Детективы и Триллеры : Триллер : 18 : Тесс Герритсен

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




18

Ослепленная яростью, Риццоли гнала машину в сгущающиеся сумерки. Купленные подарки лежали на заднем сиденье вместе с рулонами оберточной бумаги и лентами, но Рождество уже не занимало ее. Мысленно она была с девочкой, которая бродила босиком по снегу, сознательно подвергая себя боли, лишь бы только замаскировать агонию внутренней борьбы. Но ни обморожение, ни самобичевание не могли заглушить пронзительные крики душевной боли.

Когда наконец она миновала гранитные колонны и въехала во владения семьи Камиллы, было уже пять вечера, и плечи ломило после долгой утомительной поездки. Она вышла из машины и глубоко вдохнула соленый воздух. Потом поднялась по ступенькам и позвонила в дверь.

Темноволосая экономка Мария вышла на звонок.

— Мне очень жаль, детектив, но миссис Маджинес нет дома. Вы с ней договаривались о встрече?

— Нет. Когда она вернется?

— Они с мальчиками отправились за покупками. Должны вернуться к ужину. Думаю, через час.

— Тогда я подожду ее.

— Я не уверена…

— Я просто составлю компанию мистеру Маджинесу. Если вы не возражаете.

Мария неохотно впустила ее в дом. Привыкшая отказывать нежданным гостям, она все-таки робела перед служителями закона.

Риццоли уже не нужно было показывать дорогу; она прошла через знакомый вестибюль, мимо тех же полотен на морскую тему и вошла в Морскую комнату. Суровые волны в белых барашках смотрелись одинаково зловеще и захватывающе. Ренделл Маджинес лежал на правом боку, лицом к окну, наблюдая надвигающуюся бурю. Словно зритель в первом ряду театра природы, он сполна наслаждался живой стихией.

Частная сиделка встала со своего стула навстречу гостье.

— Здравствуйте.

— Я детектив Риццоли, бостонская полиция. Я жду возвращения миссис Маджинес. Решила пока заглянуть к мистеру Маджинесу. Узнать, как он себя чувствует.

— Без изменений.

— Он постепенно оправляется после удара?

— Вот уже несколько месяцев мы проводим физиотерапию. Но неврологические нарушения очень серьезные.

— Никакой надежды?

Сиделка взглянула на своего пациента и жестом пригласила Риццоли выйти в коридор.

— Я не хочу, чтобы он слышал наш разговор. Я знаю, что он все понимает.

— Как вы это определили?

— По его взгляду. По реакции. Он не может говорить, но голова у него работает. Сегодня днем я ставила ему компакт-диск с его любимой оперой «Богема». И видела слезы в его глазах.

— Может, дело не в музыке. Вполне вероятно, он просто в ужасе от своего состояния.

— Конечно, причин для отчаяния более чем достаточно. Прошло восемь месяцев, и никакого улучшения. Прогноз очень мрачный. Уже можно сказать, что он никогда не сможет ходить. И одна сторона останется парализованной. А что касается речи… — Она печально покачала головой. — Удар был очень сильным.

Риццоли повернулась к двери в Морскую комнату.

— Если вам захочется выпить кофе или просто передохнуть, я с удовольствием посижу с ним.

— Это не составит вам труда?

— Нет, конечно, если ему не потребуется какого-нибудь специального ухода.

— Нет, вам ничего не нужно делать. Просто поговорите с ним. Ему будет приятно.

— Да. Хорошо.

Риццоли вернулась в комнату и придвинула стул к кровати. Она села так, чтобы видеть глаза Ренделла Маджинеса. И чтобы ему пришлось смотреть на нее.

— Здравствуйте, Ренделл, — сказала она. — Помните меня? Я детектив Риццоли. Я расследую убийство вашей дочери. Вы ведь знаете, что Камилла погибла, да?

В его серых глазах промелькнула грусть. Значит, он понимал. И скорбел.

