Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 37 : Джон Гришем

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53

вы читаете книгу

Глава 37

Документы занимают четыре складных стола, которые мы взяли в аренду, и которые стоят сейчас бок о бок в передней комнате нашей конторы. Все бумаги разложены аккуратными стопками, в хронологическом порядке, они рассортированы, пронумерованы и занесены не только в соответствующие указатели, но даже – в память компьютера.

И ещё – заучены наизусть. Я потратил на их изучение столько времени, что помню буквально каждую страничку. Документы, предоставленные мне Дот, насчитывают 221 страницу. Например, страховой полис, рассматриваемый на суде как один документ, занимает 30 страниц. Документы, переданные мне «Прекрасным даром жизни», отпечатаны на 748 страницах, но некоторые из них дублируют полученные от Блейков.

Дек тратит на возню с этими бумагами уйму времени. Он разложил всю переписку Дот со страховой компанией по полочкам и отпечатал подробный её анализ. Львиная доля работы за компьютером тоже падает на его плечи. Он будет помогать мне во время предстоящего допроса. Он отвечает за документы и должен мгновенно находить любой, который может понадобиться.

Не могу сказать, чтобы это занятие было Деку по душе, но он очень старается угодить мне. С одной стороны, Дек убежден, что «Прекрасному дару жизни» не отвертеться, но с другой – считает, что мне не стоит тратить на это дело столько времени и сил. Боюсь, что Дек не слишком верит в мою способность воздействовать на суд присяжных. Он прекрасно понимает: любому из двенадцати человек, отобранных нами для жюри присяжных, пятьдесят тысяч долларов покажутся более чем лакомым кушем.

Несмотря на воскресенье и позднее время, я засиживаюсь в конторе, потягиваю пиво и брожу вдоль столов. Чего-то тут не хватает. Дек уверен, что Джеки Леманчик, инспектор по исковым заявлениям, не имела права сама отказать Блейкам в выплате страховой премии. Скорее всего, она, оформив заявление, передала его на рассмотрение выше. В подобных случаях документы могут долго гулять по инстанциям, их до бесконечности перекидывают от одного инспектора другому; вся эта бумажная чехарда зачастую кончается тем, что следы какого-либо документа окончательно теряются.

Отказ в удовлетворении искового заявления Блейков, а заодно и множества других, не был случайностью. И мы должны это доказать.

* * *

После долгих споров и обсуждений с персоналом нашей фирмы я пришел к выводу, что в первую очередь следует допросить М. Уилфреда Кили, члена совета директоров. Ход моих мыслей таков: начинать следует с самой важной персоны, а затем постепенно спускаться по иерархической лесенке. Кили – пятьдесят шесть лет, это пышущий здоровьем бодрячок, с радушной (даже при общении со мной) улыбкой. Узнав о моей решимости допросить его первым, он рассыпается в благодарностях. Ему не терпится поскорее вернуться в родимые пенаты.

В течение первого часа я веду осторожную разведку. На мне джинсы, фланелевая рубашка и мокасины с белыми носками. Приятно все-таки отличаться от закованной в черное неприятельской дружины, расположившейся напротив меня по другую сторону стола. А вот Дек считает, что вести допрос в таком виде – проявление неуважения.

Допрос продолжается уже два часа, когда Кили вручает мне финансовую выкладку по страховому полису, и некоторое время мы обсуждаем денежные вопросы. За финансовую сторону иска у нас отвечает Дек, который и подсовывает мне один вопрос за другим. Драммонд и троица его приспешников перебрасываются редкими репликами, но вид у них скучающий. В соседнем зале Киплер рассматривает ходатайства.

Кили известно, что в отношении его компании сейчас возбуждено уже несколько исков. Мы обсуждаем этот вопрос – меня интересуют конкретные случаи, суды, фамилии истцов, адвокатов и тому подобное. Самого Кили ни по одному из этих дел в качестве свидетеля не вызывали. Мне не терпится побеседовать с другими адвокатами, которые сейчас ведут борьбу с «Прекрасным даром жизни». Неплохо бы обменяться с ними кое-какими документами и мыслями по поводу поведения в суде.

Самое привлекательное в страховой компании это вовсе не эфемерная прибыль от продажи страховых полисов, а выбивание страховых премий и последующие выгодные капиталовложения. Про инвестиции Кили знает почти все – ими он занимался изначально и благодаря им же совершил успешное восхождение по служебной лестнице. Что же касается страховых полисов, тут у него немало пробелов.

Поскольку расплачиваться за ведение допроса не мне, я не спешу. Я задаю сотни совершенно ненужных вопросов, причем многие из них – наобум. Драммонд откровенно скучает, временами даже позевывает. А ведь именно он написал книгу о том, как растягивать допрос на целый день, не говоря уж о том, что его счетчик тоже включен. Порой его все же тянет высказать протест, но он сдерживается, зная, что мне достаточно только вызвать из соседнего зала судью Киплера, который почти наверняка разрешит спор в мою пользу.

После обеденного перерыва я вновь засыпаю М. Уилфреда Кили градом вопросов, поэтому к половине шестого, когда время допроса заканчивается, у меня от усталости заплетается язык. Кили уже после обеда перестал улыбаться, однако преисполнен решимости нести свой крест до конца и ответить на все мои вопросы. Он вновь благодарит меня за предоставленную возможность свидетельствовать первым. Ближайшим же рейсом он возвращается в Кливленд.

* * *

Во вторник дела наши немного сдвигаются с мертвой точки; частично потому, что мне надоело тратить время впустую, а частично потому, что свидетели либо знают слишком мало, либо испытывают затруднения с памятью. Начинаю я с Эверетта Лафкина, вице-президента по исковым заявлениям, человека, из которого и клещами не вырвать лишнего слова, кроме ответа на вопрос в лоб. Я показываю ему кое-какие документы, и в итоге пару часов спустя он все-таки признает, что в «Прекрасном даре жизни» существует «перестраховка задним числом», порочная, но не противоречащая законам практика. Когда застрахованное лицо подает заявление о выплате полагающейся страховой премии, инспектор по заявлениям требует выписку из истории болезни за последние пять лет. В нашем случае, «Прекрасный дар жизни» получил выписку от лечащего врача Блейков, который пять лет назад пользовал Донни Рэя по случаю осложненного гриппа. При оформлении страхового полиса, Дот не внесла грипп в число перенесенных сыном заболеваний. Разумеется, этот грипп не имел к лейкозу ни малейшего отношения, однако один из хронологически первых отказов «Прекрасного дара жизни» в выплате страховой премии зиждился именно на том, что Донни Рэй перенес этот злосчастный грипп.

На этом месте меня так и подмывает спустить с него три шкуры, но я сдерживаюсь. Это слишком легко. И вдобавок – неразумно. Лафкин выступит свидетелем и на суде, поэтому правильнее приберечь резкости при перекрестном допросе до тех пор. Есть адвокаты, которые не страшатся раскрывать карты на стадии предварительного прохождения дела, тогда как я со своим колоссальным опытом предпочитаю сохранить козыри до выступления перед жюри присяжных. Собственно говоря, эти рекомендации я вычитал в какой-то книге. Вдобавок именно такой тактики придерживается легендарный Джонатан Лейк.

Кермит Олди, вице-президент по страховым полисам – такой же мрачный и необщительный тип, как и Лафкин. Роль рядовых сотрудников его отдела заключается в приеме заявлений от агентов и принятии решения, оформлять страховой полис или нет. Работа довольно муторная и неблагодарная, и Олди – идеальная глава своего ведомства. Я управляюсь с ним менее чем за два часа, причем вполне мирно, без кровопролития.

Брэдфорд Барнс занимает пост вице-президента администрации, и мне требуется почти час, чтобы выяснить, в чем именно состоят его функции на этом поприще. Сегодня среда, утро, и от всей этой компании меня уже воротит. При виде одних и тех же постных физиономий парней из «Трень-Брень», день изо дня сидящих напротив меня в одних и тех же черных костюмах, я испытываю почти непреодолимую тошноту. Даже стенографистка мне уже осточертела. Барнс вообще ни черта не смыслит. Я прощупываю его, словно на ринге, он ныряет и уклоняется, ни один удар не достает цели. На суде он мне не нужен, от него все равно ничего путного не добьешься.

В среду днем я вызываю последнего свидетеля, Ричарда Пеллрода, старшего инспектора по исковым заявлениям, который подписал по меньшей мере два письма, содержащих отказ в выплате причитающейся Блейкам страховой премии. Пеллрод торчит в зале с самого понедельника, поэтому ненавидит меня лютой ненавистью. Он срывается уже с самого начала, грубит, и это меня заводит. Я тычу его носом в подписанные им письма, и дело клонится к серьезной перепалке. Пеллрод считает (и этого же мнения до сих пор придерживаются в «Прекрасном даре жизни»), что трансплантация костного мозга ещё не достаточно разработанный метод, чтобы применяться в лечении лейкозов. Тем не менее первый свой отказ он сделал на том основании, что при заключении страхового договора, Донни Рэй скрыл заболевание гриппом. Он то и дело сам себе противоречит. Более того, подловив Пеллрода на лжи раз, а за ним и другой, я решаю, что нужно как следует проучить мерзавца. Я придвигаю к себе стопку документов, и мы их поочередно разбираем. Я заставляю Пеллрода попотеть – он не только объясняет, откуда взялась та или иная бумажка, но и вынужден брать на себя ответственность за каждую из них. Он ведь был непосредственным начальством Джеки Леманчик, которая, к сожалению, куда-то испарилась. По предположению Пеллрода, она скорее всего вернулась в свой родной город, на юге Индианы. Время от времени я задаю старшему инспектору колючие вопросы по поводу её столь внезапного бегства, и это заметно выводит Пеллрода из себя. Я предъявляю ему все новые и новые документы. Он в очередной уже раз пытается переложить вину на кого-то другого. Я пощады не знаю. Я вправе задавать любые вопросы, какие только могут взбрести мне в голову, и Пеллрод не знает, откуда ждать подвоха. После непрерывного допроса в течение четырех часов он не выдерживает и молит о передышке.

* * *

Я отпускаю Пеллрода в половине восьмого вечера, и на этом допрос свидетелей из «Прекрасного дара жизни» заканчивается. Три дня, семнадцать часов, около тысячи страниц свидетельских показаний. А ведь их, как и остальные документы, придется ещё не раз читать и перечитывать.

Помощники Лео Ф. Драммонда распихивают бумаги по портфелям, а тем временем сам Драммонд отзывает меня в сторонку.

– Неплохо, Руди, очень даже неплохо, – вполголоса говорит он, как будто потрясен моим мастерством, но не хочет, чтобы другие это услышали.

– Спасибо.

Он вздыхает. Мы устали, и нам обоим до смерти надоело пялиться друг на друга.

– Кто у нас ещё остается? – спрашивает Драммонд.

– Все, я закончил, – отвечаю я, поскольку больше мне и в самом деле некого допрашивать.

– А как насчет доктора Корда?

– Он выступит уже во время суда.

Драммонд изумлен. Он пристально смотрит на меня, словно прикидывая, как это мне удалось убедить доктора свидетельствовать живьем.

– И что он скажет?

– Что Рон Блейк был идеальным донором для своего брата-близнеца. Трансплантация костного мозга – обыденный метод в наши дни. Парня вполне можно было спасти. Ваш клиент подписал ему смертный приговор.

Драммонд воспринимает мои слова невозмутимо; ничего другого он и не ожидал.

– Возможно, мы тогда сами его допросим, – говорит он.

– Доктор берет за час пятьсот баксов.

– Да, я знаю. Послушайте, Руди, а что если нам пропустить по рюмочке? Мне бы хотелось кое-что с вами обсудить.

– Что именно? – Меньше всего на свете мне бы хотелось сейчас выпивать с Драммондом.

– Наши дела. Возможность заключить мировую. Может, минут через пятнадцать заскочите в нашу контору? Она здесь рядышком, за углом.

В слове «мировая» есть нечто притягательное. Вдобавок мне давно хотелось увидеть драммондовскую контору.

– Хорошо, но только быстро, – говорю я, словно какая-нибудь богатая красотка ждет не дождется моего приезда.

– Да, конечно. Идемте прямо сразу, не мешкая.

Я велю Деку подождать за углом, и мы с Драммондом тащимся пешком по направлению к самому высокому зданию Мемфиса. Поднимаясь в лифте на сороковой этаж, непринужденно болтаем о погоде. Стены на этаже облицованы мрамором, кругом сияют бронзовые украшения. Везде кишат сотрудники, словно сейчас не вечер, а самый разгар дня. Обставлена контора «Трень-Брень» со вкусом. Я высматриваю своего старого приятеля Лойда Бека, головореза из фирмы «Броднэкс и Спир», от души надеясь, что его здесь нет.

Кабинет Драммонда не слишком велик, но обставлен изысканно. В этом небоскребе стоимость аренды чрезвычайно высока, и площадь стараются использовать с умом.

– Что выпьете? – спрашивает Драммонд, швыряя на стол портфель и пиджак.

На крепкие напитки меня не тянет, к тому же я настолько устал, что спиртное может запросто свалить меня с ног.

– Только кока-колу, – отвечаю я, и в глазах Драммонда мелькает разочарование. Сам он наливает себе небольшой стаканчик виски с содовой.

В дверь стучат и, к моему изумлению, в кабинет входит мистер М. Уилфред Кили, собственной персоной. Мы не виделись с понедельника, с тех самых пор, как я в течение восьми часов кряду бомбардировал его вопросами. Кили вновь демонстрирует, насколько счастлив меня видеть. Мы обмениваемся рукопожатием и тепло приветствуем друг друга. Кили подходит к бару в углу кабинета и смешивает себе напиток.

Мы устраиваемся возле бара за небольшим круглым столом, и Драммонд с Кили потягивают виски с содовой. Столь поспешный приезд Кили в Мемфис означает одно: они твердо решили уладить дело миром. Я весь внимание.

В прошлом месяце за все свои муки я заработал всего шестьсот долларов. Драммонд зашибает примерно миллион в год. Кили управляет компанией с миллиардным оборотом и, судя по всему, зарабатывает больше, чем их адвокат. И эти люди готовы сделать мне деловое предложение.

– Меня крайне беспокоит поведение судьи Киплера, – вдруг нарушает молчание Драммонд.

– В жизни с подобным не сталкивался, – быстро добавляет Кили.

Драммонд славится умелой подготовкой, и наверняка заранее отрепетировал эту сцену.

– Откровенно говоря, Руди, я опасаюсь его непредсказуемости, – говорит Драммонд.

– Он нас просто ногами топчет, – негодующе трясет головой Кили.

Что ж, Киплер у них и правда – бельмо на глазу, но и поделом им. За убийство молодого парня их необходимо вывести на чистую воду. Я молчу, вежливо выслушивая их стенания.

Оба в унисон прикладываются к стаканчикам, затем Драммонд говорит:

– Я бы хотел уладить это дело миром, Руди. Поверьте, наши позиции достаточно крепки, и мы не сомневаемся в благоприятном для нас исходе. При равных шансах, мы бы выиграли дело уже завтра. Я уже одиннадцать лет не знаю поражений. Судебные баталии – моя излюбленная стихия. Но этот судья настолько предубежден, что просто пугает меня.

– Сколько? – прерываю я его разглагольствования.

Оба ежатся и елозят, словно страдают от острого геморроя. Болезненная тишина, затем Драммонд говорит:

– Мы готовы удвоить сумму. Сто пятьдесят тысяч. Ваша доля – тысяч пятьдесят, а ваш клиент получит…

– Считать я и сам умею, – говорю я. Нечего ему совать нос в мои дела. Он прекрасно знает, что я нищ как церковная крыса, а пятьдесят тысяч для меня – недосягаемая мечта.

Пятьдесят тысяч долларов!

– И что мне делать с вашим предложением? – спрашиваю я.

Кили и Драммонд обмениваются озадаченными взглядами.

– Мой клиент мертв. На прошлой неделе мать его похоронила, а теперь вы хотите, чтобы я предложил ей эти деньги в порядке отступного.

– Было бы вполне этично…

– Только не читайте мне лекцию по этике, Лео. Хорошо, будь по-вашему. Я передам ей ваше предложение, но готов держать пари, что она пошлет вас к черту.

– Мы скорбим о смерти мальчика, поверьте, – голос Кили преисполнен печали.

– Да, мистер Кили, я вижу, что вы убиты горем. И я передам ваши соболезнования семье покойного.

– Послушайте, Руди, мы ведь только хотим как лучше, – неловко говорит Драммонд.

– Где же вы раньше были? – не выдерживаю я.

Воцаряется молчание, мы все потягиваем свои напитки. Драммонд улыбается первым.

– Скажите, Руди, чего хочет эта дама? Чем мы можем ей помочь?

– Ничем.

– Почему?

– Вы бессильны ей помочь. Ее сын умер, и вам не воскресить его.

– Зачем тогда доводить дело до суда?

– Чтобы разоблачить ваши махинации.

И снова они ежатся в креслах. И обиженно хмурятся. И пьют виски с содовой.

– Она хочет вас изобличить, а потом – пустить по миру, – добавляю я.

– Мы ей не по зубам, – заносчиво говорит Кили.

– Это мы увидим. – Я встаю и тянусь за портфелем. – Можете меня не провожать.


Содержание:
 0  Золотой дождь : Джон Гришем  1  Глава 2 : Джон Гришем
 2  Глава 3 : Джон Гришем  3  Глава 4 : Джон Гришем
 4  Глава 5 : Джон Гришем  5  Глава 6 : Джон Гришем
 6  Глава 7 : Джон Гришем  7  Глава 8 : Джон Гришем
 8  Глава 9 : Джон Гришем  9  Глава 10 : Джон Гришем
 10  Глава 11 : Джон Гришем  11  Глава 12 : Джон Гришем
 12  Глава 13 : Джон Гришем  13  Глава 14 : Джон Гришем
 14  Глава 15 : Джон Гришем  15  Глава 16 : Джон Гришем
 16  Глава 17 : Джон Гришем  17  Глава 18 : Джон Гришем
 18  Глава 19 : Джон Гришем  19  Глава 20 : Джон Гришем
 20  Глава 21 : Джон Гришем  21  Глава 22 : Джон Гришем
 22  Глава 23 : Джон Гришем  23  Глава 24 : Джон Гришем
 24  Глава 25 : Джон Гришем  25  Глава 26 : Джон Гришем
 26  Глава 27 : Джон Гришем  27  Глава 28 : Джон Гришем
 28  Глава 29 : Джон Гришем  29  Глава 30 : Джон Гришем
 30  Глава 31 : Джон Гришем  31  Глава 32 : Джон Гришем
 32  Глава 33 : Джон Гришем  33  Глава 34 : Джон Гришем
 34  Глава 35 : Джон Гришем  35  Глава 36 : Джон Гришем
 36  вы читаете: Глава 37 : Джон Гришем  37  Глава 38 : Джон Гришем
 38  Глава 39 : Джон Гришем  39  Глава 40 : Джон Гришем
 40  Глава 41 : Джон Гришем  41  Глава 42 : Джон Гришем
 42  Глава 43 : Джон Гришем  43  Глава 44 : Джон Гришем
 44  Глава 45 : Джон Гришем  45  Глава 46 : Джон Гришем
 46  Глава 47 : Джон Гришем  47  Глава 48 : Джон Гришем
 48  Глава 49 : Джон Гришем  49  Глава 50 : Джон Гришем
 50  Глава 51 : Джон Гришем  51  Глава 52 : Джон Гришем
 52  Глава 53 : Джон Гришем  53  Использовалась литература : Золотой дождь
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap