Детективы и Триллеры : Триллер : 13. : Дмитрий Грунюшкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




13.

Все межвагонные двери террористы держали открытыми. Из-за этого даже в вагоне СВ донимал металлический лязг буферов и стук колес не убаюкивал, а бил по мозгам. Сквозняк трепал занавески в коридоре, как флаги.

В груди Вити Соколова было пусто и зябко, ладони стали мокрыми и липкими, и по спине под форменной рубашкой бежал противный ручеек холодного пота. Ему было страшно до изнеможения.

Впереди по проходу решительным шагом двигался главарь бандитов, Витя едва поспевал за ним на ватных ногах. Отставать было нельзя, следом шел с автоматом, направленным ему в спину, узкоглазый подручный, Бек, которого Витя боялся еще больше. Было в его раскосых глазах что-то безумно опасное. На губах играла постоянная улыбочка, и щурился он даже весело. Он играл, забавлялся и был совершенно расслаблен. И было очевидно, что в отличие от остальных боевиков, он прихлопнет любого так же легко и непринужденно, играючи.

Возле одного из купе стояли два охранника, которые посторонились, пропуская процессию. Витя бросил взгляд внутрь и еще больше испугался. Не понять, что находилось в чреве большого чемодана, было невозможно. Столько раз он видел такое сооружение в разных фильмах. Бомба! Все как положено – серебристый цилиндр, провода, тумблеры, лампочки, экранчик непонятного прибора.

Напротив бомбы сидел молодой парень в очках. Он не отрывал застывшего взгляда от смертоносной машины, сжимая в руке какую-то пластмассовую штуковину. Видимо, кнопку включения детонатора.

– Заходи, – широким жестом пригласил Руслан, остановившись у соседнего купе.

Витя замешкался, и Бек легким толчком впихнул его внутрь.

– Ну, не надо так грубо, – засмеялся Руслан. – Паренек, кажется, изъявил желание нам помогать. А к друзьям мы относимся хорошо. Ты ведь решил нам помогать?

Витя сглотнул ком в горле и глухо ответил:

– Нет, я решил помогать заложникам. Если вы ошибетесь и взорветесь, то и они взорвутся. Поэтому приходится помогать вам.

– Смелый, – удивился Бек, стоя в дверях.

– Он мне нравится, – хмыкнул Руслан. – Садись, в ногах правды нет. Так у вас говорят?

Витя молча опустился на полку. Руслан развалился напротив, небрежно положив автомат на стол. Нужно только протянуть руку! И что дальше? Пока он разберется, куда там нажимать, Руслан ему голыми руками шею свернет. А еще этот узкоглазый! А в соседнем купе маньяк с кнопкой – вон у него взгляд какой безумный. Нет, нечего даже и думать.

«Полупроводник» нехотя отвел взгляд от оружия, и принялся рассматривать носки ботинок.

– Правильно решил, не нужен тебе автомат, – хохотнул Дикаев, убирая опасную игрушку подальше. – Ну, приступим к делу? Что ты хочешь мне сказать?

Соколов потупился, собираясь с мыслями. Он не строил иллюзий. Его вытащили сюда из любопытства. И если он не докажет, что позарез им нужен, его разочарованно прихлопнут и вся недолга.

– Я могу быть вам полезен, – выдавил он из себя, уже понимая, как глупо выглядит.

– Правда? – сыронизировал Руслан. – Бек, как думаешь, он может быть нам полезен?

– Я думаю, это маленькое трепло просто хочет жить, и не вместе со всеми, а подальше от опасности, – отозвался телохранитель. – А еще я думаю, что нужно поступить благородно. Отпустить его. Вот прямо сейчас – выкинуть к дьяволу с поезда, пусть догоняет.

