Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 12 : Джейн Гудалл

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  11  12  13  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  122  123

вы читаете книгу




Глава 12

Общежитие представляло собой уродливое строение из красного кирпича с орнаментом, выложенным более светлыми кирпичами. Брайони решила что это, пожалуй, единственная попытка скрасить общий вид здания. Внутри царила безрадостная атмосфера жесткой функциональности: ни ковров, ни половиков, ни занавесок, ни картин; лишь голый бетонный пол и грубо оштукатуренные стены со следами неоднократной, облупившейся покраски. Казалось, здесь производили уборку с помощью пожарного шланга.

Узкая бетонная лестница с проржавевшими перилами вела на второй этаж. Даже самый восторженный первокурсник не сумел бы съехать по ним вниз. Наверху Брайони обнаружила пересечение тесных коридоров и буквально-таки наткнулась на деревянную дверь с надписью «КОМЕНДАНТ», сделанной бронзовой краской. Чуть ниже виднелась старинная табличка, на которой крупным курсивом было написано: «С. Дж. Перрин». Брайони постучала и услышала шарканье ног приближающегося человека, а сквозь матовое стекло различила его силуэт.

Комендант был пожилым человеком — лет шестидесяти, отметила про себя Брайони, — с грубыми чертами лица, которое пришло в странное движение, как только она представилась.

— Инспектор полиции? Подумать только. Неужели вы и правда из отдела убийств? А я-то думал, что для расследования пришлют какую-нибудь крупную шишку из Скотленд-Ярда. Чашку чая?

— А кофе у вас найдется?

— Кофе? Думаю, да. — С трудом переводя дыхание, комендант потянулся к банкам, стоявшим на нижней полке. — Мог бы и сам догадаться: молодежь нынче не пьет чай, не правда ли? Вот, пожалуйста. Боюсь, кофе немного засох, но его надо поскрести хорошенько ложкой. Может, сами себе положите? Никогда не знаю, насколько крепким кофе должен быть. Сахар?

— Одну ложку. Что вы можете рассказать мне о студенте Алане Логане?

— Могу сказать, что этот парень с самого начала ничего особенного из себя не представлял. Предполагалось, что он готовится к экзаменам, но если и так, у себя в комнате он точно не занимался. Кипятку? На второй год Логан завалил сессию, но ему разрешили пересдачу в конце летних каникул, что означало: он может перейти на третий курс к началу следующего семестра. Я совершенно уверен молоко свежее, но вы все-таки понюхайте, прежде чем наливать, просто так, на всякий случай. Мне кажется, он меньше всего думал об экзаменах.

— Почему вы так считаете?

Громко отхлебнув чай, комендант плюхнулся стул и уставился на Брайони блеклыми голубоватыми глазами.

— Вы слишком молоды, чтобы быть инспектором полиции. А что, теперь женщин тоже производят в этот чин?

— Некоторых. В полицейском корпусе «Метрополитан» немало женщин.

— Понятно. Равноправие и все прочее, да? По телевидению только об этом и твердят, но мне и в голову не приходило, что копы так быстро откликнутся.

— Женщин стали набирать на службу в «Метрополитан» задолго до того, как журналисты заговорили о проблеме феминизма. Вы слышали когда-нибудь про супертинтенданта по фамилии Бек?

— А он кто?

— Это она. Ширли Бек. Самая высокопоставленная женщина в британской полиции. Пару лет назад вышла в отставку. И на протяжении всей своей карьеры Бек активно набирала на службу женщин. Но мы отклонились от темы, мистер Перрин. Вы собирались рассказать мне про Алана Логана. Вы говорите, он меньше всего думал об экзаменах. Что вы имеете в виду?

— Честно говоря, мне известно не так уж много. Если вам действительно интересно мое мнение, то Логан не тот, кого вы ищете. Я его отлично знаю: типичный современный парень, здесь таких полно. Он довольно-таки бестолковый, этот Алан. Ленивый. Неорганизованный. Ему нужна работа с четким графиком и простыми обязанностями. Парень не способен напрягаться и самостоятельно трудиться, поэтому целыми днями курит всякую дрянь. Травку. Хотя и очень переживает, что разочарует отца, провалившись на экзаменах. Его папаша тоже учился здесь, еще в сорок восьмом году. Я тут работаю с самого конца войны и поэтому знаю, о чем говорю. Поверьте мне, это самая банальная история.

— А как насчет Эдди Кантрела?

— У вас сколько там всего имен в списке, мисс, э-э-э… извините, инспектор Уильямс? Понимаете, я так считаю, что вы понапрасну тратите время. Я хорошо знаю ребят и могу вас заверить: никто из тех, кто живет в общежитии, не мог сделать такого с профессором Годвином. Я слышал об этом от Колина Олдройда. Он в ужасном состоянии, бедняга.

— Что он вам рассказал?

— О, никаких кровавых подробностей. Доктор заявил, что должен держать язык за зубами. Но он признал, что это дело рук садиста. А таких здесь нет. По крайней мере, сейчас.

«Интересно, — подумала Брайони, — насколько соответствуют истине суждения коменданта?» Добрые по натуре люди обычно не верят, что вокруг них могут бродить опасные личности, этому ее учили в Хендоне. Большинство убийц не вызывали подозрений у своих знакомых. Она решила взять новый след.

— Вот вы сказали: по крайней мере, сейчас. А раньше здесь были такие? Вы можете кого-нибудь припомнить?

Внезапно комендант встал со стула и огляделся, похлопывая себя по карманам.

— Спички! Куда я их подевал? Не возражаете, если я закурю?

— Нет проблем. Если вам нужно подумать, то пожалуйста, мистер Перрин, но если вы все же вспомните…

— Подождите-ка. Но куда же запропастилась эта чертова коробка? Минутку. Надо посмотреть, может, осталась в столе.

Следующие несколько минут он лихорадочно рылся в выдвижном ящике стола и наконец выудил оттуда расплющенную коробку спичек, вытащил из пачки сигарету и закурил.

— С тех пор как Колин заглянул ко мне и рассказал о том, что случилось — а это было позавчера, — меня очень беспокоит эта история. Тут несколько лет назад жил у нас один тип. Его отчислили в шестьдесят седьмом. Да, точно. Он сдавал в тот год в июне экзамены и провалился. С тех пор я о нем ничего не слышал. Хотя думал, что он еще объявится. Я года два боялся, что он вернется, но нет — обошлось. Надо постучать по дереву.

Брайони записала дату и замерла с карандашом в руке, а Перрин нахмурился, глядя на стоявший перед ним стол. Девушка решила поторопить его с продолжением рассказа.

— И как его звали, мистер Перрин?

— Звали его Мэтью Квин. Из всех, кто жил здесь, я лишь о нем единственном могу смело сказать: грязный тип. Может, вам покажется, что это чересчур. Многие ребята по молодости чудят: кровь играет, и все такое. Но обычно все потом берутся за ум, если только, конечно, не начинают беспробудно пить. Но Квин — это по-настоящему гадкий субъект. Он был слишком молод для учебы у нас. Одаренный мальчик, знаете, как это бывает? Сдал экзамены на уровень А в шестнадцать лет и при этом продемонстрировал такие способности, что убедил всех принять его в колледж. — Перрин медленно затянулся. — Парень действительно был одаренным, этого у него не отнимешь. Он пугал меня тем, что знал все.

— Что же такое он знал?

— Ну, скажем, когда и кто приходит и уходит. Квин знал, кто чем занимается, помнил малейшие подробности обо всех окружающих. Готов поручиться, в какое бы время дня и ночи вы ни спросили его, он мог сразу ответить, кто находится в данный момент в общежитии, а кто нет. А про половину отсутствующих еще бы и сообщил, куда они пошли.

Перрин остановился, пауза затянулась: комендант просто сидел и смотрел вперед, в пустоту. Брайони не была уверена, потерял ли он нить рассуждений или решил о чем-то умолчать. Но она понимала, что сейчас самое важное — поддержать разговор, не теряя самого непринужденного и спокойного тона.

— А что именно стало отправным моментом, после которого вы стали выделять его из числа других студентов?

— Был тут один случай, вскоре после его появления, который меня встревожил. Я иногда делал ночной обход. Сейчас его проводит охранник, а я исполняю обязанности коменданта, но тогда у меня было два помощника, и мы по очереди дежурили целыми сутками. Обход обычно проводили в час ночи, а потом еще раз — часа в три или в четыре, перед рассветом. Предполагалось, что ребята не должны выходить из общежития после полуночи без разрешения, но, естественно, некоторые нарушали это правило, а потом старались проскользнуть внутрь через боковую дверь и подняться по лестнице номер четыре, не зажигая света. Но мы отлично знали, кто там крадется. В той части здания очень темно, так что ребятам приходилось идти на ощупь, а отсюда, из моего кабинета, ничего не слышно. Ну так вот, тот парень, Мэтью, вероятно, решил разыграть другого студента, который возвращался очень поздно. В проходе возле лестницы номер четыре стояла вешалка с крючками, на которых многие ребята оставляли свои пальто и куртки. Короче, Мэтью Квин взял одно пальто — такое толстенное, типа шинели, — и, как я понимаю, ждал, пока не выключат свет. Тогда он положил пальто на ступеньки, на самом верху. Уж не знаю, сам ли он додумался до этого фокуса или нет, но получилось всё, как Мэтью и хотел. Тот припозднившийся студент был пьян, он споткнулся о пальто и свалился с лестницы.

Повисла очередная пауза: блеклые голубоватые глаза коменданта следили за клубами дыма, поднимавшимися от сигареты, которую он держал между большим и указательным пальцами. Пепел упал ему на ботинок, но он словно не замечал этого.

— В общем, после этого парня вырвало — там повсюду была жуткая грязь, — и он ударился головой о перила, в самом низу. К счастью для него, я как раз шел с фонарем и услышал странный шум: бедняга отчаянно хрипел, захлебываясь собственной рвотой. Мне пришлось делать ему искусственное дыхание рот в рот, что при сложившихся обстоятельствах было весьма неприятно. Когда он наконец начал нормально дышать, прочистив горло, я присел на минутку, чтобы самому очухаться, прежде чем звонить в больницу. И тут раздался голос — совсем рядом: «Отличная работа, комендант». Я направил туда свет фонаря и увидел Мэтью Квина, он стоял у основания лестницы и улыбался.

Я его спросил: «Что ты здесь делаешь? Беги-ка лучше, позвони в больницу», а он даже с места не двинулся. Просто стоит и улыбается. Когда я вернулся, вызвав врача, он уже исчез.

— А откуда вы узнали, что пальто положил именно Квин? — спросила Брайони.

— Он сам в этом признался. Было расследование, и Мэтью признался. Сказал, что это была шутка, что он якобы не хотел причинить парню вред, а просто решил разыграть его. Всякая такая чушь. Но врачи, которые приехали, утверждали, что парень лежал внизу минут десять, пока я его не нашел. И что, интересно, делал все это время Квин?

— А у вас есть на этот счет предположения?

— Есть. Я думаю, что он стоял там и слушал, как другой студент задыхается — а звук был жуткий, поверьте мне, — и он ждал, пока тот парень умрет. И при этом улыбался. Конечно, мы не могли доказать это. Квин заявил, что был обеспокоен тем, что могло случиться, и стал пробираться вниз, чтобы посмотреть. Но это неправда. Я бы услышал, как он идет. Квин стоял неподвижно, в нескольких шагах от меня, все это время. Но когда расследование закончилось, его решили оставить в университете, только вынесли предупреждение. Приняли во внимание его возраст, Квин ведь был моложе всех — ему едва исполнилось семнадцать. Помню, тогда они сказали: мальчик с трудом адаптируется к новому окружению.

Но после этого Квин всегда усмехался, встречая меня, таким особым образом, словно знал секрет. Иногда останавливался и говорил мне что-нибудь или задавал вопрос, но это явно была провокация. Обычно это была какая-нибудь гадость, парень просто хотел увидеть мою реакцию, я так считаю.

— Вы можете привести пример?

— Он рассказывал о каком-нибудь трупе, который привезли в анатомическую лабораторию, о том, что с ним делали, что с ним стало. Я делал вид, что не слушаю, но невозможно ведь заткнуть уши, правда? И еще у него в комнате были развешаны на стене все эти рисунки.

— Какие рисунки?

Перрин покосился на Брайони, затем взглянул на сигарету, все еще тлевшую у него в руке.

— Анатомические.

— Но я уверена: у всех студентов-медиков есть анатомические рисунки. Мы тоже делали их на занятиях по анатомии в Хендоне.

— О да. Наброски, зарисовки. Я такое много раз видел. Технические рисунки, они так их называют. Все студенты-медики их делают. Но у него были другие. От них мороз по коже шел. Например, там было изображено лицо человека, полностью препарированное, но оно смотрело прямо на вас открытыми глазами. Еще он рисовал животных. Потом уборщики рассказывали о зарисовках женщины с высоко задранной юбкой, и внизу у нее вся кожа была срезана. Квин сказал, якобы дал ему друг-художник. Лично я подобное не считаю искусством. Я много чего видел в жизни, но это просто ни в какие ворота, вы уж мне поверьте. Я заставил его убрать их со стены.

Комендант снял очки и начал протирать их серым от грязи носовым платком. Он снова замолчал. Брайони набрала уже было воздуха, чтобы задать следующий вопрос, и тут в голове у нее раздался голос: «Дождись подходящего времени». Перрин засунул платок обратно в карман, посмотрел стекла очков на свет, а потом обеими руками осторожно водрузил их на нос. После этого внимательно поглядел на Брайони.

— На мой взгляд, эта работа не для женщин. Расследование убийств. Мне не нравится обсуждать все это с юной леди.

На этот раз Брайони не выдержала:

— Мистер Перрин, заверяю вас, я…

— Твердый орешек, так надо понимать? Вы это хотели сказать? Полагаю, вы должны понимать, что делаете. Видите это окно? Встаньте и посмотрите в него, потому что с того места, где вы сидите, двор не виден.

Окно занимало по ширине почти всю стену, подоконник находился на уровне груди. Оно было невероятно грязным. Потеки дождя засохли среди сплошного слоя застарелой пыли. Выглянув, Брайони увидела большую мощеную площадку с каменным фонтаном посередине — да ему лет двести, не меньше, прикинула она. Должно быть, этот фонтан находился здесь еще до постройки общежития. На скамье сидел студент, читавший записи, а еще двое болтали неподалеку.

— Есть там птицы? — спросил Перрин.

— Несколько голубей.

— Я люблю птиц, — сказал комендант. — По утрам я выхожу кормить их, зимой обязательно. Я всегда так делал. Птички прекрасно знают, кто их друзья. Они от меня никогда не разлетаются. Так вот, окно комнаты Квина выходило на эту сторону. И как-то утром, когда я крошил кусок хлеба, у меня вдруг возникло отчетливое ощущение, что за мной наблюдают. Знаете, как говорят: спинным мозгом почувствовал. Мне и вправду показалось, что мурашки по спине поползли. Я посмотрел наверх и заметил, как он глядит на меня из окна.

На следующее утро Квин снова был там. Тогда я решил выходить во двор в разное время. В тот год парень рано вернулся с рождественских каникул — хотя вообще-то он всегда очень рано возвращался с каникул, — но тот раз я очень хорошо запомнил, это случилось за неделю до начала семестра, и в общежитии было мало ребят. У меня не было особых забот, я просто приходил на дежурство, занимался всякой рутиной, проверял расписание на будущий семестр и все такое. И вот я услышал снаружи шум — странные звуки. Пронзительные крики, писк. Я выглянул: там был Квин, вокруг него суетились голуби, а он наступал им на головы. Выглядел парень как законченный маньяк. А птицы сбились в панике в кучу, глупые создания, вместо того чтобы разлететься в разные стороны. Я постучал в окно, окликнул его, а затем стрелой бросился во двор и столкнулся с ним в дверях. Квин был совершенно спокоен. И только представьте: я позволил, чтобы это сошло ему с рук. Если бы мне тогда хватило ума, я бы просто размозжил парню голову о стенку, но я ограничился тем, что наорал на него, заявил, что он чертов псих и пусть он лучше собирает вещички и катится подальше, что он не останется больше в общежитии. А Квин стоял, слушал меня и улыбался. А потом с такой мерзкой ухмылочкой произнес: «Они были больны, комендант. У них была чесотка».

Он убил восемь несчастных птиц, а одна все еще трепыхалась на земле. Я принес ее домой, но она умерла через пару дней. Конечно, я подал жалобу в дисциплинарный комитет, и Квина вызвали на заседание — и он явился, и дал объяснение, — он представил рисунки и медицинские справки, объясняя, что птицы были больны, а он их просто пожалел и хотел остановить распространение инфекции. В заключении комитета говорилось, что впредь он должен обратиться с любой возникшей у него проблемой к коменданту, который и примет решение, как лучше поступить. И все. Даже мелких неприятностей — и то у Квина не было.

К концу семестра я уже был не единственным, кто считал его маньяком. Ко мне постоянно поступали жалобы от других студентов на антиобщественное поведение Квина. Иногда он начинал подозревать в злом умысле людей, которые случайно на него посмотрели. Начинал угрожать им, ругаться, если только на мгновение встретился с ними взглядом. Обычно Квин бродил по общежитию с этой вечной своей улыбочкой и пялился на всех, словно чеширский кот. Он принимал массу наркотиков, я знал об этом, но доказать было трудно. Да и потом не он один это делал. Мы поймали как-то пару ребят: они оказались настолько глупы, что оставили эту дрянь у себя в комнатах, и их исключили до конца семестра. Квин был слишком умен, чтобы позволить себе так попасться, но что-то должно было случиться, разрази меня гром, и уже в середине семестра я был уверен: на экзаменах он обязательно провалится.

История Перрина опять прервалась долгой паузой: комендант, очевидно, исчерпал силы.

— Не хотите сделать перерыв, мистер Перрин?

— Я хотел бы покончить с этим и уже не возвращаться к неприятной теме, если вы не возражаете.

— Как вам угодно. Я готова. Итак, что же случилось?

— Завалил экзамен по анатомии, так сказано в отчете. Но я думаю, там было что-то посерьезнее. У Квина по анатомии всегда были отличные оценки. Всегда. Должно быть, он просто натворил что-то на практике. Другие студенты рассказывали, что пришел старший преподаватель и остановил его, потому что Квин якобы искромсал труп — изрезал его вдоль и поперек на полоски.

— А в личном деле это записано?

— Нет. Как я сказал, мне об этом рассказывали другие студенты. Они были поражены его поступком и боялись, что это как-то отразится на их работе, поэтому спрашивали у меня совета. Но все дальше пошло гладко, так что им не понадобилась помощь.

— Понятно. Значит, в личном деле ничего не записано?

— Нет, но наверняка тот преподаватель — я сейчас не могу припомнить, кого ребята мне называли, — должен был представить докладную начальству. А затем уже экзаменационная комиссия должна была посмотреть, что такое Квин там натворил. Так что очень может быть, что где-то остались бумаги — докладная и все такое.

— А профессор Годвин участвовал в этом деле?

— Годвин был председателем экзаменационной комиссии, именно он должен был подписать приказ об исключении Квина.

— И с тех пор вы ничего про него не слышали?

— Ничего. Но это отвратительное преступление… Кто знает?

— Надеюсь, что мы узнаем, и достаточно быстро. Еще один момент. Как он выглядел?

— Его внешний вид менялся. Когда Квин впервые появился здесь, он выглядел обыкновенным школьником — округлые щеки, короткие волосы, очки в черной оправе, через несколько месяцев он отрастил волосы, заметно похудел. И очки тоже сменил. Завел эти мерзкие современные штуковины в тонкой металлической оправе — как у парня из «Битлз», они тогда были в моде.

— Как у Джона Леннона?

— Точно. Думаю, он старался выглядеть, как Джон Леннон. Еще год спустя Квин пытался подражать другой звезде — еще хуже — у того парня еще такая копна кудрявых темных волос. Сначала Квин их слегка подкрашивал, я уверен, но к моменту отчисления они стали совершенно черными. А может, наоборот, он потом их красил. Бог его знает, как он теперь выглядит. Тут я вам не помощник.

Брайони убрала блокнот и встала.

— Вы оказали нам огромную помощь, мистер Перрин. Спасибо. Суперинтендант полиции Макриди, который возглавляет расследование по данному делу, возможно, захочет сам побеседовать с вами, но я уже и так отняла у вас сегодня слишком много времени. Еще раз спасибо.

— Было бы за что, — ответил Перрин и открыл перед ней дверь.


Содержание:
 0  Странник The Walker : Джейн Гудалл  1  Лондон, август 1971 года : Джейн Гудалл
 4  Глава 4 : Джейн Гудалл  8  Глава 8 : Джейн Гудалл
 11  Глава 11 : Джейн Гудалл  12  вы читаете: Глава 12 : Джейн Гудалл
 13  Глава 13 : Джейн Гудалл  16  Глава 16 : Джейн Гудалл
 20  Глава 20 : Джейн Гудалл  24  Глава 24 : Джейн Гудалл
 28  Глава 28 : Джейн Гудалл  32  Глава 32 : Джейн Гудалл
 36  Глава 36 : Джейн Гудалл  40  Глава 40 : Джейн Гудалл
 44  Глава 44 : Джейн Гудалл  48  Глава 48 : Джейн Гудалл
 52  Глава 52 : Джейн Гудалл  56  Глава 56 : Джейн Гудалл
 60  Глава 60 : Джейн Гудалл  64  Глава 3 : Джейн Гудалл
 68  Глава 7 : Джейн Гудалл  72  Глава 11 : Джейн Гудалл
 76  Глава 15 : Джейн Гудалл  80  Глава 19 : Джейн Гудалл
 84  Глава 23 : Джейн Гудалл  88  Глава 27 : Джейн Гудалл
 92  Глава 31 : Джейн Гудалл  96  Глава 35 : Джейн Гудалл
 100  Глава 39 : Джейн Гудалл  104  Глава 43 : Джейн Гудалл
 108  Глава 47 : Джейн Гудалл  112  Глава 51 : Джейн Гудалл
 116  Глава 55 : Джейн Гудалл  120  Глава 59 : Джейн Гудалл
 122  Глава 61 : Джейн Гудалл  123  Использовалась литература : Странник The Walker



 




sitemap