— Она была красивая, ваша девочка, Камилла. Но вы и без меня это знаете, так ведь? Разве можно не заметить такое? Она ведь постоянно была у вас на глазах. Вы наблюдали, как она росла, превращаясь в женщину. — Риццоли немного помолчала. — И на ваших глазах происходило ее падение.

Ренделл неотрывно смотрел на Джейн, впитывая каждое слово.

— Так когда ты начал трахать ее, Ренделл?

За окном ветер гнал волны вдоль залива. В надвигающихся сумерках яркими вспышками выделялись белые барашки, и море казалось еще более угрожающим.

Ренделл Маджинес уже не смотрел на Риццоли. Теперь он старательно избегал ее взгляда.

— Ей было всего восемь лет, когда ее мать покончила с собой. И вдруг оказывается, что у Камиллы больше никого нет, кроме папочки. Она нуждается в тебе. Доверяет тебе. И что же ты сделал? — Риццоли с презрением покачала головой. — Ты знал, какая она ранимая. Знал, почему она ходила босиком по снегу. Почему запиралась в своей комнате. Почему сбежала в монастырь. Она сбежала от тебя. — Риццоли наклонилась ближе к нему. Настолько близко, что уловила едкий запах мочи, пропитавшей его памперс. — В тот приезд домой, она, возможно, думала, что ты не тронешь ее. Что хотя бы на этот раз оставишь ее в покое. В доме было полно родственников, приехавших на похороны. Но и это тебя не остановило. Так ведь?

Взгляд Ренделла был по-прежнему устремлен вниз. Джейн присела на корточки возле его постели. Приблизилась так, что ему волей-неволей пришлось смотреть ей в лицо.

— Это был твой ребенок, Ренделл, — сказала она. — Нам даже не потребовался образец ДНК, чтобы доказать это. ДНК ребенка слишком близка к ДНК его матери. Это ребенок инцеста. Ты знал, что сделал ее матерью? Знал, что погубил собственную дочь?

На мгновение она замолчала и просто смотрела на больного. В воцарившейся тишине было слышно, как участилось его дыхание — шумное сопение человека, которому очень хотелось бежать, но лишенного такой возможности.

— Знаешь, Ренделл, я ведь не очень-то верующая. Но, глядя на тебя, начинаю думать, что, возможно, ошибалась. Только посмотри, что стало с тобой. В марте ты изнасиловал свою дочь. В апреле тебя хватил удар. Ты уже не встанешь. И никогда не сможешь говорить. Ты — просто сгусток мозга в мертвом теле, Ренделл. Если это не божья кара, тогда я не знаю, как это назвать.

Он захныкал, отчаянно пытаясь пошевелить конечностями.

Риццоли нагнулась к нему и прошептала на ухо:

— Чувствуешь, как от тебя воняет разложением? Пока ты здесь валяешься, мочишься под себя, чем, ты думаешь, занимается твоя жена Лорен? Наверное, хорошо проводит время. Думаю, нашла себе кого-нибудь для компании. Подумай об этом. Тебе и умирать не нужно, чтобы узнать, что такое ад. — Удовлетворенно вздохнув, она поднялась со стула. — Наслаждайся жизнью, Ренделл, — заключила она и вышла из комнаты.

У самой двери ее окликнула Мария:

— Вы уже уходите, детектив?

— Да. Я решила не дожидаться миссис Маджинес.

— Что ей сказать?

— Просто передайте, что я заезжала. — Риццоли оглянулась и посмотрела в сторону Морской комнаты. — И вот еще что.

— Что?

— Мне кажется, Ренделл тоскует по Камилле. Почему бы вам не поставить ее фотографию возле его постели, чтобы она все время была у него перед глазами? — Джейн улыбнулась и открыла дверь. — Ему будет приятно.

* * *

В гостиной сверкали рождественские огоньки.

Дверь гаража поехала вверх, и Маура увидела, что машина Виктора стоит справа, на своем привычном месте. Как будто теперь это был и его дом. Она въехала в гараж, припарковавшись рядом, и заглушила двигатель, со злостью повернув ключ в замке зажигания. Подождала, пока опустится дверь гаража, пытаясь успокоиться перед тем, что ждало ее впереди.

Потом схватила свой портфель и вышла из машины.

Войдя в дом, она нарочито долго снимала пальто, вешала его в шкаф, ставила на место сумку. После чего с портфелем в руке прошла на кухню.

Виктор улыбнулся ей, загружая лед в шейкер.

— Привет. Я как раз готовлю твой любимый коктейль. Ужин уже в духовке. Я пытаюсь доказать, что мужчина может быть полезен в домашнем хозяйстве.

Маура смотрела, как он взбивает лед в шейкере и разливает коктейли по бокалам. Один из них он протянул Мауре.

— Для трудолюбивой хозяйки этого дома, — провозгласил он и прижался губами к ее рту.

Она не шелохнулась.

Виктор медленно отстранился, вглядываясь в ее лицо.

— В чем дело?

Она поставила бокал на стол.

— Пора поговорить начистоту.

— Думаешь, я тебя обманывал?

— Не знаю.

— Если речь о том, что произошло между нами… о моих ошибках…

— Нет, не об этом. Поговорим о том, что происходит сейчас. Выясним, насколько ты честен со мной.

У него вырвался изумленный смешок.

— Что я сделал не так на этот раз? За что я должен просить прощения? Собственно, я с радостью извинюсь, только скажи, за что. Черт возьми, я готов просить прощения даже за то, чего не совершал!

— Я не прошу от тебя извинений, Виктор. — Она достала из портфеля папку, которую ей передал Габриэль Дин, и протянула ему. — Я просто хочу послушать, что ты скажешь мне по этому поводу.

— Что это?

— Это полицейское досье, переданное из Интерпола. Касается массового убийства, совершенно в прошлом году в Индии. В маленькой деревушке близ Хайдарабада.

Он раскрыл папку и, увидев первую фотографию, поморщился. Ни слова не говоря, он взглянул на следующую, потом еще на одну.

— Виктор!

Он закрыл папку и посмотрел на Мауру.

— И что я должен сказать?

— Ты ведь знал об этом, так ведь?

— Конечно, знал. Это наша клиника. Мы потеряли там двух добровольцев. Медсестер. Моя обязанность быть в курсе.

— Но ты ничего не сказал мне об этом.

— Это случилось год назад. С чего вдруг я стал бы тебе рассказывать?

— Это имеет отношение к нашему расследованию. Одна из монахинь, на которую было совершено нападение в аббатстве Грейстонуз, работала в той самой клинике. Ты ведь это знал, верно?

— Ты хоть представляешь, сколько добровольцев работает на «Одну Землю»? У нас тысячи медработников более чем в восьмидесяти странах.

— Просто скажи мне, Виктор. Ты знал, что сестра Урсула работала на «Одну Землю»?

Он отвернулся и подошел к мойке. Уставился в окно, хотя, кроме темноты, оттуда ничего не было видно.

— Интересно, — заметила она, — после развода от тебя не было вестей. Ни слова.

— Стоит ли говорить, что ты сама ни разу не пыталась связаться со мной?

— Ни письма, ни телефонного звонка. Чтобы узнать что-нибудь о тебе, проще было заглянуть в журнал «Пипл». Виктор Бэнкс, спаситель человечества.

— Я не делал себе рекламу, Маура. Меня нельзя в этом упрекнуть.

— И вдруг, ни с того, ни с сего ты объявляешься здесь, в Бостоне. Жаждешь встречи со мной. Как раз в тот момент, когда я начинаю работать по этому делу.

Он обернулся к ней.

— Тебе не приходило в голову, что я просто хотел тебя увидеть?

— Ты ждал три года.

— Да. Три года — это слишком долго.

— Почему сейчас?

Виктор вгляделся в ее лицо, словно надеясь увидеть в нем хоть немного понимания.

— Я скучал по тебе, Маура. Поверь мне.

— Но ведь это не основная причина твоего приезда. Я права?

Долгая пауза.

— Да. Права.

Вдруг почувствовав невероятную слабость, она опустилась на стул и взглянула на папку с проклятыми фотографиями.

— Тогда почему ты все-таки явился?

— Я был в своем номере, одевался, телевизор был включен. Я услышал новости о нападении в монастыре. И увидел тебя там. На месте преступления.

— Это было в тот день, когда ты оставил первое сообщение у моего секретаря. После обеда.

Он кивнул.

— Господи, ты была так хороша на экране. Вся в черном. Я уже забыл, какая ты красивая.

— Но ты ведь не поэтому позвонил мне? Тебя интересовало убийство. Ты позвонил, потому что я работаю судмедэкспертом по этому делу.

Он не ответил.

— Ты знал, что одна из жертв когда-то работала в «Одной Земле». Ты хотел выяснить, что известно полиции. Что известно мне.

Ответа опять не последовало.

— Почему ты просто не спросил меня об этом? Что ты пытаешься скрыть?

Виктор выпрямился и с вызовом посмотрел на нее.

— Ты представляешь, сколько жизней мы спасаем каждый год?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Знаешь, сколько детей мы прививаем от болезней? Сколько беременных женщин получают помощь в наших клиниках? Они зависят от нас, потому что у них нет альтернативы. И «Одна Земля» существует только благодаря доброй воле своих спонсоров. Наша репутация должна быть безупречной. Один только намек, шепоток в прессе, и наши гранты испарятся только так. — Он щелкнул пальцами.

— И какое это имеет отношение к расследованию?

— Я потратил двадцать лет своей жизни, создавая «Одну Землю» из ничего, но речь не обо мне. Главное — они, люди, о которых больше некому позаботиться. О них я думаю в первую очередь. Вот почему я не позволю ставить под угрозу наше финансирование.

«Деньги, — подумала Маура. — Все дело в деньгах».

Она пристально посмотрела на него.

— Вашего крупного жертвователя.

— Что?

— Ты рассказывал мне. О том, что в прошлом году получил огромный грант от одной корпорации.

— Мы получаем гранты из разных источников…

— Этот был из «Октагон Кемикалз»?

Выражение шока на его лице явилось ответом на ее вопрос. Он судорожно глотнул воздух, будто приготовился все отрицать, но тут же выдохнул, не сказав ни слова, понимая всю бесполезность оправданий.

— Это несложно доказать, — сказала Маура. — Почему бы тебе просто не сказать мне правду?

Виктор опустил глаза. Устало кивнул.

— «Октагон» — один из основных спонсоров нашего фонда.

— И что они получают взамен? Что должна делать «Одна Земля» в обмен на деньги?

— Почему ты считаешь, что мы обязаны что-то делать? Наша работа говорит сама за себя. Почему, как ты думаешь, нас так ждут во многих странах? Потому что люди доверяют нам. Мы никого не обращаем в свою веру, не участвуем в местных политических разборках. Мы просто помогаем людям. Ведь, в конечном счете, только это имеет значение. Спасение человеческой жизни.

— А жизнь сестры Урсулы? Она для вас что-то значит?

— Конечно!

— Сейчас она подключена к системе жизнеобеспечения. Еще одна ЭЭГ, и ее, вероятно, отключат от системы. Кому нужна ее смерть, Виктор?

— Откуда мне знать?

— Похоже, ты знаешь гораздо больше, чем рассказываешь. Ты знал одну из жертв нападения.

— Я не думал, что это важно.

— Позволь мне решать, важно это или нет.

— Ты говорила, что вас интересует другая монахиня. Молодая. Вы проверяли все, что касалось ее. Я так понял, что нападение не было связано с Урсулой.

— Ты скрывал информацию.

— Ты говоришь как настоящий коп, черт возьми. И что дальше? Предъявишь мне ордер на арест и закуешь в наручники?

— Я пытаюсь дать тебе шанс все объяснить, не привлекая полицию.

— К чему такая забота? Ты ведь уже вынесла мне приговор.

— А ты уже ведешь себя, как виновный.

Виктор стоял возле стола, ухватившись за край гранитной столешницы и отведя взгляд в сторону. Время тянулось в молчании. Взгляд Мауры случайно упал на деревянную подставку для ножей, до которой Виктор мог свободно дотянуться. Восемь кухонных ножей «Вустхоф», которые всегда были хорошо наточены. Никогда прежде она не боялась Виктора. Но человек, который стоял сейчас в такой близости от ножей, был ей незнаком, она его не узнавала.

— Я думаю, тебе лучше уйти, — тихо произнесла она.

Он взглянул на нее.

— Что ты собираешься делать?

— Просто уходи, Виктор.

Он не шелохнулся. Она наблюдала за ним, чувствуя, как стучит сердце, как напряжен каждый нерв. Смотрела на его руки, ожидала следующего движения и думала: «Нет, он не тронет меня. Не верю, что он способен поднять на меня руку».

И в то же время Маура с пугающей отчетливостью вспоминала силу его рук. И спрашивала себя: могли бы эти руки поднять молоток и раскрошить женский череп?

— Я люблю тебя, Маура, — произнес он. — Но есть вещи важнее нас с тобой. Прежде чем ты что-либо предпримешь, подумай о том, что ты разрушаешь. Скольких людей — невинных людей — ты обездолишь.

Она вздрогнула, когда Виктор шагнул ей навстречу. Но он не остановился, прошел мимо. Она слышала звук его шагов в коридоре, а потом громко хлопнула входная дверь.

Она тут же поднялась и прошла в гостиную. В окно было видно, как его машина отъезжает от дома. Маура подошла к входной двери и задвинула щеколду. Потом заперла дверь, ведущую в гараж. Отгородилась от Виктора.

Она вернулась на кухню, чтобы запереть дверь черного хода; ее руки дрожали, когда она навешивала цепочку. Она обернулась и оглядела комнату, которая теперь казалась ей странно чужой, наполненной эхом угрозы. Стакан с коктейлем, который приготовил Виктор, все еще стоял на столе. Маура взяла его и вылила уже не ледяную жидкость в раковину, как будто она была отравлена.

На самом деле Маура сама чувствовала себя отравленной. Его объятиями. Его любовью.

Она направилась в ванную, стянула с себя одежду и залезла в душ. Потом долго стояла под потоком горячей воды, пытаясь смыть с себя его следы. Но что было делать с памятью? Маура закрывала глаза и видела его лицо, вспоминала его прикосновения.

В спальне она откинула одеяло и почувствовала запах Виктора, пропитавший простыни. Еще одно болезненное напоминание. Она постелила чистое белье, которое не знало запаха их страсти. Заменила полотенца в ванной, полотенца, которыми он пользовался. Вернулась на кухню, достала из духовки кастрюльку с баклажанами под пармезаном, которую он поставил разогревать, и выбросила ее содержимое.

В тот вечер она осталась без ужина; просто налила себе бокал вина и пошла с ним в гостиную. Там она включила газовый камин и устроилась перед рождественской елкой.

«Чудесные праздники, — думала она. — Я могу вскрыть грудную клетку и обнажить внутренние органы. Могу взять частичку легкого и под микроскопом диагностировать рак, туберкулез или эмфизему. Но тайну человеческого сердца не постичь с помощью скальпеля».

Вино оказалось хорошим анестетиком и притупило боль. Она осушила бокал и пошла спать.