Уши Соколова налились огнем. Речи узкоглазого разозлили его. Он прищурился, и дерзко спросил:

– Если вы такие умные и так тщательно разработали свою операцию, то почему же не знаете простейших вещей? Что через станции нельзя пройти на скорости шестьдесят километров в час? Консультант ваш не слишком профессиональным оказался, правда?

– Смотри-ка, огрызается! – засмеялся Руслан. – Ладно, щенок, не увлекайся. Что ты там говорил про локомотив?

Витя перевел дух.

– Вы же собираетесь до Москвы доехать?

Руслан кивнул снисходительно, но Витя уже заметил в его карих глазах огонек интереса, и понял, что, кажется, выиграл.

– Запас хода локомотива вы не учли. Если вы посмотрели на вокзале, то видели – у нас в голове стоит даже не спарка тепловозов, а только одна «голова». При спокойной езде по ровному рельефу она потянет километров пятьсот. Учитывая, что у нас «коротыш», то есть короткий состав, можем еще сотню-полторы накинуть. Вот и считайте сами. Шестьсот километров, из них четыре сотни мы уже отмотали. Скоро станция, еще через сто кэмэ – узловая. Там наш локомотив должны были отцепить, и дать другой, уже спаренный, на тысячу с лишним километров. А после Урала вообще должны перевести на электротягу. Так что надо с этим что-то решать. Вам же нельзя останавливаться, а то взорветесь.

– Вам тоже нельзя останавливаться, – по-волчьи ухмыльнулся Бек. – Так что тоже напряги свои мозги. Иначе будет большой бум.

В дверях за его спиной появился один из бородатых абреков.

– Руслан, там в проводницкой рация разговаривает, достала уже! Начальника поезда вызывают из первого вагона. Может уже перегнать их ко всем остальным? А то мало ли что они там натворят!

Попасть в вагон оказалось непросто. Спуститься удалось без особых проблем, но дверь была заперта, а поднятая вертикально плита переходной площадки закрывала замок. Балансируя на автосцепке, Леха таки исхитрился добраться трехгранником до замка и открыл его. Подарок Максима оказался бесценным.

Алексей аккуратно, стараясь не хлопнуть, закрыл дверь, но запирать ее на всякий случай не стал. Но на этом его терпение кончилось. В сам вагон он влетел, совершенно забыв про осторожность.

В коридоре Леха присел, резко, будто ему подрубили ноги, и обхватил себя руками. Он так выстыл на крыше, что мышцы то и дело сводило судорогой.

Несколько минут он ничего не мог сделать, собственное тело ему просто не принадлежало, и жило своей жизнью. Наконец, Алексей смог взять себя в руки и оглядеться. Пустой вагон, несущийся по рельсам и покинутый своими обитателями, выглядел странно и даже жутковато, словно декорация из фильма ужасов.

Салон был полон звуков, он дышал и ворчал, что-то где-то постукивало и поскрипывало, звякали ложки в стаканах пустых купе, с дробным стуком каталась по полу упавшая бутылка и громко ударялась о стенки. Даже обычный мирный перестук колес звучал в этой пустоте зловеще. Брошенный вагон был похож на дом с привидениями. И это говорило о том, что случилось что-то страшное, лучше любого свидетеля и логических выкладок.

Леху передернуло. Но страхам предаваться было некогда. Первоочередных задач было, как ни странно, две. И обе главные. Надо было одеться и согреться. И лишь потом вооружиться и обдумать положение и дальнейшие действия.

На глаза попалась початая бутылка водки в окружении нехитрой закуси. Кого-то сдернули прямо из теплой компании. Леха нетвердым шагом подошел, и сел на полку, чувствуя, как его колотит. Водка качалась в бутылке, оставляя на стекле маслянистые потеки. Никифоров сглотнул, и потряс головой, отделываясь от наваждения. Его охватило непреодолимое желание засадить прямо из горлышка граммов двести, ощутить внутри себя огненный поток, который прольется по пищеводу, теплой кошкой опустится в желудок, и уже оттуда начнет выпускать горячие нити по всему телу, оживляя его и наполняя теплом и ленивой истомой.

Никифоров взял бутылку в руку, покачал, оценивая знакомую налитую тяжесть, и решительно плеснул себе на грудь, на плечи, на шею. Он растирал водку яростно, скребя и царапая кожу мозолистыми ладонями. Сначала она холодила тело, но вскоре появились первые покалывания, жжение. Почувствовав их, Леха схватил заранее присмотренный тонкий шерстяной джемпер-водолазку, натянул его. Щедро плеснул водку в горсть, растер ею закоченевшие и посиневшие ступни, и юркнул под байковое одеяло.

Ждать пришлось недолго. Уже через минуту он корчился от невыносимой боли, кожа исчезла, мясо и нервы торчали наружу, и поджаривались в адском пламени, предварительно смазанные горчицей. Мышцы и суставы выворачивало так, будто из него бесов изгоняли.

К счастью, старая истина – долгая боль не бывает сильной, а сильная не бывает долгой – сработала и в этот раз. Уже через пару-тройку минут отпустило, осталось только приятное жжение, как после парной с крапивным или можжевеловым веничком.

Зато накатила вялость, апатия. В голове образовалась теплая младенческая пустота, из которой не хотелось выходить. Под одеялом в пустом вагоне было уютно, как в колыбели. И колеса постукивали уже не страшно, а убаюкивали.

И не было никаких террористов, никаких убийств. И жуткие рельсы, жирной змеей несущиеся в сантиметрах от носа, и дикий ледяной ветер, и схватка на крыше – всего этого не было, потому что глупость это несусветная! Не бывает такого в жизни! Это просто сон, который даже реальным не назовешь. Просто сон такой. Приключенческий.

В пустом вагоне пассажирского поезда, идущего в Москву, в трех вагонах от нескольких сотен перепуганных заложников, в шести вагонах от ядерной бомбы, в десяти вагонах от любимой женщины, которая стояла за спиной проводницы и повторяла за ней «вызываю начальника поезда», под байковым одеялом в позе эмбриона лежал улыбающийся Леха Никифоров, бывший майор подмосковного ОМОНа. Лежал, и видел сон про то, что ничего не случилось.

В вагоне-ресторане становилось душно. Очень душно. Открытые торцевые двери не спасали положения. Народу было слишком много для такого тесного помещения. Даже бородатые охранники время от времени утирали с лиц тяжелые капли пота. Страшно было подумать, что творилось в двух соседних плацкартных вагонах, где народу было гораздо больше и набиты они были, как зерна в кукурузном початке.

Несмотря на запрет, кое-кто из заложников переговаривался вполголоса. Бородачи не обращали на это особого внимания. Чувство опасности и у тех, и у других притупилось. Большинство пассажиров охватила апатия, некоторые даже клевали носом.

Хазрат сидел на полу, вторым от прохода. Крайнее место занял Назар, решительно и даже почти грубо затолкнувший шефа поглубже и подальше от бандитских глаз.

Бандитских… Хазрат усмехнулся. Еще несколько лет назад его самого называли бандитом. Да и сейчас кое-кто в органах не отказался от этого мнения. А теперь Хоза-Черный сидит в толпе заложников и трясется наравне со всеми. Неисповедимы пути Господни. Хазрат снова усмехнулся и покачал головой. Надо же, едет в Мекку, а поговорки на ум лезут христианские.

Назар уловил движение Энвера, и глянул на него вопросительно. Тот успокаивающе подмигнул. Все нормально, насколько это может быть в такой ситуации. А Назар – молодец. Сидит смирно, голова опущена, глаза – долу. Но при этом все сечет, и в любой момент готов к броску. Верная линия поведения.

Атаман этой шайки уже минут десять где-то пропадал, уведя за собой мальчишку-проводника. Пока он был здесь, это было нервно, это было опасно. Но это была какая-то определенность. А сейчас заложников, тех, которые еще могли рассуждать, терзала неизвестность.

Рука отекла, золотой браслет тонкой невычурной работы врезался в кожу. Хазрат аккуратно расстегнул его и дал часам провиснуть. Одному из бородатых, кого главарь послал в составе «делегации» зачищать состав с хвоста, часики явно приглянулись. Симпатичный такой «Филипп Патек», в самый раз для вшивого пастуха с гор. Он так и жег их глазами, когда проходил мимо. При командире этот пес не рискнул, но можно было не сомневаться, что при первой возможности он постарается эти часики себе прибрать. И не проблема, если для этого придется отрубить руку. Или голову.

Старики вызывали беспокойство. Они сидели друг напротив друга у окна. Джума молился с закрытыми глазами, что-то бормотал, тряся седой бородой, и лихорадочно перебирал финиковые четки узловатыми пальцами. Исмаил сидел напряженно, прямой, как солдат у Вечного огня, и смотрел голубыми, как у младенца глазами куда-то вдаль, сквозь стену вагона. Его бледные, в старческих пигментных пятнах, кисти лежали на коленях. Одной рукой он держал вторую за запястье, но она все равно часто и крупно тряслась, будто старик ловил рыбу в несуществующей реке невидимой никому зимней удочкой.

Хазрат почувствовал укол чужого взгляда и посмотрел в ту сторону. Через проход от них так же на полу сидели другие мужчины. Среди них два парня в темных свободных матерчатых куртках, несмотря на жару и духоту. Один из них, постарше, темноволосый и плечистый, внимательно разглядывал свои ботинки. А вот второй, вертлявый и весь какой-то прозрачный, бледный, с выпученными глазами усиленно смотрел в сторону. Хазрат прищурился, и стал ждать, когда тот себя выдаст. Недолго. Уже секунд через двадцать лупоглазый перевел взгляд на него, но, наткнувшись на ироничный прищур Энвера, вздрогнул испуганно всем телом и снова отвернулся. Хазрату показалось, что еще мгновение, и тот вскочит и убежит.

Пауза затягивалась. Хазрат знал по своему опыту, что ничего хорошего это не сулит. Чем ниже уйдет синусоида напряжения, тем круче будет ее обратная траектория.

Время на глазах меняло свой бег. Сейчас оно липко тянулось, размазываясь по циферблату паузами. Где-то в ночной дали медленно полз поезд-призрак. Тяжело раскручивалась государственная машина, неотвратимо втягивая в водоворот все больше людей. Так же небыстро крутились в голове мысли.

Но генерал Трофимов знал, по опыту знал, что это только начало, разогрев. Скоро время начнет сжиматься в тугой узел, его начнет все больше не хватать, события начнут наваливаться одно на другое, тесниться, пока пружина не лопнет, и часы полетят секундами, и останется только смотреть им вслед.

Этого нельзя было допустить. Надо оставаться хозяином времени, расставить фигуры и провести дебют, окружив врага – и время в том числе – своими ловушками. И избежать чужих ловушек. Надо было знать больше. Надо знать все. Надо начинать действовать, пусть даже не имея еще полной картины. На опережение, на интуицию. Когда все станет ясно, будет уже слишком поздно.

– Вы мобилизовали своих? – обратился он к прибывшим силовикам.

– Подразделения быстрого реагирования подняты в ружье, – доложил генерал Забелин, невысокий плотный мужик с густыми черными усами и хитрыми глазами. – Готов двинуть хоть танки. Но главный тут вы, нужна команда.

– Наши тоже, – поймал взгляд Трофимова генерал милиции Прудников, мужчина уже в годах и побитый жизнью. – Все, кто в наличии, подняты, включая вэвэшников. Жду указаний.

– Внутренним войскам взять под усиленную охрану все жизненно важные объекты области и столицы, учреждения власти. Патрули ППС на улицы. ДПС на дороги. Линейным отделам обеспечить порядок на станциях прохождения поезда номер один. Такое у него будет кодовое название. Ни одного пьяного, ни одного ребенка не должно быть близко от путей. Особое внимание железнодорожным переездам. Блокируйте их намертво, вплоть до прохода состава, на всем протяжении. Забелин, пустите впереди поезда вертолет наблюдения, но так, чтобы он не мозолил им глаза. Просто следить, чтобы на пути не оказалось никаких препятствий. МЧС, – Трофимов поманил пальцем только что вошедшего представителя спасателей. – Поднять на ноги все свои службы, быть готовыми к немедленной эвакуации населения в коридоре 50 километров от железной дороги. Приготовить средства дезактивации. Бомбоубежища еще не все под склады сдали? Все оттуда нахрен выбросить, через полчаса они должны быть готовы к приему людей. Если коммерсанты начнут бузить – посылай на… Далеко, в общем, посылай. Не до них сейчас.

Спасатель, молодой еще мужчина лет сорока, заметно побледнел, но молча кивнул, и бросился к центру связи давать указания.

– Забелин, на вас задача по обеспечению человеческими ресурсами. Грубо говоря – где не будет хватать людей, для оцепления там или еще чего, там должны мгновенно оказаться ваши солдаты. Обеспечьте их транспортом, грамотными офицерами, чтоб никакой махновщины.

– У нас не РККА, неграмотных не держим, – хмыкнул генерал, беря под козырек.

– Ну, наконец-то! – Трофимов даже вскочил.

В зал вошел полный мужчина, утирающий платком багровое лицо. Начальник железной дороги был в спортивном костюме и сердито озирался.

– Что за херня? – взревел он, увидев Геннадия Михайловича. – Вам что, делать нехер, что вы меня ночью с дачи выдергиваете? Задрали уже со своими учениями! Я вам что, мальчик что ли, в ваши гребаные зарницы играть?

– Молчать! – рявкнул Трофимов так, что в оперативном центре замолчали все до одного разом. – Как стоишь?!

Толстяк остолбенел, и, пользуясь моментом, Геннадий Михайлович уже нормальным голосом проинформировал опоздавшего.

– Это не учения, Эдгар Филиппович. Все гораздо серьезней. В вашем ведомстве беда.

Эдгар Филиппович Рамович шумно сглотнул и начал стремительно бледнеть.

– Что… что случилось? Жертвы есть?

– Не знаю, – отвернулся Трофимов. – Пока не знаю. Поезд, захваченный террористами, следует по территории нашей области. Мы для начала должны обеспечить ему беспрепятственный проезд. И безостановочный.

Рамович сел на предложенный стул, который тоскливо всхлипнул под его огромным телом, и выдохнул. В воздухе ощутимо запахло перегаром. По коже Трофимова побежали мурашки, и справа под ребрами начало противно потягивать. От этого человека сейчас зависело почти все, а он…

– Сейчас-сейчас, – выставил вперед открытую ладонь начальник дороги. – Дайте с мыслями собраться. Черт, вы же меня из бани выдернули! У сына день рождения, гости, стол, все такое. А тут ваши вваливаются. Хорошо поздно начали и до парной не пили. А то что бы вы со мной делали? Генерал, у вас же есть какие-нибудь средства, вытрезвляющие? Блин, кэгэбэ вы или кто?

– Завтра будет плохо, – предупредил Трофимов, но уже безжалостно кивнул головой Белову.

– Завтра по любому плохо будет, – отмахнулся Рамович.

Трофимов мстительно промолчал. «Вытрезвляющее» средство, как просил железнодорожник, мобилизовывало все внутренние резервы организма, и наутро после его употребления даже здоровый человек чувствовал себя, словно побывал под КАМАЗом.

– Белов, введите Эдгара Филипповича в курс дела, – распорядился начальник оперативного штаба. – Мне нужно отдать еще кое-какие распоряжения.

– Товарищ генерал, на связи генерал Миронов, – уведомил Жердев.

Трофимов быстро натянул наушники. Их разговор с «соседом» посторонним ушам не предназначался.

Спал Никифоров недолго, от силы минут пять. Да и сном это вряд ли можно было назвать. Скорее, отключкой, беспамятством. Однако, даже в этой летаргии были сны, яркие, яростные, до ужаса реалистичные.

Он очнулся неожиданно, словно выпал на ходу из вагона. Проснулся с ощущением непоправимой потери, с леденящим страхом под сердцем. Он рывком сел на постели, ошалевшими глазами таращась по сторонам, не сразу осознавая происходящее. Сколько времени он «отсутствовал» Леха не знал. Часов у него не было. Но за это время тьма за окном чуть разбавилась синевой.

– Вот черт! Спящая красавица хренова! Хоть бы поцеловал кто! – выругался он.

Стучащая колесами тишина плацкартного вагона лупила по ушам, вернув его в сюрреалистичную реальность. Один в пустом вагоне – в этом было что-то противоестественное. Что-то похожее он ощущал, когда перед футбольным матчем проводил рекогносцировку на столичном стадионе. То же самое чувство муравья, попавшего в пустой кинотеатр. Но тогда все же рядом с ним были товарищи. А теперь – никого.

Но его деятельная натура не позволяла долго закисать в самоанализе. Нужно было что-то делать. И делать быстро. Он должен выдернуть Ольгу из этой ямы.

– План! Есть ли у тебя план, мистер Фикс? – пробормотал Алексей. – Да нету у меня никакого плана! Я даже не знаю, где я и сколько прошло времени.

Самочувствие было далеко от идеального, но все же за короткое время сна он более или менее пришел в себя. Теперь, прежде всего, нужно было озаботиться обувью и оружием.

В отсеке ничего интересного и полезного не нашлось. Он прошелся по соседним, заглядывая под полки. Две пары ботинок и пара тапочек. Совсем не то, что ему было нужно. Шариться по чужим сумкам? Все естество восставало против этого. До сих пор он делал только прямо противоположное – защищал чужое добро.

– А что делать? – развел он руками.

Вздохнул, и вытащил из-под полки чью-то спортивную сумку.

Противоправное деяние сразу же принесло пользу. В сумке обнаружилась пара китайских «адидасовских» кроссовок в яркой коробке. Новенькие. Наверное, хозяин сумки вез их кому-то в подарок. Размер подошел идеально.

Теперь нужно вооружиться. Жаль, что до охотничьего сезона еще долго. В августе вполне возможно было бы разжиться двустволочкой. А тут даже обычный складной нож он отыскал только в третьем по счету отсеке. Толку от него было мало, скорее себя поранишь. Леха подумал, взял с полки льняное тонкое полотенце, завязал на его конце узел, вставив в него разложенный складник. Получился импровизированный кистень, да еще и с лезвием. Совсем неплохо для безоружного.

Еще более полезной находкой был забытый кем-то в спешке сотовый телефон. Приличная модель, с фотокамерой, пусть и не самой навороченной. Жаль только, что связь на этом участке отсутствовала. Огромные сибирские пространства невозможно было охватить сетью сотовых ретрансляторов. Но скоро будет какой-нибудь городок, и можно будет сделать звонок. Чувствуя себя мародером, Леха сунул трубку в карман.

Воспоминание о работе на футболе натолкнули его еще на одну мысль. Он взял со стола полуторалитровую пластмассовую бутылку с минералкой, вылил из нее, не церемонясь, часть воды прямо на пол, оставив чуть меньше трети, и завинтил горлышко. Покачав бутылку в руке, он сделал несколько ударов по воображаемому противнику и удовлетворенно крякнул. «Фанатский кистень» удался.

Тиффози знали свое дело. На столичных стадионах были в ходу жесткие меры безопасности. Прежде чем допустить болельщика на стадион, его обыскивали как минимум трижды, в поисках потенциального оружия, алкоголя и наркоты. Даже ремни с тяжелыми пряжками отбирали, и древки флагов разрешали только из легкого мягкого пластика. Но фанаты для своих боев приноровились использовать такие предметы, отобрать которые никому бы и в голову не пришло. Например, минералку. При размашистом ударе пустой на треть бутылкой в конечной фазе удара оставшаяся вода, за счет центробежной силы, оказывалась на дне бутылки, утяжеляя ее на килограмм, и работала как приличный кистень. Удар такой бутылкой по незащищенной голове вполне может вырубить взрослого человека.

Экипировка оказалась бедненькой, ну уж, как говорится, за неимением гербовой пишем на простой. Напоследок Алексей зашел в купе проводников. Может, у них там рация какая есть? Но чуда не случилось, в дополнительные поезда суперсовременные вагоны не ставят. Зато на столе нашелся кухонный нож. Пусть лезвие чуть ли не из жести, пусть деревянная рукоятка на двух заклепках качается, но все-таки лучше, чем ничего. В умелых руках он многое можно сделать. В конце концов, не зря в милиции говорят, что самое убойное оружие – это простой кухонный нож. Львиная доля бытовых убийств совершается именно им.

Пора было двигаться вперед. Леха еще не знал, что за этим последует, что нужно делать. Для начала надо было хоть что-то выяснить.

Он вышел в тамбур, медленно миновал межвагонный переход, тихонько выглянул из-за угла. Купейный вагон казался таким же пустым и безжизненным, как и покинутый им плацкарт. Двери большинства купе были открыты настежь.

Леха настороженно шагнул в вагон, постоял, прислушиваясь. Вроде, все спокойно. Он достал телефон, глянул на экран. На шкале силы сигнала робко обозначилась единственная пока палочка, но пропала раньше, чем он протянул палец к кнопке. Но это было уже кое-что. Видимо, где-то в округе есть вышка ретранслятора. А значит, возможно, населенный пункт или железнодорожная станция.

Он посмотрел на пустой коридор, помедлил, и зашел в купе, прикрыв за собой дверь, но неплотно, чтобы через щелку можно было наблюдать. По своему боевому опыту он помнил, что в современной войне главное – связь. Если есть хоть малейшая возможность ее установить, этой возможностью необходимо воспользоваться.


Содержание:
 0  Под откос : Дмитрий Грунюшкин  1  1. : Дмитрий Грунюшкин
 2  2. : Дмитрий Грунюшкин  3  3. : Дмитрий Грунюшкин
 4  4. : Дмитрий Грунюшкин  5  5. : Дмитрий Грунюшкин
 6  6. : Дмитрий Грунюшкин  7  7. : Дмитрий Грунюшкин
 8  8. : Дмитрий Грунюшкин  9  9. : Дмитрий Грунюшкин
 10  10. : Дмитрий Грунюшкин  11  11. : Дмитрий Грунюшкин
 12  12. : Дмитрий Грунюшкин  13  вы читаете: 13. : Дмитрий Грунюшкин
 14  14. : Дмитрий Грунюшкин  15  15. : Дмитрий Грунюшкин
 16  16. : Дмитрий Грунюшкин  17  17. : Дмитрий Грунюшкин
 18  18. : Дмитрий Грунюшкин  19  19. : Дмитрий Грунюшкин
 20  20. : Дмитрий Грунюшкин  21  21. : Дмитрий Грунюшкин
 22  22. : Дмитрий Грунюшкин  23  23. : Дмитрий Грунюшкин
 24  24. : Дмитрий Грунюшкин  25  25. : Дмитрий Грунюшкин
 26  Использовалась литература : Под откос    



 




sitemap