Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 53 : Джеймс Гриппандо

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  51  52  53  54  56  58  60  62  64  66  68  69

вы читаете книгу




Глава 53

Алисия добралась из центра Майами до родительского дома в рекордно короткое время. В последний раз она так спешила в семнадцать лет, когда с поддельными правами в кармане в три часа ночи мчалась по городу, чтобы с Южного пляжа поскорее прибыть по адресу Роял-Пойнсиана-корт, 311. Нынешняя ситуация, разумеется, не имела с той ничего общего. Алисия больше не жила в красивой вилле в средиземноморском стиле, принадлежавшей ее семейству, хотя родители тысячу раз под самыми разными предлогами давали ей понять, что эта вилла останется ее домом на веки вечные и они всегда рады видеть ее здесь. Надо сказать, Алисия прекрасно понимала и отчасти разделяла их чувства, когда они заговаривали об этом. Как-никак она выросла в этом старом доме, где каждая вещь напоминала ей о праздниках по случаю дня рождения, об отрочестве и взрослении, дружеских вечеринках и задушевных беседах с подругами. Вилла была словно волшебная шкатулка, наполненная мечтами и надеждами, свойственными девочке-подростку, превращающейся из «папиной дочки» в юную девушку. Здесь, во дворе, она забила тысячу голов, играя в футбол с отцом, выступавшим в роли голкипера. А в гостиной однажды чуть не подралась с матерью, решившей вдруг «привести в порядок» ее волосы за пять минут до появления молодого человека, с которым у нее было назначено свидание. Существует присловье, что не всякое жилище, где ты обитаешь, можно назвать своим домом, но эта вилла, согретая любовью родителей к своему единственному чаду, возможно, иногда даже чрезмерной, несомненно, таковым для Алисии являлась. Пока она не возжаждала самостоятельности и не перебралась в типовой домик в «неблагополучном» районе. Вот и теперь она вновь ненадолго почувствовала себя маленькой девочкой, усевшись за кухонный стол напротив матери.

И тем не менее по-прежнему оставалась полицейским.

— С чего это ты напустила на себя такое серьезное выражение? — осведомилась мать.

Алисия пребывала в состоянии сильного стресса, от противоречивых чувств перехватило горло, и начать разговор с матерью было не так-то просто. Положив на стол свою сумочку, она достала из нее бумажник, а открыв его, вдруг выяснила, что в нем нет ни единого доллара.

— Алисия, сколько раз я говорила, чтобы ты не выходила из дома без наличных? — вздохнула мать.

— Мам, перестань, прошу тебя.

— Не перестану. Ты должна иметь при себе хотя бы небольшую сумму. Вдруг спустит колесо или возникнет какая-нибудь чрезвычайная ситуация?

— Ну, на случай чрезвычайной ситуации я ношу при себе девятимиллиметровый пистолет… Может, ты меня все-таки выслушаешь? — Она заговорила таким тоном, какой крайне редко позволяла себе в общении с домашними, что вызвало у матери неподдельное удивление.

— О'кей, — тихо сказала она. — Я слушаю тебя.

Алисия наведалась в отделение бумажника, предназначенное для фотографий, и извлекла оттуда фрагмент радужной иностранной банкноты, который затем положила на стол лицевой стороной вниз.

— Знаешь, что это такое?

Матери достаточно было бросить на банкноту беглый взгляд.

— Разумеется. Это аргентинская купюра достоинством в двадцать песо. Но почему она порвана посередине?

Алисия осторожно взяла банкноту за края и, опершись локтями о стол, приблизила ее к лицу матери.

— Шесть лет назад, через несколько дней после того, как мне исполнился двадцать один год, одна женщина передала мне этот обрывок.

— Кто она?

— Я никогда ее прежде не видела. Она встретила меня в университетском городке после занятий и сказала, что хочет поговорить. Делать было особенно нечего, женщина показалась мне симпатичной, так что я не возражала. Мы уселись за столик на лужайке и стали беседовать.

— И о чем же вы беседовали?

— Поначалу о всяких, казалось бы, невинных вещах. Она сказала, что у ее приятельницы есть дочь, которая весной собирается поступать в наш университет, и спросила, нравится ли мне здесь учиться, как живется молодежи в студенческом городке и всякое такое прочее. Но о чем бы мы ни говорили, разговор так или иначе касался меня, в большей степени, нежели мне бы хотелось. Довольно скоро я почувствовала себя неуютно, поскольку ее вопросы стали приобретать все более личный характер. И под каким-то предлогом собралась уже было с ней распрощаться, вот тогда-то она и сказала мне, что пришла сюда вовсе не для того, чтобы наводить справки о нашем университете для дочери своей подруги, а что специально приехала из Аргентины поговорить со мной.

На лице матери любопытство сменилось озабоченностью.

— Она приехала из такой дали, чтобы поговорить с тобой? Но почему?

— Именно этот вопрос возник и у меня. Но она ответила, что знала нашу семью еще по Аргентине.

— Правда? А с чьей стороны — отца или моей?

Вопрос был довольно простой, но Алисия неожиданно решила придать разговору с матерью совсем другое направление. Следует заметить, что раньше она избегала говорить на эту тему — по причине испытываемых к родителям любви, уважения, а также множества других разнообразных, иногда даже противоречивых чувств, природу которых и сама не всегда могла определить. Но одним из них совершенно точно был страх — страх узнать правду. Но теперь бояться было не время. Собравшись с духом, она выпалила:

— Ни с той ни с другой.

Мать издала нервный смешок.

— «Ни с той ни с другой?» Что ты, собственно, имеешь в виду?

— Она сказала, что не хочет разрушать мою жизнь, мол, у нее и в мыслях нет причинить мне вред или сделать очередной жертвой, перевернув с ног на голову весь мой мир.

— Жертвой чего? — раздраженно уточнила Грасиела. — Такое впечатление, что эта женщина не совсем нормальная.

— Я тоже так подумала и, честно говоря, не хотела больше слушать ее излияния. Но странное дело — меня заинтриговала манера, в которой она все это излагала. Она ни разу не сказала ничего напрямую, только намеками, иносказаниями и недоговоренностями. При всем том я постепенно начала понимать, что под всем этим кроется что-то серьезное. Теперь, в ретроспективе, думаю, ей хотелось, чтобы я сама обо всем догадалась. Похоже, она считала, что если скажет правду в глаза, это будет слишком болезненно для меня.

— Какую правду? О чем ты должна была догадаться?

Алисия положила обрывок аргентинской купюры на стол лицевой стороной вниз.

— Прежде чем уйти, она достала из сумочки купюру и разорвала ее надвое — одну часть оставила себе, а вторую, с надписью, протянула мне.

Она перевернула купюру. На ее лицевой стороне синими чернилами было написано на испанском языке: «Военные забирают наших детей. Где исчезнувшие?»

Мать Алисии никак на это не отреагировала.

— Я сохранила обрывок. Более того, в следующие несколько месяцев провела кое-какие изыскания.

— Какого рода?

— Будучи воспитанной в Майами, я отдавала себе отчет, что мало знаю о стране, где родилась. Так уж вышло, что я появилась на свет во время Аргентинской грязной войны, о которой кое-что слышала, но никогда всерьез не интересовалась.

— В свое время об этом много писали.

— Знаю. Но пока эта женщина не вручила мне половинку разорванной купюры, у меня и в мыслях не было изучать все эти материалы. Только после этого случая я узнала о los Desaparecidos — об «исчезнувших». Помнится, меня поразило, до какой степени граждане Аргентины были терроризированы и боялись говорить о том, что военные делали с людьми, выступавшими против тогдашнего режима. Интересно, что некоторые из этих исчезнувших были экстремистами, придерживавшимися крайне левых взглядов.

— Лучше сказать, террористами. Вроде тех, что взорвали бомбу, убившую первую жену твоего отца и его дочь.

— Да, я знаю об этом. Но другие были самыми обыкновенными людьми, которые не одобряли правительство, — профсоюзными лидерами, сторонниками социальных реформ, борцами за права человека, монахинями, священниками, журналистами, юристами, преподавателями, студентами, актерами, рабочими, домохозяйками и так далее. В своем большинстве они ни в чем не провинились. Но их огульно обвинили в заговорах и террористической деятельности, направленных на «дискредитацию и подрыв западного христианского образа жизни». Все происходило, как в нацистской Германии, — с тем лишь исключением, что в случае с Аргентиной народы мира игнорировали развитие негативных процессов и позволили им набрать силу. Так в этой стране возник жестокий режим, которому никто не отваживался противодействовать, за исключением матерей исчезнувших детей. Они тайно встречались в церквях, объединялись и устраивали на площадях городов шествия и манифестации. При этом они несли фотографии своих исчезнувших детей, а головы покрывали белыми детскими пеленками. Они подвергали себя огромному риску, чтобы донести до широкой публики факты бесследного исчезновения людей и показать, что за этим стоит захватившая власть в стране военная диктатура.

Алисия сделала паузу, чтобы перевести дыхание, потом показала на лежавшую на столе половинку аргентинской банкноты.

— Матери «исчезнувших» передавали различные известия друг другу и представителям общественности посредством таких вот купюр достоинством в двадцать песо, на которых обычной ручкой записывалась необходимая информация. Так новости, переходя из рук в руки, беспрепятственно распространялись по всей стране.

— Все это было много лет назад, — сказала мать Алисии дрогнувшим от сдерживаемых эмоций голосом, — и не имеет к нашей семье никакого отношения.

— Напротив, смутное подозрение о том, что наша семья так или иначе вовлечена во все это, заставило меня напуститься на бедную женщину и потребовать, чтобы она больше никогда не пыталась встретиться со мной. И знаешь, что было дальше? Она согласилась и пообещала уважать мои желания. Сказала, что я больше о ней не услышу. Пока…

— Пока — что?

Алисия достала из сумки футлярчик губной помады и сняла крышку. Помады в металлической трубочке не было, а на ее месте находился еще один фрагмент аргентинской банкноты. Она расправила его и приложила к лежавшему на столе обрывку. Разорванные края половинок совпали идеально — как элементы детской головоломки.

— Она пообещала не искать со мной встреч, пока не соберет достаточно доказательств, подтверждающих то, что хотела мне сообщить, но так и не сообщила.

— Не представляю, какие у нее могут быть доказательства, — скептически скривилась Грасиела.

— Вот одно из них, к примеру. Это та самая губная помада, которую похитили из моей сумки. Сегодня мне ее вернули.

— Кто вернул?

— Та женщина, которая приезжала в университетский городок, чтобы переговорить со мной.

— Она украла твою губную помаду?

Лицо Алисии стало очень серьезным.

— Обрати внимание на отсутствие помады. Одна только трубочка и осталась.

— Я это вижу. Не понимаю только, кому могло прийти в голову выковыривать оттуда помаду. Должно быть, эта женщина окончательно спятила.

— Напротив. Она поступила очень разумно.

— Уж и не знаю, как можно называть хищение чужой губной помады разумным поступком.

— Это просто гениально, если она пыталась получить образец моей слюны.

Мать Алисии вздрогнула, словно смысл происшедшего проступил перед ней во всех деталях.

— И какое же, по-твоему, доказательство может содержаться в образце моей слюны? — спросила Алисия.

Лицо матери побелело. Биологические тонкости до сих пор никого не интересовали, и теперь Алисия с болью в душе наблюдала, как ее мать, что-то сопоставив про себя, теряет почву под ногами. Она задыхалась, словно из комнаты выкачали воздух.

— На свете существует великое множество больных людей, которые только и думают, как причинить вред своему ближнему, — наконец пробормотала она.

— Нет, мамочка. Сейчас речь о другом.

Мать сглотнула. Должно быть, пытаясь вновь обрести возможность ясно выражать свои мысли.

— Все это… так неожиданно. Я не понимаю, что происходит… Но ты должна совершенно точно знать одно: я люблю тебя, Алисия, люблю всем сердцем и буду любить всегда, что бы ни случилось.

— Я это знаю.

— Чего в таком случае ты от меня хочешь?

— Хочу кое-что у тебя узнать. Нечто очень важное…

Глаза у матери налились влагой, и она едва сдерживала слезы.

— Что именно?

— Ты действительно хочешь разговаривать со мной откровенно? Или предпочитаешь, чтобы я встретилась с той женщиной?


Содержание:
 0  Когда сгущается тьма When Darkness Falls : Джеймс Гриппандо  1  Глава 2 : Джеймс Гриппандо
 2  Глава 3 : Джеймс Гриппандо  4  Глава 5 : Джеймс Гриппандо
 6  Глава 7 : Джеймс Гриппандо  8  Глава 9 : Джеймс Гриппандо
 10  Глава 11 : Джеймс Гриппандо  12  Глава 13 : Джеймс Гриппандо
 14  Глава 15 : Джеймс Гриппандо  16  Глава 17 : Джеймс Гриппандо
 18  Глава 19 : Джеймс Гриппандо  20  Глава 21 : Джеймс Гриппандо
 22  Глава 23 : Джеймс Гриппандо  24  Глава 25 : Джеймс Гриппандо
 26  Глава 27 : Джеймс Гриппандо  28  Глава 29 : Джеймс Гриппандо
 30  Глава 31 : Джеймс Гриппандо  32  Глава 33 : Джеймс Гриппандо
 34  Глава 35 : Джеймс Гриппандо  36  Глава 37 : Джеймс Гриппандо
 38  Глава 39 : Джеймс Гриппандо  40  Глава 41 : Джеймс Гриппандо
 42  Глава 43 : Джеймс Гриппандо  44  Глава 45 : Джеймс Гриппандо
 46  Глава 47 : Джеймс Гриппандо  48  Глава 49 : Джеймс Гриппандо
 50  Глава 51 : Джеймс Гриппандо  51  Глава 52 : Джеймс Гриппандо
 52  вы читаете: Глава 53 : Джеймс Гриппандо  53  Глава 54 : Джеймс Гриппандо
 54  Глава 55 : Джеймс Гриппандо  56  Глава 57 : Джеймс Гриппандо
 58  Глава 59 : Джеймс Гриппандо  60  Глава 61 : Джеймс Гриппандо
 62  Глава 63 : Джеймс Гриппандо  64  Глава 65 : Джеймс Гриппандо
 66  Глава 67 : Джеймс Гриппандо  68  От автора : Джеймс Гриппандо
 69  Использовалась литература : Когда сгущается тьма When Darkness Falls    



 




sitemap