Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 67 : Джеймс Гриппандо

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65  66  67  68  69

вы читаете книгу




Глава 67

На обратном пути с кладбища Алисия отвезла домой Винса и свою мать. Стоял солнечный воскресный день — слишком жаркий для начала зимы и черных траурных костюмов, в которые все они облачились. Алисия включила было в салоне машины кондиционер, но мать выключила его. Алисия пыталась заговорить с матерью, но та, казалось, отметала любое поползновение выказать ей сочувствие и ободрить, словно положение вдовы обязывало ее пребывать в состоянии непреходящей глубокой скорби.

Отпевание носило приватный характер, на нем присутствовали лишь католический священник, проводивший службу, Алисия с матерью, Винс и несколько ближайших друзей мэра, которые потом и несли гроб к месту захоронения. На заупокойную мессу, однако, народу пришло много. Храм Богоявления представлял собой южнофлоридский вариант Хрустального собора — стяжавшего немало наград и призов шедевра современной архитектуры с парящими сводами, огромными стрельчатыми окнами и потрясающим естественным освещением, невольно наводившим на мысль о присутствии в этих стенах Верховного существа. Хотя храм Богоявления находился за пределами городской черты Майами, это был единственный в городской округе собор, обладавший достаточно большими размерами, чтобы вместить всех, кто пришел отдать последний долг мэру. Но сегодня и в этом огромном храме яблоку негде было упасть. Алисия сидела в переднем ряду между Винсом и матерью. За их спинами помещались все те, кто представлял собой хоть что-то в политической, общественной и экономической жизни города. Эти люди сидели сплоченной когортой, плечом к плечу, позабыв на время свои политические разногласия, распри, а также личные симпатии и антипатии. Ряды, заполненные политиками, общественными деятелями и финансистами, тянулись вплоть до вестибюля. На мессе присутствовали также бывший губернатор и сенатор, вице-губернатор, конгрессмены, государственные деятели, мэры близлежащих городков и судьи, не говоря уже о членах городского совета, представителях окружных комиссий и лоббистах, которые их контролировали. В полном объеме были представлены и городские деловые круги. Ибо похороны политического лидера с латинской фамилией лучше, нежели любое другое событие, демонстрируют тот неопровержимый факт, что Майами — край poortunidad[4] — имеет больше миллионеров испанского происхождения, нежели любой другой город на свете. Интересно, что подавляющее большинство присутствующих пребывали в неведении относительно тайной жизни мэра Мендосы. Мало кто также знал о его словах, сказанных перед смертью Свайтеку: «Я — доктор, тот самый…» Поэтому, возможно, только Алисия уловила иронию в третьей строфе старинного церковного гимна, завершавшего заупокойную мессу.


И исцели, Господи, праведных,
Пострадавших на путях Твоих,
И излей свой бальзам на их раны.

Потом последовали панегирики на испанском и английском языках, восхвалявшие покойного и исполненные прочувствованных слов и выражений: «благородный муж», «преданный супруг», «любящий отец» — и прочее, и прочее. В результате всего этого мэр Мендоса — по крайней мере на настоящий момент — был официально причислен к сонму небожителей самого высокого разбора. Правда, большинство не ведало, что ему удалось достичь этого лишь благодаря своевременно наступившей смерти, избавившей его от людского гнева и суда.

После мессы избранные представители общества Майами были приглашены в фамильный особняк семейства Мендоса, дабы восстановить свои силы легкими закусками и вином. Их припаркованные машины растянулись на несколько кварталов. Представители прессы приглашения в особняк не получили, по причине чего осадили все близлежащие дворы. Казалось, репортеры приберегли свои самые жгучие вопросы на время после похорон, когда, по их мнению, должна была выплыть на поверхность вся грязная накипь этого дела. Радиоэфир гудел от обсуждавшихся на многочисленных ток-шоу различных теорий. Некоторые из них были совершенно безумными, другие — вполне здравыми. Местное телевидение показывало передачу об «исчезнувших» и Аргентинской грязной войне. Газета «Трибун» отправила своего лучшего, награжденного Пулитцеровской премией репортера-исследователя в Буэнос-Айрес. Поэтому не могло быть никаких сомнений, что разоблачение темных сторон жизни покойного мэра — всего лишь вопрос времени.

Полицейские офицеры стояли перед воротами особняка в конце подъездной дорожки, направляя движение машин. Гостей приехало больше, нежели ожидалось, и многие из них устремились к вдове и дочери мэра, как только те переступили порог дома. Алисия приняла искренние соболезнования нескольких доброжелателей, после чего извинилась и поторопилась выйти из гостиной.

— Ты в порядке? — спросил Винс. Они стояли у резных деревянных дверей библиотеки мэра.

— Да, я в норме. Честно. — Она видела, что ему хочется переговорить с ней с глазу на глаз, втайне от матери. Всю неделю Винс был очень мил и всячески их обеих поддерживал, но его явно что-то угнетало. Однако Алисия до поры до времени не хотела ничего знать. — Но мне нужно немного побыть в одиночестве.

— Что ж, побудь, — согласился Винс. — А я пока попробую раздобыть что-нибудь съестное.

Она поблагодарила его за тактичность легким поцелуем в щеку, вошла в библиотеку и закрыла за собой двери.

Сколько Алисия себя помнила, в их доме существовало неписаное правило: библиотека находится в полном и нераздельном владении мистера Мендосы. Правила, однако, для того и существуют, чтобы их нарушать, и Алисия считалась самой злостной нарушительницей. Было что-то очень комфортное, располагающее в этой заполненной книгами комнате, и Алисия всегда испытывала к ней сильное притяжение. Знаменитый аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес как-то сказал, что не может заснуть, если не окружен со всех сторон книгами. Возможно, сходное чувство Алисия привезла с собой из страны, где родилась. Ей стоило только взглянуть на корешки с названиями, чтобы совершить путешествие по своего рода мемориальной аллее, где вехами ее жизни служили книги — «Алиса в стране чудес», «Дон-Кихот», «Великий Гэтсби». Однако ее любимая коллекция аргентинских комиксов из серии «Мафалда» в один прекрасный день куда-то подевалась. Определенно мистеру Мендосе не понравились их политическая направленность и художник, создавший образ умной маленькой девочки, в завуалированной юмористической форме высказывавшей его мысли о современности. Как бы то ни было, библиотека на протяжении многих лет оставалась любимым прибежищем Алисии, и ей до сих пор казалось, будто в ее стенах заключена некая магия. Никакое другое место на свете не обладало такой способностью снимать накопившиеся за неделю негативные эмоции и напряжение. Если бы Алисия поддалась сейчас магии этого места или его энергетике, короче, силе, здесь обитавшей, как бы она ни называлась, то, возможно, обрела бы эмоциональное равновесие и, несмотря на то что узнала недавно об отце, взгрустнула, увидев его пустой стул, сиротливо стоявший у письменного стола. Сколько раз, будучи маленькой девочкой, она карабкалась по ножке этого стула на колени к отцу и обещала сразу же заснуть, если он прочтет ей еще одну сказку. Если бы она обрела душевное равновесие, то, возможно, даже улыбнулась бы сейчас при виде лежавшего на столе портсигара, вспомнив, как отец первый и последний раз в жизни предложил ей сигару. Это произошло в тот день, когда Алисия закончила академию, и в память навсегда врезался изумленный взгляд отца, когда она бестрепетной рукой взяла ее. Потом они рассмеялись, выпили в ознаменование ее выпуска виски двадцатилетней выдержки и выкурили свои «Монте-Кристо» до мундштука.

Странно, но все эти воспоминания, казалось, ей уже больше не принадлежали. Теперь они скорее походили на некие истории, рассказанные о каком-то другом, постороннем, не похожим на отца человеке и по непонятной причине сохранившиеся у нее в памяти.

Дверь открылась, и скрип отвлек Алисию от размышлений. В комнату вошла мать в черном траурном платье и шляпке с черной вуалью.

— Надеюсь, ты спустишься в гостиную? — спросила она.

— Может, поговорим? — вместо ответа предложила Алисия.

Мать словно ее не слышала. Всю неделю она, казалось, вела нескончаемый диалог с самой собой. По мнению Алисии, она и Винса пригласила на похороны только для того, чтобы дочь не подступала к ней с расспросами.

— Но у нас гости…

— Они могут подождать несколько минут.

Мать некоторое время размышляла над ее словами. Полный гостей дом давал ей отличный предлог и сейчас уклониться от беседы, но она, вероятно, поняла, что и без того слишком долго игнорировала дочь.

— Так о чем же ты хочешь со мной поговорить?

Алисия усадила мать в кожаное кресло, стоявшее в центре комнаты, и села напротив в такое же. Их отделял друг от друга мраморный постамент, находившийся в семье с незапамятных времен и служивший в последние годы столиком для коктейлей. Алисия в подростковом возрасте драпировалась в простыню, как в тогу, влезала на этот постамент и, пряча руки за спиной, изображала Венеру Милосскую. Что и говорить, эта комната была исполнена самых противоречивых чувств.

— Как ты думаешь, я должна простить папу? — пристально посмотрела она на мать.

— За что?

— Думаю, ты сама знаешь, и тебе не нужны мои объяснения.

— Твой отец любил тебя сильнее, нежели большинство отцов любят родных детей.

— Вся его жизнь была одна сплошная ложь, и он сделал меня ее центром.

— Его любовь к тебе не ложь.

— Это не аргумент, — покачала головой Алисия.

— А что тогда аргумент?

— Правда, — сказала Алисия, — вот что в конечном счете решает все.

— Правда заключается в том, что твой отец потерпел жизненный крах из-за того, что какой-то террорист взорвал в кафе бомбу, убившую его жену и дочь. Ему потребовалось много времени, чтобы найти причину жить дальше, и такой причиной стали мы с тобой.

После этих слов противоречивых чувств и эмоций только прибавилось. Но Алисия чуточку смягчилась.

— Почему ты согласилась взять приемного ребенка?

— Мы очень хотели иметь детей. Но я так и не смогла забеременеть.

— Ты знала о моих биологических родителях?

— Конечно, нет. Я думала, что удочерение состоялось по всем правилам.

— Но папа-то знал, что это не так.

Мать пожала плечами, словно пытаясь ей объяснить, что некоторые вопросы лучше оставить безответными.

— Как я уже говорила, эти люди разрушили его жизнь. Должно быть, он так понимал справедливость.

— Подожди секунду. Ты что — хочешь сказать, что мои биологические родители подложили бомбу, убившую его семью?

— Ну нет. Я ничего не знаю про этих людей — ни кем они были, ни чем занимались. Но при всем том являлись повстанцами.

— Стало быть, заведомо виновны?

Мать не ответила, но Алисия упорно ждала, не желая, чтобы она отделалась молчанием. Наконец мать сказала:

— Надо понимать, какое тогда было время. Твой отец, я уверена, стремился только к тому, чтобы дать любящую семью и обеспечить безоблачное будущее невинному ребенку, чьи родители отнюдь не были невинными.

Алисия кивнула, но не потому, что согласилась с матерью, а просто уяснив ее позицию.

— Давай на время оставим вопрос, есть ли смысл в подобной логике. Меня больше беспокоишь ты и твои слова.

Шум, все время доносившийся из-за двери, неожиданно усилился. Судя по всему, прибыла новая партия гостей. Уходить же, похоже, никто не торопился.

— Нам действительно пора спуститься, — сказала мать.

— Я уже почти закончила.

— Мы можем поговорить об этом позже.

— Нет, я хочу поговорить об этом сейчас.

Металл, прозвучавший в ее голосе, поверг мать в оцепенение, но еще больше удивил саму Алисию. До сегодняшнего дня она говорила и себе, и другим, что не желает знать некоторые вещи. Но сейчас все изменилось. Ее биологическая бабушка не являлась больше некоей абстракцией. Алисию также сильно затронули слова Джека о невинной женщине, которая принесла себя в жертву, дабы правда восторжествовала. Она не могла забыть о повитухе, которая, уловив чутким ухом имя, выкрикнутое роженицей в пароксизме душевной и физической муки, на основании одной этой скудной информации ухитрилась разыскать бабушку ребенка, за что и расплатилась впоследствии собственной жизнью. Алисия поняла, что устала прятаться за пустыми, лживыми словами.

Мать, собравшаяся было встать с кресла, снова откинулась на подушки.

— Ты помнишь видеокассеты с записями аргентинских мультфильмов, которые мы с папой любили смотреть вместе? Те, что про ведьму? — спросила Алисия.

— «La Bruja de la Cachavacha»? Конечно, помню.

— Мои биологические родители содержались в секретной тюрьме, которая называлась La Cacha. Ей дали это название в честь мультфильма, поскольку главной героиней там была ведьма, которая умела делать так, чтобы люди исчезали.

Мать опустила глаза.

— Довольно зловещее совпадение.

— Если только это совпадение.

— Брось, Алисия. Твой отец не мог знать названия этой тюрьмы.

— Почему?

— Как он мог… как мог нормальный человек сидеть рядом с маленькой девочкой и смотреть с ней эти мультфильмы, зная, что ее родители умерли в тюрьме под названием «Ла-Кача»? Это как минимум негуманно.

— Согласна.

— В таком случае твой отец должен был быть настоящим социопатом.

— Да, — сухо сказала она. — Должен был.

Мать поняла, на что намекает дочь, и чуть не выпала из кресла.

— Этот разговор зашел слишком далеко. После того, что произошло на прошлой неделе, у тебя неизбежно должны были возникнуть вопросы, и я могу это понять. Но глумиться над памятью отца, да еще в тот день, когда он лег в могилу, я тебе не позволю.

— У меня также есть ряд вопросов о женщине, на которой он был женат.

— Ты и меня собираешься оскорблять?

— Вспомни свидетельство о рождении. Там сказано, что в момент удочерения мне исполнилось два года, хотя в то время мне было всего две недели.

Мать заткнула уши.

— Не желаю ничего этого слушать.

— Уверена, папа знал, что оно фальшивое.

— Я ухожу! — Грасиела поднялась и направилась к двери.

— И ты тоже об этом знала.

Услышав это обвинение, миссис Мендоса замерла на месте и в полном молчании простояла так не меньше минуты, не поворачиваясь к Алисии.

— Все школьные годы мне не давал покоя вопрос, почему я старше всех в классе. Думала даже, что у меня обнаружилась задержка в развитии. Но в действительности я была там младше всех.

Мать продолжала хранить молчание.

— У тебя нет ответа на эти вопросы, не так ли?

Грасиела начала было поворачиваться к ней, но вновь замерла. Казалось, что она не может смотреть Алисии в лицо. Или просто не хочет, чтобы та заметила выступившие у нее на глазах жгучие слезы стыда.

— Похоже, что нет. — Дочь тоже поднялась с места и прошествовала мимо матери к двери.

— Алисия! — крикнула ей вслед Грасиела, но та, распахнув двери, пошла по коридору и даже не оглянулась.

Дом был полон гостей, которые мирно беседовали, разделившись на группы и группки. В одной руке они держали бокалы или тарелки с закусками, а другой по старинной латиноамериканской традиции жестикулировали, помогая себе выражать мысли. Несколько человек попытались было привлечь внимание Алисии, но она, не обращая на них внимания, шла дальше, рассекая толпу. Так она пересекла гостиную, подошла к двойным дверям, ведущим в патио, открыла их и нашла наконец уединенное место рядом с фикусовым деревом, росшем на заднем дворе.

Оставшись в одиночестве, она достала мобильный телефон и набрала номер Джека Свайтека.

— Привет, это я. Алисия Мендоса.

— Алисия? Вот уж не ожидал…

— Хочу попросить вас об одолжении.

— Будьте так любезны. Что я могу для вас сделать?

Алисия через плечо взглянула на дом. Сквозь высокие французские окна было видно, как по гостиной фланировала ее мать, общавшаяся с гостями со сноровкой прирожденного политика. Она уже собралась с силами и вела себя так, словно ничего не случилось, — как и на всех приемах в этом доме последние двадцать семь лет.

Возможно, у них с мэром было даже больше общего, нежели Алисия могла предположить.

— Скажите моей бабушке… — начала было она, но запнулась, поскольку от смущения и противоречивых чувств перехватило горло.

— Так что же мне ей сказать? — осторожно осведомился Джек.

Алисия с шумом втянула в себя воздух и прошептала:

— Скажите моей бабушке, что я буду рада встретиться с ней.


Содержание:
 0  Когда сгущается тьма When Darkness Falls : Джеймс Гриппандо  1  Глава 2 : Джеймс Гриппандо
 2  Глава 3 : Джеймс Гриппандо  4  Глава 5 : Джеймс Гриппандо
 6  Глава 7 : Джеймс Гриппандо  8  Глава 9 : Джеймс Гриппандо
 10  Глава 11 : Джеймс Гриппандо  12  Глава 13 : Джеймс Гриппандо
 14  Глава 15 : Джеймс Гриппандо  16  Глава 17 : Джеймс Гриппандо
 18  Глава 19 : Джеймс Гриппандо  20  Глава 21 : Джеймс Гриппандо
 22  Глава 23 : Джеймс Гриппандо  24  Глава 25 : Джеймс Гриппандо
 26  Глава 27 : Джеймс Гриппандо  28  Глава 29 : Джеймс Гриппандо
 30  Глава 31 : Джеймс Гриппандо  32  Глава 33 : Джеймс Гриппандо
 34  Глава 35 : Джеймс Гриппандо  36  Глава 37 : Джеймс Гриппандо
 38  Глава 39 : Джеймс Гриппандо  40  Глава 41 : Джеймс Гриппандо
 42  Глава 43 : Джеймс Гриппандо  44  Глава 45 : Джеймс Гриппандо
 46  Глава 47 : Джеймс Гриппандо  48  Глава 49 : Джеймс Гриппандо
 50  Глава 51 : Джеймс Гриппандо  52  Глава 53 : Джеймс Гриппандо
 54  Глава 55 : Джеймс Гриппандо  56  Глава 57 : Джеймс Гриппандо
 58  Глава 59 : Джеймс Гриппандо  60  Глава 61 : Джеймс Гриппандо
 62  Глава 63 : Джеймс Гриппандо  64  Глава 65 : Джеймс Гриппандо
 65  Глава 66 : Джеймс Гриппандо  66  вы читаете: Глава 67 : Джеймс Гриппандо
 67  Глава 68 : Джеймс Гриппандо  68  От автора : Джеймс Гриппандо
 69  Использовалась литература : Когда сгущается тьма When Darkness Falls    



 




sitemap