Детективы и Триллеры : Триллер : Страна призраков : Уильям Гибсон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  81  82

вы читаете книгу




«Болезненное зарево соленых металлических небес перестало резать глаза: над журналисткой выросла рука статуи Свободы, держащая факел высотой с трехэтажный дом. Прилизанное, словно из мультика, запястье торчало прямо из песка Малибу, ладонь могла бы накрыть баскетбольную площадку…»

Безумие? Нет.

Шедевр локативной реальности.

Искусство, которому предстоит изменить мир, — или смертельно опасная затея горстки безумцев?

Далекое будущее?

Наши дни?

Это — лишь немногие из загадок, которые раскрывает в своем потрясающем новом романе Уильям Гибсон.

1

Белый «Лего»

— Это Рауш, — представился голос в трубке. — Из «Нода».

Холлис Генри зажгла у кровати лампу — свет выхватил оставшиеся с прошлого вечера пустые банки из-под «Асахи драфт»[1] из «Пинк дота»[2] — и от души позавидовала пауэрбуку, продолжавшему мирно спать под обклеенной стикерами крышкой.

— Здравствуй, Филипп.

«Нод» — это название журнала, на который в данное время работала Холлис, если можно сказать, что она вообще на кого-нибудь работала, а Филипп Рауш — его редактор. Последний их разговор заставил ее перелететь в Лос-Анджелес и зарегистрироваться в отеле «Мондриан»; правда, решающую роль сыграл скорее денежный вопрос, нежели сила убеждения. Название журнала Рауш умудрился произнести чуть ли не курсивом. Холлис подозревала, что эта манера скоро набьет ей оскомину.

Из ванной, негромко обо что-то ударившись, прикатил робот Одиль Ричард.

— У вас теперь три часа. Не разбудил?

— Нет, — солгала Холлис.

Собранный из «Лего», сплошь из белых кирпичиков, робот Одиль передвигался на белых пластмассовых колесиках с черными шинами, а на спине у него было привинчено что-то вроде солнечной панели. Устройство беспорядочно, хотя и с заметным упорством, каталось по ковру. Неужели где-нибудь продаются детали исключительно белого цвета? Здесь, в окружении множества белых вещей (приятное сочетание с ярко-синими, словно Эгейское море, ножками стола), робот смотрелся как родной.

— Они дозрели, хотят показать свое лучшее творение, — сообщил Рауш.

— Когда?

— Сейчас. Тебя будут ждать. В «Стандарте».

Знакомый отель. Полы в нем устланы ярко-синими коврами из астротурфа[3]. Всякий раз, оказываясь там, Холлис чувствовала себя самым дряхлым живым существом в здании. За стойкой регистрации располагалось подобие огромного террариума, в котором иногда лежали, будто на пляже, девицы сомнительной этнической принадлежности, щеголяя бикини и полистывая толстые учебники, щедро украшенные иллюстрациями.

— Вы позаботились о здешних издержках, Филипп? Когда я въезжала, на кредитке было…

— Все улажено. Она не поверила.

— А что, уже назначили крайний срок для подачи материала?

— Нет еще. — Собеседница без труда представила, как где-то там, в Лондоне, Рауш громко втянул воздух между зубами. — Выпуск отложен. До августа.

Холлис только предстояло познакомиться с кем-то из «Нода» — хотя бы с кем-нибудь из коллег по журналу. Похоже, она имела дело с европейской версией «Вайред»[4]. Само собой, никто так не говорил, однако бельгийские деньги через Дублин, офисы в Лондоне… Хорошо, пусть не офисы, а один этот Филипп. Судя по голосу, ему можно было дать лет семнадцать. Да, лет семнадцать — плюс хирургическая операция по удалению чувства юмора.

— Куча времени.

Холлис и сама не знала, что имеет в виду, но смутно задумалась о своем банковском балансе.

— Тебя ждут.

— Ладно. — Она опустила веки, захлопнула сотовый. Интересно, прикинула Холлис, может ли постоялец отеля формально считаться бездомным?

Лежа под белой простыней, она слушала, как робот француженки врезается в разные предметы, пощелкивает шестеренками, меняет направление. Очевидно, его запрограммировали, как японский пылесос: натыкаться на все подряд, пока работа не будет выполнена. По словам Одиль, он собирал данные с помощью встроенного блока GPS.

Холлис присела на кровати. Легкая ткань соскользнула до самых бедер. Воющий снаружи ветер отыскал новый угол атаки на окна. Рамы и стекла жутко задребезжали. Любая местная погода с четко выраженным характером не сулила ничего доброго. Стоило зарядить ненастью, и сомневаться не приходилось: завтрашние газеты сообщат по меньшей мере о скромном землетрясении. Пятнадцать минут дождя грозили потопом в центре Беверли и торжественным сползанием валунов размером с дом со склонов на оживленные перекрестки. Однажды Холлис уже довелось видеть подобное.

Встав с кровати, она пошла к окну. Главное — не наступить на робота. Рука на ощупь потянула шнур, раздвигавший тяжелые белые шторы. Шестью этажами ниже рвались и метались пальмы, словно танцоры-мимы, изображающие предсмертную агонию мира в предсказанных каким-нибудь фантастом катаклизмах. Десять минут четвертого, еще не настало утро среды, а ураган превратил Стрип[5] в настоящую пустыню.

Лучше не думай, посоветовала она себе. Не проверяй электронную почту. И живо дуй в ванную: дорогостоящие лампы высветят все, что никогда не удавалось сделать нормально.

Пятнадцать минут спустя, сделав как можно лучше то, что, по ее мнению, никогда не удавалось нормально сделать, Холлис спустилась в вестибюль на лифте Филиппа Старка[6]. Как-то раз ей попалась статья о Старке; там говорили о принадлежащей дизайнеру устричной ферме, где в особых стальных рамках выращивали кубических устриц.

Двери плавно разъехались. На открывшихся просторах царило бледное дерево. Откуда-то сверху на пол проецировался маленький восточный коврик; даже не просто коврик, а его платоническая идея — стилизованные закорючки света напоминали чуть менее стилизованные загогулины крашеной шерсти. Холлис торопливо пересекла это произведение искусства (кто-то рассказывал, будто поначалу оно задумывалось в угоду Аллаху) и направилась к выходу.

Лицо обжег ужасный ветер. Охранник у двери «Мондриана» — в ухе гарнитура «блютус», кряжистая голова побрита на армейский манер — покосился и что-то спросил, но его слова утонули в завываниях налетевшего вихря.

— Нет, — наугад ответила Холлис.

Скорее всего мужчина предлагал подогнать ее автомобиль, которого не было, или вызвать такси. Одна желтая машина уже стояла у входа. Водитель, похоже, уснул за рулем, и снились ему, должно быть, луга Азербайджана. Холлис прошла мимо. Ее и так захлестывали чувства, а тут еще жуткий непредсказуемый ветер, бушевавший на бульваре подобно вихрям обратной тяги, словно магазин звукозаписей «Тауэр Рекордс» надумал вдруг улететь.

Вроде бы охранник что-то крикнул вдогонку, но «адидасы» Холлис уже нашли настоящий, нестилизованный тротуар Сансет, усеянный в стиле пуантилизма[7] абстрактными точками почернелой резины, и чудовище по имени «Мондриан», раззявившее парадные двери, осталось позади. Холлис застегнула толстовку на молнию и зашагала прочь, не слишком заботясь о верном направлении.

В воздухе тучами жалящих насекомых носились сухие пальмовые волокна.

Ты спятила, повторяла она на ходу. Хотя сейчас все казалось совершенно нормальным, умом Холлис понимала, что выбрала не самое спокойное место для прогулки, тем более в одиночестве. Женщине, да и любому пешеходу в такое время нечего делать на улице. Однако сама погода, устроившая очередное безумие в Лос-Анджелесе, казалось, притупляла чувство опасности. Улица была совершенно пуста, как в кино: еще секунда — и топнет Годзилла. Трещали пальмы, воздух бился в судорогах, а Холлис, укрывшись черным капюшоном, решительно шла вперед. То и дело вокруг лодыжек с трепетом обвивались газеты и рекламные листовки модных клубов.

Мимо промчалась полицейская машина — в сторону «Тауэр Рекордс». Водитель, крепко вцепившись в руль, даже не взглянул на одинокую женщину. «Служить и защищать», — усмехнулась она. Ветер головокружительно переменил направление, сорвал капюшон и мгновенно растрепал прическу. Которая, впрочем, и так нуждалась в обновлении.

Одиль Ричард ожидала гостью под вывеской «Стандарта», закрепленной — одним дизайнерам ведомо почему — вверх тормашками. Француженка еще не отвыкла от парижского времени, но Холлис сама предложила предрассветную встречу. Когда же еще любоваться подобным искусством?

За спиной Одиль стоял юный широкоплечий латиноамериканец: бритая голова, рукава ретро-этнического «Пендлтона»[8] отрезаны ножницами повыше локтей, незаправленные полы болтались почти до колен мешковатых хэбэшных штанов.

— А вотри Санте, — заявил он, когда увидел пришедшую, и поднял серебристую банку «Текате»[9].

Вниз по его руке вилась татуировка — очень четкие, изумительной работы буквы на староанглийском.

— Извините, не поняла?

— A votre sante[10], — поправила Одиль, прижимая к носу мятую тряпку с лохматыми краями.

Холлис не приходилось встречать менее утонченной француженки, хотя этот высокозанудливый европейский стиль только придавал ей мерзкого шарма. На Одиль были черный свитер три икс-эль — творение какого-нибудь давно умершего выскочки, носки из коричневого нейлона в полоску, мужские, с особо противным блеском, и прозрачные пластмассовые сандалии цвета вишневого сиропа от кашля.

— Альберто Корралес, — представился парень.

— Очень приятно. — Ладонь пришедшей утонула в его пустой руке, сухой, как опилки. — Холлис Генри.

— Группа «Кёфью», — заулыбался Альберто.

Надо же, фанат. Холлис, как всегда, удивилась, и ей отчего-то сразу стало не по себе.

— Сколько дряни в воздухе, — посетовала Одиль. — Дышать нечем. Может, поедем уже смотреть?

— Ладно. — Бывшая солистка обрадовалась перемене темы.

— Прошу, — пригласил Альберто, по-милански точно метнув пустую банку в белое мусорное ведро «Стандарта». Ветер тут же утих, как по заказу.

Холлис заглянула в вестибюль, бросила взгляд на безлюдную конторку портье, в темноту террариума для девиц в бикини — и последовала за своими спутниками (при этом Одиль раздражающе шаркала ногами) к автомобилю Альберто, классическому «жуку», дерзко сверкающему, словно лоурайдер[11], бесчисленными слоями краски. Глазам бывшей певицы предстали: жаркий вулкан, кипящий расплавленной лавой, грудастые латинские красотки в еле заметных набедренных повязках, ацтеки с перьями на головах и свернувшийся разноцветными кольцами крылатый змей. Либо хозяин авто переборщил со смесью этнических культур, либо она упустила момент, когда «фольксваген» сделался частью пантеона.

Парень открыл пассажирскую дверь и придержал спинку, пока Одиль проскользнула на заднее сиденье, где, как выяснилось, уже лежало какое-то оборудование, и торжественным жестом, разве что не раскланявшись, пригласил в машину Холлис.

Та изумленно заморгала, впечатленная прозаичной семиотикой старенькой приборной доски. Салон благоухал этническим освежителем воздуха. А ведь это, как и боевая раскраска, — часть особого языка, смекнула Холлис. Впрочем, парень вроде Альберто мог нарочно выбрать неподходящий аромат.

Асфальтовую дорогу тонким слоем покрыла гниющая биомасса из пальмовых волокон. Автомобиль вырулил на Сансет и после аккуратного разворота на сто восемьдесят градусов поехал к отелю «Мондриан».

— Я столько лет ваш поклонник, — сказал Альберто.

— Его интересует история как субъективный космос. — Голос Одиль раздался почти над ухом попутчицы. — Он полагает, что этот космос рождается из страданий. Всегда и только из них.

— Кстати о страданиях, — вырвалось у Холлис при виде «Пинк дота». — Альберто, тормозни, пожалуйста, у магазина. Сигарет куплю.

— Холлис! — нахмурилась француженка. — А сама говорила, не курю.

— Вот и начну.

— Так мы ведь уже приехали. — Альберто свернул налево и припарковался на Ларраби.

— Куда приехали? — Холлис приоткрыла дверь, подумывая удрать, если что.

Водитель заметно помрачнел.

— Сейчас достану все, что нужно. Хочу, чтобы ты первая посмотрела. Потом обсудим, если пожелаешь.

Он вышел из машины. Холлис — за ним. Ларраби-стрит круто сбегала навстречу озаренным огнями долинам города; даже стоять на ней было не очень удобно. Альберто помог Одиль выбраться с заднего сиденья. Та прислонилась к «фольксвагену» и спрятала голые ладони под мышками свитера.

— Холодно, — пожаловалась она.

И вправду, заметила Холлис, разглядывая громаду непристойно розового отеля над собой: без теплого ветра в воздухе сразу посвежело. Альберто пошарил на заднем сиденье, достал оттуда помятый алюминиевый футляр для камеры, обмотанный крест-накрест клейкой лентой, и повел своих спутниц вверх по крутому тротуару.

Длинный серебристый автомобиль беззвучно проплыл в сторону бульвара Сансет.

— А что здесь? Что мы такого должны увидеть? — не выдержала Холлис, когда троица дошла до угла.

Парень опустился на колени, раскрыл футляр. Предмет, появившийся на свет из пенопластовой упаковки, Холлис поначалу приняла за сварочную маску.

— Надень.

Альберто протянул ей головную повязку с каким-то козырьком.

— Виртуальная реальность? — Только сказав эти слова, Холлис поняла, как давно не слышала, чтобы их произносили вслух.

— Да нет, устарелое «железо». — Парень достал из сумки лэптоп и включил его. — Другого позволить себе не могу.

Холлис опустила козырек на глаза и будто сквозь мутную пелену посмотрела на пересечение бульвара Сансет и Кларк-стрит, отметив про себя вывеску «Whisky A Go-Go»[12]. Альберто протянул руку, чтобы осторожно вставить провод возле козырька.

— Сюда. — Спутник повел ее вдоль тротуара к низкому, выкрашенному в черный цвет фасаду без окон.

При виде вывески Холлис поморщилась. «Viper Room»[13].

— Сейчас, — произнес парень и, судя по звуку, застучал по клавишам лэптопа. Та, к кому он обращался, уловила краем глаза какое-то мерцание. — Смотри. Вон туда.

Повинуясь жесту, она повернулась. На тротуаре лицом вниз лежал худой темноволосый человек.

— Ночь на 'Эллуин, — объявила Одиль. — Тысяча девятьсот девяносто третий год.

Холлис подошла ближе. Тела не было. Но оно было. Альберто шагал следом и нес лэптоп, заботясь, чтобы не вылетел провод, и даже вроде бы затаив дыхание. А может, она судила по себе.

Холлис наклонилась. Мертвый парень смахивал на птичку. Четко очерченная скула отбрасывала собственную маленькую тень. С чрезвычайно темными волосами хорошо сочетались рубашка и брюки в тонкую полоску.

— Кто это? — спросила наконец Холлис.

— Ривер Феникс[14], — еле слышно ответил Альберто. Она подняла взгляд, увидела вывеску «Whisky A Go-Go» и вновь опустила глаза. Какая у него хрупкая белая шея.

— Но Ривер Феникс был блондином.

— Перекрасился, — пояснил Альберто. — Для роли.


Содержание:
 0  вы читаете: Страна призраков : Уильям Гибсон  1  2 Муравьи в воле : Уильям Гибсон
 2  3 Волапюк : Уильям Гибсон  4  5 Два вида пустоты : Уильям Гибсон
 6  7 Буэнос-Айрес : Уильям Гибсон  8  9 Холодная гражданская война : Уильям Гибсон
 10  11 В мире Бобби : Уильям Гибсон  12  13 Ящики : Уильям Гибсон
 14  15 Жулик : Уильям Гибсон  16  17 Пираты и цэрэушники : Уильям Гибсон
 18  19 Окно Элеггуа : Уильям Гибсон  20  21 Софийская соль : Уильям Гибсон
 22  23 Два мавра : Уильям Гибсон  24  25 Парк Сансет : Уильям Гибсон
 26  27 Межнациональная валюта дерьма последнего : Уильям Гибсон  28  29 Под изоляцией : Уильям Гибсон
 30  31 Puro : Уильям Гибсон  32  33 Второе он : Уильям Гибсон
 34  35 Guerreros[108] : Уильям Гибсон  36  37 Фриранеры : Уильям Гибсон
 38  39 Изготовитель орудий : Уильям Гибсон  40  41 Гудини : Уильям Гибсон
 42  43 Запах : Уильям Гибсон  44  45 Мелкие партии : Уильям Гибсон
 46  47 Улица N : Уильям Гибсон  48  49 Ротч : Уильям Гибсон
 50  51 Сессна : Уильям Гибсон  52  53 Не доставить им радости : Уильям Гибсон
 54  55 Синдром фантомного пистолета : Уильям Гибсон  56  57 Попкорн : Уильям Гибсон
 58  59 Черный Зодиак : Уильям Гибсон  60  62 Сестра : Уильям Гибсон
 62  64 Глокование : Уильям Гибсон  64  66 Засекли : Уильям Гибсон
 66  68 Миг на решение : Уильям Гибсон  68  70 Фо[170] : Уильям Гибсон
 70  72 Горизонт событий : Уильям Гибсон  72  74 Согласно указаниям : Уильям Гибсон
 74  76 Натурные съемки : Уильям Гибсон  76  78 Другая барабанщица : Уильям Гибсон
 78  81 Сегодня здесь, завтра там : Уильям Гибсон  80  83 Страткона[185] : Уильям Гибсон
 81  84 Застреливший Уолта Диснея : Уильям Гибсон  82  Использовалась литература : Страна призраков



 




sitemap