Детективы и Триллеры : Триллер : Бешеные псы Mad Dogs : Джеймс Грейди

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52

вы читаете книгу

Их пятеро. Они пациенты сверхсекретной психиатрической клиники, куда сплавляют выживших из ума шпионов, разведчиков экстра-класса и прочий отработанный материал безжалостного мира спецслужб. И эти пятеро совершают побег. С одной-единственной целью — доказать свою невиновность. Ибо их обвинили в убийстве, к которому они не причастны…

Впервые на русском языке новый роман от автора знаменитых «Шести дней Кондора».

Эта книга посвящается Бобу Дилану, Билли Холидэй, Брюсу Спрингстину, Ричарду Томсону, Брайену Уилсону, подвывающим на дорогах

1

А стоило бы нам почуять неладное, когда на утреннем собрании во вторник Рассел травил байку о том, как он гарротировал сербского полковника.

— Только представьте, — распинался Рассел, — солнечный свет, пробивавшийся сквозь решетки на окнах, ложился параллельными полосами на лимонного цвета пол в комнате для отдыха. Вся сценка была точь-в-точь как подброшенная в воздух монета — и верится, и не верится.

Точь-в-точь как мы, хотя в комнате нас собралось шестеро: пятеро мужчин и женщина; мы кружком разместились возле Рассела на складных металлических стульях.

— Я вел наблюдение за патрулями на этой балканской бойне, — продолжал Рассел. — Дома на главной улице почернели от дыма. Окна выбиты. По всей улице — мусор. Протопали мимо взорванной «тойоты». Шагнешь — и под ногой что-нибудь хрустнет. То брошенный ноутбук. То женская сумочка. С фонарного столба свисали три веревки, только перерезанные, так что вся эта болтовня насчет зачистки выглядела правдой.

— А что было неправдой? — спросил доктор Фридман.

Волосы у доктора Фридмана были каштановые. Из-за очков в позолоченной металлической оправе глядели изумрудно-зеленые глаза. Каждый день из двух недель, проведенных с нами, он надевал вольного кроя твидовый пиджак. В тот последний день на нем была синяя рубашка без галстука.

— В таком месте, как это, — ответил Рассел, — поди разбери: правда, неправда.

— Понятно, — кивнул доктор Фридман.

— Ничего вам непонятно, — сказал я. — Повезло вам, что вы этого не видели.

— Верняк! — откликнулся Зейн, похожий на Христа-альбиноса.

— Давайте все же послушаем Рассела, — попросил доктор Фридман.

Рассел походил на расфранченную рок-звезду: очки наподобие авиационных окуляров ночного видения, черный кожаный пиджак поверх темно-синей футболки с эмблемой группы «Уилко» — не очень-то по уставу, который ему вдалбливали. Довершали наряд обычные джинсы и черно-белые кеды.

— Вообразите конец мая девяносто второго, — сказал Рассел. — У нас у всех только и зудело слинять в какое-нибудь безопасное место.

— Нет таких мест, — пробормотала Хейли, соскребая коросту со своей словно выточенной из черного дерева руки.

Рассел не обратил на нее никакого внимания.

— Этот замшелый югославский городишко насквозь провонял порохом и горелым деревом. Сплошная помойка, приятель, и крысы, так до сих пор и вижу этих говножопых шелудивых крыс с красными глазами.

Два окна в ресторане заделали картоном, но висела вывеска «открыто». Полковник распахнул дверь, звякнул колокольчик. Тогда он поворачивается к нам девятерым и говорит:

— Заходим по очереди.

Потом поворачивается, кивает мне и двум своим любимчикам головорезам, парочке потрошителей, которых Милошевич вытащил из тюрьмы и назначил «милиционерами». Заходим. Во всем заведении горстка клиентов, и все такие же сербы, как мы, твою мать.

Белая пластмассовая чашка задрожала в руке Рассела, когда он поднес ее ко рту.

— О чем бишь я?

— Вы только что сказали «твою мать», — вмешался доктор Фридман.

Рассел отхлебнул кофе.

— На чем я остановился?

— А-а-а, — протянул психиатр. — В вашей истории. О вашей шпионской миссии.

— Уловил, — сказал Рассел. — Тамошний мэтр скользил по ресторану, как в ледовом шоу. Лысый — ни волосины. Бледный как смерть. Глаза белесые. Лицо каменное. Четверо «оборотней», отбывавших повинность, все с «калашами», входят и начинают трезвонить, а он хоть бы хны. Был он в белой рубашке с черной бабочкой, джинсах и черном смокинге с длиннющими фалдами, как Дракула. Да еще вертел пустой поднос, вроде балеруна однорукого.

— Похоже на улет после ЛСД, — заметил доктор Фридман.

— Док! — ухмыльнулся Рассел. — Кто бы мог подумать, что вы такой безобразник?

— Мой отец — любопытная личность. А ваш?

— Не-а, — откликнулся Рассел, — никогда не ввязывался ни в какие неприятности. Да и незачем было. И потом, моя история его не касается… там, в ресторане, это все про меня, только про меня.

— А про кого еще? — спросил доктор Фридман.

— Я ж вам сказал: про полковника Херцгля, этого жердяя. И разило же от него чесноком и водкой! Они божатся, что водка не пахнет, — опять врут. Уж поверьте мне — пахнет, и вот я…

— Вы в ресторане, — успокоил его доктор Фридман. — С полковником Херцглем и его людьми.

— И мэтром. Он скользит к нам между столиками со своим пустым подносом, на лацкане у него фашистский значок, а сам так и пялится своими бельмами.

Полковник Херцгль зыркнул на него эдак и говорит: «Что это за говно у тебя вместо музыки?»

В баре бухают колонки, и полковник, черт его дери, прав: дерьмо да и только. Какой-то аккордеон, флейта и цитра, словом, муть этническая. А полковник свихнулся на Элвисе. Чуть не молился на этого сраного идола, подохшего на стульчаке…

Доктор Фридман заморгал, и я это про себя отметил.

— …ну да, на стульчаке, когда сам он еще панковал под коммунягу в Белграде. С тех пор и носился с одной своей вшивой пленкой — музыкой к «Вива Лас-Вегас!». Не скажу, что это самый плохой фильм с Элвисом или что там самые дерьмовые песни, но, дружище, когда тебя сорок раз подряд заставляют слушать эту херню, да еще приказывают ее переводить и учить полковника подпевать!..

Полковник дает пленку с Элвисом мэтру, тот подводит нас к столику и выставляет бутылку этой их сливовицы. Ракия называется. Пьем из горла. Бутылку по кругу.

— Только, бога ради, не говори, что вы пили из одной посудины! — воскликнула Хейли.

— Черт, а как же еще?! Ты что — думаешь, я стал бы выпендриваться и корчить из себя сноба?! — ответил Рассел. — Тут мэтр и говорит: «Могу предложить картофельного супа»; в зоне боевых действий это вообще было единственное блюдо — кроме ракии, конечно. И уходит. Не успеваем мы сделать еще по нескольку бульков, как из колонок уже бухает Элвис. «Вива Лас-Вегас!»

Дверь отделения распахнулась, и в нее вкатился блестящий, как зеркало, металлический ящик.

Тележка с лекарствами двигалась по залитому солнцем полу. Я посмотрел: это была она — та самая сестра, которая, как и доктор, подменяла постоянный персонал, когда тот уходил в отпуск или брал выходные.

Сестра на подмене была красивой женщиной, исходившей немало миль по больничным коридорам. Форменные белые брюки и форменный же черный джемпер на пуговицах без воротника, каштановые волосы собраны в пучок на затылке. Она открыла тележку с лекарствами, поставила на металлическую крышку маленькие бумажные стаканчики, сверилась с процедурным листом.

— А как там пахло? — спросил доктор Фридман.

— Что вы имеете в виду? — откликнулся Рассел.

— Ну вот, вы говорили, что на улицах пахло порохом, горелым деревом, дымом… А как пахло за тем столом?

— Какая разница! На столе стояла ракия. Плюс к этому нас за столом сидело четверо вояк, которые давненько не принимали душ. Солоноватый такой был запах. А с кухни пахло картофельным супом и…

— Какой именно солоноватый? — переспросил доктор Фридман. — Как… у слез?

— «Как у слез»… — передразнил его Рассел. — Да какая, к черту, разница! Речь о том, что я сделал. Ведь тогда, именно тогда, когда Элвис орал на всю забегаловку, у меня появилась возможность сделать это.

Сестра вытряхнула таблетки в стаканчик.

— У вас наконец появилась возможность сделать… что? — спросил доктор Фридман.

— Убить полковника Херцгля.

— Но это же не входило в ваше задание. Вы же не были наемным убийцей.

— Только не говорите, кем я был и кем не был! — пронзительно завопил Рассел. — Кем был, тем и был, и я сделал это!

— Расскажите нам о вашей официальной миссии, — сказал доктор Фридман, пристально глядя на ветерана.

— Моя официальная миссия вроде как закончилась, дружище?! Никто из этих ублюдков — ни мусульмане, ни хорваты, ни, уж точно, эти проклятые сербы — не использовал ничегошеньки из того, что успели понатаскать в Югославию плохие мальчики Дядюшки Сэма за время холодной войны. Ни у кого из них не было ядерных чемоданчиков. Или вам кажется, что они хотя бы на минутку задумались? Ведь больше всего они хотели изничтожить друг дружку, а что тут может быть лучше атомной бомбы?

— И все-таки — почему вы там оставались? — спросил доктор Фридман.

— А как я мог уехать? — Рассел весь сжался на своем стуле. — Никто и глазом не успел моргнуть, как обыкновенные стычки превратились в бойню. В то, что происходило за стенами того ресторана, то, что мне пришлось увидеть собственными глазами, пока я разыгрывал попсующего сербо-американского парнишку, который вернулся, чтобы отыскать свои корни и помочь своим героям… Там быть чокнутым считалось за правило. Если ты уже не спятил, когда все это началось… И чем я, по-вашему, закончил? Как оказался здесь?

— Вот и расскажите.

— Я убил полковника.

— Зачем?

— Потому что случай подвернулся. Что-то большое, важное я остановить не мог, но уделать этого жирного отморозка, которого я собственными руками упрятал бы за решетку, пока был еще в здравом уме… До того как смыться, я мог прикончить его за… за все те ужасы, что он натворил. И собирался творить дальше.

Когда Элвис наконец выдохся со своим «Лас-Вегасом», полковник сказал: «Невмочь терпеть. Ты потом» — и пошел себе через обеденный зал в сортир.

— Один?

— Вы на что намекаете — «один»? Конечно, один. Вы что, думаете, мы были вроде компашки канзасских школьниц на балу?

Рассел покачал головой.

— Они не желали меня слушать. Не верили мне. Телефоны работали. Не везде, но… я сообщил своему непосредственному начальству в Праге. Черт возьми, я даже напрямую позвонил в Лэнгли. Они все талдычили, что я «отстранен». Мол, «переутомился». Пора выпадать в осадок. Чистая работа. Миссия выполнена. Так что возвращайся-ка ты домой и… Они бы мне не поверили.

— Только сначала, — сказал доктор Фридман. — Потом появились бы спутниковые фото, другие источники.

— Начало, оно и есть начало. Вы лучше загляните в конец.

— Значит, вы остались.

— Я пошел в сортир. — Рассел нервно моргнул. — Это был мой шанс.

Катись он, этот полковник, сказал я его головорезам, надо в сортир. Те только заухмылялись.

Никто даже не посмотрел, как я шел через зал. Сортир был в конце коридора, за распашными дверьми. Лампочка в коридоре перегорела, так что он стал вроде длинного темного туннеля. Воняло мочой, крысами, ракией… я же понимаю, вам хочется знать, как там пахло, док, не стоит благодарности.

Но Фридман не стал его прерывать. Он чувствовал близость кульминации, понимал, что она надвигается.

— Я сунул правую руку в карман гимнастерки, — сказал Рассел, — мой нож и «калаш» остались на столе, но за два дня до этого, когда они сожгли школу, полную ребятишек, я подобрал стальную проволоку около метра длиной и сунул в карман. Воображал, что мог бы устроить «растяжку», чтобы покончить с полковником и со всей его командой. Но такой уж я человек — не практик, скорее, оптимист. Когда я шел в тот сортир, я был не практичнее дзенского монаха.

Прежде чем распахнуть дверь, я намотал один конец проволоки на правую руку. Десять шагов в полной темноте, и вот: «Вива Лас-Вегас!» — я стоял перед закрытой дверью мужского сортира, намотав другой конец проволоки на левую руку.

У меня было два варианта, — продолжал Рассел. — Налететь или подкрасться… подкрасться, как ниндзя, или обрушиться, как Скорцени,[1] с развевающимися знаменами.

Я всегда был вроде Скорцени. Ворвался прямо, а сам ору не хуже Элвиса, полковнику это нравилось. Он стоял перед зеркалом. В кабинке было… было, хм… Полковник стоял спиной ко мне, изображая что-то типа буги, и тут я — хлесть!

Рассел крутанулся на своем стуле, изображая, как проволочная петля захлестнулась вокруг шеи полковника и как он душит эту рыпающуюся тушу.

— Крепкий он был мужик, и это оказалось не просто. Специально для вас, док, я чувствовал, как от него разит потом и чесноком. Стоило коснуться его шеи, и руки мне обжигало, как кислотой.

«Ух ты! — подумал я. — Кожа… а жжется, как кислота».

Новая подробность. Манипулируемая сенсорная память. Браво, доктор Фридман! За две недели вы превратили старую шарманку Рассела в источник таких тонких воспоминаний, можно сказать, докопались до сути.

— Проволоку я, конечно, там и бросил, — сказал Рассел. — Вышел и вижу — кранты!

— Как это? — спросил доктор Фридман.

— Пожарный выход оказался заперт! Ничего не оставалось, как вернуться к этим двум сербским ублюдкам… на мое счастье, они — ради прикола — сожрали мою миску картофельной похлебки.

— Пора принимать лекарства, — кашлянув, напомнила сестра.

«Черт бы ее побрал, — подумал я. — Может, Рассела вот-вот прорвет».

Доктор Фридман, словно соглашаясь со мной, замахал на нее рукой.

Поэтому я спросил:

— Кто-нибудь что-нибудь сказал, когда ты вернулся из сортира?

Мне хотелось дать Расселу возможность самому разоблачить свою выдумку. Самому увидеть, что он врет.

— Да. Они все гоготали надо мной, потому что жратва-то моя уплыла.

— Что они сказали про тебя? — подхватил мою мысль седовласый Зейн.

Но Рассел только пожал плечами.

— «Ну и непруха, америкашка!» — сказали они. То, что они сожрали мой суп, дало мне повод напустить на себя обиженный вид, схватить свою амуницию и ринуться на улицу. Выбрался я, прошел мимо остальных шестерых парней, словно их там и не было, свернул за угол… а потом бежал три дня, только пятки сверкали. Гнал на мотоцикле, пока не попал на морпеховский вертолет. Рассказал все в Управлении и прямиком сюда.

Зейн посмотрел на меня. Мы могли бы расколоть Рассела. Но это была работа Фридмана. И потом, если ты никого не раскалываешь, может, и тебя никто не расколет.

— Забавно, что я убил его и ничего не чувствую, — сказал Рассел. — Ну просто… ничегошеньки. Конечно, Элвиса я с тех пор не слушаю. Наверное, поэтому и попал сюда.

— Вряд ли, — ответил доктор Фридман.

Рассел высоко поднял брови над черными очками.

— Какая разница, что вы теперь думаете, док, — ухмыльнулся он. — Все равно вы от нас уходите.

— Доктор Фридман, — повторила сестра, — уже время. У нас расписание.

Доктор кивнул. Сестра стала раздавать стаканчики с водой и лекарствами — как сласти в кино: тонизирующие, седативные, транквилизаторы, сладкие таблетки в стаканчик Хейли, карамельки всех цветов радуги для страдающих от посттравматического стрессового синдрома с признаками шизофренического расстройства.

— Сегодня во второй половине дня состоится последнее собрание, — сообщил доктор Фридман. — До него я хотел бы побеседовать с некоторыми из вас индивидуально, но после обеда я уезжаю.

Эрик поднял руку, готовясь выпалить, что сегодня на обед мясная запеканка, но одобрительного кивка не последовало.

— Сегодня днем нам надо кое о чем потолковать, — продолжал доктор Фридман, — и всем следует ожидать этого с удовольствием. Приятного аппетита.

Он вышел из отделения с улыбкой. Сестра собрала пустые стаканчики из-под пилюль. Я разглядывал ее собранные в пучок густые каштановые волосы, обтянутые белыми брюками округлые бедра, пока она катила тележку обратно. Рассел и Зейн, даже Хейли и Эрик тоже разглядывали ее: новенькая сестра — это всегда интересно, даже если она сохраняет профессиональную дистанцию. Затем дверь отделения закрылась. Щелкнул замок. Мы расползлись по своим палатам, не подозревая, что спокойной жизни нам осталось меньше пяти часов.

А стоило бы.

Ведь была подсказка, но мы ее не заметили.

Мы были люди опытные, тренированные. Но все как один проглядели ее.

Хотя какого черта? Мы ж были психованные.


Содержание:
 0  вы читаете: Бешеные псы Mad Dogs : Джеймс Грейди  1  2 : Джеймс Грейди
 2  3 : Джеймс Грейди  3  4 : Джеймс Грейди
 4  5 : Джеймс Грейди  5  7 : Джеймс Грейди
 6  8 : Джеймс Грейди  7  9 : Джеймс Грейди
 8  10 : Джеймс Грейди  9  11 : Джеймс Грейди
 10  12 : Джеймс Грейди  11  13 : Джеймс Грейди
 12  14 : Джеймс Грейди  13  15 : Джеймс Грейди
 14  16 : Джеймс Грейди  15  17 : Джеймс Грейди
 16  18 : Джеймс Грейди  17  21 : Джеймс Грейди
 18  22 : Джеймс Грейди  19  23 : Джеймс Грейди
 20  24 : Джеймс Грейди  21  25 : Джеймс Грейди
 22  26 : Джеймс Грейди  23  27 : Джеймс Грейди
 24  28 : Джеймс Грейди  25  29 : Джеймс Грейди
 26  30 : Джеймс Грейди  27  31 : Джеймс Грейди
 28  32 : Джеймс Грейди  29  33 : Джеймс Грейди
 30  34 : Джеймс Грейди  31  35 : Джеймс Грейди
 32  36 : Джеймс Грейди  33  37 : Джеймс Грейди
 34  38 : Джеймс Грейди  35  39 : Джеймс Грейди
 36  40 : Джеймс Грейди  37  41 : Джеймс Грейди
 38  42 : Джеймс Грейди  39  43 : Джеймс Грейди
 40  44 : Джеймс Грейди  41  45 : Джеймс Грейди
 42  46 : Джеймс Грейди  43  47 : Джеймс Грейди
 44  48 : Джеймс Грейди  45  49 : Джеймс Грейди
 46  50 : Джеймс Грейди  47  51 : Джеймс Грейди
 48  52 : Джеймс Грейди  49  53 : Джеймс Грейди
 50  54 : Джеймс Грейди  51  55 : Джеймс Грейди
 52  Использовалась литература : Бешеные псы Mad Dogs    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap