Детективы и Триллеры : Триллер : 21. : Дмитрий Грунюшкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




21.

– Так со всеми будет! Ты понял меня, генерал? Со всеми так будет!

Динамик, казалось, вот-вот лопнет от неистового вопля главаря террористов. Он орал, едва не срывая голос. Похоже, Руслан был на грани истерики.

– Ты видел, что я сделал с твоим вертолетом, генерал? – Руслан захохотал. – Присылай еще! За это я не буду отстегивать вагон после следующей станции. Аллаху Акбар!!!

Руслан вскинул руку с телефоном, повернул трубку к своим товарищам, и под потолком оперативного штаба разнесся многоголосый нестройный, но воодушевленный вопль: «Аллаху Акбар!!!»

Трофимов был бледен, на его щеках буграми вспухали желваки. Эта погань торжествует, смеется над ним – представителем государства, представителем спецслужб! Неудавшийся штурм и потеря боевого вертолета – это не просто неудача. Это позор! И виной всему – выскочка Храмцов.

К счастью, потерь среди людей не было. Даже пилот и штурман «крокодила» остались живы и даже серьезно не пострадали. А что если бы вот так вот бездарно погибла элита спецназа? Как бы он смотрел потом в глаза родным этих парней? Что бы он им сказал? Простите, это не я, это мой начальник отдал идиотский приказ?

Полковник Волков стоял в стороне, и был мрачнее тучи. Странно, но Трофимов почувствовал облегчение. Как ни крути, а это правда, что всегда становится легче, когда знаешь, что кому-то еще хуже. А Волков не только переживал за своих ребят. Любое поражение он воспринимал, как личную трагедию. Он даже футбол не смотрел, потому что после проигрыша сборной России впадал в прострацию. Любое безнадежное дело он должен был довести до победы. А тут даже вступить в контакт не получилось – тупо отстреляли на подлете. И вряд ли бандиты дадут шанс реабилитироваться.

– Товарищ генерал, это Миронов! – опасливо уведомил Жердев.

Трофимов устало нажал клавишу, выводя разговор на «громкую». «Сосед» не стал ходить вокруг да около, набивая цену. Он прекрасно понимал, что Трофимову сейчас не до этого.

– У меня новости, Михалыч, – сообщил Миронов, и сразу взял быка за рога. – Одна девица-журналистка с поезда сумела передать своему коллеге в нашем городе пару снимков…

– Журналистка? – ужаснулся Трофимов. – Утечка информации?

– Не боись, – ухмыльнулся Миронов. – Повезло. Ее коллега оказался правильным мужиком. Теперь буду смотреть его передачи. Фотографии он принес к нам, а не на какое-нибудь «бибиси». Хотя, судя по всему, никогда в жизни себе этого не простит.

Миронов хохотнул, но тут же посерьезнел.

– И что дали эти снимки? – потребовал Геннадий Михайлович.

– Личность, Гена. Личность. Качество снимков оставляет желать лучшего, но двух человек мы быстро нашли в базе.

– Не тяни!

– Кто тянет? – возмутился Миронов. – Я просто дыхание перевожу! В общем, один из них – Кахар Жолтарбеков, казах. В своей стране объявлен в розыск, причем, не как террорист, а как особо опасный преступник и убийца. Второй – Руслан Джедикаев. Он из Адыгеи. В Первую чеченскую воевал на стороне дудаевцев. Потом был близок к Басаеву, заведовал тренировочным лагерем, который финансировали арабы через Хаттаба. Но перед походом Шамиля на Дагестан рассорился с ним. И испарился. С приличной сумой в кармане. Второй раз воевать он не хотел. Дальше есть отрывочные сведения о его появлениях то тут, то там, но уже лет пять, как о нем ничего не было слышно.

– Интересно, – задумчиво сказал Трофимов.

– Очень интересно, Михалыч. Очень, – согласился Миронов. – Эти ребята могут убить любого, не задержав дыхания. Но не себя. Я не верю, что на старости лет у этих зверей съехала крыша на религиозной почве. И уж всяко обоим им глубоко плевать на Чечню и ее свободу. Тут что-то не так, Гена. Тут что-то не так!

– Никодимыч! – негромко позвал Игорь. – Никодимыч!

Машинист не услышал его за грохотом дизеля. Зато услышал Арби. Он сурово сдвинул брови и недвусмысленно передернул затвор пистолета. Игорь понял намек и на минуту угомонился, но вскоре снова заерзал на своем месте. Старик совсем сомлел со страху, на приборы не смотрит, а надо бы!

– Никодимыч! – не выдержал стажер. – У нас соляра на исходе!

«Водила» стряхнул оцепенение, посмотрел на приборную доску, и его брови полезли вверх. Этого не должно было быть! В баке под днищем перед выездом плескалось почти пять тонн солярки, а сейчас стрелка болталась где-то возле самого нуля. Перегон для односекционного тепловоза был, конечно, приличный, но четверть бака должно было еще оставаться.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Николай Дмитриевич. – А куда она делась?

Ответ был прост, но для того, чтобы его получить, нужно было заглянуть вниз, под локомотив. Когда Ми-24 дал очередь из пушек вдоль состава, один из снарядов разорвался слишком близко, и большой, со спичечный коробок, осколок пробил листовую сталь топливного бака тепловоза, как карандаш пробивает лист бумаги. Горючее обильно орошало насыпь и рельсы, быстро впитываясь в щебень, а в баке его оставалось на самом донышке.

Арби ощутил легкий приступ паники. Он был хорошим бойцом, но сейчас случилось что-то незапланированное – и он не знал, что ему делать.

– Ахмат! – обрадовался он, увидев входящего в кабину напарника. – У них бензин кончается!

– Солярка, – мрачно поправил Игорь.

– Что это значит? – резко потребовал ответа Ахмат.

– Не знаю, – пожал плечами машинист. – Запас был. Похоже, утечка где-то. И серьезная.

Ахмат моментально вспотел. Если горючее иссякнет, поезд встанет. И тогда…

– На сколько его еще хватит?

– Зависит от утечки. Километров двадцать еще должны протянуть.

– Руслан! – выкрикнул Ахмат в рацию. – У нас утечка топлива. Хватит на двадцать километров. Поторопи этих шакалов, пусть срочно подгоняют сменные тепловозы!

Впереди виднелось разветвление пути. Никто, кроме Николая Дмитриевича не обратил на это внимание. Но машинист знал этот маршрут лучше, чем собственную кухню – там жена постоянно что-то передвигала, а тут все оставалось на своих местах уже долгие годы. Сейчас стрелка была переведена на обводную ветку.

На железнодорожном переезде скопилась приличная для этих мест пробка, машин по десять с каждой стороны. Шлагбаум красно-белой «спартаковской» расцветки уже минут двадцать перекрывал дорогу, красные лампы светофора издевательски подмигивали водителям и пассажирам.

Люди нервничали, не понимая, что происходит.

– Эй, тетка, что за хрень? Долго нам еще стоять? – заорал на дежурную всклокоченный бородатый мужик в серой футболке с потными пятнами под мышками, обтягивающей пивное пузо.

– Не знаю! – сварливо отозвалась «тетка» в оранжевой жилетке. – Мне не докладывают. Шлагбаум автоматический.

Она кривили душой. Да, обычно шлагбаум работал в автоматическом режиме, перекрывая трассу, когда поезд приближался на два километра. Но сегодня она его опустила вручную по команде с узловой. Это было странно, по этой ветке поезда вообще ходили редко. Но она не утруждала себя вопросами. Сказано опустить – вот и опустила. И она не собиралась отчитываться в своих действиях ни перед кем, тем более перед какими-то проезжими мужиками.

Бородатый грязно выругался, плюнул, и забрался в свой древний потрепанный «Лендкрузер» с правым рулем. Внедорожник тарахтел изношенным дизелем, коптя небо. Жрал он прилично, но глушить мотор было нельзя – потом хрен заведешь. Бородатый со злостью представил, сколько уже топлива ушло впустую. А солярка, не в пример старым временам, сейчас почти не отличалась по цене от приличного бензина. Да еще солнце начинало ощутимо припекать, а кондиционера в его «динозавре» отродясь не было.

– Вот уроды, – благодушно заметил его товарищ, такой же потрепанный вчерашними посиделками мужик с бутылкой пива в руке. – Можа у них шлагбаум заклинило?

– Да пошел ты! – вскипел бородатый. – Сидишь тут, пиво глохчешь! Все тебе похрен!

– Да че ты паришься? – отмахнулся товарищ. – Давай объедем, раз торопишься.

– Ага, объедем! – с досадой бросил бородатый.

Нарушение правил на переезде однозначно каралось лишением водительских прав. С другой стороны, в этих краях милиция не появлялась – машин тут ездит немного, стричь некого.

Над головой низко пролетел армейский вертолет с красной звездой на фюзеляже.

Сзади подъехала неброская тойота и припарковалась на обочине. Из нее выбрался молодой парень лет двадцати пяти, и пошел к будке дежурной. «Тоже не терпится», – решил бородатый. Он подумал еще немного. Нетерпение и жажда опохмела пересилили осторожность. Он ткнул рычаг, выехал из ряда, объехал шлагбаум и двинулся через пути.

– Куда тебя несет, сволочь! – заорала дежурная, кидаясь к нему. Флажки она держала, как дубину, и со всего маху треснула ими по лобовому стеклу нарушителя.

Бородатый дернулся от неожиданности, руль выскользнул из рук, и «Кукурузник» свалился правым колесом с помоста. Водитель испуганно дал газ, пытаясь перескочить через рельс, но от удара что-то в двигателе хрюкнуло, и он заглох.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – причитал бородатый, лихорадочно накручивая ключом в замке зажигания. Стартер исправно скрежетал, проворачивая коленвал, но мотор «не схватывал».

– Кузя, поезд! – завизжал, вдруг, товарищ, и испарился из кабины, словно его тут и не было.

Бородатый посмотрел направо, и с ужасом увидел, как из-за леса вытягивается пассажирский состав. До него было меньше километра, через минуту он протаранит машину! Бородатый еще раз попытался завести мотор. Ничего не вышло.

Он выскочил из машины, и в панике побежал подальше, в сторону, в поле.

– Куда тебя понесло, сука гребаная! – крикнул парень из тойоты, и поставленным ударом в ухо отправил бородатого в глубокий нокаут.

– Впереди переезд, – доложил Игорь.

– Вижу, переезд, – отозвался машинист.

– Переезд свобо… – на автомате начал было стажер, но через миг отчаянно закричал, забыв все правила ведения переговоров. – Никодимыч! Машина на переезде!

Тот уже и сам увидел, что прямо на путях стоит джип, а в стороны от него бегут маленькие с такого расстояния человечки. Он протянул руку к тормозному крану, но Ахмат решительно ударил по ней стволом автомата.

– Не тормози!

– Но ведь…

– Не тормози, я сказал! – зарычал террорист.

Машинист обмяк, с ужасом глядя, как приближается автомобиль. Игорь, с круглыми от страха глазами бочком-бочком пробирался к двери.

– Ты куда? – остановил его Арби.

Игорь попытался протиснуться, но он легко отшвырнул стажера обратно.

– Назад надо! – крикнул Игорь. – Назад!

– Никуда не надо, – хладнокровно ответил Ахмат, сдвигая автомат за спину. – Если остановимся или слишком снизим скорость – то все равно всем конец. Так что лучше дай газу.

Никодимыч очнулся от летаргии, и крутанул «руль» контроллера, набирая сразу несколько позиций. Могучий дизель взревел, из труб вырвался сноп огня и клубы черного дыма. «Пустил медведя», как говорят машинисты.

– Остатки соляры сожжешь! – воскликнул Игорь, но Никодимыч только отмахнулся. Проблемы надо решать по мере их поступления.

Парень из тойоты не стал возиться с заглохшим джипом. Если завести его не удалось хозяину, то у него точно не получится. Поезд неумолимо надвигался, надрываясь гудками. Стоящие перед шлагбаумом машины благоразумно разъезжались, едва не врезаясь друг в друга. Они сейчас напоминали муравьев, разбегающихся от дождя. Парень подбежал к КАМАЗу, груженному песком, и дернул дверь.

– Вылезай! – крикнул он, размахивая «ксивой». – ФСБ!

Водитель непонимающе хлопал глазами. Пришлось, не мудря, просто выдернуть его из кабины за руку. Размышлять было некогда. Опергруппу, в которую входил и этот парень, буквально пятнадцать минут назад сдернули с переезда на основной ветке, и отдали недвусмысленный приказ – обеспечить свободный проход состава здесь. Любой ценой.

Он сам уселся за руль. Специалистом по вождению грузовиков он не был, но сейчас это не имело значения. Лишь бы не заглушить мотор! На исправление ошибки времени уже не было. Он выжал сцепление, дал газу, и воткнул первую передачу.

– Только не заглохни! Только не заглохни! – умолял он машину.

КАМАЗ послушался. Он рывком выскочил из своего ряда, натужно ревя движком, пока чекист не додумался переключиться на вторую и тут же на третью, и понесся к переезду. Машины брызнули от него в стороны, вылетая на обочину. Дежурная по переезду во все лопатки улепетывала к лесу.

Поезд приближался справа. Кажется, он вместо того, чтобы тормозить, еще и прибавил скорости. «Не успеваю!» – метнулась отчаянная мысль. Парень из всей силы вдавил педаль газа в пол, будто это могло ускорить тяжелую машину. С треском разлетелся шлагбаум.

Оперативник заорал, криком подгоняя грузовик. Красная полоса на морде тепловоза бросилась в глаза, нестерпимо близко! За миг до столкновения с джипом парень подобрал под себя ноги. Это его спасло. Страшный удар вышиб внедорожник с путей, но и короткую кабину КАМАЗа смяло в районе педалей. Если бы фээсбэшник не убрал ноги, их бы просто оторвало. Но ребра от удара об руль все равно треснули.

Локомотив задел лишь самый краешек кузова грузовика, но и этого касания хватило, чтобы многотонная машина легко, как игрушечная, завалилась на бок.

Когда товарищи вышибли лобовое стекло лежащего на боку КАМАЗа, изо рта парня сочилась кровь – сломанные ребра порвали легкое. Но он улыбался. Он успел!

– Никодимыч, красный! – весело доложил Игорь. Он столько пережил за последние часы, что нервы были уже на пределе.

– Вижу, красный, – равнодушно ответил машинист. А вот его потрясения опустошили, довели до апатии.

– Блин! Ты не слышишь что ли? Красный!

– Что это значит? – потребовал Ахмат.

– На блок-участке другой состав, или вагон, или тепловоз. А может, пацаны лом на рельсы положили, – пожал плечами Николай Дмитриевич. Повторитель сигнала светофора светился тревожным красным огнем в кабине тепловоза. – Кто его знает. Цепь замкнута, красный горит. А диспетчер молчит.

– Никодимыч, смотри! – звенящим от напряжения голосом воскликнул Игорь.

Машинист посмотрел вперед, и остолбенел. Здесь дорога делала широкий изгиб, и было видно далеко. В километре, а то и больше, ехала шестисекционная сплотка тепловозов. Может быть, по параллельным путям? «Нет, не с нашим счастьем», – почему-то с улыбкой решил Никодимыч. Странный перевод на обводную ветку, красный на светофоре… «Нет, мимо не проедем».

– Вот теперь точно назад бежать бесполезно, – хихикнул машинист. – Этих с путей не столкнешь, они как весь наш состав весят.

– Прыгать надо! – предложил Игорь.

Арби вопросительно посмотрел на командира, дескать – не самое глупое предложение. Но тот отрицательно покачал головой.

– Если поезд остановится или сойдет с рельсов, будет все равно – на поезде ты или рядом. Все в руках Аллаха!

Игорь неумело перекрестился. Ахмат посмотрел на него, но ничего не сказал. Бога много не бывает.

– Машинист поезда 499, ответьте! – прохрипела рация.

Никодимыч схватил микрофон, как блокадник хватается за кусок хлеба.

– Машинист четыреста девяносто девятого слушает!

– Это машинист головного тепловоза сплотки. Вы нас видите?

– Видим, видим! – обрадовался Никодимыч. – Еще как видим!

– Готовьтесь к стыковке. Выравнивайте скорость до шестидесяти километров.

– Вас понял!

Никодимыч вопросительно посмотрел на Ахмата. Тот согласно кивнул. Управляться с железным монстром, который тянет несколько сотен тонн груза – это совсем не то же самое, что поддать газу на легковушке. Но Никодимыч таскал поезда уже не один десяток лет. Для него это была обычная работа. Игорь заворожено смотрел, как машинист играет сложную симфонию, работая двумя тормозными кранами и «рулем» контроллера. Могучая махина послушно следовала его указаниям, как вышколенный конь слушается малейших движений опытного всадника.

Сплотка приближалась. Она шла впереди чуть медленнее ТЭшки. Еще ближе. Еще. Вот они уже на одной прямой. Уже различаются лица двух человек в задней кабине сплотки. Одного из них Никодимыч знал – встречались в железнодорожной гостинице на узловой. Второй – светловолосый мужчина в клетчатой рубашке с распахнутым воротом – был ему незнаком.

По сути, в этом маневре не было ничего необычного. Никодимычу уже доводилось «пристыковываться» к грузовым составам сзади, чтобы выполнить роль толкача на подъемах-тягунах, когда штатный тепловоз мог не справиться с составом-длинномером. Но там были совсем другие скорости.

Дизель за стеной отчетливо кашлянул, сбившись на один такт, но тут же заработал нормально. Машинист вздрогнул, когда его сердце в унисон двигателю дало сбой.

До сплотки меньше ста метров. Сквозь вибрацию своего тепловоза Никодимыч уже ощущал дрожь земли, которую прогибали под собой без малого тысяча тонн шести секций. Разница скорости была слишком велика, километров десять в час, не меньше. Стыковка будет слишком жесткой.

– Добавьте скорости! – крикнул он в рацию.

– Сколько?

– Пять километров.

– Хорошо.

Да, там был хороший экипаж! Он управлялся со своей задачей на пятерку! Сплотка чуть ускорилась. Совсем чуть-чуть, только чтобы выровняться. Двадцать метров. Десять. Незнакомый помощник машиниста в кабине вытянулся, напряженно вглядываясь вниз, на автосцепку. Пять метров. Три. Никодимыч убрал руки с контроллера и тормозного крана. Он уже ничего не мог изменить. Уперся в панель управления. Игорь и два террориста схватились за поручни. Касание! Лязгнул механизм автосцепки, намертво соединяя тепловозы.

Стыковка была выполнена ювелирно, но все равно, удар был приличным. Дизель снова закашлялся, хватанув из опустевшего бака воздуху в систему. Никодимыч схватил микрофон и отчаянно закричал:

– Набирай скорость! Набирай! У меня дизель сейчас встанет!

В тот же миг двигатель рыкнул напоследок, и заглох. По ушам ударила страшная тишина. Сплотка, подхватившая лишних семь сотен тонн, начала тормозить, будто лошадь, которой могучий возница натянул поводья, разрывая губы. Никодимыч с ужасом смотрел на стрелку скоростемера, стремительно падающую к роковым сорока километрам в час.

Передний тепловоз сплотки заревел, «пуская медведя», окутался черными густыми лохмами дыма, и рванул вперед. От этого рывка Никодимыч чуть не вывалился с сиденья. «В вагонах сейчас, наверное, ужас что творится!» – подумал он. Но зато стрелка прибора остановилась, и медленно поползла обратно.

– Никодимыч, это было здорово, – нервно засмеялся Игорь. – Но я, пожалуй, лучше в обходчики пойду. Здоровее буду.

Трофимову не хватало дыхания, ему приходилось делать частые короткие вздохи, чтобы в груди скопилось достаточное количество кислорода. Воздух в помещении оперативного штаба сгустился, и его стало все тяжелее глотать. Рабочий гул командного пункта отодвинулся, отдалился, стал плохо разборчивым, будто между ним и остальными вдруг возникла мягкая ватная стена. И вся атмосфера наэлектризовалась, набухла этим высоковольтным конденсатом, высасывающим электричество из воздуха, из кабелей, из аппаратуры, отчего лампы, казалось, потускнели. Генерал-майор ФСБ стискивал в кулаке пластиковую баночку с таблетками так, что она трещала, готовая лопнуть.

– Все! Нет больше у вас времени! – орал динамик под потолком голосом Храмцова. – Вы просрали ваш шанс! Ваш хваленый спецназ не сумел даже вступить в огневой контакт с террористами!

– Штурм был не подготовлен, – звенящим спокойным голосом парировал Трофимов, надеясь, что Храмцов не услышит стука его сердца. – И приказ на его проведение отдали вы, хотя я вам докладывал о неготовности.

– Что вы там лепечете?! – отмахнулся замдиректора. – Не сумели – имейте смелость признать. У меня нет времени выслушивать ваши стариковские бредни. Я уже отдал приказ на вылет штурмовиков.

– Я попросил бы вас, товарищ генерал-лейтенант, – морозным голосом отчеканил Трофимов, – держать себя в руках и не вести себя, как пехотный фельдфебель.

– Что?! – Храмцов на мгновение потерял дар речи. – Вы пожалеете о своих словах! Я отстраняю вас от руководства операцией, как неспособного контролировать ситуацию.

– Письменно, пожалуйста, – усмехнулся Трофимов, чувствуя, как невидимая лапа отпускает его сердце. Внезапно стало легко. – Как только прибудете на командный пункт. До этого момента операцией руковожу я, и я несу полную ответственность за ее ход. Использование авиации считаю бессмысленным, преждевременным и авантюрным шагом, который повлечет за собой катастрофические в международном плане последствия.

– Что вы несете? – не понял Храмцов. – Какие последствия? Вы там пьяные что ли сидите? Последствия будут, когда эти ублюдки рванут бомбу в промышленном районе Урала или на Европейской части страны!

– Простые последствия, – озлился Геннадий Михайлович. – Понятные любому, кто глядит дальше своего начальственного носа! Вы, надеюсь, знаете, что полеты нашей авиации контролируются с американских спутников? Или вы такой предмет не проходили? А теперь представьте, как расценят ситуацию наши заокеанские «друзья» – Президент в отъезде, а в его отсутствие в районе, нашпигованном объектами стратегического назначения, в том числе, пусковыми шахтами ядерных ракет, самолеты наносят удар по гражданскому объекту, после чего происходит ядерный взрыв. Вам не кажется, что они сочтут это государственным переворотом с использованием ядерного оружия? Не слишком ли велика вероятность, что они решат нанести опережающий удар по нашим объектам, дабы предотвратить их использование против них? Вы готовы взять на себя ответственность за ядерную войну?

Несколько долгих секунд Храмцов молчал. Видимо, такую логику он не рассматривал.

– У нас нет другого выхода, – резко бросил он, не желая сдаваться.

– Возможно, есть, – Трофимов кивнул Рамовичу, который уже пару минут робко тянул вверх руку, как троечник, желающий исправить двойку, но не совсем уверенный в своих силах.

Эдгар Филиппович встал с кресла, будто невидимый начальник мог его видеть, и потер вспотевшие ладони.

– Мы пустили поезд по обводной ветке. Там, где она соединяется с основной магистралью, есть так называемая «сбрасывающая стрелка». Если нам не удастся ничего сделать в ближайшее время, можно будет задействовать ее. Все будет выглядеть, как несчастный случай, – он вздохнул, пожал плечами. – Все лучше, чем бомбить поезд с самолета.

– Что за сбрасывающая стрелка? – не понял Храмцов, отчего Трофимов презрительно поморщился.

– Ну, – замялся Рамович. – Это специальная такая стрелка. Там рельсы просто отходят в сторону и сбрасывают состав на встречные пути. То есть, никуда не ведут. Это еще со старых времен существует, когда связь плохая была. Если состав движется с обводной стрелки на магистраль, а там ему навстречу другой, и нет возможности их об этом предупредить, то один из них просто сбрасывается с путей до выхода лоб в лоб. Ну, и на случай войны, чтобы заблокировать движение по участку.

– То есть, поезд сойдет с рельсов?

– Да.

– Но тогда он все равно взорвется.

Рамович снова пожал плечами.

Храмцов несколько секунд обдумывал предложение. Как ни крути, это зло было меньшим, чем использование штурмовиков.

– Вы можете гарантировать, что у вас все получится и стрелка сработает, как надо?

Рамович третий раз пожал плечами. Его голова нырнула в жировые складки, словно мячик в морские волны.

– Мы очень давно не использовали эти стрелки. Но путевое хозяйство на моей дороге содержится в полном порядке.

– Когда состав ее достигнет?

– От скорости зависит. Меньше, чем через час.

– Хорошо. Через час вылетают штурмовики.

Храмцов отключил связь. Трофимов подошел к железнодорожнику, протянул ему руку, только сейчас заметив в ней покореженную баночку с лекарством. Рамович смущенно отер мокрые ладони о штаны, и ответил на рукопожатие.

– Это дает нам еще час, – ободрил его Геннадий Михайлович, понимая, о чем думает Рамович. По сути, он лишь предложил убить пассажиров иным способом и чуть попозже. – Час в нашем положении – это очень много.

– Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться!

Трофимов повернулся на голос. Лицо полковника Волкова было багровым, лишь на вспухших желваках кожа натянулась и побелела. Он прекрасно слышал, что говорил московский генерал.

– Обращайтесь, – официально разрешил Трофимов, зная, что тот сейчас скажет.

– Разрешите повторить попытку штурма.

– Андрей Сергеевич, – мягко ответил Трофимов, положив руку на твердый погон командира отряда антитеррора. – За это время ничего не изменилось. Мы не готовы к штурму.

Волков выдержал взгляд. И по его глазам Трофимов понял, что в нем говорит вовсе не жажда реванша, не желание реабилитироваться, доказать что-то высокому начальству.

– Там двести человек, – безо всяких эмоций проинформировал Волков. – Меньше чем через час они умрут. А нам деньги платят за то, чтобы они не умирали. Если пойти на штурм по уму, а не как в прошлый раз, – позволил он себе легкий выпад в сторону Храмцова, – прикрыться лесом, после снайперской подготовки, сняв зенитчиков… Разрешите повторить попытку.

– У вашего командира группы есть телефон? – вдруг поинтересовался Забелин.

– Что? – не понял полковник.

– Телефон. Обычный мобильник.

– Есть.

– Тогда надо их с этим ОМОНовцем связать, все-таки полегче будет.

Два штурмовика Су-25 медленно ползли по рулежной дорожке в сторону взлетно-посадочной полосы. Бледные и прозрачные в лучах утреннего солнца лепестки пламени из сопел трепетали и тянулись, как пальцы, цепляющиеся за то, что оставалось позади.

Седоусый подполковник скупыми, выверенными движениями заставлял многотонную машину скользить легко и точно, как гоночный автомобиль, паркующийся на стоянке у супермаркета. Ведомый зеркально повторял его маневры.

Вот и стартовая площадка. «Грачи» замерли на линии, сбросив газ до минимума. Подполковник медленно вздохнул, куснул ус. Его сухое лицо задеревенело. Он аккуратно двинул рукоятку сектора газа вперед. Двигатель откликнулся ревом, который становился все громче. Он оглушал, он перешел то ли в свист, то ли в звон, который рвал уши, но почти не был слышен. Надежные тормоза удерживали рвущуюся вперед машину. «Грач» чуть заметно заерзал, как готовящаяся к прыжку огромная кошка. Пламя из сопел теперь резало воздух, жгло прошлое, для самолетов теперь было только то, что впереди. По рукам пробежались знакомые мурашки – за долгие годы подполковник так и не сумел привыкнуть к этому чувству – полной власти над могучей машиной и предощущению полета.

– Я «десятый», прошу разрешения на взлет.

Голос казался чужим. Этот голос принадлежал человеку, а он теперь был единым целым со своей крылатой огнедышащей машиной.

– Я «двенадцатый», прошу разрешения на взлет, – эхом отозвался ведомый.

– «Десятый», «двенадцатый», взлет…, – раздался в шлемофоне железный голос руководителя полетов. – Взлет… отменяю. Оставайтесь на взлетной полосе, двигатели выключить. По режиму «готовность номер один».

Седоусый так же медленно и невозмутимо убрал газ, и самолет послушно выдохнул, оседая под ним. Подполковник с неудовольствием смотрел на свою руку, лежащую на «кочерге» рычага управления. Пальцы мелко-мелко подрагивали. Это было нехорошо. С ним никогда такого не было.

Чувство отмененного полета было похоже на несостоявшийся секс, словно женщину выдернули прямо из-под него. Но даже сквозь это разочарование дрелью грызло ощущение того, что его только что минула беда. Большая. Непоправимая. Несмотря на утреннюю свежесть и кондиционер в кабине, по спине неожиданно скользнула колючая струйка холодного пота.

Вдали показалась колонна аэродромной техники, спешащей снова присосаться к замолчавшим самолетам своими щупальцами шлангов и кабелей. Подполковник откинулся в кресле, и прикрыл глаза. Впервые в жизни ему хотелось, чтобы сегодня полет не состоялся.


Содержание:
 0  Под откос : Дмитрий Грунюшкин  1  1. : Дмитрий Грунюшкин
 2  2. : Дмитрий Грунюшкин  3  3. : Дмитрий Грунюшкин
 4  4. : Дмитрий Грунюшкин  5  5. : Дмитрий Грунюшкин
 6  6. : Дмитрий Грунюшкин  7  7. : Дмитрий Грунюшкин
 8  8. : Дмитрий Грунюшкин  9  9. : Дмитрий Грунюшкин
 10  10. : Дмитрий Грунюшкин  11  11. : Дмитрий Грунюшкин
 12  12. : Дмитрий Грунюшкин  13  13. : Дмитрий Грунюшкин
 14  14. : Дмитрий Грунюшкин  15  15. : Дмитрий Грунюшкин
 16  16. : Дмитрий Грунюшкин  17  17. : Дмитрий Грунюшкин
 18  18. : Дмитрий Грунюшкин  19  19. : Дмитрий Грунюшкин
 20  20. : Дмитрий Грунюшкин  21  вы читаете: 21. : Дмитрий Грунюшкин
 22  22. : Дмитрий Грунюшкин  23  23. : Дмитрий Грунюшкин
 24  24. : Дмитрий Грунюшкин  25  25. : Дмитрий Грунюшкин
 26  Использовалась литература : Под откос    



 




sitemap