Детективы и Триллеры : Триллер : 24 : Рейчел Уорд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




24

Я как можно быстрее зашагала по дорожке к центру города. Вглядывалась в темноту перед собой, не таится ли там опасность. Даже не заметила, что по мокрой траве кто-то идет, а когда заметила, было уже поздно.

— Ой! Тут тебя только ленивый не ищет. В том числе и мой папенька, — прозвучал голос слева от меня. Девчоночий голос с интонацией, какую слышишь только по телику — у всяких дурищ из сериалов. Я встала как вкопанная и развернулась в ту сторону.

— И что?

Покажи, что ты не из слабаков, не выказывай страха. Теперь я их видела — из темноты шагнули три девчонки. Примерно моего возраста, и одеты так же — джинсы, «кенгурушки».

— И заработает сверхурочных будь здоров. Надо будет на этой неделе стрясти с него пару лишних фунтов.

Обе ее приятельницы рассмеялись. Две девчонки с проколотыми носами и колечками в губе. Подошли поближе, смерили меня взглядом.

Случись это раньше, я бы, наверное, попыталась удрать или, может, сгорбилась бы и уставилась в землю, но сейчас я и не сморгнула — смотрела на них в упор, и все. Понятное дело, тут же всплыли их числа. У всех было впереди по шестьдесят — семьдесят лет, так что пирсинг — это лишь знак подросткового бунта против сытой жизни, этих девчонок ждет комфортная жизнь и, наверное, по мужу и два целых четыре десятых ребенка на каждую.

— А ты не похожа на террористку, — снова заговорила первая. — Ты правда взорвала эту бомбу?

— Конечно нет.

— Чего же тогда скрываешься?

— Копов не люблю. Прости, без обид, — добавила я, вспомнив про ее папашу.

— Какие там обиды. — Она почти что улыбнулась. — Но ты сбежала же после взрыва.

— Ну да, так уж вышло, сама понимаешь.

— Не понимаю. Как вышло?

Сил на вранье у меня не осталось.

— Да так… в общем… я почувствовала, что случится беда.

— Она и случилась.

— Ага.

— Ты, что ли, часто чувствуешь, что должно случиться?

— Ну, вроде того.

— Так, выходит, ты знаешь, заложим мы тебя или нет?

Я помолчала. Не собираюсь я ничего у них вымаливать.

— Вроде как не заложите, — сказала я ровным голосом.

— А чего бы и нет?

— Не похожи вы как-то на падл.

Это был комплимент, рассчитанный на то, чтобы подольститься. И он сработал.

— Да, я не падла. Тут ты права. — Пауза. — Только если ты пойдешь в эту сторону, через пять минут тебя сцапают. Через центр тебе не пройти. Там слишком людно. Да и куда ты, кстати, намылилась?

— Мне вообще-то к западу, в сторону Бристоля.

Говорить про Вестон не хотелось: это только наш секрет, мой и Жука.

— Автобусом?

— Пешком.

— Пешком? Ни фига себе! Голодная?

Питались мы в последние дни так странно, что я уже и сама не понимала, голодна я или нет. Потом припомнила: после завтрака я ничего, по сути, и не ела, а с завтрака прошло лет сто.

— Есть немного.

— Ладно, у меня мысль. Давай проберемся по задворкам к моему дому.

Подруги посмотрели на нее как на ненормальную.

— Слушай, по-моему, это не самая хорошая идея, — наконец произнесла одна из них.

— Заткнись, идея просто отличная. Уж там-то точно не станут искать.

— А если станут? Мало тебе не будет.

— Да не станут. Все будет клево. — Она оборвала разговор, резко развернувшись и зашагав назад через лужайку. — Догоняй! — прошипела она.

Я двинула следом, две ее приятельницы шли за мной. Я так и не поняла, можно ли ей доверять; впрочем, особого выбора у меня не было. Шагали мы быстро, в полном молчании. Она вела нас по каким-то задворкам и закоулкам, между заборами и игровыми площадками. Потом вдруг остановилась, подождала, пока мы нагоним.

— Пойду разведаю, что там и как. А вы ждите. — Свернула за угол и исчезла. Мы остались втроем, сказать друг другу нам было решительно нечего. Девчонки явно относились ко мне с опаской, а я так устала, что мне было на них наплевать.

— Порядок, — сказала, возвращаясь, первая. — Папа еще не вернулся, а мама приклеилась к телику. Пошли с заднего хода.

Приятельницы ее переглянулись.

— Бритни, ты, похоже, с дерева упала. Мы по домам.

— Бросаете меня? — Девицы кивнули. — Ладно, дело ваше, только слушайте сюда. Никому ни слова. То есть вообще никому.

— Это-то понятно.

— Ладно, завтра увидимся.

— Давай.

Они зашагали прочь.

— Им можно доверять? — спросила я.

— А то, они люди надежные. А кроме того, знают: проболтаются — я их урою. Так что у них пороху не хватит. Вперед.

Мы обогнули угол дома и вошли через заднюю дверь, пробрались через кухню, поднялись наверх. На дверях спальни висела табличка — рамочка из роз, а в середине слова: «Комната Бритни». Ниже имелась свежая приписка: череп и перекрещенные кости и крупная надпись: «Не соваться». Внутри стены были выкрашены в темно-красный цвет и густо увешаны плакатами и вырезками из журналов — Курт Кобейн, «Фу файтерс», «Гэллоуз». На кровати лежали груды подушек и не то одеяло, не то покрывало, черное, пушистое. В принципе довольно клевая комната. Я вспомнила свою последнюю комнату, у Карен, свои немногочисленные вещички, которые истребила.

— Хочешь — садись на кровать, хочешь — на бин-бег.

Я неловко примостилась на краешке кровати. Бритни села рядом.

— Ну? — сказала она. — Я — Бритни, а ты… Джемма?

— Джем, — ответила я.

Вот теперь, когда мы оказались в ее комнате, понт с нее маленько слетел. Собственно, было видно, что она нервничает, а значит, тот фасад, которым она ко мне повернулась в парке, был всего лишь фасадом. А на деле она трусит не меньше любой другой. Мы просидели в молчании целую вечность, а потом она поставила какую-то музыку и пошла раздобыть еды, а я осталась одна.

Сидела, осматривалась. Клевая комната. Кроме всех этих плакатов, был там настоящий туалетный столик с косметикой и коробочками для всяких побрякушек, а еще — куча фотографий в рамочках: родственники, домашние животные. На парочке фотографий Бритни была с мальчишкой, явно младше нее, — на одной у него были густые кудряшки, а на другой он оказался совсем лысым, только улыбка осталась той же, от уха до уха. Выходит, у нее где-то есть еще и брат?

После нескольких дней на свежем воздухе в комнате с центральным отоплением оказалось нечем дышать. Я начала потеть и сообразила, что несет от меня будь здоров. Сняла зеленую куртку, но сильно уютнее не стало. Стянула «кенгурушку», положила ее на куртку сверху. Теперь они лежали одинокой кучкой на ковре — то еще безобразие. Грязнущие — будьте-нате; впрочем (я посмотрела вниз) джинсы и кроссовки не лучше. Нельзя сказать, чтобы в комнате у Бритни было так уж чисто, но я все равно почувствовала себя не на месте, как кусок дерьма на ковре.

Бритни вернулась с большой пиццей на тарелке, бутылкой кока-колы и стаканами. Запах пищи одновременно пробудил и голод, и тошноту. Она протянула мне тарелку:

— Простая, только сыр и помидоры, ничего?

— Да нормально.

Я взяла кусок, все еще не решив, стоит мне есть или нет. Бритни уже жевала, поглядывая на меня и в то же время стараясь не поглядывать. Я откусила маленький кусочек, медленно разжевала, проглотила. Вроде ничего, скользнул в желудок, да там и остался, тогда я доела свой ломоть и потянулась за вторым. Так мы и сидели, жевали и пили. Просто сюр какой-то. Вроде бы подростки как подростки — сидят у себя в комнате, лопают пиццу, запивают кока-колой. Вот только мы не хихикали, не болтали про мальчишек и про косметику. Мы сидели, остро ощущая установившееся молчание, подыскивая, что бы сказать.

Где-то на самом донышке моих мыслей оставался страх, что все это может быть западней. И тогда я спросила ее напрямик:

— Зачем ты это делаешь? С какой радости мне помогаешь?

Она положила свой кусок на тарелку:

— Так я в жизни не общалась со знаменитостями. Ну, если не считать этой актрисы из «Истэндерс», которая пару лет назад приезжала зажигать рождественскую елку; только она стерва.

— Знаменитость? — повторила я. — Ты это о чем?

— Ну, может, ты не знаменитость. Но про тебя все знают. Весь город только о тебе и говорит. Да и вся страна. В Интернете о тебе ходят всякие сплетни, вывешивают фотографии, рассказывают, что якобы видели тебя в наших краях, кстати, довольно многие. Вот я и подумала, что ты, наверное, тут объявишься. «Главный свидетель» — вот кто ты такая.

— Я обычная девчонка. Я ничего не сделала.

— Да, но они-то этого не знают, верно? Может, ты ничего и не сделала, зато что-то видела. Можешь выступить свидетелем. — Бритни откусила еще кусок пиццы. — А ты действительно что-то видела?

Я вернулась мыслями в тот день. Сейчас казалось, это было год назад. До того, как мы угоняли машины, часами шли по бездорожью, спали в лесу, до того, как отыскали этот коровник…

— Эй, ты чего? У тебя лицо стало странного цвета.

Похоже, тепло, пища и усталость сделали свое дело: комната поплыла у меня перед глазами.

— Голова закружилась.

Бритни вскочила с кровати, взяла мою тарелку.

— Давай приляг. Сейчас пройдет.

Я легла, но стало только хуже. Я не успела встать и дойти до туалета — меня вырвало пиццей и кока-колой, прямо на ее пушистое черное покрывало. Она пришла в ужас — я, честно говоря, тоже. Она проявила ко мне доброту, которой я ну никак не ждала, а я взяла и перепачкала ей комнату. Я села.

— Прости. Прости, пожалуйста, — пробормотала я. Блин, понятно, почему меня никогда никуда не приглашают.

— Да ничего, сейчас разберемся. — Бритни выскочила из комнаты, я же встала и распахнула окно, чтобы выветрился запах. Прислонилась к оконной раме, втянула студеный ночной воздух. Бритни вернулась с ведром и тряпкой, я забрала у нее тряпку, намочила и стала вытирать блевотину с искусственного меха. Безнадежное занятие.

— Слушай, давай ты сходишь в душ, а я пока тут приберу. Насчет шума не заморачивайся, мама решит, это я моюсь.

Она показала мне, где у них ванна, пустила воду.

— Погоди, сейчас принесу тебе что-нибудь чистое. — Она исчезла и скоро вернулась со стопкой чистых, проглаженных шмоток, а еще с большим пухлым полотенцем. — Только давай недолго. Мамина передача закончится через десять минут.

Бритни опять испарилась, я заперла дверь. Ванная постепенно заполнялась паром. Я провела мочалкой по зеркалу над раковиной. Из зеркала на меня кто-то смотрел, но я не узнавала эту девчонку. Почти лысая, под глазами огромные круги, на вид лет двадцать, а то и все двадцать пять, футболка перемазана блевотиной. Я отвернулась, скинула с себя грязное, шагнула в душ.

По телу потекли ласковые теплые струйки. Я вдохнула пар, подставила под воду лицо. Вслепую нашарила ближайшую бутылку с шампунем, выдавила, взбила пену на стриженой голове, потом по всему телу. Комки пены скатывались по коже, оседали в поддоне, и я чувствовала, что становлюсь все чище. Я потерла под мышками, между ног, и тут вдруг подумала: «Я ведь смываю его» — и мне стало грустно. Последние сутки я носила на себе лапах Жука — на коже, внутри. А теперь он по спирали утекал в водосток.

Я выключила воду, шагнула на мокрый пол. Обмоталась чистым полотенцем, нагнулась, концом вытерла голову.

В дверь негромко стукнули.

— Ты там как? — прошептала Бритни.

Я открыла задвижку, приотворила дверь. Мы неожиданно оказались лицом к лицу и обе чуть- чуть отскочили.

— Сейчас иду, — прошептала я.

Закрыла дверь, быстренько вытерлась, оделась. Шмотки были что надо — именно то, что я и ношу. Чуть великоваты, но несильно. Я собрала свои грязные вещи, подхватила полотенце и на цыпочках пошла по коридору в комнату Бритни.

Она, как могла, навела порядок, но след от блевотины все равно остался.

— Прости, — сказала я еще раз.

— А, ерунда. Тебе лучше?

— Ага.

— Я вот подумала: лучше всего тебе будет отоспаться тут немного, а с рассветом двигать дальше.

Я уставилась на нее. Она что, совсем тронутая? Или просто удерживает меня тут до возвращения папочки?

— Нет, мне нужно идти.

— Ты же ничего не увидишь. А так двинешь пораньше — за пару часов до того, как все встанут.

Она была права, но мне не хватало воображения представить, что я проведу эту ночь в доме у копа.

— А сюда никто не придет? — спросила я.

Она улыбнулась.

