорганизованного тура. Надеюсь, это исчерпывающий ответ на твой вопрос.

— Ты можешь рассказать о каком-нибудь самом ярком впечатлении… или остром ощущении… в своей жизни?

— Могу. Мне, как ни странно, достаточно просто ответить на этот вопрос. Когда я зашел на Эльбрус, на самую высшую точку Европы, на высоту пять тысяч шестьсот сорок два метра, потратив на это семь с половиной часов на диком холоде, с гипоксией… это высотная болезнь, возникающая от малой насыщенности воздуха кислородом и другого атмосферного давления… затратив кучу усилий… Но когда я все-таки туда дошел — я испытал такой кайф, какого не испытывал никогда. Который, как бы снобистски это ни звучало, вообще невозможно испытать на этой вот высоте… Какая тут, интересно, высота? Метров семьдесят?… Или, я не знаю, если тебя доставят хоть на вершину того же Эльбруса на вертолете… Да, Марис, куда теперь?…

…Интервью это дробь фотосессия — между прочим, не моя идея и не Джефа. Добазарились наши боссы — рекламный бартер: у них первый номер четвертого, у нас первый эфир девятого. Место съемки придумал Марис, жэзээловский фотокор. Не шибко оригинально, мол, — снимать с высотки, с панорамой, зато сразу метафору доносит до читателя: новая телепрограмма — идеальная точка зрения, знаешь, господствующая, типа, высота — максимально широкий обзор… кругозор… Это раз. Во-вторых, высота — в смысле ты достиг вершины, ну, профессиональной вершины, вся Рига у твоих ног… Уболтали хозяев “Солнечного камня”, уже почти готового (отделочные работы внутри ведутся), уже обзаведшегося разноцветной надписью Hansabanka над обоими фасадами — чтоб пустили на крышу. Но что есть, то есть — лучше вида на открыточный правый берег в городе не найдешь…

— А сейчас ты тоже ходишь в горы?

— К сожалению, несколько лет я в этом отношении потерял. По уважительной, правда, причине — действительно работа не позволяла, просто катастрофически не хватало времени. Но это вовсе не означает, что я утратил вкус к такому времяпровождению — наоборот, я здорово по нему соскучился и надеюсь — и даже планирую, и достаточно предметно — свои горные занятия возобновить. В этом, кстати, преимущество моего нового графика — весьма плотного, но зато стабильного. Предсказуемого. Жесткого в хорошем смысле.

— Так… Замечательно. Ну, теперь немного о личном… Сорри, специфика издания… Твой предпочтительный женский тип?

— Ну, разумеется, 90-60-90, а лучше 100-50-90, ноги от ушей, голубоглазая блондинка… Гы. Нет, если серьезно… То я даже не знаю, что сказать. Наверное, у меня просто нету таких… “фиксированных” требований к девушке, такого райдера — обязательно блондинку, непременно брюнетку, только высокую… или там только модельных форм… Не буду врать и говорить, что ничего, кроме душевных качеств, меня не интересует и что внешность… симпатичная… вообще не имеет для меня значения… Это не так, конечно. Но это и не… первичное, что ли, условие.

— А вот как ты относишься к женскому уму? Тебе хочется, чтобы женщина была… интеллектуально не слабее тебя? Или, наоборот, это скорее напрягало бы — как довольно многих мужчин?

— Умная женщина? С каких пор ты стал фанатом ненаучной фантастики?… Ну а если опять же серьезно… С дурами, явными дурами я общаться никогда не мог… по крайней мере, в мало-мальски сознательном возрасте… И сейчас не могу, не хочу и не буду. И даже если дура эта самых забубенно-сногсшибательных форм, меня хватит минут на пятнадцать, максимум. А потом я сбегу.

— Что, и такое бывало?

— Всякое бывало.

…Марис сажает меня на нагретое металлическое ограждение крыши, к краю спиной: “Только, смотри, не сверзись!” Обрачиваюсь — н-да… Мало (низко) не кажется… Не сдуло б еще ненароком…

— А как Денис Каманин относится к спорту? Как он, Каманин, поддерживает себя в форме?

— Хм… Я, само собой, не настаиваю, что неумеренное потребление алкоголя и хард драгз — это замечательно и чрезвычайно полезно… Но и к тем, кто тщательно придерживается спортивного образа жизни, утром занимается джоггингом, вечером работает на тренажерах, а на уик-энд плавает в бассейне, я тоже са-авсем не отношусь… Нет, регулярно ничем не занимаюсь, Хотя не исключено, что такое полное игнорирование спорта — это просто возрастное. Что я просто, тьфу-тьфу, пока не чувствую каких-то “телесных неудобств”, не ощущаю необходимости поддерживать форму специально. В конце концов, спорт не спорт, но даже моя нынешняя работа уже заставляет гораздо строже подходить к собственному распорядку дня… Увы. Издержки профессии.

— Ты кажешься чрезвычайно успешным, реализованным для своего возраста человеком… Чувствуешь ли ты себя удовлетворенным тем, как складывается твоя жизнь и карьера? А если не вполне — то можешь ли ты описать свой жизненный идеал?

— Как там звучал этот анекдот старый?… “Если вы утром проснулись и у вас ничего не болит — значит, вы умерли”?… Я уверен, что если человек в какой-то момент ощущает себя ПОЛНОСТЬЮ удовлетворенным и СТОПРОЦЕНТНО успешным и реализованным, то он уже умер. Как минимум — в качестве профессиональной и творческой единицы. Это не означает, разумеется, что я не бываю собой доволен и никогда не говорю себе “ай да Каманин, ай да сукин сын”… Но мне кажется естественным, что ОКОНЧАТЕЛЬНОГО довольства я никогда не испытывал и сейчас не испытываю… Что регулярно чувствую потребность меняться. Двигаться — дальше, в другом направлении… Открывать и осваивать новые области приложения своего профессионализма: ведь их много, они всегда есть, это относится к любому профессионализму… Надо только уметь их вовремя разглядеть. Собственно, то, что я делаю сейчас, — именно такого рода “профессиональное телодвижение”: я почувствовал необходимость перемен — я стараюсь делать что-то, чего еще не делал… Надеюсь, что смогу доказать себе и другим, что у меня и это получается, что я могу и в этом амплуа работать адекватно, эффективно… А потом можно будет опять искать и пробовать что-то новое.

— Ты что, уже думаешь ЕЩЕ о чем-то новом — еще не запустив нового проекта?

— Нет, я сейчас как раз в этом проекте с головой, и именно здесь, я уверен, есть еще огромное поле для освоения, для приложения сил… Я просто имею в виду, что сам этот процесс — движения вперед, расширения и освоения — и есть самое интересное в моей работе. То, за что я ее ценю.

— …А теперь сделай такое умное лицо… Такое задумчивое… может, даже немного мрачноватое…

— …Скажи нашим читателям несколько слов о твоем новом проекте: как ты сам, в качестве автора — и режиссера, и ведущего, я правильно понимаю? — его видишь?

— Ну, сейчас, пока зритель еще не видел ни одной нашей программы… до выхода нашего сентябрьского “пилота”… я не буду, просто не имею права раскрывать подробности… Но могу обещать тебе и зрителям, что ничего подобного на нашем тиви еще не делалось. Действительно уникальные документальные съемки, многие из них до сих пор были засекречены… Действительно эксклюзивная информация, предоставленная нам правоохранительными органами… Плюс технические возможности — в разных областях, вплоть до компьютерных визуальных эффектов мирового уровня!

— А вот скажи… Ты до сих пор делал в основном… ну, не хочется употреблять сильного слова “чернушные”, но такие негативные в целом фильмы и сюжеты… Попробую перечислить темы по памяти: тоталитарная секта, съемки порнофильмов, цветочная контрабанда, инвестиции российских криминальных денег в нашу экономику и недвижимость… Даже фильм, за который ты получил приз на Берлинале, не отличался, скажем так, оптимизмом — перелом человеческих судеб на фоне краха империи… А вот теперь ты будешь делать скорее позитивную программу, программу про успешные и компетентные действия полиции и других служб… Что ты сам думаешь о такой смене направленности, эмоционального и оценочного заряда?

— Я, прежде всего, совершенно НЕ думаю, что вот теперь я напялил неснимаемые розовые очки и стал оптимистичным благостным дебилом. Я хочу как раз обратить внимание — и читателей “ЖЗЛ”, и вообще всех наших будущих зрителей, особенно тех, кто как-то знает меня… мои фильмы… Так вот: Я — НЕ ИЗМЕНИЛСЯ. Я вовсе не перестал быть собой. Да, я действительно снимал сюжеты на сложные, болезненные темы. И, безусловно, правильно делал. Потому что закрывать глаза на все это, зарывать голову в песок — означает подвергать себя прямой опасности. Игнорируя происходящее, ты всегда подвергаешь себя опасности… Но, мне кажется, и противоположный подход, доведенный до абсолюта, до абсурда, — опасен и вреден. Может быть, еще более вреден. И уж точно — совершенно бесплоден. Нельзя зацикливаться на беспросветном негативе, на тотальном отрицании. Мы ведь знаем прекрасно, что никогда жизнь не состоит из одного негатива… и уж конечно наша жизнь — здесь — НЕ состоит из него одного… Хотя, чего греха таить, негатива в ней пока хватает. Так вот, чтобы количество неприглядных каких-то вещей сокращалось, а не наоборот, надо показывать и “позитив”… Надо, в конце концов, показывать, что с негативом МОЖНО бороться, что эта борьба МОЖЕТ быть успешна и результативна и что здесь и сейчас все-таки есть люди, которые по мере своих сил стараются ее, борьбу, вести. Вот в этом, если угодно, и состоит, так сказать, “идеология” нашей программы.

— А вот скажи, как получилось, что именно тебе предложили ее вести — причем, если я правильно понимаю, именно твоя кандидатура с самого начала рассматривалась как основная… почти безальтернативная… Нет тут противоречия? У тебя ведь была достаточно скандальная репутация, такого расследователя-одиночки? А тут все-таки — просветительская задача… прямой контакт с МВД, другими такими серьезными структурами…

— Ну, мне кажется, в этом-то и был смысл… Нет, я не хочу, конечно, строить из себя мерило объективности и непредвзятости… Но, как мне кажется, люди, придумавшие этот проект — и на телевидении, и в МВД, — они очень правильно поняли, что если аудитория воспримет его, как прямую рекламу, как пиар, как официозную пропаганду — вся затея лишится смысла и ценности. И, вероятно, как раз поэтому именно я со своей… ну да, отчасти скандальной, репутацией им подошел — уж по крайней мере, эта самая репутация — весомый аргумент в пользу моей, нашей неангажированности… Не скрою, такая — без всякой иронии говорю — трезвость и дальновидность создателей проекта меня самого сначала удивила… Но это было приятное удивление.

— Раньше ты был таким “одиноким волком”. Теперь работаешь в команде. Трудно ли было переключаться и как вообще ощущения?

— Ощущения — интересные. Как любой новый опыт. Сложно ли было переключаться с той ситуации, когда ты сам изобретаешь концепцию, на ту, когда ты реализуешь чужую? Нет. Тут вопрос исключительно в сути этой концепции — интересна ли она тебе. Нынешняя — мне интересна.

— Твоя программа будет выходить на двух языках — государственном, латышском… и русском. Для двух аудиторий. Как ты ощущаешь себя в роли такого “билингвального” и “двухобщинного” персонажа? Чувствуешь ли ты себя хотя бы немножко ответственным за… ну, процесс интеграции, взаимопонимания между титульной нацией и русскоязычными?

— Я полагаю, любой живущий здесь мало-мальски осмысленный и ответственный человек не может не ощущать своей причастности к этой стране, независимо от национальности… Конечно же, он при этом не может и игнорировать существующие национальные проблемы. Объективные, зачастую непростые проблемы. Но эти проблемы надо не усугублять, а решать. Причем решать, двигаясь друг друг навстречу, находя компромисс, — поскольку в реальном мире, не в утопиях радикалов, только компромиссные решения и возможны… И в этом плане, мне кажется, наша программа — тоже немаловажный шаг вперед. Мы будем рассказывать о действиях власти, государственной власти, грубо говоря, латышского государства, как его воспринимают все-таки очень многие наши с тобой соплеменники… — рассказывать причем о силовых аспектах этих действий, — в том числе и русской аудитории… Но о таких силовых действиях, которые предпринимаются в наших общих, независимо от родного языка, интересах!… Надеюсь, мы надеемся, это поможет нам сломать какие-то негативные стереотипы, наладить какую-то связь. С одной стороны, власть показывает и доказывает, что она озабочена мнением на свой счет и русского меньшинства тоже… В конце концов, кто все-таки приглашен на роль режиссера и ведущего?… С другой — русские, русскоязычные сами получают некую дополнительную возможность отказаться от предубеждений, преодолеть враждебность и зашоренность, в перспективе — включиться в какой-то продуктивный, взаимовыгодный процесс… общения… сотрудничества…

— О!… Ну вот на этой оптимистической ноте предлагаю закончить. — Джеф щелкает кнопкой. — Не буду тебя больше парить… Вон и Марис, бедный, совсем извелся… Все, все, отдаю Дэна тебе на растерзание…

Марис щерится плотоядно. Озабоченный Женька мерзостно шкворчит своей пленкой. “…Какой-то продуктивный, взаимовыгодный процесс…” Интересно, почему на любых носителях твой голос звучит так по-дурацки?…

— Че, — спрашиваю, — бежишь?

— Да, слушай, запара полная, несусь бегом… — Бросает диктофон в рюкзак, задергивает молнию. — Досниметесь сами…

— Когда, ты говоришь, номер выйдет?

— В начале месяца. Как раз к твоей премьере. Будешь в лучшем виде… Все, хай. — Выдирает пятерню уже не глядя, шагает к двери, почти переходя на бег. — Созвонимся…

— Давай…

— Спешишь, Денис? — Марис замечает, что я смотрю на часы.

Через полчаса, минут через сорок на крайняк в монтажной надо быть…

— Да нет, в общем…

— Ну, а мы долго и не будем… Давай теперь, знаешь как…

Долго не долго, а полчаса еще колбасимся.

— А ты чего? — удивляется Марис, видя, что я не ухожу с ним вместе.

— Ты иди, — говорю. — Я еще немного тут потусуюсь, покурю… Знаешь, дико неохота на работу… А тут вон — вид какой…

Марис сочувственно хмыкает:

— Где-то я тебя понимаю… Ну пропуск же местный у тебя есть?… — Взваливает фотосумочий свой параллелепипед на плечо. — Ну бывай, пока…

Отворачиваюсь от ветра, закуриваю. Ковыляю к краю. Справа внизу, полуприкрытые скошенной стеклянной стеной, что торчит над крышей еще чуть не на десять метров (какое-то кретиническое архитектурное излишество), — не достигающая подножия “Камня” дамба с престранным наименованием “А-Б”, маленький (тем более отсюда) затончик, когдатошний речной вокзал с пустым причалом на этом его берегу, заброшенный заводик с почерневшей кирпичной, пеньком кажущейся трубой — на противоположном. Улицы расползаются в хрущобные скопления. Грибок яхт-клуба присел под кроны.

Облокачиваюсь на горячее ограждение. Пепел с сигаретного кончика летит в реку. Темная, со стальным отливом Даугава множественно бликует за Каменным мостом. Высверкивает стеклами ползущий по нему почти неразличимый транспорт. Под горбами ферм Железнодорожного — тоненькая цепочка черных и желтых цистерн, смещающаяся в Задвинье: ни одного из ее концов не видать. Перпендикулярно телебашне — бледные слоистые облака.

Ветер тут же слизывает брошенный бычок. Плюю на ладонь, тру морду, стирая намазанное Ютой.

Здоровенный (наверное) белый (немереной стоимости) катер, разводя за собой пенные усики, бодро чешет с той стороны, от узкой зеленой Закюсалы, под Вантовый. Который совсем рядом, рукой дотянуться: верхушка пилона с антенной перед глазами. Влетающие на мост у меня из-под мышки нанометровые машины сбиваются в массу примерно у крепления второго пучка вант. Поднимающиеся оттуда столь же слитные абстрактные звуковые испарения будто не снизу всплывают, а просто висят кругом, в блеклом небе, и даже ложатся сверху вместе с жарким солнечным дрожанием.

Смотрю на часы. Поддеваю ногтем большого пальца замочек браслета. Снимаю. Несильно размахнувшись, кидаю.

Влезаю, осторожно балансируя, на заграждение. Сажусь — ногами в сторону реки. Ветер дергает за майку, подпихивает вбок — даже при несильном порыве пальцы рефлекторно сжимаются на металле. Если чуть-чуть наклониться, видна стройплощадка внизу, кучки песка, плоская крыша какого-то низенького, из-под основания “Камня” выползающего обширного строения — гаража?…

Одной рукой держась, второй извлекаю пачку. Губами вытягиваю сигарету. Так же, одной рукой, пытаюсь закурить. Не выходит — ветер… Отворачиваюсь как могу… Ни фига… А обеими ладонями не закроешься… Не, бесполезняк…

Бросаю зажигалку вниз, наклоняюсь проследить падение — не успеваю. Кидаю вслед сигарету. Момент безветрия — эта уходит отвесно. Вытаскиваю еще одну — ее уносит вправо почти горизонтально.

Следующая. Вытаскиваю, бросаю. Вытаскиваю. Бросаю. Одну за другой.

Их много еще. Почти полпачки.


март-август 2004.


Содержание:
 0  Серая Слизь : Александр Гаррос  1  Часть первая : Александр Гаррос
 2  2 : Александр Гаррос  4  4 : Александр Гаррос
 6  6 : Александр Гаррос  8  8 : Александр Гаррос
 10  10 : Александр Гаррос  12  2 : Александр Гаррос
 14  4 : Александр Гаррос  16  6 : Александр Гаррос
 18  8 : Александр Гаррос  20  10 : Александр Гаррос
 22  12 : Александр Гаррос  24  14 : Александр Гаррос
 26  16 : Александр Гаррос  28  18 : Александр Гаррос
 30  11 : Александр Гаррос  32  13 : Александр Гаррос
 34  15 : Александр Гаррос  36  17 : Александр Гаррос
 38  19 : Александр Гаррос  40  21 : Александр Гаррос
 42  23 : Александр Гаррос  44  25 : Александр Гаррос
 46  27 : Александр Гаррос  48  29 : Александр Гаррос
 50  31 : Александр Гаррос  52  21 : Александр Гаррос
 54  23 : Александр Гаррос  56  25 : Александр Гаррос
 58  27 : Александр Гаррос  60  29 : Александр Гаррос
 62  31 : Александр Гаррос  64  33 : Александр Гаррос
 66  32 : Александр Гаррос  67  33 : Александр Гаррос
 68  вы читаете: 34 : Александр Гаррос  69  Использовалась литература : Серая Слизь



 




sitemap