Детективы и Триллеры : Триллер : 22. : Дмитрий Грунюшкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




22.

Когда вертолет со спецназом отвалил в сторону, выходя из-под обстрела из гранатометов, Никифоров сполз в щель между вагонами, пока его не заметили «зенитчики». Его охватило холодное отчаяние. Все! Больше надеяться было не на кого. Попытка штурма с треском провалилась. Теперь можно было надеяться только на собственные силы.

Но что он мог один против банды вооруженных до зубов головорезов, да еще прикрытых толпой заложников? Разве что героически помереть.

Но внутри понемногу просыпалась, разбухала, наполняла грудь отстраненная, нездешняя злость. Она сжала зубы, стянула глаза в боевом прищуре. Черт с ними. И один в поле воин, если ему терять нечего.

Уже спокойно, совершенно хладнокровно он начал осматривать оружие, готовясь к последней схватке. «Стечкин» в порядке, патрон в стволе, две запасных обоймы в заднем кармане джинсов. Магазины «Калашникова» пижонски скручены «валетом». Он хотел размотать их, но решил не трогать – некуда было прятать запасной, да и грязи, которая может набиться в горловину и заклинить патроны, можно было не бояться. Как пойти? Верхом или низом?

Его размышления прервал вибровызов мобильника, на который он переключился после казуса в вагоне.

– Да? – почти недовольно бросил Алексей в трубку.

– Генерал-майор Трофимов на проводе, – сообщил телефон. – Как обстановка?

– Хреново, – усмехнулся Леха. – Отбили ваших. Одному придется отдуваться.

– Не придется, – твердым голосом успокоил его генерал. – На ваш телефон сейчас придет СМС-сообщение с номером телефона. Это номер командира группы спецназа. Связывайтесь с ним, и начинайте действовать сообща.

Леха не удержал хохота.

– Что вас развеселило? – не понял Трофимов.

– Давненько я не слышал, чтобы спецназ координировал свои действия по сотовому телефону.

– Всяко в жизни бывает. Другого способа законтачить вас у меня сейчас нет. Вы готовы действовать?

– Всегда готов! – Леха даже вскинул руку в пионерском салюте.

– И вот еще что… – замялся генерал.

– Я слушаю.

– На все про все у вас около тридцати минут. Вы меня понимаете?

– Бомба? – догадался Алексей.

– Да. Поэтому вы уж постарайтесь.

Вроде, ничего пока не происходило, но волчьим чутьем Руслан чувствовал сгустившиеся вокруг него грозовые тучи. Словно невидимые силовые нити петлями ложились вокруг и стискивали пространство. Это давление могло привести только к одному – к прорыву. Как гнойник лопается, когда приходит время, даже без нажима на него.

Его движения стали резкими, порывистыми. Он даже говорить начал рублеными фразами, скусывая окончания.

– Время, Салман! Время! Скоро будет. Что в первом? Кто там?

– Училка, пацан малой и три парнишки постарше.

– Перетащи их сюда. Пусть Ахмат перегонит. В хвост еще одного пошли. Рамзану не доверяю. Бек, иди в ресторан, пригляди там.

Руслан быстро огляделся, проверяя – не забыл ли он чего, не упустил ли какой мелочи. Тагир стаял неподалеку, хмуро глядя в пол.

– Что стоишь? Зайди к Мурату. Ему одному страшно.

На губах Тагира мелькнула нехорошая улыбка, но Руслан не обратил на нее внимания.

– Майор Быстров, спецназ ФСБ, – представился командир, словно обычный мобильник на операции был в порядке вещей.

– Майор Никифоров, ОМОН, – ответил Леха.

– Что предполагаешь, майор?

Леха цыкнул зубом.

– Минуту назад намеревался пойти туда и всех перебить. У вас другой план?

Быстров довольно осклабился, и показал товарищам большой палец – «агент» был адекватен и в полном присутствии духа. От него во многом зависел исход второй попытки.

– У тебя есть оружие?

– Да, «калаш» с двумя магазинами и «Стечкин».

– Где ты находишься?

– В проеме между вагонами.

– Старик, мы сейчас сделаем второй заход. С хвоста поезда. Но на одном из вагонов сидят гранатометчики.

– Я видел.

– Можешь их прижать?

– Я их сниму.

– Ты уверен, майор? – засомневался спецназовец.

– На сто процентов, майор.

– С тобой приятно иметь дело, мужик, – засмеялся Быстров.

– Не торопись с выводами. Я не пьющий, – ответил со смехом Никифоров.

– Это не самый страшный грех. Хотя, опасения внушает. Принципиальный или в завязке?

– В завязке. Отпил свое.

– Тогда ерунда. Уважаю. Когда будешь готов?

– Тридцать секунд.

– Мы будем через минуту. Отбой.

– Отбой, – сказал Алексей, хотя в трубке уже звучали гудки.

Вот теперь можно было жить! Один в поле, может, и воин, да вот толпой и отца бить сподручней. В избитом и помятом теле заиграла, забурлила, запузырилась сила.

Он покрепче перехватил автомат правой рукой, подтянулся на скобе и аккуратно выглянул на крышу. Гранатометчков было теперь двое. Они располагались в пяти вагонах впереди. Без малого полтораста метров. Движущийся поезд, качающиеся вагоны, зыбкая опора, сильный ветер. Не самые простые условия. Но Леха не сомневался в исходе. Эти двое уже не были людьми. Они еще сами не знали, что уже, фактически, мертвы.

– Хана вам, засранцы, – прищурился Алексей.

Боевик по имени Джохар решил сам пойти в хвост поезда, а не посылать своих подчиненных. Там сейчас хозяйничал Рамзан, а Джохар и сам был не прочь слегка поживиться тем, что плохо лежит. Не мародерствовать, не рыться в сумках, нет! Так, посмотреть в карманах-кошельках сверху.

Он смело прошел несколько пустых вагонов и, вдруг, остановился, будто ткнувшись лбом в стекло. На половике виднелось пятно крови.

Ерунда! – постарался он себя успокоить. – Это кровь кого-нибудь из заложников. Мало ли их уже постреляли?

Но пятно было подозрительно свежим. Джохар присел, потрогал пятно пальцем. На нем остались следы. Кровь только начала густеть. И от пятна вели смазанные багровые следы в одно из купе.

Джохар зашел туда, и медленно поднял крышку рундука. Так же медленно вытянул из кармана разгрузки рацию.

– Салман, это Джохар. Рамзан мертв. Его убили.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор, осмотрелся. Из тамбура послышался непонятный звук. Он прислушался. Так хлопает плохо закрытая дверь.

Вековые ели обступили железную дорогу, и тянули к вагонам свои тяжелые темно-зеленые лапы, облепленные лишайником, как коростой. Это было хорошо, так «вертушка» незамеченной подойдет к самому составу. И какой идиот послал их в прошлый раз, через обширное поле, как безумный командир посылает пехоту в лоб на пулеметы?

Еще несколько секунд. Сейчас. Вот сейчас!

Алексей ждал этого мгновения, но вертолет вывалился из-за деревьев все равно внезапно, словно гигантский кит из спокойных вод океана. Грохот колес заглушил свист винтов, а вагонах и вовсе ничего не должно было быть слышно. Он был в паре сотен метров позади поезда, и тут же рванул вдогонку. При такой разнице скоростей ему понадобится всего несколько секунд.

Мышцы сократились, как пневмопривод, выбросив тело на крышу вагона в долю секунды. Автомат сам прыгнул в руку и приклад лег в плечо, как влитой. В прорези прицела уже задергались две темные фигурки. Один из «зенитчиков» так и не успел сообразить, что происходит, но второй уже вздергивал свою «шайтан-трубу». Вертолет поглотил все их внимание, появившегося на крыше человека они просто не заметили. Да даже если бы и заметили – шансов у них не было ни единого.

Указательный палец два раза мягко, но решительно потянул за спусковой крючок. «Калаш» знакомо толкнул в плечо.

На крыше уже никого не было. Две короткие, экономные очереди смели гранатометчиков с вагонов, как мощный «керхер» сдувает грязь с кузова автомобиля.

Огромная тень скользнула над головой, и мощная волна воздуха ударила с такой силой, что Никифорову пришлось упасть плашмя и вцепиться в жесть, чтобы его не сдуло с крыши.

«Восьмерка» резко сбавила скорость, страясь уравнять ее со скоростью поезда, снизилась метров до пяти, на ходу повернулась поперек вагонов, и заскользила боком. Так, чтобы спецназ мог десантироваться сразу из обоих дверных проемов. Леха полетал на вертолетах, и сразу оценил – пилот работал, как ювелир.

В следующую секунду из чрева вертолета, как горох из перевернутой банки, посыпались спецназовцы. Леха с восторгом и завистью смотрел, как ловко они приземляются на крышу, отстегивают фалы и тут же готовятся к бою. Он еще и трех раз не успел вздохнуть, а винтокрылая машина уже избавилась от своего груза, и свечой взмыла в воздух.

Он вскочил, чтобы подбежать к ним, влиться в команду, но воздух возле самого лица вдруг вспух горячими струями. Леха тут же рухнул обратно, краем глаза увидев человека, который стрелял в него из открытой боковой двери вагона.

Падение было жестким. Леха свалился в проем между вагонами, и вниз головой соскользнул с «гармошки» прямо туда, где щебень насыпи сливался в сплошную рябь. Левая рука в отчаянном броске зацепилась за скобу на торце вагона, и ее едва не вырвало из плечевого сустава, когда Леха всем своим весом хорошо за сто килограммов едва не пролетел мимо. Его мотануло, и со всего маху припечатало ребрами об стенку.

Но даже тут, за миг и полметра до гибели, инстинкты продолжали работать. Леха, не раздумывая, вскинул автомат одной правой, и пропорол и «гармошку», и тамбур длинной очередью, веером. Пули калибра пять-сорок пять прошили жесть вагонной обшивки, как бумагу, и Леха с мстительным удовольствием услышал отчаянный вскрик выброшенного под откос бородача.

– Однако, шестой! – удивленно поздравил сам себя Никифоров, когда сумел занять положение поустойчивей.

На крышу лезть больше не хотелось категорически. Там спецназ сам разберется. Надо было прикрыть их тылы снизу.

Слух у Руслана был поистине волчий. Сквозь железный грохот, доносящийся из раскрытых дверей вагона, он расслышал два коротких перестука, будто кто-то высыпал на каменный пол из ладони несколько металлических шариков. И тут же раздался отчетливый для него, но неразборчивый для других свист вертолетных винтов. Он подскочил к окну, и успел увидеть тень огромной стрекозы, уносящейся в сторону.

– Началось! – заорал он, обернувшись к Ахмату, который как раз втолкнул в вагон Ольгу с ее питомцами. – Началось, мать их! Они решились!

– Что началось? – не понял Ахмат.

Но Дикаев его не слушал. Он впихнул заложников в купе, где сидела Наталья, и радостно ощерился на нее:

– Ну что? Не помог твой дружок?! Теперь всем кирдык! Насрать хотели ваши начальнички на вас и вашу жизнь!

– Да что случилось? – переспросил Ахмат.

Словно в ответ ему, из соседнего вагона лопнуло, хлобыстнуло по барабанным перепонкам.

– Да вот что! – захохотал Руслан. – Они начали!

Ахмат дернулся было назад.

– Куда?! – рявкнул Руслан.

– В тепловоз. Там надо…

– Там ничего не надо. Поздно! Держи вход с той стороны. Салман – займи оборону со стороны вагонов. Никого не впускай, мочи всех без разбору. Остальные вперед! Остановите спецназ! Заложников не жалейте! Насмерть стоять! Все равно, если они прорвутся сюда – живым никто не уйдет. Мурат – готовься! Бек!

Руслан в досаде притопнул ногой – он же сам послал Бека присмотреть за заложниками в ресторане.

Тагир с испытующим любопытством прищурился, глядя на Мурата. Тот вовсе не выглядел человеком, готовым стать шахидом. Его худощавое лицо покрылось серой пепельной бледностью, на лбу выступили крупные градины пота, даже очки начали запотевать, но он не мог их протереть, потому что намертво вцепился в пульт взрывателя.

На этого никакой надежды нет. Тагир презрительно плюнул на пол. Надо брать дело в свои руки. Это задание не для сопляков. С этим справится только настоящий мужчина. Такой, как он.

Хазрат украдкой глянул на запястье. Стрелки изящных часов «Филипп Патек» толкали перед собой время. Энвер посмотрел вокруг. Надо было решаться. Назар сидел, подобрав под себя ноги. Поза казалась расслабленной, но Хазрат не сомневался, что Альмяшев в любой миг готов распрямиться, как пружина, и броситься в бой. Его расслабленность была очень обманчивой.

Слегка протрезвевший пацан-десантник исподлобья посматривает на немногочисленную охрану. Раненый мент рядом с ним тоже пришел в себя, и не выглядит сломленным. Те два парня в черных куртках, на которых он еще давеча обратил внимание, равнодушно смотрели себе под ноги, но и их плечи были расслаблены, а не согнуты безвольной апатией. На них можно было рассчитывать. А там, глядишь, и еще кто-нибудь подтянется.

Он сжал кулаки, хрустнул пальцами. Жалко стариков. В этой кутерьме им может достаться. Ну что ж, значит, такова воля Аллаха. Он физически ощущал, как в его сильном и ухоженном теле успешный бизнесмен и меценат Хазрат Энверов уступает место жестокому и безжалостному бандиту по кличке Хоза-Черный, чьим именем еще несколько лет назад пугали детей прожженные купцы и крутые фабриканты.

– Назар, долго еще задницы отсиживать будем? – с усмешкой прошептал он товарищу.

– А что, думаешь – пора? – не оборачиваясь, спросил тот спокойным голосом, будто давно ждал этих слов.

– Конечно, пора.

– Как скажешь.

Один из охранников двинулся в их сторону, чтобы разобраться – кто это там такой разговорчивый. Он не дошел пару метров, когда Назар резко и мощно выстрелил ему навстречу, не просто сшибая с ног, а ломая плечом грудную клетку.

Арби ничего не видел и не слышал. Когда замолчал дизель тепловоза, ему показалось, что он оглох. Но уже через несколько минут уши снова ломило от невыносимого шума – это гремел и завывал гудком тепловоз, к которому они пристыковались.

Он никогда не бывал в кабине локомотива, и сейчас с интересом разглядывал разные рычажки, тумблеры, приборы. Выглядело все, конечно, затрапезно, как в кабине колхозного трактора, но так и подмывало что-нибудь нажать или потянуть.

– А это что за фигня? – спросил он машиниста.

Но тот не ответил, а вместо этого отскочил в сторону. Арби вскинул голову, и успел увидеть в кабине напротив узкие серые глаза помощника машиниста. Таких глаз не бывает у работников железной дороги. Но что это могло означать, он решить не успел – тяжелая пуля из мощного пистолета «Гюрза» пробила два толстых локомотивных стекла и вышибла его мозги на металлическую перегородку.

Через секунду и Игорь, и Никодимыч торчали из открытых окон «Тэшки» и делились с природой тем, что съели за последние несколько часов.

Когда работают профессионалы – это всегда красиво. Красиво своей, природной красотой, не терпящей фальши, искусственности, расточительства на внешние проявления. В группе майора Быстрова служили профессионалы экстра-класса. В их действиях не было эффектности, как на показательных выступлениях бойцов различных ведомств, которые бьют об головы бутылки, бегают на тросах по вертикальным стенам и уверенно укладывают на асфальт своих товарищей заученным обоими приемом. Эффектность в антитеррристическом спецназе была принесена в жертву эффективности.

«Быстровцы» работали стремительно, слаженно, как хорошо смазанный и отрегулированный мотор. Каждый делал свое дело, без оглядки на других, будучи полностью уверенным в действиях товарища. Да, в общем-то, они и не задумывались об уверенности – просто иначе и быть не могло. Не думает же коленвал автомобиля, что в данный момент делает трамблер!

Раз! Группа рассыпалась по крыше вагона. Два! К обшивке с металлическим чмоком присосались мощные магниты. Три! На кольцах магнитов защелкнулись карабины, пристегнутые к тонким, но крепким тросам. Четыре! Бойцы застыли на своих местах в ожидании команды.

– Работаем!

…На громкую связь в штабе вывели волну спецназа. Услышав команду, генерал-майор Трофимов, потомственный чекист и убежденный атеист широко, неумело, но искренне перекрестился. Больше он ни на что не мог повлиять. Сейчас все было в руках Божьих. И в руках парней майора Быстрова…

Раз! Трое спецназовцев – двое с одной стороны вагона, и один с другой – шагнули вперед и нырнули вниз головой, будто под ними была вода бассейна, а не бешено несущаяся щебенчатая насыпь. Тросы натянулись, удерживая их, ноги уперлись в край крыши. Взлетевшие над головой кувалды высадили толстые оконные стекла с одного удара.

Два! В проемы полетели светозвуковые гранаты. Через мгновение они саданули внутри переполненных вагонов, резанув по глазам ослепительной вспышкой и долбанув по самому мозгу. Они не причиняют вреда, но полностью деморализуют противника.

Три! Со стороны одного разбитого окна спецназ открыл пальбу из автоматов, привлекая внимание тех, кого не вырубила светозвуковая «Заря». А в это время с противоположной стороны в людскую кашу уже влетали, как пауки на тросах, бойцы группы проникновения.

Они, не церемонясь, снесли ногами шокированных заложников, попавшихся на пути – плевать! Ссадины-ушибы залечат! Сейчас вперед! Вперед! Внезапность и стремительность – главное оружие спецназа! Внутрь! В этот крик, ор, панику, как волки в отару овец. Лишь бы захватить врасплох, уложить тех, кто с оружием.

– На пол! На пол, мать вашу!

Многие из заложников заученно валились вниз, закрывая голову – всего несколько часов назад то же самое с ними проделывали террористы.

– Лежать!

А следом по спинам и головам несчастных уже вваливались остальные, паля вверх холостыми. Боевые только в готовых к бою пистолетах, специальные пули, не дающие рикошетов, чтобы снизить риск для гражданских до минимума, да в запасных автоматных магазинах.

– Справа два, слева – один!

Почти неслышно пробками хлопнули выстрелы, слившись воедино, опрокидывая навзничь, сшибая с ног не успевшую сориентироваться и оказать сопротивление охрану. Так и работает спецназ – почти всегда в меньшинстве, всегда в лоб, на, казалось бы, готового к бою противника, на скорость. Если враг успел прийти в себя, начать огрызаться не бестолково – операция, считай, провалена. Ведь для «альфы» главное не завалить террористов, а не дать погибнуть «мирняку». А в мясорубке у гражданских шансов нет.

Еще метался между стен грохот взрыва, а к обоим тамбурам, расшвыривая людей, уже неслись «слоны» группы прорыва – двое к дверям в вагон-ресторан, откуда уже слышался шум боя, и один к проходу в СВ.

Прямо под ноги бойцу под позывным «Медведь» с верхней третьей полки выпала совсем маленькая девочка – лет трех. Он успел ее поймать и, как мячик, мягко кинуть обратно в руки матери.

– Миха, сзади!!! – выкрикнул напарник.

Медведь обернулся молниеносно, как не полагалось человеку с его могучей фигурой. Он мог бы так же стремительно присесть-упасть-откатиться, уйти с линии огня нацеленного в него автомата. Ничего в этом особенного для бойца его уровня не было. Уйти – и срезать этого бородатого одним выстрелом. Но сзади были товарищи. Сзади был «мирняк». И пули, предназначенные ему, убьют тех, кого он должен отсюда вывести живыми.

И Медведь остался стоять. Во весь свой огромный рост. Только попытался вскинуть пистолет быстрее, чем тот, бородатый, начнет стрелять. Но на это времени уже не хватило. Автоматная очередь вспорола легкий, чтоб не стеснял движения, бронежилет, и превратила грудную клетку и ее содержимое в кашу.

Боевик, не веря глазам, продолжал шпиговать Медведя свинцом, пока другой спецназовец из-за плеча товарища не всадил ему «маслину» в голову. И только тогда Медведь позволил себе упасть.

Мимоходом по мертвым, скорбя! Спецназ не оказывает помощи своим раненым, пока не закончена операция, пока горят, пылают драгоценные секунды. Как через собственное кровоточащее сердце, Быстров и еще два бойца перескочили через умирающего Медведя, пытаясь прорваться в вагон СВ. Там – цель!

Но навстречу хлестнули автоматные очереди, расщепляя пластиковую обшивку. Одного спецназовца отбросило назад, но бронежилет удержал пулю. С ходу прорваться не удалось. Те, в СВ, успели прийти в себя и организовать отпор. Класть людей в лобовых атаках было не в правилах Быстрова.

– На пол! – заорал он назад. – «Мирняк» на пол! Выбейте всех на хуй из того вагона, и уводите людей в хвост состава! – майор не выбирал выражения. – Со мной двое. Все! Остальные пошли!

А в соседнем вагоне уже бушевала «ресторанная» драка. Вырубленный Назаром боевик отлетел в гущу людей, но вместо того, чтобы разорвать врага на клочки, те шарахнулись от него с испуганными воплями. Бандит попытался подняться, изо рта у него широкой струей хлынула кровь – похоже, от удара ребра у него треснули и порвали легкие.

Первым пришел в себя пацан-десантник. Он замычал что-то нечленораздельное и с подскока боднул в живот второго охранника, а милиционер с перевязанной головой кинулся тому в ноги. Бандит грохнулся на спину, раскроив череп об окованный железом угол дивана.

Воздух загустел, стал плотным и вязким, как отработанное машинное масло. Крики, грязный мат, визг женщин… Из соседнего вагона доносилась стрельба, какие-то взрывы. Все смешалось в истеричной какофонии побоища.

Хазрат проклинал себя за задержку. Адреналин пенил кровь, требовал выхода – а охрану уже смяли. Хазрат натурально перепугался, что ему не достанется противника. Он вскочил на стол, шаря глазами по вагону, по спинам дерущихся.

Удивительно, как быстро люди могут переходить из одного состояния в противоположное. Только что все тупо и обреченно стыли в окаменевших безразличных позах баранов на бойне. А вот уже половина сметает на своем пути все, пытаясь убежать от крови и смерти, а другая половина зубами грызет врага, вымещая унижение беспомощности.

Здоровенный мужик отшвыривает со своего пути детей и баб, пробиваясь к тамбуру, где, как он думает, спасение. Старлей с замотанной окровавленной тряпкой головой ожесточенно и деловито выламывает руку бандиту, чтобы завладеть его оружием. Мальчишка-дембель заливается злыми слезами, и раз за разом опускает свой кулак в кровавое месиво, оставшееся от лица противника. Там что-то тошнотворно хлюпает, алые брызги летят во все стороны, враг уже давно не шевелится, но парень не может остановиться. Взрослая тетка забилась под стол, и таращится оттуда дурными глазами. А другая воет, вцепившись в волосы охраннику, которого сладострастно и истово бьют ногами три мужика.

Узкоглазый террорист по имени Бек довольно удачно отмахивается от наседающих на него заложников прикладом автомата. Но зато не может перехватить его нормально, чтобы одной очередью осадить атакующих. Вот и цель!

Хазрат издал победный вопль, и прямо с верхотуры прыгнул на узкоглазого, сбив его с ног. Бек выронил автомат, но тут же вскочил. Он сделал ошибку – вместо того, чтобы принять кулачный бой, он полез за своим пистолетом. Хазрат в свое время был боксером, и не самым плохим. Едва не подвывая от удовольствия, он всадил так опрометчиво открывшемуся Беку два прямых в лицо, закрепил их парой апперкотов «в дыхло», и поставил точку, врезав противнику коленом в голову, когда тот согнулся.

Но насладиться победой Хазрату не дали. Его едва не затоптали те, кто с маниакальным слепым упорством ломился из вагона, будто в хвосте поезда они могли найти спасение. И они же его спасли. Хазрат повалился между диванами, когда рванула воздух автоматная очередь – охранник третьего вагона плюнул на своих подопечных и прибежал разбираться в вагон-ресторан.

Беглецы ломанулись обратно, сминая все на своем пути. Двое из них осели на пол, настигнутые пулями. Еще секунда – и боевик ворвется в вагон, и завалит его трупами, поливая из «Калашникова» направо и налево. Но внезапно его ноги подкосились, и он, будто сломанный, завалился на спину, громко брякнув головой об пол. Хазрат обернулся. Те два парня в куртках не приняли участия в потасовке, но именно один из них, тот, что постарше, сейчас спокойно опускал пистолет с глушителем.

Людская волна снова качнулась обратно. С противоположной стороны в вагон буйным потоком вливалась волна бегущих из плацкарта заложников, а вслед за ними врывались люди в черных масках и армейском камуфляже.

Услышав стрельбу, Никифоров плюнул на осторожность, и ринулся вперед, как в психическую атаку. Мозг застыл, отказываясь впускать в себя любую мысль, кроме той, что воробьем металась внутри черепа. Но даже эту мысль он не мог уцепить за хвост и сформулировать. Просто надо бегом, вперед, туда, где она. Когда он рядом, с ней ничего не может случиться!

Он едва не взвыл от отчаяния, когда навстречу ему выплеснулся людской поток. Этот поток вынес боевика в расхристанной разгрузке. Он истерично орал что-то на своем языке, размахивая автоматом, но, к счастью, почему-то не решился открыть стрельбу. Это и спасло ему жизнь. Алексей не стал его убивать, а выдернул из этого оползня за шкирку и по-простецки шваркнул об косяк, прекратив его душевные терзания.

Человеческое стадо перло напролом, отталкивая и топча друг друга. Ошалевшие слепые глаза, хриплое дыхание, плач, крики, мат. Еще несколько часов назад они были людьми, а теперь этой биомассой владело только одно желание – подальше от того страшного места, где их чуть не убили, где их заставили быть никем, бессловесным расходным материалом. Некоторые сохранили в себе человеческое, разумное. Они тщетно старались упорядочить толпу, организовать ее, помочь слабым, но у них ничего не получалось.

Леха от души врезал здоровяку, отшвыривавшему всех со своего пути, но тот не обратил на это никакого внимания, вскочил, и снова бросился вперед. Он даже не заметил Алексея, и тот понял, что это бесполезно, все равно, что руками остановить дождь.

Никифоров забился в угол тамбура, чтобы его не растоптали, и только высматривал знакомые светлые локоны, поклявшись убить любого, кто хоть как-то заденет или обидит Ольгу.

Но поток редел, а ее не было. Леха заметался, боясь, что пропустил ее в суматохе. Но сердце уже знало – она осталась там, среди врагов. Улучив момент, Алексей проскользнул в вагон, и ранул против течения, уже безо всякого пиетета отбрасывая с дороги запоздавших беглецов.

Он танком влетел в вагон-ресторан и застыл, увидев несколько стволов, направленных ему в грудь.

– Свой! – выкрикнул он, бросая свой «калаш» на пол.

Четыре пары глаз из-под черных масок буравили его.

– Кто такой? Откуда? – резко, словно ножом пырнул, спросил один из бойцов в камуфле, легком бронике и каске с радиогарнитурой.

– ОМОН! – радостно воскликнул Леха, поняв, что спецназ уже сделал большую часть работы.

– Майор? – прищурился спецназовец. Он слышал переговоры Быстрова с этим человеком.

– Так точно! Майор Никифоров, Подмосковный ОМОН.

– Отлично. Забирай этих, – спецназовец кивнул головой на нескольких гражданских мужчин, еще не отошедших от боевого куража, – И веди в хвост. А нам возвращаться надо к своим.

Это не входило в планы Алексея, и ответ сам прыгнул ему на язык.

– Хрен там! Вам Быстров какую команду дал?

Блеф удался. Спецназовец скрипнул зубами, сплюнул, но ничего не ответил.

– Вот так! – добил Леха. – Сказано – эвакуировать гражданских в хвост состава. Так что выполняйте приказ, и не перекладывайте выполнение боевой задачи на неподготовленных случайных людей. А мы тут ваших с тыла прикроем – зачистку вы же не провели, так?

Боец снова сплюнул и смачно выругался.

– И еще вот что скажу, – уже серьезно сказал Никифоров. – Вы там рассадите всех понадежней, и порядок наведите. А то они из окон повыпрыгивают. Совсем народ обезумел. А мы постараемся вагоны отцепить. При отцеплении хвост начнет резко тормозить, – вспомнил он наставления мальчишки-проводника. – Могут покалечиться. Понятно?

– Понятно, – криво усмехнулся спецназовец, незаметно для себя принимая командный тон ОМОНовца. – Кабан! Остаешься с этими махновцами, чтобы они тут чего не учудили и на подвиги не лезли. А то с них станется.

Трое спецназовцев скрылись в тамбуре, почти силой уводя с собой милиционера с перевязанной головой. Леха осмотрелся и удивленно хмыкнул. Здесь были люди в основном из его вагона – вихрастый дембель, два мужика, что ввалились в его купе, и двое мужчин в белых одеяниях.

– Рад тебя видеть, Хазрат, – обрадовался Леха.

– Взаимно, – улыбнулся Энверов.

Никифоров крепко пожал руки всем оставшимся, даже тому парню с водянистыми глазами. У них у всех было в руках оружие. А добыть стволы голыми руками в схватке с вооруженными головорезами могут только настоящие мужики. И неважно, кто они – менты, солдаты или бандюки. Сейчас они на одной стороне баррикад.

Но радость сползла с лица, когда Леха осмотрелся повнимательнее. Несколько трупов, в том числе и заложников, валялось на полу. Кругом пятна крови. И снова захолонуло сердце.

– Твоей девушки не было здесь, – негромко заметил Хазрат, с сочувствием глядя на Алексея. Тот вымученно улыбнулся.

– А паренек? Проводник из нашего вагона? Он нам обязательно нужен.

– Этот с ними, – презрительно скривился десантник.

– Нет, – отрицательно помотал головой Леха. – Он настоящий парень. Наш. И без него мы не сможем расцепить состав. Он мне что-то объяснял, но я ни хрена не понял, – сокрушенно развел Никифоров руками.

– Значит, надо его оттуда вытаскивать. И всех остальных, – мрачно заметил молчавший до этого спецназовец по прозвищу Кабан. – Но вам там делать нечего. Вас там всех положат.

– Я один с тобой пойду, – согласился Леха, отмахиваясь от возмущенных восклицаний мужиков. – Парни, я – мент. Я всегда на службе.

– И у тебя там женщина, – заметил Хазрат.

– Да, – взглядом поблагодарил его Леха. – А у вас тоже важное дело. Вы будете вторым эшелоном. Если вдруг чего – вы их остановите.


Содержание:
 0  Под откос : Дмитрий Грунюшкин  1  1. : Дмитрий Грунюшкин
 2  2. : Дмитрий Грунюшкин  3  3. : Дмитрий Грунюшкин
 4  4. : Дмитрий Грунюшкин  5  5. : Дмитрий Грунюшкин
 6  6. : Дмитрий Грунюшкин  7  7. : Дмитрий Грунюшкин
 8  8. : Дмитрий Грунюшкин  9  9. : Дмитрий Грунюшкин
 10  10. : Дмитрий Грунюшкин  11  11. : Дмитрий Грунюшкин
 12  12. : Дмитрий Грунюшкин  13  13. : Дмитрий Грунюшкин
 14  14. : Дмитрий Грунюшкин  15  15. : Дмитрий Грунюшкин
 16  16. : Дмитрий Грунюшкин  17  17. : Дмитрий Грунюшкин
 18  18. : Дмитрий Грунюшкин  19  19. : Дмитрий Грунюшкин
 20  20. : Дмитрий Грунюшкин  21  21. : Дмитрий Грунюшкин
 22  вы читаете: 22. : Дмитрий Грунюшкин  23  23. : Дмитрий Грунюшкин
 24  24. : Дмитрий Грунюшкин  25  25. : Дмитрий Грунюшкин
 26  Использовалась литература : Под откос    



 




sitemap