Детективы и Триллеры : Триллер : 18 В море : Джудит Гулд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  10  15  20  25  30  35  40  45  50  55  60  63  64  65  70  75  80  85  90  95  100  105  110  115  120  125  130  135  140  145  150  155  160  162  163

вы читаете книгу




18 В море

Обед был подан за покрытым шелковой скатертью столом в одной из палаток. Тарелки имели форму бабочек. Все, кроме Зазы, сидели на старинных резных венецианских стульях.

Зара. Вся в серебряном: свободный свитер с низким вырезом, из серебряного шелка, короткие, до щиколотки, серебряные ботинки на шпильках, серебряный тюрбан с большим пером, свисавшим до лица. Из-за серебряного цвета колготок казалось, что ноги ее были из жидкой ртути. За обедом она ограничилась ложкой икры, и сейчас, вытащив из вазы розу и держа ее за длинный стебель, водила ею по лицу.

Заза сидела в своем кресле-каталке. Во время обеда она несколько раз начинала клевать носом и теперь тихонько похрапывала.

Эдуардо, сидевший напротив Стефани, расправлялся с фаршированным омаром, одновременно играя под столом ногами со Стефани.

Стефани, пытаясь сохранить невозмутимость, усиленно демонстрировала, с каким интересом она слушает Эрнесто де Вейгу. Тот, не переставая говорить, лениво черпал чайной ложкой икру.

— Нам сейчас нечем особо развлечь гостей, — говорил он, с чарующей улыбкой глядя на Стефани и не обращая внимания на пронзительные взгляды, которые метала в его сторону Зара. — Тем более такую прекрасную юную гостью. Мы стали вести отшельнический образ жизни, слишком занятые своими собственными делами. Конечно, мы иногда посещаем оперу, концерты. Но в общем и целом наш досуг уже не тот, что был когда-то, совсем не тот…

Прервав ненадолго свою речь, чтобы поглотить еще одну ложку икры, он обратился к Стефани.

— Расскажите нам о себе.

— Да мне нечего особенно рассказывать.

— Напротив! — улыбнулся ей Эрнесто. — Я уверен, что вы можете рассказать много интересного. Например, любите ли вы оперу? Или вы предпочитаете музыку вашего… э… молодого поколения?

Стефани откусила кусочек омара.

— Честно говоря, — соврала она, — я едва ли знаю даже самые общие вещи о классической музыке. — Наклонив голову, она попыталась придать лицу задумчивое выражение. — Вам не кажется, что вкус к классической музыке появляется у людей с возрастом?

Эрнесто кивнул.

— Вы абсолютно правы. Только знатоки разбираются в опере, впрочем, как и в тонких винах. Чтобы оценить и то и другое, требуются зрелость и опыт.

Взяв бокал с вином, он поводил им перед лицом, наслаждаясь букетом.

— Я до сих пор не могу устоять перед хорошим вином. — Эрнесто отпил из бокала. — Так же, как не могу пропустить оперу Рихарда Вагнера.

— Музыка Вагнера мне всегда казалась тяжеловесной и скучной, она вгоняет в депрессию, — заметила Стефани.

— Правда? — удивился Эрнесто. — Вагнер? В депрессию? — Он нахмурил брови. — На меня он всегда действует бодряще. Он поднимает настроение, так же как, например, церковная месса.

— Боюсь, я не очень религиозна, — призналась Стефани.

— Но вы согласны, что в религии есть определенная польза? — спросил Эрнесто, поднося ко рту очередную ложку икры.

— Вы имеете в виду слова Карла Маркса? «Религия опиум народа»?

— О, Боже мой, нет, конечно, — он усмехнулся. — Я говорю о религии как о катализаторе. Разве не религия на протяжении многих веков вдохновляла лучших художников и композиторов? Рафаэль, Брамс, Микеланджело, Гендель, даже Дали. Скажите, мисс Уилльямс, — он вопросительно посмотрел на Стефани, — вы любите Дали?

— Ну… — медленно произнесла Стефани. — Я, в общем-то, никогда об этом не думала. Но мне кажется, у него была превосходная техника.

— Критики всегда бывают недовольны техническим совершенством, — ответил Эрнесто. — Это ужасно, если хотите знать мое мнение. Завтра мы летим в Милан. В «Ла Скала» поет Мирелла Френи — в опере «Мадам Баттерфляй». У нас своя ложа. Хотите полететь с нами?

Пульс Стефани учащенно забился, она почувствовала, что краснеет.

— Милан? — пробормотала она, внезапно вспомнив свой недавний визит к Губерову.

— Семейная ложа в «Ла Скала», — объяснил Эдуардо, — в Милане расценивается как знак принадлежности к самому высшему обществу, особенно если ложа находится в первом ярусе.

— Правда?

Эдуардо кивнул.

— Мама любит «Ла Скала», — продолжал он. — Может быть, потому, что у нее в Милане есть старый друг. Они всегда ходят в оперу вместе.

— Да? — единственное, что смогла выдавить из себя Стефани.

— Он бывший пианист.

Сердце у Стефани остановилось, как внезапно прекращается тиканье часового механизма бомбы. Когда оно застучало вновь, пульс стал частым и неритмичным.

— Кто же он? — заставила она себя спросить.

Эрнесто улыбнулся.

— Он вообще-то очень известный пианист. Его зовут Борис Губеров. Вы наверняка слышали о нем.

— Только имя, — Стефани быстро уткнулась в бокал с вином. Сейчас было слишком поздно сожалеть о своем визите к Губерову. И в то же время как ей хотелось увидеть Зару, Эрнесто и Губерова вместе! Один Бог знает, сколько полезного она может для себя почерпнуть, наблюдая эту встречу! Но одно она знала определенно: в этой компании она не осмелится показаться на глаза Губерову. Ее визит к нему был слишком драматичным: вряд ли он успел забыть ее. Старик может оказаться наблюдательным и провести связь между Моникой Уилльямс и Вирджинией Уэссон. Нет. Новый облик и другое имя могут оказаться недостаточным прикрытием. Вполне возможно, что он все равно ее узнает. Кроме того, она прекрасно сознавала, что он не станет скрывать свои наблюдения и тут же объявит, что она не та, за кого себя выдает. И сделает это с огромным удовольствием.

Эдуардо обратился к отцу:

— Конечно, если Моника захочет, мы могли бы с ней погулять по Капри, пока вы с мамой будете в Милане.

При этом он повернулся к Стефани, вопросительно подняв брови.

У Стефани от облегчения закружилась голова.

— Я никогда не была на Капри, — быстро заговорила она. — Как вы думаете, мне там понравится?

— На Капри всем нравится, — ответил Эрнесто.

— Гм… — Стефани изо всех сил пыталась показать, что она колеблется. — Капри звучит очень соблазнительно. Но, с другой стороны, о «Ла Скала» можно сказать то же самое. — Она откинулась на спинку стула и вздохнула. — Ну ладно. Погода отличная. А если еще море и солнце…

— Мы возьмем «Магнум». — Эдуардо был в восторге. — Отлично! Значит, решено!

Издалека послышался гул вертолета. Эрнесто воспринял его как сигнал: он отодвинул стул, встал и протянул руку Заре.

— Да-да, я слышу. — Вздохнув, она положила розу на стол. Затем, опершись на руку мужа, поднялась и, вопросительно глядя на сына, спросила: — Мы увидим тебя за ужином?

Эдуардо кивнул.

— Хорошо. — Повернувшись к Стефани, Зара слегка наклонила голову. — Мисс Уилльямс, — сказала она безо всякого выражения.

— До свидания, — вежливо попрощалась Стефани. — И огромное спасибо за обед. Он был великолепен.

Зара с отсутствующим видом кивнула, и оба они, все еще держась за руки, направились к вертолетной площадке. Там к ним присоединился полковник Валерио, и все трое, прикрыв ладонями глаза от солнца, стали смотреть в небо, наблюдая за вертолетом.

«Чего они ждут? — спросила себя Стефани. — Кого — или что — несет в себе этот вертолет?»

А затем грохот раздался прямо над их головами, и огромный «рейнджер» завис над ними, заслоняя солнце. Стефани выглянула из палатки и посмотрела вверх Металлическая стрекоза парила в ста футах от площадки.

Вздрогнув, проснулась Заза. Она огляделась по сторонам, моргнула и произнесла:

— Ох, я, должно быть, задремала…

Но больше уже ничего нельзя было расслышать. Хищной птицей вертолет сел на палубу своим металлическим подбрюшьем, распространяя вокруг волны теплого ветра. Палатка яростно рвалась на ветру, вода в бассейне покрылась рябью, плексигласовые ветрозащитные экраны дрожали в своих гнездах. Стефани пришлось зажмуриться. Раскрыв глаза, она увидела Зару, придерживающую рукой тюрбан.

Это было мастерское приземление: как говорится, пилот попал в десятку. Когда шасси коснулось перекладины огромной буквы «Н», нарисованной на палубе, завывание турбин пошло на убыль, шум мотора стал глуше, превращаясь в замирающий стон.

Полковник Валерио побежал к пассажирской двери. Из кабины кто-то передал ему красно-белый пластиковый контейнер, похожий на огромный термос. Одной рукой держа контейнер, полковник протянул другую руку маленькой женщине в белом халате. После этого все четверо быстро направились к лестнице и скрылись из виду.

Стефани посмотрела на Эдуардо.

— Это доктор Васильчикова, — сказала она задумчиво.

Эдуардо не потребовалось оборачиваться, чтобы посмотреть, кто прибыл с вертолетом. Он и так это знал.

— Да, — ответил он.

Стефани насупилась.

— Она привезла что-то похожее на термос. Что это?

— Лекарство.

— Для чего?

— Очень давно, — стал объяснять Эдуардо, — мои родители, путешествуя по Амазонке, заболели какой-то редкой болезнью. Неизлечимой.

— Неизлечимой?

Он кивнул.

— Да. Неизлечимой и смертельной. К счастью, с ними была доктор Васильчикова. Она приготовила им лекарство. Но дело в том, что, если они не будут получать его каждый день, они умрут. — Эдуардо тихо добавил: — Теперь ты знаешь, почему у нас здесь больница и процедурные комнаты.

— А лекарство надо обязательно привозить?

— Каждый день.

— Но… ведь у них наверняка есть запас этого лекарства!

Эдуардо покачал головой.

— Ты не поняла. Свежая порция лекарства изготовляется каждый день, и ее надо использовать в течение двенадцати часов, иначе лекарство теряет свою силу.

«Лекарство? — подумала Стефани. — Лекарство или эликсир вечной молодости?»

Но она решила не задавать Эдуардо вопросов на эту тему. Вместо этого она вздохнула:

— Ох!

— В чем дело?

— Мне надо выйти. Я сейчас вернусь. Сиди, не вставай.

Эдуардо, как истинный джентльмен, все-таки поднялся со стула и стоял, пока она не вышла из палатки. Удостоверившись, что он уже не видит ее, она ускорила шаг. Придерживаясь за золоченые перила, она стала спускаться по той же лестнице, по которой только что шли Зара, Эрнесто, доктор Васильчикова и полковник Валерио. С нижней палубы до нее долетали обрывки их разговора.

Она поспешила за ними, в душе благодаря Бога, что толстые ковры скрадывали звук ее шагов. Дойдя до нижней палубы, она увидела, что вся компания идет по коридору в направлении потока бриллиантового света, прорезанного радугами.

Она сразу же поняла, где находится источник этого раздробленного на множество лучей света. Наверняка это атриум: солнечный свет, отражаясь в хрустальных колоннах, разбивался на множество мелких слепящих лучей. Заметив, что полковник Валерио оглянулся, она нырнула за выступ и «влипла» в стену.

Сосчитав до пятнадцати, она выглянула из своего укрытия. Сейчас все четверо спускались по ступеням атриума. Впереди шла Васильчикова, а замыкал шествие полковник Валерио, державший в руке привезенный контейнер.

Подождав, пока исчезнет из виду голова Валерио, Стефани быстро направилась за ними. «Только бы никто не встретился», — думала она, ускоряя шаги, пока не добралась до залитого светом атриума.

Тут она замедлила шаги и оглянулась, внимательно обведя глазами пространство вокруг себя.

Она никого не заметила. Только снизу доносился удаляющийся звук голосов. Надо двигаться быстрее, иначе она потеряет их из виду.

Стефани поспешила за ними по толстому ковру ступеней. Достигнув нижней палубы, она опять остановилась и осмотрелась. Никого. Место показалось ей знакомым. Здесь она уже была с Эдуардо.

В конце короткого коридора она увидела двери со стеклянными вставками.

Это был вход в больничное отделение.

Стефани засомневалась. Если она правильно помнила, в больничное отделение был только один вход. Во всяком случае, так ей показалось. Вероятно, были и другие входы и выходы — может быть, через секретную лабораторию доктора Васильчиковой.

Сердце у Стефани бешено колотилось, все болело от нервного напряжения.

Ну что, рискнуть? Войти и посмотреть, что же они там делают? А если обнаружится, что гостья шпионит за хозяевами? Что тогда? Ладно, решила Стефани, не будем задавать себе лишних вопросов. И все-таки она не удержалась и взглянула на лестницу, усилием воли подавив в себе желание взлететь по ней обратно наверх. Затем она перевела взгляд на двери. Сквозь стеклянные вставки было видно, что с той стороны больничного отделения к дверям кто-то приближается.

Кто-то выходил из больницы! Сейчас ее увидят — или, может быть, уже увидели?

Она молниеносно отпрянула, спрятавшись за ближайшей к ней искрящейся светом колонной. Чувствуя, как взмокли ладони, как дрожат пальцы, она задержала дыхание. Заметят ли ее? Или ее спрячет от постороннего взгляда прозрачная слепящая колонна?

Ничего… ничего… — а затем двери раскрылись, потом захлопнулись, и мгновение спустя она увидела…

Полковник Валерио! Пройдя так близко от Стефани, что, протяни она из-за колонны руку, она могла бы похлопать его по плечу, Валерио направился к лестнице. Он наверняка ее заметил! Почувствовал ее присутствие!

Но полковник, прямой как шомпол, стал подниматься по лестнице.

Как только полковник исчез, она на цыпочках прошла по коридору к двери и снова замерла, прижавшись к стене. Затем осторожно заглянула в коридор через одну из стеклянных вставок.

Путь был свободен? Возможно ли это? Да, насколько она могла видеть, в коридоре никого не было.

Она глубоко вздохнула, тихонько толкнула половинку двери, просунула голову в коридор и огляделась. Невероятно! Можно идти дальше!

Она на цыпочках прокралась в коридор, придержав рукой дверь, чтобы не шуметь. До нее донеслись голоса. Стефани словно магнитом тянуло к этой двери, за которой шел разговор. Она заглянула в щель между петлями.

Зара и Эрнесто стояли около двери, ведущей в процедурную, а Васильчикова, склонившись над компьютером, нажимала какие-то кнопки. Красно-белый контейнер стоял рядом с ней. По мере того как пальцы с ярко-красными ногтями нажимали клавиши, один за другим загорались двадцатисемидюймовые экраны мониторов, три ряда по шесть, всего восемнадцать. Каждый под разным углом показывал одно и то же.

Что это? Процедурная? Картинная галерея?

Стефани вперилась в экраны. Восемнадцать видов одного и того же: обтекаемого монохромного кокона. Мягко мерцающие лужицы света. Бежевый бесшовный ковер. Два серых кожаных кресла, слегка отличавшиеся друг от друга формой, — каждое из них было, видимо предназначено для определенного человека. В оформлении комнаты чувствовался безупречный вкус: твердые поверхности, грубые материалы — лак, кожа, бронза, сталь — все это было подобрано так, что порождало почти восточную безмятежность, обволакивало покоем. На обитых бежевой тканью стенах висели картины, украсившие бы любой музей современного искусства.

Как ни странно, не эти трое, но именно телевизионные картинки заворожили Стефани, удерживая ее внимание. Может быть, подумала она, это потому, что подсознание использовало ее профессиональные навыки: привычное свечение мониторов действовало успокаивающе, гасило страх?

Раздался голос Васильчиковой. Стефани, оторвавшись от экранов, переключилась на маленькую докторшу. Та говорила что-то по-немецки, а может, по-испански, Стефани не могла точно разобрать. Она увидела, что Эрнесто, повернувшись к ней, пробормотал что-то в ответ, а затем раздалось мягкое глиссандо смеха — это смеялась Зара.

С торжественностью пианиста, берущего последний аккорд, Васильчикова нажала клавишу и взялась за ручку контейнера. Оставив мониторы включенными, она подошла к двери, перед которой стояли Зара с Эрнесто, и, вытащив из нагрудного кармашка пластиковую карточку, вставила ее в узкую щель около двери. Зазвучали какие-то электронные гудки и сигналы, мигнул желтый свет, затем зеленый, и дверь отъехала в сторону.

Доктор Васильчикова подождала, пока карточка вылезет из щели обратно, и убрала ее в карман. Затем она прошла вперед, переступив порог двери своими тонкими птичьими ногами. Стефани посмотрела на мониторы. Видимо, дверь вела не в то помещение, в котором были установлены камеры. Стефани опять посмотрела на дверь. Зара, стянув свой серебряный тюрбан, встряхнула светлыми волосами цвета меда Эрнесто взял ее за руку, помог пройти в дверь и сам проследовал за ней. К удивлению Стефани, дверь за ними почему-то не закрылась.

Наконец решившись, она вышла из-за полуоткрытой двери и оглядела стены вокруг. Не обнаружив телекамер, она глубоко вздохнула и вошла внутрь, остановившись перед мониторами. Высокая разрешимость экранов позволяла видеть мельчайшие детали. Она напряженно вслушивалась, но голоса удалялись и сейчас были едва слышны. Она опять взглянула на мониторы. Они по-прежнему показывали пустую комнату.

Может быть, она попусту тратит время? Может, ей казалось, что она видит гору там, где на самом деле была моховая кочка?

Но вот изображение на экранах задвигалось. Зара, Эрнесто и Васильчикова вошли в комнату. Все восемнадцать камер были установлены под разными углами. Поскольку звука не было, Стефани казалось, что она смотрит немой фильм, снятый восемнадцатью операторами.

Вот доктор Васильчикова поставила термос на металлический стол: Зара и Эрнесто начали раздеваться, не прерывая не слышимого Стефани разговора: Зара взяла наушники и, прижав к уху одну чашечку, вслушивалась, слегка хмурясь при этом, пока наконец не услышала что-то такое, что ей понравилось, — все, все движения явно были для них привычными, будничными, как будто их производили много сотен, может быть, даже тысяч или десятков тысяч раз. Даже доктор Васильчикова обращалась с контейнером так, как служительница какого-то неведомого культа, совершающая пусть и торжественное, но хорошо знакомое действо.

Внезапно один из экранов замигал, картинка исказилась. Стефани, пытаясь не обращать внимания на вспышки, не отводила взгляда от термоса.

Конечно, это не был обычный термос. Теперь она видела, что формой он отличался от обычных контейнеров. Стенки были толще, и, кроме того, он был сделан так, что центральная его часть выступала наружу. В центре крышки был вделан цифровой замок. И все-таки он выглядел вполне обычным предметом, не стоящим особого внимания. Однако Васильчикова с таким почтением держала его, словно в нем были святые мощи. Она покрутила замок влево, затем вправо, затем опять влево, после чего привычным движением открутила крышку и подняла ее.

Из контейнера заструился пар.

Стефани замерла. Вот только бы этот экран наверху прекратил мигать! Он просто сводил ее с ума, не давал сконцентрироваться. И это как раз в тот момент, когда Васильчикова стала что-то извлекать из контейнера!

Заслонив глаза рукой, чтобы хоть как-то отгородиться от немилосердно мигающего экрана, Стефани придвинулась ближе к мониторам. Ее внимание было приковано к круглой корзинке из металлической сетки, которая находилась внутри контейнера. Когда Васильчикова вытащила корзинку, Стефани увидела в ней две запечатанные стеклянные колбы; похожие на металлические лампочки. Колбы были уложены в защитную пластиковую труху. Подняв корзинку к свету, доктор осмотрела колбы, удовлетворенно кивнула и погрузила ее обратно в контейнер. Затем, вытянув ящик стола, где находилась панель управления, она нажала кнопку и посмотрела на потолок.

Из отверстия в потолке выползли две автоматические стальные руки, опутанные проводами. Стефани почти слышала мягкое урчание мотора. Она не отрываясь следила за происходящим. Сейчас ей было уже не до мигающего экрана.

Щупальца зависли в футе от стола. Доктор Васильчикова, взяв одну колбу, осторожно установила ее в металлические пальцы узким концом вверх. И опять Стефани почудилось мягкое жужжание, когда тончайше настроенный механизм свел пальцы, так что хрупкая колба прочно удерживалась в металлическом зажиме, но стекло оставалось невредимым.

Стефани взглянула на другой экран. Теперь она видела Васильчикову сбоку. Доктор проделывала те же манипуляции со второй колбой. Стефани опять подивилась той осторожности, с которой металлическая клешня сжала колбу. Васильчикова нажала кнопку…

Появились тонкие прозрачные пластиковые трубки.

Понятно: весь механизм представлял собой установки для внутривенных инъекций.

Доктор открыла ящик, достала тонкий пакет и разорвала стерильную обертку. Иглой для подкожных впрыскиваний она проколола тонкие концы колб и сорвала стерильную обертку с пластиковых трубок. Затем она насадила концы трубок на колбы.

Еще раз нажала какие-то кнопки. «Руки» поднялись вверх, увлекая за собой пластиковые трубки. Доктор Васильчикова манипулировала ими с помощью рычагов, как будто забавлялась с игрушечной машиной с дистанционным управлением.

«Руки» беззвучно проехали вдоль комнаты и послушно остановились около кресел.

Теперь Стефани глядела на следующий монитор. Зара разделась, ее тело было худым и костистым, но грудь — высокой и упругой. Стефани почудилось, что она видит Зару в кривом зеркале: настолько искаженным, нереальным было это тело. В такт дыханию поднимались и опускались грудная клетка и плоский живот.

«Что же с ней такое? — дивилась Стефани. — Рак? Отсутствие аппетита? Последствия диеты? Может быть, это одна из тех жертвенниц, которые морят себя голодом, чтобы стать превосходной вешалкой для одежды? Или… или это было результатом болезни, лечения или…

Бессмертия!»

Стефани быстро перевела глаза на другой экран: ей хотелось посмотреть на Эрнесто. Он тоже уже успел раздеться. Он также казался истощенным и изнуренным. Но самым поразительным было то, что, несмотря на наготу, и может быть, из-за их патологической худобы, в обоих не чувствовалось никакой сексуальности: оба выглядели скорее какими-то бесполыми существами, гермафродитами.

Зара взяла Эрнесто за руку. Они вместе прошли между креслами. Их губы шевелились.

О чем они говорили? Были ли то слова взаимной поддержки, любви?

Стефани чувствовала себя гадким мальчишкой, подглядывающим в щелку за чем-то, что не было предназначено для посторонних глаз. Но она не в силах была оторваться от этой пары. Вот Эрнесто помог Заре лечь на меньшее из двух кресел. Улегшись, она потянулась за наушниками. Он что-то сказал, и Зара, прежде чем надеть наушники, улыбнулась в ответ, ласково дотронувшись до его руки. Эрнесто лег на соседнее кресло.

Стефани казалось, что она видит человеческие жертвы на языческом алтаре.

Внезапно на одном экране, испугав Стефани, крупным планом показалась Васильчикова. Пробежавшись по всем изображениям, Стефани остановилась на втором справа в верхнем ряду: Зара, в наушниках, с закрытыми глазами, указательным пальцем дирижировала оркестром, который слышала она одна.

На соседнем экране Эрнесто возился с вделанными в ручку кресла кнопками, пытаясь разложить его в трех плоскостях, как больничную кровать.

На мониторе в нижнем ряду — доктор Васильчикова. Наклонив голову и вытянув руки, она продолжала заниматься с автоматическими руками. Их зависшие в двух футах над креслами клешни повернулись, опрокинув колбы. Доктор, надорвав очередной пакетик с иглой, насадила ее на свободный конец пластиковой трубки. Дождавшись, пока с кончика иглы упадет несколько капель, чтобы изгнать воздух, она осторожно подняла руку Зары и…

«Вжик» — Стефани почувствовала боль в сгибе локтя, как будто иглу всадили в ее вену.

Любопытство, какая-то завороженность происходящим, а теперь и отвращение — все это притягивало глаза Стефани к экранам. Подобно человеку, который смотрит фильм ужасов, отшатываясь от экрана и в то же время не в силах оторвать глаз от него, Стефани была загипнотизирована зрелищем.

На другом экране доктор Васильчикова проделала то же самое с Эрнесто. Медленно капало лекарство. Свет в комнате стал постепенно гаснуть. Только лампы, подсвечивающие картины, развешанные на стенах, продолжали ярко гореть, омывая их ярким светом. Эти пациенты окружали себя роскошью даже тогда, когда лежали под капельницей, медленно доставлявшей им в кровь — что?

Но сейчас было не время раздумывать: Стефани увидела, что Васильчикова направляется к двери.

Стефани благоразумно ретировалась тем же путем, каким пришла сюда. Она на цыпочках прошла к двери и, только достигнув хрустальных колонн, разрешила себе рвануть со всей силой. Ее ждал Эдуардо, а она даже не представляла, сколько же времени пробыла здесь. Наверняка слишком много: отговорка насчет туалета здесь не пройдет. Надо быстренько придумать какое-то объяснение.

Доктор Васильчикова уже собралась выходить из больничного отделения, когда раздался телефонный звонок. Она включила переносной телефон.

— Васильчикова.

Выслушав сообщение, она сказала:

— Одну минуту, капитан, — и протянула трубку Эрнесто.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил Эрнесто. Доктор быстро кивнула и вышла из процедурной, направляясь к видеомониторам.

— Да, капитан? — спросил Эрнесто.

— Это касается судна, которое преследует нас, — сообщил капитан Фалькао.

— И что?

— Наши приборы показывают, что оно по-прежнему следует в восемнадцати километрах от нас. Вы хотите, чтобы я что-нибудь предпринял?

— Одну минуту, капитан. — Эрнесто посмотрел на Зару. Лежа с закрытыми глазами, она слушала свою любимую музыку: собственную, недавно обновленную запись 1949 года. Ничто не тревожило ее: отгородившись от остального мира наушниками, она наслаждалась.

— Нет, капитан, — негромко ответил Эрнесто. — Я не считаю, что нам следует предпринимать какие-либо действия. И давайте сделаем так, чтобы эта информация осталась между нами, ладно? Не надо никого будоражить.

Когда Стефани вернулась на палубу, Зазы там уже не было. Все было тщательно прибрано, не оставалось никаких следов недавно закончившегося обеда.

При ее появлении из палатки вышел Эдуардо.

— Я уже собирался посылать поисковую партию, — заметил он, улыбаясь.

«Закон Стефани Мерлин: если необходимо соврать, надо сделать это с максимальной пользой» — строго сказала себе Стефани.

— Я еще забежала к себе в комнату захватить фотоаппарат, — сообщила она Эдуардо. — Но не нашла его. — Она села. — Как ты думаешь, он не мог остаться в Марбелле?

Он откашлялся.

— Я, должно быть, забыл сказать тебе.

— Забыл сказать? Что сказать?

Взгляд Эдуардо стал отстраненным.

— Мои родители очень заботятся о своей уединенности. Они патологически боятся фотоаппаратов.

— Так что ты хочешь сказать?

— Полковник Валерио всегда забирает камеры у гостей, которые впервые вступают на борт яхты. — Эдуардо улыбнулся и беспомощно пожал плечами. — У него, естественно, не было возможности сообщить тебе об этом, когда ты врезалась в нашу яхту. Фотоаппарат, скорее всего, у него.

— Понятно.

Он взял ее руки в свои. В его глазах было смущение.

— Я надеюсь, тебя это не очень расстроило.

— Нет. Ты же мне все объяснил.

— Отлично. А я рад, что ты вернулась вовремя.

— А что? — Стефани наклонила голову. — Я могла пропустить что-нибудь интересное?

Отпустив одну ее руку и продолжая удерживать другую, он подвел ее к борту палубы. Одно нажатие кнопки — и плексигласовые экраны разъехались в стороны.

Опершись на ограждение палубы, он указал ей в пространство перед ними.

— Это, — он повернулся к Стефани. Бриз трепал его волосы. — Ты чуть не пропустила вот это.

Она тоже оперлась на бортик. Там, на горизонте, из моря поднималось что-то туманное, подернутое голубоватой дымкой.

Он сделал шаг назад, его рука скользнула ей на талию. Придвигая ее к себе, он шепнул:

— Капри! Ты только подумай! Нам с тобой предстоит его открыть!


Содержание:
 0  Навсегда Forever : Джудит Гулд  1  КНИГА ПЕРВАЯ Смерть : Джудит Гулд
 5  5 Нью-Йорк : Джудит Гулд  10  10 Нью-Йорк — Уолнат-Крик, Калифорния — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 15  15 Нью-Йорк : Джудит Гулд  20  2 °Cитто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд
 25  2 Нью-Йорк — Тюрьма Рэйфорд, Старк, Флорида : Джудит Гулд  30  7 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 35  12 Нью-Йорк : Джудит Гулд  40  17 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 45  22 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд  50  4 В пути : Джудит Гулд
 55  9 Зальцбург, Австрия : Джудит Гулд  60  14 Марбелла, Испания : Джудит Гулд
 63  17 В море : Джудит Гулд  64  вы читаете: 18 В море : Джудит Гулд
 65  19 Капри : Джудит Гулд  70  24 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 75  1 Вблизи Западного Корнуолла, штат Коннектикут — Нью-Йорк : Джудит Гулд  80  6 Будапешт, Венгрия : Джудит Гулд
 85  11 Милан, Италия : Джудит Гулд  90  16 В море : Джудит Гулд
 95  21 Нью-Йорк — Капри : Джудит Гулд  100  26 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 105  3 Рио-де-Жанейро — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд  110  8 Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 115  13 Ситто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд  120  18 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд
 125  23 В море — Ильха-да-Борболета, Бразилия — Рио-де-Жанейро — Ситто-да-Вейга : Джудит Гулд  130  28 Виктория, Бразилия — В море : Джудит Гулд
 135  3 Рио-де-Жанейро — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд  140  8 Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 145  13 Ситто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд  150  18 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд
 155  23 В море — Ильха-да-Борболета, Бразилия — Рио-де-Жанейро — Ситто-да-Вейга : Джудит Гулд  160  28 Виктория, Бразилия — В море : Джудит Гулд
 162  30 Рио-де-Жанейро — Париж — Гонконг — Франкфурт — Ситто-да-Вейга — В полете : Джудит Гулд  163  Использовалась литература : Навсегда Forever



 




sitemap