— Пусть попробуют. Во-первых, я сказала им: не лезьте. Во-вторых, они страшно боятся тут чего-нибудь обнаружить. Собственно, обнаруживать-то нечего: никаких наркотиков, презервативов, таблеток, даже сигарет нету. Одна только я. Может, меня-то они и боятся. Мои родаки не больно секут в подростках. Так что оставайся, тут абсолютно безопасно.

Она, похоже, меня чуть ли не упрашивала. Видно, не понимала, что власть-то в ее руках. Моя безопасность висит на серебряной ниточке, на паутинке. Ее даже и резать не нужно — только дунуть, паутинка натянется и разорвется. Бритни достаточно только слегка напрячь горло, крикнуть маме — и готово дело.

— А твой брат не придет?

— А… нет, он умер в прошлом году.

Не умею я придержать язык.

— Прости. Я просто увидела его на фотографиях. Прости.

— Да ладно. Откуда тебе было знать?

«Ну, — подумала я, — могла бы догадаться по его лысой голове».

Бритни возилась с подушками и одеялами.

— Ты давно последний раз спала в постели? — спросила она.

Пришлось посчитать.

— Три ночи назад, — ответила я.

Теплый душ и сама роскошь того, что я в доме, как-то меня размягчили. Сейчас и помыслить было страшно выходить на холод, в темноту. Только не сегодня.

— Ты спи здесь, а я рядом, на полу.

Она подтащила бин-бег и принялась оборачивать его одеялом.

— Да ладно тебе. Это твоя комната. Я так не могу.

— Еще как можешь. Тебе нужно выспаться. Как следует.

— Нет, не могу. Так нечестно. Чем выгонять тебя из собственной кровати, я уж лучше уйду. Правда.

— Ну ладно.

Она встала, залезла в постель, а я свернулась калачиком на бин-беге — и тут же об этом пожалела. Неудобно было — жуть.

Бритни погасила свет.

— Спокойной ночи, Бритни, — сказала я.

— Спокойной ночи, Джем.

Меня качало на волнах усталости и тошноты. Я боялась, что меня снова вырвет. В голове крутились события прошедшего дня — только сегодня утром я проснулась у Жука в объятиях. Сейчас казалось, это было много лет назад. Слишком много всего наслучалось.

Сквозь тонкие занавески пробивался свет уличных фонарей, я лежала на неудобном бин-беге, широко раскрыв глаза, разглядывая комнату. Каково было бы быть этой девчонкой, у которой есть мама и папа, клевая комната, друзья-подружки? А еще — мертвый братик. Никакой уют не в силах отменить реальность. От смерти не уйти: она рано или поздно придет к каждому. И это возвращало меня обратно к Жуку. Ну и где он теперь? Я лежала, и мне до боли хотелось убедиться, что с ним все хорошо. До боли хотелось оказаться с ним рядом.

Где-то мерно тикал будильник, тиканье наполняло комнату, каждый звук казался ударом молотка по голове. Осталось три дня.


Содержание:
 0  Время бежать : Рейчел Уорд  1  2 : Рейчел Уорд
 2  3 : Рейчел Уорд  3  4 : Рейчел Уорд
 4  5 : Рейчел Уорд  5  6 : Рейчел Уорд
 6  7 : Рейчел Уорд  7  8 : Рейчел Уорд
 8  9 : Рейчел Уорд  9  10 : Рейчел Уорд
 10  11 : Рейчел Уорд  11  12 : Рейчел Уорд
 12  13 : Рейчел Уорд  13  14 : Рейчел Уорд
 14  15 : Рейчел Уорд  15  16 : Рейчел Уорд
 16  17 : Рейчел Уорд  17  18 : Рейчел Уорд
 18  19 : Рейчел Уорд  19  20 : Рейчел Уорд
 20  21 : Рейчел Уорд  21  22 : Рейчел Уорд
 22  23 : Рейчел Уорд  23  вы читаете: 24 : Рейчел Уорд
 24  25 : Рейчел Уорд  25  26 : Рейчел Уорд
 26  27 : Рейчел Уорд  27  28 : Рейчел Уорд
 28  29 : Рейчел Уорд  29  30 : Рейчел Уорд
 30  31 : Рейчел Уорд  31  32 : Рейчел Уорд
 32  33 : Рейчел Уорд  33  34 : Рейчел Уорд
 34  35 : Рейчел Уорд  35  36 : Рейчел Уорд
 36  37 : Рейчел Уорд  37  38 : Рейчел Уорд
 38  39 : Рейчел Уорд  39  Пять лет спустя : Рейчел Уорд



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap