Детективы и Триллеры : Триллер : 6 Будапешт, Венгрия : Джудит Гулд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  5  10  15  20  25  30  35  40  45  50  55  60  65  70  75  79  80  81  85  90  95  100  105  110  115  120  125  130  135  140  145  150  155  160  162  163

вы читаете книгу




6 Будапешт, Венгрия

Мадам Балац была самой необычной женщиной из всех виденных когда-либо Стефани. Маленького роста, худенькая, эксцентричная — хотя это слишком слабо сказано — она изо всех сил старалась скрыть свои восемьдесят три года. На ней было модное ярко-красное платье, расшитое золотом, украшенное пуговицами, черные колготки, красные туфли и ярко-красные лайковые перчатки, скрывавшие морщинистые руки. На расстоянии и в неярком освещении ей можно было дать не более сорока лет. Глаза ее выглядели лучистыми, поскольку на верхние и нижние веки были наклеены густо намазанные искусственные ресницы, а шикарные темные волосы были, естественно, париком, кстати, вполне откровенно закрепленным на голове толстой черной резинкой, проходившей под подбородком. Резинка выполняла двойную функцию: придерживая парик, она одновременно чуть подтягивала дряблую морщинистую кожу.

Сидя на балконе на проржавевших стульях, какие можно часто увидеть в уличных бистро, они смотрели на Дунай, потягивая вино. Толстая, черная, пушистая кошка с сонными глазами-щелками тихонько урчала на коленях у мадам: вторая кошка, усевшись у ее ног, занималась собственным туалетом.

— Кошки, — говорила мадам Балац, — это такие удивительные создания! Такие изящные, преданные, и в то же время такие независимые, гордые. Вот, например, Аида. — Мадам явно отдавала предпочтение кошке, расположившейся у нее на коленях. — Она похожа на принцессу, правда? Неудивительно, что египтяне поклонялись кошкам. — Мадам внимательно разглядывала Стефани. — Считается, что у них девять жизней и что их убивает любопытство. Но любопытство может погубить кого угодно, вы так не считаете?

«Уж не скрытое ли это предупреждение мне, — подумала Стефани, — намек на мои занятия?» Но откуда мадам могла знать о том, чем занималась Стефани? Стефани решила, что это просто часть репертуара мадам — так сказать, легкая разминка перед основным выступлением. Мадам вот уже три часа рассказывала Стефани различные истории, засыпав ее подробностями, деталями, мелкими случаями. Сейчас шел рассказ о том, как она ужинала в одиночестве в ресторане и какой-то совершенно незнакомый человек, встав из-за соседнего столика, вдруг укусил ее в шею.

Он был маленького роста, противный, по глазам видно, что помешанный. Можете себе представить? Этот коротышка вдруг вскакивает, бросается ко мне, кусает меня в шею и убегает!

— Может быть, он воображал себя вампиром? — предположила Стефани.

Обдумав это объяснение, старушка задумчиво кивнула головой.

— Возможно, вы правы. Трансильвания не так уж далеко отсюда, вы знаете.

Стефани не совсем понимала, при чем здесь Трансильвания, но благоразумно решила промолчать.

— Ладно, — сказала старушка, поглаживая пушистый урчащий клубок на коленях, — вернемся к основной теме нашего разговора. Вас интересует Лили.

Стефани улыбнулась.

— Только не говорите мне, что она была вампиром.

Но мадам не улыбнулась в ответ на эту шутку.

— Вы знаете, Лили завораживали истории о вампирах.

— Правда? Почему?

Мадам Балац вздохнула.

— Ее сводила с ума одна только мысль о старении и смерти. Видите ли, мисс Смит, это была ее мечта — вечная жизнь.

— Правда? — голос Стефани внезапно стал хриплым. — Она что же, искала источник вечной молодости?

Мадам, выпрямившись, откинулась на спинку стула.

— А разве каждый из нас не мечтает об этом?

Стефани покачала головой.

— У Лили было больше причин, чем у кого-либо, стремиться к вечной жизни. Вы только подумайте, как трагично складывались обстоятельства ее молодости. Ее окружали смерть и старение.

— Я знаю, — кивнула Стефани. — Сначала, когда она была еще маленькой, умер ее отец, потом ее сестра Лизелотт, страдавшая героморфизмом.

— Это была трагедия! Кровь стынет в жилах. Я была знакома с бедняжкой Лизелотт. Нельзя было поверить, что это родная сестра Лили и Луизетт. Ее можно было принять за их бабушку! А ведь она была совсем молоденькая! — Мадам передернулась при этом воспоминании, как от внезапного озноба. Лежавшая на ее коленях кошка открыла глаза и жалобно мяукнула. — Тихо, тихо, моя милая, — успокоила ее старушка.

— Видимо, то, что сестра дряхлела у нее на глазах, сильно повлияло на Лили, — задумчиво сказала Стефани.

— Разумеется, — старушка сочувственно качала головой. — И за этой трагедией последовала еще большая!

— Вы имеете в виду крушение поезда?

— Это случилось к северу отсюда, на изгибе Дуная. — Мадам, кивнув, поцокала языком. — Это доказывает, что не следует недооценивать цыганское проклятие.

— Что? — Стефани вперилась в свою собеседницу. — Разве на семье Билфелдов лежало проклятие?

— Кто знает? Но незадолго до смерти Лизелотт Лили водила ее к цыганке, про которую говорили, что она лечит руками. Ну вы понимаете, это было уже после того, как от Лизелотт отказались все врачи. Они попросили меня пойти вместе с ними, и я согласилась. Луизетт оставалась дома. Она всегда была немного суеверна и боялась цыганок. Кроме того, Луизетт была не из тех, кто любит заглядывать в будущее. Еще немного вина?

— Нет, спасибо, у меня еще есть.

— Вам когда-нибудь предсказывали будущее?

— Я как-то собиралась сходить к гадалке, да так и не пошла.

Мадам прищурилась. Этот прищур напоминал пауков, сцепившихся лапами.

— Может быть, правильно сделали. Избыток знаний может оказаться опасным, впрочем, как и их недостаток. Так вот, об этой цыганке-целительнице. Это была румынская цыганка, все настоящие цыгане — румыны. Очень милая женщина, красивая. Я сразу поняла, что она провидит будущее. «Ты останешься вдвоем с той, которой здесь нет», — сказала она Лили. Она именно так и сказала: «Ты останешься вдвоем…» А потом она обратилась к Лизелотт: «Я не могу тебя вылечить, и никто другой не сможет этого сделать. Но не расстраивайся, дитя мое. Скоро твои страдания кончатся. Ты уйдешь в другой мир, где все прекрасны». — Глаза мадам Балац мрачно блестели. — И она оказалась права, не так ли?

Стефани моргнула.

— Железнодорожная катастрофа! — прошипела мадам. — Разве вы не понимаете? Это произошло на следующей же неделе!

— Ах, да… конечно. Я понимаю. — Стефани охватило непонятное беспокойство. Все эти разговоры о вампирах, героморфах, предсказаниях и проклятиях вдруг перестали быть забавными. Волшебный вид Дуная, удлинившиеся вечерние тени и то обстоятельство, что она находилась в Восточной Европе, в этом краю мифов и легенд… Как будто она увязла в каком-то сне, который уже не волновал ее, а она все никак не могла проснуться.

— А теперь самое удивительное. Вы знаете, кто больше всех привлек внимание цыганки?

— Кто же? — Стефани решила, что было бы невежливо не спросить.

— Вовсе не бедняжка Лизелотт, ради которой мы, собственно, и пришли к цыганке. Нет. Именно Лили притягивала ее внимание. Я помню ее слова, обращенные к Лили: «Я знаю, что ты ищешь вечной жизни». Вы представляете? Она ведь до этого Лили и в глаза не видела! И никого из нас. Это было так страшно. Я хотела убежать, но осталась помимо своей воли, была словно приворожена к месту. А потом я услышала, как она сказала Лили: «Тайна, к которой ты стремишься, существует. И если кому-либо суждено ее найти, то это будешь ты. И тогда долгие годы ты будешь цвести красотой вечной молодости. Но будь осторожна, дитя мое! Будь осторожна! Всему живому суждено обрести вечный покой!» Какие загадочные слова! Я долго не понимала, что они означают. Но много лет спустя я поняла. Видите ли, мои собственные глаза не могли меня обмануть.

— Простите меня, пожалуйста, — перебила ее Стефани, — я немного запуталась.

— Я объясню.

На соседний балкон, громко чирикая, сел воробей.

Аида открыла сонные желтые глаза, но с поистине королевским достоинством продолжала лежать на коленях своей хозяйки.

— О! Вы только послушайте! — Старушка склонила голову набок, прислушиваясь. — Какое чудесное пение! Как радостно это — чувствовать жизнь!

— Да, очень красиво.

— Эта птичка напомнила мне, что мы с Лили занимались у одного и того же педагога, хотя уроки проходили раздельно. Вы знаете об этом?

— Вы говорите о мадам Зекели?

— Правильно. Кроме того, мы вместе учились в Академии Листа. Мне особенно запомнился один день. Мадам Зекели сделала так, что мы с Лили должны были петь вместе. Вы знаете «Россиньоль»? «Соловей» Делиба?

Стефани утвердительно кивнула.

— Жаль, что его сейчас так редко исполняют. Он очень красив, до боли, его почти невозможно петь. Видите ли, там всего три исполнителя: флейта, фортепиано и меццо-сопрано. Все три партии требуют виртуозного мастерства: такова партитура. У нас было только фортепиано: так решила мадам Зекели. Я исполняла вокальную партию, а Лили — партию флейты — без слов, разумеется. Это было потрясающе! Потрясающе!

Мадам пропела несколько тактов. Ее голос был на удивление сильным. Он взлетал, и дрожал, и трепетал. И Стефани вдруг осознала, что голос — это тоже музыкальный инструмент. Мадам Балац замолчала, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям.

— Вы собирались рассказать, что имела в виду цыганка, когда она произнесла эту загадочную фразу, — напомнила Стефани.

— Да, хорошо, — вздохнула мадам Балац, явно недовольная тем, что ее так бесцеремонно вернули в настоящее. — Лили уехала из Будапешта, и мы встретились с ней только через несколько лет. Я тогда имела контракт в опере Будапешта, а у нее уже была мировая слава. Я помню ее возвращение — Будапешт был последним пунктом ее мирового турне. Она должна была петь в «Тоске», «Мадам Баттерфляй», «Кавалере роз»… Кроме того, ожидалось несколько ее сольных выступлений. Поскольку мы с нею были — ну если не старыми друзьями, то уж во всяком случае добрыми знакомыми, она настояла на том, чтобы в каждой опере я исполняла вторую партию. Я очень обрадовалась, но, как потом оказалось, напрасно. Лили в Будапеште ни разу не вышла на публику. Мне кажется, это была ее месть городу за неудачное начало ее здешней карьеры. Но это отдельная история. Так что я хочу сказать, мисс Смит. Я знала Лили. Вы понимаете? Знала хорошо. Мы с нею одного возраста, и ни одна из нас не выглядела моложе или старше другой. — Старушка замолчала и пытливо взглянула на Стефани. — Вы меня понимаете?

— Думаю, да, — ответила Стефани, хотя она совершенно не понимала, к чему же клонит мадам.

— У меня есть фотография того времени. Она там, на рояле.

— Это та, большая, — спросила Стефани, — где вы обе в напудренных париках?

— Значит, вы видели ее. Фотография была сделана во время генеральной репетиции, перед тем как Лили отменила все выступления и уехала.

Мадам Балац продолжала гладить свернувшуюся на коленях кошку, ритмично поднимая и опуская руку. Может быть, она так отсчитывала прожитые годы.

— Через много лет наши пути вновь пересеклись. Это была наша последняя встреча — во время моего приезда в Лондон, незадолго до ее гибели. По-моему, это было в сорок девятом. Точно. Сорок девятый год. Она уже была леди Хью-Коукс. Она устроила в мою честь небольшой ужин, на котором присутствовал и ее муж. Пришла Мария Каллас со своим мужем, итальянцем. Он был врачом.

— Менегини…

— Точно. Доктор Менегини. Пойдите в комнату. На рояле, позади других, стоит фотография в маленькой рамке работы Фаберже. Вы ее сразу увидите: эмалевая малиновая рамка. Принесите ее сюда.

Поставив свой стакан с вином на столик, Стефани пошла к роялю и взяла фотографию там, где указала старушка. Смахнув с нее толстый слой пыли, она вернулась на балкон и подала фотографию мадам Балац.

Та покачала головой.

— Нет. Я-то ее хорошо знаю. Вы. Вы ее внимательно посмотрите.

Что-то в ее тоне насторожило Стефани.

— Ну? — нетерпеливо спрашивала старушка. — Чего вы ждете? Смотрите же. Смотрите!

Стефани повернула фотографию к свету. Черно-белое фото, выцветшее и потрескавшееся. Большие накладные плечи на костюмах указывали на время, когда она была сделана. Слева стояла мадам Балац в возрасте примерно сорока лет. А рядом с ней — Стефани не верила своим глазам — прекрасная молодая Лили Шнайдер, выглядевшая не более чем на тридцать лет.

— Ну что? — продолжала настойчиво шипеть мадам Балац. — Вы видели ее?

— Да. Но разные люди по-разному стареют.

— Вы просто не хотите подумать, — мадам Балац сокрушенно вздохнула. — Поймите, мы с Лили родились в один год. Она — Близнецы, я — Козерог. Да, мисс Смит. — Старушка наклонилась вперед, ее глаза блестели, как животы двух огромных черных пауков. — Мы обе были в одном и том же возрасте, когда была сделана эта фотография. Нам обеим было по тридцать девять!

— Но… может быть, косметика… грим… тщательный уход за кожей… у всех же это по-разному происходит…

— Не ищите объяснений. Я лично не вижу причин. Скажите, мисс Смит, ведь я на этой фотографии выгляжу на свои тридцать девять?

— Д-да, — осторожно согласилась Стефани.

— А Лили? Сколько лет ей можно дать здесь?

— Двадцать девять… не больше тридцати.

— Правильно! — Старушка смотрела на Стефани не мигая. — Вы видите, мисс Смит, что цыганка оказалась права, не так ли? Лили удалось найти источник молодости. Как иначе можно объяснить эту фотографию? Почему в тот день до приезда гостей, приглашенных на ужин, Лили просто умоляла меня никому не рассказывать, что мы родились с нею в один год? А? Конечно, вы знаете почему. Даже если вы не хотите допустить эту мысль. Она боялась, что люди узнают о ее секрете и заставят поделиться им с ними!

Стефани смотрела на неторопливо бегущий Дунай, по которому так же неторопливо и беззвучно двигался белый экскурсионный пароходик. Она прикрыла глаза. Самая обычная сцена, но все совершенно, совершенно необычно. Именно это пыталась доказать старушка. Но должно же существовать какое-то простое, логичное объяснение этой фотографии. Да. Косметическая хирургия — хотя в те времена она была еще в зачаточном состоянии. Может быть, какие-нибудь омолаживающие инъекции, что-нибудь в этом роде. Да.

Потому что тот факт, что Лили Шнайдер еще жива — может быть, хорошо сохранившаяся, но все-таки очень старая, да! старая! — легко объясним: в ее доме мог сгореть кто-то другой, а не она сама, и этот кто-то был похоронен вместо нее. Но что Лили может оставаться красивой молодой женщиной даже сегодня, в возрасте восьмидесяти трех? Нет! Источника вечной молодости не существует. Это сказка, легенда, замок на песке.

Но где-то в глубине сознания зудело другое: а что, если такой источник существует?

Выпрямившись, Стефани обратилась к мадам Балац:

— Скажите, — тихо спросила она, — встречались ли вы с Лили после той вашей поездки в Лондон?

Мадам Балац отрицательно покачала головой.

— Нет. В следующем году произошел ужасный пожар. Страшная трагедия!

— А вы уверены, что Лили погибла в том пожаре?

— Конечно, она погибла! Она была всего-навсего живое существо. А почему вы спрашиваете? — накладные ресницы быстро сомкнулись.

Стефани нахмурилась.

— Значит, вы не допускаете вероятность, пусть малую, того, что она все же жива?

— Лили? Конечно нет! Это невозможно!

— Ну, допустим, ее не было в доме во время пожара? — предположила Стефани.

— Она должна была быть в доме. Да, ее похоронили в закрытом гробу, но это не значит, что она не умерла. Ее останки были опознаны по зубам. А похороны? Ее хоронило полмира!

— Интересно… — пробормотала Стефани.

— Но что вы хотите сказать? — голос старушки дрожал. — Что Лили тогда не сгорела?

— Я не знаю, — медленно ответила Стефани. — Конечно, тогда кто-то погиб. Но коль скоро Лили боялась, что о ее секрете узнают, — если, конечно, он на самом деле существовал…

— Существовал! — настойчиво подтвердила мадам Балац. — Я видела его действие своими собственными глазами!

— Тогда она должна была понимать, что, раз она не стареет так, как ее сверстники, молва о ее вечной молодости рано или поздно разнесется по миру. Подумайте об этом. Если она действительно стремилась сохранить свою тайну, не решила ли внезапно исчезнуть, чтобы спрятаться от всего мира?

— Немедленно перестаньте! — мадам Балац почти визжала. — Вы меня пугаете! Лили мертва! Ее похоронили. Вы слышите? Похоронили…

— Но мертва ли она? — прошептала Стефани.

— Почему вы не оставите ее в покое? Ее жизнь была трагической, зачем вы будите ее тень? А теперь — пожалуйста. Вы уже достаточно долго у меня пробыли. Уходите, мисс Смит. Уходите и не возвращайтесь. Оставьте Лили в покое! Оставьте меня в покое! Уходите. Уходите!

Стефани не шевелилась.

— Но если Лили действительно умерла, — тихо спросила она, — что стало с ее тайной?

Вся вежливость внезапно слетела с мадам Балац, и вся ее ненависть к Лили прорвалась наружу.

— Эта стерва унесла ее с собой в могилу! — выплюнула она, брызгая слюной. — Что же еще могло стать с этой тайной!

Стефани, не ожидавшая Такой ярости от мадам, отпрянула.

— А… вы уверены? — спросила она после паузы.

— Конечно, я уверена! — глаза-пауки сузились. — Боже, как я ее умоляла поделиться со мной этой тайной — во имя старой дружбы ли, за деньги ли — я готова была предложить ей все, что бы она ни попросила. Все! А она? Нет-нет! Она отказалась! Отказалась! Она хотела быть единственной хранительницей тайны, эта старая нацистская шлюха! Взгляните на меня! Кто я? Развалина! Реликт!

Всхлипывая, мадам сорвала со своих рук красные перчатки и бросила их в сторону. Слезы струились по ее щекам. Она отстегнула резинку и сняла парик. Кожа на лице и шее обвисла безобразными складками. На голове было лишь несколько жидких прядок старческих ломких волос.

Она подняла свои морщинистые руки.

— Взгляните на меня! — простонала она. — Смотрите! Смотрите! Я ужасна! Стара! На пороге смерти! И только подумать: ведь я могла бы быть всегда молодой! Если бы Лили поделилась со мной своей тайной, какая жизнь простиралась бы сейчас передо мной!

Стефани завороженно смотрела на старуху. Это внезапное перевоплощение было страшно — но одновременно и чем-то притягивало. Весь ее шик, агрессивный, показной лоск исчезли: теперь перед ней сидела самая обычная старуха со смешными и неуместными, густо намазанными, как у клоуна, ресницами.

До мадам Балац наконец дошло, что Стефани во все глаза смотрела на нее. Она подняла голову, напрягла тело: гадюка перед броском.

— Вон! — завизжала она резко и пронзительно. Аиду как ветром сдуло у нее с колен. Обе кошки влетели в комнату, пытаясь найти там убежище от внезапной ярости хозяйки.

Стефани поднялась. Она хотела было что-то сказать, но передумала. И, резко повернувшись на каблуках, быстро вошла в комнату. Она собиралась поставить фотографию на рояль, но вместо этого проворно сунула ее себе в сумку. «Я вовсе ее не краду, — подумала про себя Стефани. — Я беру ее на врет. Кто знает? Она может мне пригодиться». Стефани оглянулась.

Оставшись одна на балконе, мадам Балац снова запела «Соловья». Только теперь в ее голосе не было веселых трелей и свободных взлетов. Теперь в нем были щемящая печаль и тоскливая скорбь. Руки женщины были сложены на коленях, и она слегка раскачивалась из стороны в сторону, в такт мелодии.

Это была просто очень-очень старая женщина. Даже голос ее казался теперь слабым. Древним, дребезжащим, надломленным.

Прежде чем окончательно удалиться, Стефани еще раз обернулась. Чтобы посмотреть на тихо умирающего соловья…

Мадам ничего не знала, это было ясно.

«Одного вычеркиваем из списка», — подумала Стефани.


Содержание:
 0  Навсегда Forever : Джудит Гулд  1  КНИГА ПЕРВАЯ Смерть : Джудит Гулд
 5  5 Нью-Йорк : Джудит Гулд  10  10 Нью-Йорк — Уолнат-Крик, Калифорния — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 15  15 Нью-Йорк : Джудит Гулд  20  2 °Cитто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд
 25  2 Нью-Йорк — Тюрьма Рэйфорд, Старк, Флорида : Джудит Гулд  30  7 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 35  12 Нью-Йорк : Джудит Гулд  40  17 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 45  22 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд  50  4 В пути : Джудит Гулд
 55  9 Зальцбург, Австрия : Джудит Гулд  60  14 Марбелла, Испания : Джудит Гулд
 65  19 Капри : Джудит Гулд  70  24 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 75  1 Вблизи Западного Корнуолла, штат Коннектикут — Нью-Йорк : Джудит Гулд  79  5 Вблизи Западного Корнуолла, Коннектикут — Будапешт, Венгрия : Джудит Гулд
 80  вы читаете: 6 Будапешт, Венгрия : Джудит Гулд  81  7 Зальцбург, Австрия — Будапешт, Венгрия : Джудит Гулд
 85  11 Милан, Италия : Джудит Гулд  90  16 В море : Джудит Гулд
 95  21 Нью-Йорк — Капри : Джудит Гулд  100  26 Нью-Йорк : Джудит Гулд
 105  3 Рио-де-Жанейро — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд  110  8 Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 115  13 Ситто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд  120  18 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд
 125  23 В море — Ильха-да-Борболета, Бразилия — Рио-де-Жанейро — Ситто-да-Вейга : Джудит Гулд  130  28 Виктория, Бразилия — В море : Джудит Гулд
 135  3 Рио-де-Жанейро — Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд  140  8 Ильха-да-Борболета, Бразилия : Джудит Гулд
 145  13 Ситто-да-Вейга, Бразилия — Нью-Йорк : Джудит Гулд  150  18 Ситто-да-Вейга, Бразилия : Джудит Гулд
 155  23 В море — Ильха-да-Борболета, Бразилия — Рио-де-Жанейро — Ситто-да-Вейга : Джудит Гулд  160  28 Виктория, Бразилия — В море : Джудит Гулд
 162  30 Рио-де-Жанейро — Париж — Гонконг — Франкфурт — Ситто-да-Вейга — В полете : Джудит Гулд  163  Использовалась литература : Навсегда Forever



 




sitemap