Среди ночи она внезапно проснулась. Казалось, от ветра сотрясался весь дом. Дышать было тяжело, сердце колотилось, когда последние обрывки кошмара уносились прочь. Обгоревшие трупы, словно черные чучела, были свалены на погребальном костре. Пламя выхватывало из темноты стоявшие вокруг фигуры. И она пыталась укрыться в тени, спрятаться от огня. «Даже во сне, — подумала она, — я не могу отрешиться от этих образов. В голове поселился мой собственный Дантов ад».

Маура протянула руку и ощупала прохладное белье на том месте, где еще недавно спал Виктор. И вдруг так затосковала по нему, почувствовала такую боль одиночества, что даже скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то заполнить возникшую там пустоту.

Что если она ошиблась? Что если он говорил ей правду?

На рассвете она наконец встала с постели, усталая и опустошенная. В сером свете утра она пошла на кухню, сварила себе кофе и, потягивая его, уселась за стол. Взгляд ее остановился на папке с фотографиями, которая так и лежала на столе.

Она раскрыла ее и взглянула на источник своих ночных кошмаров. Обгоревшие тела, дымящиеся остатки хижин. Как много людей, думала она, убито всего за одну ночь в приступе ярости. Насколько сильна была ненависть, если они резали даже животных? Маура смотрела на груды трупов, в которых смешались и козы, и люди.

Козы. Почему козы?

Она задумалась, пытаясь понять мотив бессмысленной резни.

Мертвые животные.

Маура вгляделась в следующую фотографию. На ней запечатлена клиника «Одной Земли» с обгоревшими стенами и погребальным костром у порога. Но ее внимание привлекли не тела, а крыша, сделанная из рифленого железа, которая осталась практически нетронутой. Она толком не разглядела эту крышу, когда в первый раз смотрела фотографии. Теперь она принялась рассматривать ее поверхность, устланную, как ей показалось вначале, опавшими листьями. В самом деле, металл был усеян темными пятнами. Они были слишком мелкими, чтобы различить форму.

Она отнесла фотографию в кабинет и включила свет. Села за стол, вооружившись лупой. Под ярким светом настольной лампы она принялась изучать поверхность кровли, вглядываясь в опавшие листья. Внезапно темные пятна приобрели новую, зловещую форму. Холодок пробежал у нее по спине. Она выронила лупу и замерла, ошарашенная своим открытием.

Птицы. Это были мертвые птицы.

Маура вернулась на кухню, сняла трубку телефона и набрала номер пейджера Риццоли. Когда через несколько минут раздался телефонный звонок, она вздрогнула от резкого звука.

— Мне нужно кое-что вам сказать, — произнесла Маура.

— В половине седьмого?

— Мне следовало сказать об этом агенту Дину еще вчера, до его отъезда. Но я не хотела ничего говорить. Нужно было сначала объясниться с Виктором.

— Виктором? Вашим бывшим мужем?

— Да.

— При чем здесь он?

— Я думаю, он знает, что произошло в Индии. В той деревне.

— Он вам это сказал?

— Пока нет. Поэтому вам придется допросить его.


Содержание:
 0  Грешница The Sinner : Тесс Герритсен  1  Пролог : Тесс Герритсен
 2  1 : Тесс Герритсен  3  2 : Тесс Герритсен
 4  3 : Тесс Герритсен  5  4 : Тесс Герритсен
 6  5 : Тесс Герритсен  7  6 : Тесс Герритсен
 8  7 : Тесс Герритсен  9  8 : Тесс Герритсен
 10  9 : Тесс Герритсен  11  10 : Тесс Герритсен
 12  11 : Тесс Герритсен  13  12 : Тесс Герритсен
 14  13 : Тесс Герритсен  15  14 : Тесс Герритсен
 16  15 : Тесс Герритсен  17  16 : Тесс Герритсен
 18  17 : Тесс Герритсен  19  вы читаете: 18 : Тесс Герритсен
 20  19 : Тесс Герритсен  21  20 : Тесс Герритсен
 22  21 : Тесс Герритсен  23  22 : Тесс Герритсен
 24  23 : Тесс Герритсен  25  24 : Тесс Герритсен



 




sitemap