Детективы и Триллеры : Триллер : Часть 3 : Петра Хаммесфар

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




Часть 3

Во вторник, семнадцатого сентября, Сюзанна Ласко в первую очередь отправилась туда, где все начиналось, – к административному зданию «Герлер». Она вышла из дому в начале десятого. На улице было довольно прохладно. Небо выглядело таким же серым и безотрадным, как и ее будущее. Только там, где за тучами, должно быть, скрывалось солнце, на сером фоне выделялось бледно-розовое пятно.

На Сюзанне были светло-серые брюки, пуловер и темно-синяя куртка. Скромный макияж придавал ее лицу благородство. Оказавшись в вестибюле, Сюзанна медленно подошла к четырем подъемникам и вздрогнула при мысли о том, что, когда одна из дверей откроется, она опять окажется лицом к лицу со своим двойником. Лифт подошел. Из кабины вышли двое мужчин. Они не обратили на Сюзанну никакого внимания.

Глубоко вдохнув, Сюзанна вошла в пустую кабину и уже собралась было нажать на кнопку шестого этажа, как вдруг ей бросилась в глаза надпись «Альфо-инвестмент» на маленькой металлической табличке рядом с кнопкой седьмого этажа. Об этом она могла бы и раньше догадаться. Правда, до сегодняшнего дня у Сюзанны не было возможности увидеть эту табличку. Вдруг ей вспомнилась перенесенная на вторник встреча Нади с мужчиной, который говорил по телефону с сильным акцентом. Очевидно, Надя появится здесь, чтобы поменять «альфу» на «порше». И Сюзанна не задумываясь нажала на кнопку подземного гаража.

Спустя несколько минут она уже шла вдоль непрерывного ряда припаркованных машин. Только изредка ей попадались свободные места. Наконец за одним из громадных бетонных столбов Сюзанна обнаружила белый «порше», стоявший рядом с зеленым «гольфом» и темно-синим «мерседесом». Еще одно место рядом было свободным. Затем следовал очередной бетонный столб. На белой стене гаража, над четырьмя местами для стоянки автомобилей, виднелась надпись: «Альфо-инвестмент».

Сюзанна узнала темно-синий «мерседес». Она уже ездила в этой машине. По всей вероятности, тот дружелюбный толстяк, который подвез ее до центра, когда у Сюзанны была высокая температура, и был Филипп Харденберг. Теперь Сюзанне уже с трудом верилось в то, что Надин любезный работодатель совершенно случайно проезжал тогда мимо телефонной будки и просто решил помочь. Хотя Надя что-то рассказывала об одном своем хорошем знакомом. Но теперь это было уже не важно.

Воображение Сюзанны уже рисовало картины кровавой расправы. Женщина идет к своей машине. Вот она приближается, и из-за бетонного столба появляется ее двойник, в поднятой руке палка, а лучше – стальной прут. Точно рассчитанный удар – и женщина с окровавленной головой падает на бетонный пол рядом с машиной. Убийца вырывает из ее рук ключи от машины, открывает багажник и прячет в него мертвое тело.

Сюзанна могла бы еще несколько часов простоять у бетонного столба, фантазируя в том же духе. Эти мысли помогали ей справиться с бессильной яростью. Через некоторое время Сюзанна вернулась к лифтам, поднялась на шестой этаж и вошла в офис «Берингер и компаньоны». Фрау Луичи сначала улыбнулась ей, потом задумчиво наморщила лоб и осведомилась:

– Чем могу быть вам полезна, фрау?..

– Ласко, – подсказала Сюзанна. – Я бы хотела поговорить с господином Райнке.

– У вас назначена встреча?

– Нет. – Она улыбнулась в ответ, совсем как Надя, и вытащила из сумочки составленное ею приглашение.

– Вот, пожалуйста.

Фрау Луичи взяла письмо из ее рук, пробежала его взглядом и пробормотала:

– Ничего не понимаю.

Сюзанна не решилась подделать подпись Берингера. Фрау Луичи заметила отсутствие подписи и снова пристально посмотрела на Сюзанну:

– Оно не подписано.

– Вот именно, – ответила Сюзанна. – И я очень хотела бы узнать, сделано это по недосмотру или же кто-то решил подшутить надо мной. Могу я все-таки поговорить с господином Райнке?

– Да, конечно, – сказала фрау Луичи. Она быстро подошла к двери кабинета Райнке и постучала. Открыв дверь, она откашлялась и спросила: – Господин Райнке, у вас есть пара минут? Здесь дама вас спрашивает. Кажется, опять произошла какая-то ошибка.

Через две минуты Сюзанна сидела напротив господина Райнке. Он тоже казался очень смущенным. Чем было вызвано его смущение, странным приглашением или неожиданной встречей с Сюзанной, сказать было трудно. Ясно было только одно: ее появление вызвало у него панику.

– Да, – вымолвил наконец господин Райнке. – К сожалению, господина Берингера нет сегодня в офисе. Он не говорил мне о том, что вы придете. Если бы вы смогли прийти завтра и поговорить с ним лично…

Господи, она совсем не подумала о том, что Берингер мог оказаться в здании. Она быстро выхватила приглашение из рук господина Райнке и пояснила:

– Это не важно. Я здесь не для того, чтобы обсуждать с господином Берингером размер моей зарплаты. Раньше, возможно, поговорила бы с удовольствием, но в настоящий момент я уже получила хорошо оплачиваемое место. В «Альфо-инвестмент», у Филиппа Харденберга, если это имя вам о чем-то говорит.

Райнке кивнул. Его взгляд скользил по ее одежде. Куртку Сюзанна сняла и небрежно положила на колени. Судя по подкладке и вшитому ярлыку, эта вещь была куплена в дорогом бутике.

– Это письмо позабавило меня, – продолжила Сюзанна. – Но я пришла к вам по другой причине. Возможно, вы помните, что я не вполне свободно владею иностранными языками.

Райнке снова кивнул, ожидая продолжения.

– Моя мать внезапно заболела, – сказала Сюзанна. – В ее вещах я нашла письмо, на французском языке. Я мало что поняла и хотела бы попросить вас помочь мне с переводом.

С этими словами Сюзанна убрала в сумочку составленное ею приглашение и вынула оттуда копию письма к «Jacques, mon chéri». Господин Райнке пробежал взглядом первые строки и сразу определил, что в тексте есть пропуски.

– Я знаю, – сказала Сюзанна. – Но мне не нужен перевод всего письма, мне необходимо хотя бы приблизительно узнать, о чем идет речь.

С наигранным смущением Сюзанна пояснила, что ее отец давно умер и она подозревает, что мать после его смерти решила найти себе утешение.

Райнке снова кивнул и погрузился в чтение. Он читал внимательно, наморщив лоб и время от времени бормоча себе под нос какие-то слова. Затем он умолк, еще раз пробежал взглядом письмо. Казалось, что прочитанное сложилось наконец в осмысленный текст.

– Ну что ж, – сказал он и при этом показался таким же смущенным, как и в начале беседы. – Я не думаю, что письмо было написано после смерти вашего отца. Возможно, вам лучше самой поговорить с вашей матерью.

Сюзанна сделала вид, что огорчена, опустила голову и прошептала:

– К сожалению, это невозможно, господин Райнке.

– Ах, вот как, – помедлив, начал он. – Французский у меня не идеальный, к тому же здесь всего лишь фрагмент текста. Если я правильно понял, в письме ваша мать просит у Жака прощения. Она глубоко сожалеет о том, что сделала, и напоминает ему о том, как они были близки в юности. Она знает, что он решил расстаться с Алиной, и считает, что это прекрасный повод возобновить отношения. Она пишет, что очень несчастлива в браке. Ее муж совсем не понимает ее потребностей. Она развелась бы с ним, если бы Жак – как я предполагаю – смог ее простить. Вам этого достаточно?

– Да, большое спасибо. – Сюзанна забрала у него письмо. – Вы очень мне помогли.

Райнке покраснел, как школьник на первом свидании.

– Не стоит благодарности, – ответил он.

– Вы действительно не хотите поговорить завтра с господином Берингером? Я мог бы вас на завтра…

– Нет, не беспокойтесь, – быстро прервала она его.

– Тогда я сам с ним поговорю. Так просто это нельзя оставлять. Такую оплошность я могу объяснить только тем, что новая машинистка пропустила…

– Ради бога, – снова прервала его Сюзанна, – не причиняйте бедняжке неприятностей. Возможно, это всего лишь недосмотр. В первые недели на новом месте такое с каждым может случиться.

– Непростительная небрежность! – категорическим тоном возразил господин Райнке. – Я думаю, что господин Берингер будет того же мнения, когда узнает об этом случае. Кстати, я очень рад, что он уже успел понять свою ошибку… – Райнке запнулся, затем продолжил: – Я был против решения господина Берингера. Сперва мы пришли к согласию относительно вашего приема на работу. Но неожиданно господин Берингер изменил свое решение и принял на работу молодого специалиста с прекрасным знанием иностранных языков. Но в конечном счете, когда происходят подобные оплошности, именно у меня из-за этого больше всего неприятностей.

– Прошу вас, не говорите ему ничего, – попробовала переубедить его Сюзанна. – Не такая уж это серьезная оплошность. Я уже сказала, что за это время мне удалось найти… – Она не стала продолжать.

Райнке энергично затряс головой:

– То, что вы заступаетесь за нашу сотрудницу, делает вам честь, фрау Ласко. Но нужно что-то делать. Это приглашение – далеко не единственная ее ошибка за последние недели.

– Ах, вот оно что. Беру свои слова обратно, – сказала Сюзанна и протянула ему на прощание руку.

Реакцию Берингера она предпочитала не представлять. Вообще-то сейчас ее не слишком волновало то, что этот двухметровый верзила может позвонить Филиппу Харденбергу и сказать ему: «Представь себе, к нам опять приходила эта Ласко». В данный момент ей было важно, как отреагирует Михаэль на письмо его жены к «Jacques, mon chéri».

Райнке пожал ей руку. Сюзанна пошла к выходу. Не успел он оглянуться, как она уже вышла в приемную и, небрежно кивнув фрау Луичи, торопливо покинула офис «Берингер и компаньоны». Мысленно Сюзанна поставила галочку напротив первого пункта в своем плане действий. Пунктом вторым было добраться до телефона в квартире Ясмин Топплер, пунктом третьим – договориться о встрече с Михаэлем. Сюзанна была уверена, что сможет убедить его встретиться с ней.

На обратном пути она не торопилась. Ни моросящий дождь, ни холодный ветер не мешали ей. После того, как Райнке перевёл ей письмо, она поняла – ее шансы на успех сильно возросли. «Я смогу убедить его в том, что у его жены есть двойник». К тому же до среды Михаэлю не нужно идти в лабораторию, а это на руку Сюзанне. Нади сейчас, скорее всего, нет дома – у нее была назначена встреча. Вспомнив свой телефонный разговор с тем мужчиной, Сюзанна решила, что Надя, видимо, встретится с ним около полудня.

Добравшись до дому, Сюзанна быстро поднялась к себе, чтобы взять ключ от квартиры Ясмин Топплер. Убедившись, что Хеллер ничего не заметил, она прокралась в квартиру Ясмин. «Добрый вечер, господин Тренклер. Мое имя вам ничего не скажет, зато мое лицо вам, вероятно, знакомо. Я знаю, что сегодня вы свободны, и прошу вас о встрече. Не отказывайте мне, это очень важно. Речь идет о вашей жене». Или так: «Привет, милый. Моя встреча отменяется. Я в кафе у оперы. Может, встретимся? У меня есть для тебя сюрприз». Сюзанна решила выбрать один из вариантов, лишь когда услышит в трубке голос Михаэля. Она была уверена, что по звуку его голоса сумеет определить, в каком настроении он находится.

Итак, она начала осуществлять свой план мести: сняла трубку, набрала уже знакомый номер. И застыла в ужасе, когда после второго гудка в трубке раздался Надин голос:

– Тренклер.

Пальцы Сюзанны судорожно дернулись; она нажала на кнопку разъединения. Полпервого! Сюзанна не подумала о том, что встреча Нади и того мужчины с акцентом могла состояться рано утром. Она подождала полчаса. Затем сделала вторую попытку. Трубку снова сняла Надя. Сюзанна опять молча повесила трубку. Здравый смысл подсказывал ей, что лучше вернуться в свою квартиру и подождать там часов до трех-четырех. Но Сюзанна не смогла заставить себя уйти. Она начала поливать цветы и вытирать пыль в квартире Ясмин. Нервная, голодная и озябшая, она еле дотерпела до двух часов и снова позвонила.

Трубку снова сняла Надя. В ее голосе уже появились нотки раздражения.

– Алло! – настойчиво твердила она. – Представьтесь!

Сюзанна уже было опять хотела положить трубку, как вдруг до нее донесся голос Михаэля:

– Это опять какой-то шутник, милая?

– Не знаю, – ответила Надя.

– Дай мне трубку, – потребовал он. И тут же обратился непосредственно к Сюзанне: – У вас есть ровно две секунды, чтобы изложить вашу просьбу. Потом я кладу трубку и больше не отвечаю на ваши звонки. Раз, два, три, все.

Прежде чем она успела прокашляться и начать говорить, линию разъединили. «Милая» – это слово болью отозвалось у нее в сердце. Что ж, можно попробовать по-другому. Написать ему письмо и отправить его в лабораторию. Сюзанна незаметно пробралась обратно в свою квартиру и остаток дня провела за набросками послания. Пачка бумаги становилась все тоньше и тоньше, но ни один вариант ей не нравился. Пришлось согласиться с тем, что есть вещи, которые можно было сказать, только оставшись наедине. Внезапно она подумала о телефонной справке. Она вышла на лестницу; там было темно. Сюзанна решила не включать свет, вместо этого она оставила приоткрытой дверь своей квартиры. И лишь закрыв на ключ дверь квартиры Ясмин Топплер, немного успокоилась.


В эту ночь на среду Сюзанна спала мало, то и дело просыпалась от кошмарных снов, пока шум первой утренней электрички окончательно не перенес ее в серую действительность. Она бросила взгляд на будильник. Шесть часов! Сейчас Михаэль встал, принимает душ. Обычно он не завтракал. Сюзанна уютно устроилась под одеялом и, представив, что находится на роскошной белоснежной вилле, мысленно села вместе с ним в «ягуар». По прошествии часа она решила, что он уже в лаборатории, встала, приняла душ, оделась и снова осторожно подкралась к соседской двери.

Окна квартир Ясмин и Хеллера выходили на улицу. Телефон стоял на маленьком столике, прямо под подоконником. Увидеть улицу с четвертого этажа можно было, только высунувшись из окна. Но от телефонного столика просматривалась телефонная будка на углу.

Сюзанна набрала номер, полученный накануне вечером по справке, и ее соединили с коммутатором. Телефонист выслушал ее просьбу и кратко сказал:

– Соединяю.

Из трубки раздавалась мелодия, время от времени прерываемая мягким женским голосом:

– Please, hold the line.[10]

Долго ждать Сюзанна не умела. Назойливая мелодия действовала ей на нервы. Она смотрела в окно. Мягкий женский голос в очередной раз попросил подождать, но на словах «не вешайте трубку» был прерван телефонистом. Тот деловым тоном повторил свой вопрос. Она еще раз попросила соединить ее с Михаэлем Тренклером и заметила, что уже довольно долго ждет соединения.

– Соединяю, – сказал телефонист, и снова зазвучат мелодия.

На углу улицы появился невысокий, полный мужчина. Остановился. Сюзанна не обратила на него внимания и начала от нетерпения барабанить пальцами по маленькому столику. По прошествии некоторого времени Сюзанна уже стала беспокоиться о плате за пользование телефоном. И подумала, что будет благоразумнее заранее предложить Ясмин деньги. И придумать какое-то объяснение, чтобы соседка не удивлялась огромному счету за телефонные услуги. Например: «Мне нужно было срочно позвонить, а телефонную будку опять разгромили».

Размышляя над этим и по-прежнему не отрывая взгляда от окна, Сюзанна насторожилась. Теперь полный мужчина разговаривал с женщиной, на которой был песочного цвета брючный костюм, платок на голове и большие темные очки. Прежде чем Сюзанна смогла ее рассмотреть, женщина исчезла за углом. Мужчина перешел на другую сторону улицы и поэтому тоже исчез из поля зрения Сюзанны. Телефонист в третий раз осведомился, с кем ее соединить. Она рассерженно ответила:

– Вы уже два раза пытались меня соединить. Я жду целую вечность.

– У нас еще не все офисы открыты, – сообщил телефонист. – Попробуйте позвонить позже.

– У меня срочное дело, – настаивала Сюзанна. – Мне не нужны офисы. Я хочу поговорить с Михаэлем Тренклером. Соедините меня с лабораторией.

Телефонист все тем же деловым тоном осведомился:

– Назовите отдел, пожалуйста!

– Я не знаю точно, но с Михаэлем Тренклером еще работает господин Кеммерлинг. Пожалуйста, соедините меня, это действительно очень срочно.

Телефонист спросил кого-то рядом:

– Слушай, Хайнц, ты не в курсе, в какой лаборатории работают Тренклер и Кеммерлинг?

– В тридцать восьмой, – послышался голос. – Если там никто не снимет трубку, попробуй по семьдесят четвертому. У них на прошлой неделе были неполадки с компьютером, может быть, они…

Сюзанна перестала обращать внимание на их беседу. Внизу на улице происходило какое-то движение. Сейчас женщина снова стояла на углу и смотрела в сторону дома. Ветер трепал ее платок. Большие солнцезащитные очки выглядели очень странно – погода была пасмурной.

– Соединяю, – сказал телефонист.

В ту же секунду рядом хлопнула дверь. Дверь ее квартиры! Женщина на углу улицы достала из кармана куртки мобильный телефон.

По тридцать восьмому номеру трубку никто не снял. Да Сюзанна и не решилась бы сейчас говорить с Михаэлем. Кто-то находился в ее квартире и разговаривал по телефону с Надей. Стены были тонкими. Она часто слышала, как Ясмин болтает по телефону. Голос из ее квартиры сначала был едва слышен, затем неожиданно стал громче:

– Я не слепой, и лачуга не такая уж большая. Не могла помолчать, идиотка? Не могла позволить ей маленькое удовольствие? Ты ведь ничего не теряла, тебе это было только выгодно.

В квартире Сюзанны сейчас, должно быть, находился Филипп Харденберг. Сюзанна не сразу его узнала, потому что из окна не могла его как следует разглядеть. К тому же в тот единственный раз, когда они встретились, у нее была высокая температура. Мужчина торопил Надю, требуя, чтобы она уехала:

– Уезжай уже наконец.

Последние слова, которые услышала Сюзанна, были:

– Не волнуйся, это я беру на себя. Внезапный сердечный приступ – по-моему, звучит вполне правдоподобно.

Услышав такое, Сюзанна непроизвольно выругалась. И только когда шаги Филиппа Харденберга затихли на лестнице, она наконец осознала, что продолжает вполголоса чертыхаться. Сюзанна не осмелилась выглянуть в окно, опасаясь, что ее могут заметить. Несмотря на приказание уйти, Надя все еще стояла на углу улицы. Через несколько минут на улицу вышел Харденберг и подошел к Наде. Затем оба исчезли.

Один за другим в голове Сюзанны лихорадочно возникали разные вопросы и предположения. Что искал в ее квартире Харденберг? Она вспомнила Надину угрозу: «Нанести этот удар твоей матери мне ничего не стоит». Как он вошел в квартиру? Видимо, сделал дубликат ключа – в прошлый четверг она забыла вынуть ключи из сумочки. И сам собой напрашивался вывод, что близкие отношения связывали Надю не только с тем мужчиной в аэропорту. Должно быть, Харденберг тоже был с ней на короткой ноге, иначе не посмел бы назвать свою сотрудницу идиоткой.

От звонка по номеру семьдесят четыре Сюзанна воздержалась. Одно из двух: либо Надя поняла, что вчера ей звонила Сюзанна, либо – Сюзанна была настолько уверена в этом, что могла поспорить на все оставшиеся сбережения своей матери, – Надю проинформировали о визите Сюзанны в «Берингер и компаньоны». Возможно, Надя даже узнала, что симпатичный господин Райнке помог Сюзанне перевести одно письмо. И чтобы предотвратить все возможные последствия, Надя решила убрать Сюзанну. «Внезапный сердечный приступ!» От этой фразы Сюзанну пробрал озноб. Если бы она была в квартире или подошла к телефонной будке, возле которой стояли Надя и Харденберг…

Сюзанна провела в квартире Ясмин еще около часа. Минут десять она искала в региональном справочнике телефон службы по изготовлению ключей. Вызвала мастера. Когда через некоторое время Сюзанна услышала, что в дверь ее квартиры звонят, она первым делом выглянула в окно; убедившись в том, что возле дома стоит фургон с логотипом той фирмы, куда она позвонила, Сюзанна вышла на лестницу. Двери ее квартиры после ухода Харденберга остались открытыми. Мастер быстро установил, что замок не был взломан.

За небольшую плату Сюзанне поменяли дверной замок и дополнительно установили цепочку. Когда мастер ушел, Сюзанна закрыла новый замок на два оборота, набросила цепочку и затем внимательно осмотрела квартиру. Похоже, кроме самой Сюзанны, Харденберг ничего не искал в ее квартире. Все вещи были на месте.

Только к полудню Сюзанна заметила, что из шкафа пропали три письма от Нади. Исчез и конверт со склеенным из кусочков письмом от «Альфо-инвестмент», с записками, сделанными ею в целях собственной безопасности, а также пачка фотографий Надиного дома и соседей. Зато на второй толстый конверт – с распечатками, – отправленный от имени Дитера Ласко, со штампом «пошлину платит получатель», Надин верный вассал не обратил внимания. Вероятно, он подумал, что это документы, связанные с разводом. Внутри конверта находились также фрагмент письма «Jacques, mon chéri», записка с номером его мобильного телефона и копия кассеты из диктофона.

В течение трех следующих дней Сюзанна сидела в своей квартире, запершись на замок и цепочку. Только в воскресенье, когда Йоханнес Герцог приехал за ней на своем «БМВ», остановился посреди улицы и начал громко сигналить, она спустилась вниз.

Вторую половину дня она провела, рассеянно слушая мать, которая встревоженным голосом то и дело спрашивала ее:

– У тебя все в порядке, Сюзанна? Ничего не случилось?

И каждый раз Сюзанна отвечала:

– Все хорошо. Просто у меня голова болит.

Произнося эти слова, она чувствовала, как у нее перехватывает горло. Она явственно ощущала на затылке руку Михаэля.

На обратном пути Сюзанна попросила Йоханнеса одолжить ей «БМВ» на один из будних дней. Она сказала, что хочет навестить друга. Похоже, ей передалось тревожное состояние матери. Сюзанна поняла: надо действовать. Решительно и мужественно нанести упреждающий удар. Разыскать в лаборатории Михаэля, с ним вместе поехать к Наде. Если она объединится с ним против Нади, то у нее больше шансов, что он поверит ее рассказу. А Надя, в свою очередь, едва ли решится что-нибудь предпринять против нее, если Михаэль обо всем узнает. Это будет уже излишним.

Йоханнес был явно не в восторге от просьбы Сюзанны.

– Какого еще друга? – спросил он. – Такого, как Хеллер?

За это время он успел достаточно хорошо узнать Хеллера.

– Меня, конечно, не касается то, что вы рассказываете вашей матери, – сказал он. – Но она передает все моей бабушке, а та в свою очередь – мне. Я подумал, что ослышался, когда моя бабушка сказала, что вы хотите купить у Хеллера пианино. Он даже не знает, как это слово пишется.

– А что мне еще рассказывать матери? Парень пьет, хулиганит, постоянно пристает ко мне, имеет судимость, нигде не работает.

– У вас тоже нет работы, – заметил Йоханнес. – Во всяком случае, официальной. Никогда не поверю, что фирма может посылать секретаря в курьерские поездки. Мы уже некоторое время знакомы, фрау Ласко, и вдруг вы становитесь совершенно другим человеком. Все это более чем странно.

– Я действительно всего лишь хочу навестить друга, – сказала она.

Йоханнес кивнул:

– Тогда назначьте день, время, и я вас отвезу. Но я не даю свою машину для дел, которые кажутся мне подозрительными.

– Забудь все, что я сказала, – ответила Сюзанна и понадеялась, что Надя тоже так поступит.


Следующие дни прошли без особых происшествий. Вспышки гнева чередовались у Сюзанны с длительными фазами апатии. Иногда она перечитывала распечатки, в которых Надя подробно и всегда очень позитивно описывала развитие зарубежных фирм, иногда тешила себя мыслью, что сядет в автобус и поедет в фармацевтическую компанию. Но в основном она сидела, устремив невидящий взгляд на стену, и мысленно видела себя лежащей на полу с Михаэлем в комнате с телевизором, слышала, как в кабинете звонит мобильный телефон и она говорит: «Это Надя. Она обещала позвонить, как только вернется после свидания с любовником».

Поздно вечером в пятницу вернулась из отпуска Ясмин Топплер, забрала ключи и поблагодарила Сюзанну за заботу о цветах. Сюзанна призналась ей в том, что пользовалась ее телефоном. «Ничего страшного», – сказала Ясмин. Потом внимательно посмотрела на Сюзанну и спросила, не заболела ли та.

– Нет. Просто устала, – ответила Сюзанна.

Ясмин пригласила ее на чашечку кофе. Она предложила Сюзанне попробовать настоящего ямайского рома и рассказала о том, как чудесно провела свой отпуск. Неожиданно Сюзанна услышала, что кто-то стучится в дверь ее квартиры. Она узнала голос Нади:

– Сюзанна, открой.

Ясмин тоже услышала стук.

– К вам гости, – сказала она.

Сюзанна не сдвинулась с места, Ясмин поинтересовалась:

– Вы не хотите вернуться в свою квартиру?

В ответ Сюзанна молча покачала головой, опасаясь, что Надя может услышать ее голос. Минуты три Надя упрашивала открыть дверь, затем на лестничной площадке снова все стихло. Парадоксально, но этот случай дал Сюзанне новый толчок к действию. В субботу она рано встала, купила себе газету с объявлениями о работе и, возвращаясь обратно, снова заглянула в почтовый ящик. Там лежал конверт, без адреса отправителя. Сюзанне сразу бросился в глаза знакомый почерк. Судя по почтовому штемпелю, письмо пришло во вторник или в среду.

В письме Надя просила извинения за свою выходку в лесу, клялась, что ничего подобного больше никогда не повторится, убедительно просила Сюзанну не злиться, умоляла заменить ее на два дня на следующей неделе и в самом конце письма предлагала встретиться на крытой стоянке. В пятницу, в пятнадцать часов. Сегодня была уже суббота. Теперь Сюзанне стало ясно, почему Надя приходила к ней вчера.

Сюзанна порвала письмо. Затем прочитала перечень вакансий и нашла два предложения работы в офисе. Пока Сюзанна писала заявления, появилась Ясмин. Она еще раз поблагодарила соседку за помощь и вручила ей коробку конфет. Конечно, Ясмин сразу увидела, что Сюзанна пишет заявления, и поинтересовалась:

– А вы бы не хотели для разнообразия поработать не в офисе?

– А где, например? – спросила Сюзанна.

Ясмин перевернула коробку конфет. На тыльной стороне красовалась наклейка фирменного магазина кондитерских товаров.

– Они срочно ищут кого-нибудь. У них одна продавщица ушла в декретный отпуск. Я хорошо знаю директора филиала, она мне только что об этом рассказала.

Через двадцать минут Сюзанна уже сидела позади Ясмин на мотоцикле, надев ее запасной шлем. Перед этим Ясмин успела позвонить директору, сообщить о Сюзанне и выяснить, что та может сразу приступать к работе.

Снаружи магазин выглядел роскошно. В торговом зале – яркий свет, кругом стекло и хром. Подсобные помещения и тыльная сторона здания выглядели намного скромнее. Директора филиала звали фрау Шедлих. Она предложила Сюзанне рабочий договор на испытательный срок в три месяца.

– Я надеюсь, вы понимаете, что я не могу сразу предложить вам постоянную работу, – сказала фрау Шедлих. – Я уже успела убедиться в том, как опасно принимать поспешные решения. Совсем недавно при приеме на работу одна молодая дама скрыла от нас, что она беременна. Она все время плохо себя чувствовала и почти не появлялась на работе. Наше руководство не одобряет подобных вещей.

– Я уже три года живу одна, – сказала Сюзанна. – И похоже, в ближайшее время ничего не изменится.

Фрау Шедлих улыбнулась:

– Я понимаю, что вас эта ситуация вряд ли радует, но для меня она оптимальна. Ну что ж, посмотрим. Через три месяца начинаются рождественские праздники, и хорошие сотрудники могут нам пригодиться.

Закончив беседу, фрау Шедлих попрощалась с Сюзанной энергичным рукопожатием.

– До понедельника, – сказала она.

– До понедельника, – повторила Сюзанна и, вернувшись в зал магазина, обошла его, разглядывая окружавшую ее роскошь и вдыхая аромат сластей.

Потом она попрощалась со своими будущими коллегами. Даму помоложе звали Мойль, а пожилую – Гатман. Затем Сюзанна вышла на улицу. Моросил дождь, холодный ветер гнал тучи почти над самыми крышами домов. Сюзанна решила доехать до дому на автобусе.

Поднявшись по лестнице, она обнаружила под дверью написанную от руки записку. Надя снова просила прощения и предлагала встретиться в понедельник, в семнадцать часов на крытой парковке. Надя обещала заплатить Сюзанне две тысячи за два дня. Сюзанна смяла записку и выбросила ее в мусорное ведро.

В понедельник Сюзанна вышла из дому в начале восьмого, отправилась на вокзал и купила недельный проездной билет на автобус. Ровно в восемь она уже была на новом месте работы. Новые коллеги встретили ее приветливо. Сюзанне показали весь ассортимент продукции. В половине десятого появился кто-то из начальства, пожелавший узнать, что заставило квалифицированную банковскую служащую стать продавщицей конфет. Выслушав историю про налеты на банк, он убедился, что фрау Шедлих сделала правильный выбор. В заключение он только попросил, чтобы Сюзанна как можно быстрее отметилась в отделе здравоохранения.

Вернувшись вечером домой, Сюзанна заметила красную «альфу-спайдер», стоящую у края дороги приблизительно в двухстах метрах от ее подъезда. Когда Сюзанна приблизилась, из машины выскочила Надя, загородила ей дорогу и потребовала:

– Садись в машину!

– И не подумаю!

Надя схватила ее за руку:

– Сюзанна, завтра утром мне будет нужна твоя помощь. Не бросай меня в беде, пожалуйста.

– Никаких «пожалуйста»! – Сюзанна стряхнула руку Нади. – И никаких «спасибо». Помнишь, в какую беду я попала из-за тебя, когда ты натравливала Харденберга на Берингера, чтобы он взял на место машинистки другую?

– Это не я, – защищалась Надя. – Это была идея Филиппа. И если бы все было так, как он хотел, ты бы…

– Исчезни! Иначе я завтра пойду в полицию!

– Не болтай вздор! – заорала Надя. – В полицию! И что ты хочешь им рассказать?

– То, что ты хочешь убить меня, и…

Надя тяжело вздохнула:

– Ничего такого я не имела в виду. В запальчивости люди часто говорят много лишнего. Прошу прощения за свои слова. Я не рассчитывала, что Михаэль будет спать с тобой. Когда он прочитал мне целую лекцию о том, какие у него появились надежды и какое наслаждение он получил, когда я впервые повела себя как… – Надя осеклась, махнула рукой. – Не очень-то приятно услышать такое от мужа. Но в этом не было твоей вины. Когда я немного успокоилась и все обдумала…

– У тебя не нашлось более срочного дела, чем натравливать на меня Харденберга? – прервала Надю Сюзанна.

– Натравливать? – непонимающе переспросила Надя. – Что за чушь? Филипп был…

– С моим ключом в моей квартире, – снова перебила Надю Сюзанна. – Он украл мои записи, твои письма и все фотографии. Я слышала каждое слово, когда он разговаривал с тобой по мобильному телефону. Он хотел устроить мне внезапный сердечный приступ! Не подскажешь, как это делается?

Надя оставила без внимания слова Сюзанны, только покачала головой:

– У Филиппа не было ключа. Дверь была открыта. Он даже удивился.

В этот момент Сюзанна не могла сказать с уверенностью, что Надя лжет. Хотя когда она пошла в квартиру Ясмин, то закрыла за собой дверь. Однако Сюзанна не могла точно сказать, заперла ли она ее на ключ. Тем более что днем раньше она забыла это сделать.

– И что он делал в моей квартире? – повторила она свой вопрос.

– Что делал? – возбужденно отозвалась Надя. – Хотел извиниться за меня и попросить тебя, чтобы ты еще раз помогла нам. Ты же знаешь, что в среду мы хотели лететь в Женеву. Он очень радовался предстоящей поездке и ужасно разозлился, узнав, что из-за меня наше соглашение было нарушено, причем после того, как он уже вложил в него много денег. Это он платил тебе. Больше всего Филиппа расстроило то, что я разозлилась на тебя из-за Михаэля. Ему неприятно было это слышать. При этом он сам ужасно испугался, что его жена может что-нибудь узнать. Потом он позвонил Михаэлю и сказал, что у моей матери инфаркт и я уже на пути в Женеву. Только, к сожалению, это не сработало. И поэтому… – Надя умоляюще взглянула на Сюзанну. – Ты мне очень нужна, Сюзанна. Только на два дня, пожалуйста, я заплачу тебе по тысяче за каждый день.

Вспомнив слова Харденберга и выводы, которые она сделала из его слов, Сюзанна решила, что Надя говорит правду. То, что Харденберг забрал из ее шкафа все вещественные доказательства, могло быть просто мерой предосторожности. Но тем не менее, Сюзанна спросила:

– Если Харденберг твой друг, кто тогда тот мужчина, с которым ты встретилась в аэропорту?

– Всего лишь клиент, – сказала Надя. – Он знал, что Филипп собирается лететь в Люксембург, и попросил его взять с собой несколько документов. А так как Филипп улетел раньше, в шесть часов, это дело легло на мои плечи.

Сюзанна вспомнила о чемоданчике с замками и цифровым кодом. Похоже, Надя не лгала ей.

– Ты мне поможешь? – спросила Надя.

– Нет, – сказала Сюзанна и пошла к дому.

Какое-то время Надя шла с ней рядом.

– Не будь же такой злопамятной, Сюзанна.

Надя повысила цену до двух тысяч в день, и лишь когда Хеллер выглянул из окна, она оставила наконец Сюзанну в покое.

Та же сцена повторилась на следующее утро. Когда Сюзанна вышла из дому, Надя уже поджидала ее. Некоторое время она шла рядом, затем, открыв сумочку, вытащила тугой конверт.

– Здесь пять тысяч, Сюзанна. Пожалуйста, выручи меня, мой самолет улетает в одиннадцать.

– Счастливого пути, – не замедляя шаг, сказала Сюзанна.

– Сколько ты хочешь за два дня?

– Я хочу спокойствия.

Только когда подошел автобус, Надя ушла. Во время поездки Сюзанна ощутила в себе силу и одновременно испытала облегчение. Она была уверена, что все позади, что отныне ее жизнь будет скромной и одинокой, но честной, а главное, в ней не будет места страху.

Работа с кондитерскими изделиями была утомительной, но не особенно трудной. Отношения с коллегами были хорошими. Сюзанна прошла обязательную медицинскую проверку. Для работы в сфере продуктов питания ей, помимо прочего, необходимо было сделать рентгенограмму легких. Когда ассистентка рентгеновского кабинета протянула Сюзанне свинцовый передник, сказав, что во время процедуры его обязательно надевают все женщины детородного возраста, та только рассмеялась в ответ:

– Ко мне эти правила не относятся. Я, похоже, превращаюсь в старуху. Часто месяцами ничего нет.

В течение дня Сюзанна не думала о прошлом. А вот по вечерам часто приходили воспоминания. Когда Сюзанна закрывала за собой дверь, ею овладевало чувство опустошенности. Сюзанна не раскаивалась в том, что перестала общаться с Надей. Скорее наоборот. Она была уверена, что не смогла бы еще раз заняться любовью с Михаэлем, зная, что он принимает ее за Надю.

Однако воспоминания о той ночи и второй половине следующего дня, проведенных с ним, были еще свежи. И небольшие лакомства, которыми Сюзанна в течение первых двух месяцев вознаграждала себя за безотрадные вечера, были слабым утешением. Она покупала себе все подряд из ассортимента магазина: один вечер она проводила с банановым желе; другой – с «Mozartkugeln»,[11] третий – с трюфелями с шампанским. Она не боялась испортить зубы – она чистила их, как и раньше, терпеливо и основательно. Но от сладостей ее часто подташнивало по утрам.

Поначалу у нее не возникало мысли, что такая реакция организма может иметь другую причину. И только в начале ноября, когда она несколько дней подряд просидела на сухарях и чае, а тошнота все не прекращалась, у Сюзанны возникло чудовищное подозрение. К тому же она стала постоянно ощущать неприятное давление в груди. Сюзанна купила в аптеке тест на беременность. Результат оказался положительным.

Ночью Сюзанна плакала во сне. Ситуация была ужасной. Она носила под сердцем то, что могло принести немного света в ее жизнь. Существо, которое до конца дней принадлежало бы ей и придало бы смысл всей ее жизни. Но она не могла позволить этому маленькому существу появиться на свет теперь, когда сама пыталась снова встать на ноги. Конечно, она могла обратиться к Михаэлю, представить ему доказательства ее пребывания в доме, признаться в обмане и потребовать денег на содержание ребенка. Но согласится ли он давать ей деньги, хотя бы на питание и оплату жилья? Если повезет, он будет содержать ее несколько лет. А потом ей будет уже очень сложно найти работу: не тот возраст.

На работе Сюзанна чувствовала себя потерянной, мысли в голове путались. Фрау Шедлих наблюдала за ней со все возрастающим недоверием, потому что, когда Сюзанна по утрам приходила на работу, ей часто становилось дурно. В последнюю среду ноября, в десять часов, фрау Шедлих предложила ей сделать перерыв на завтрак.

– Если вы не будете против, – сказала Сюзанна, – я лучше использую это время для небольшой прогулки. Я совсем посадила себе желудок. Свежий воздух наверняка пойдет мне на пользу.

Фрау Шедлих отпустила ее и заметила, что по дороге Сюзанна могла бы зайти в банк за мелкими деньгами для сдачи клиентам. Из подсобного помещения Сюзанна взяла только сумочку и пиджак. Снаружи было солнечно и не так холодно, как утром, так что она могла не надевать свой поношенный плащ. Тем более что филиал «Дойче банка» находился поблизости.

В операционном зале царило оживление. Работали только две кассы, возле обеих выстроились очереди. Сюзанна встала в левую, более короткую очередь и запаслась терпением. Через несколько секунд она почувствовала привычное недомогание. Сюзанна непроизвольно оглянулась в поисках запасного выхода. Двойная стеклянная дверь вела на улицу. Правая очередь была ближе к двери. Сюзанна перешла в нее и снова огляделась.

В противоположном конце зала была дверь, ведущая в офисные помещения. Оттуда вышли двое. Один – коренастый мужчина в кожаной куртке, наброшенной на плечи так, что он мог спрятать под ней одну руку. Издали казалось, что он держится за грудь. Второй – темноволосый мужчина, которого Сюзанна тогда, в аэропорту, приняла за Надиного любовника, потому что, как ей показалось, он подходил ей больше, чем толстый Харденберг. Темноволосый был в элегантном костюме и дорогом пальто, в руках – «дипломат» с кодовым замком. Оба быстро двигались к выходу. На очереди перед кассами они не смотрели. Сюзанна невольно взглянула им вслед. Они подошли к стеклянной двери, коренастый вышел на улицу. Темноволосый остановился в дверях, что-то сказал своему спутнику, сунул ему в руку «дипломат» и вернулся в зал банка. Сюзанна быстро отвернулась, но было уже поздно.

Она почувствовала на своем плече руку темноволосого и услышала его голос:

– Какая приятная неожиданность.

Сюзанна поневоле взглянула на него. Он улыбался. Сюзанна натянуто улыбнулась ему в ответ и стала думать, как бы ей от него отделаться. Темноволосый насмешливым взглядом окинул очередь:

– Не рассчитывал вас здесь увидеть. Но наша встреча очень кстати. Когда господин Харденберг сообщил мне, что расстался с вами, я был весьма огорчен. Надеюсь, что у вас есть время для небольшой беседы.

Сюзанна покачала головой. Мужчина продолжал улыбаться.

– Какая досада. Но я не могу принять отказ. Господин Харденберг, к сожалению, не смог мне объяснить, каким образом обанкротилась фирма «Йоко электроник».

Сюзанна что-то читала о «Йоко электроник» в Надиных бумагах. Пять-шесть страниц из двухсот. Так называлась одна японская фирма, разрабатывающая новые компьютерные чипы, которые, наверное, продавались не так хорошо, как рассчитывала Надя. Сюзанна нервно откинула две пряди волос, упавшие на лоб, и пробормотала:

– Вы меня с кем-то перепутали.

Коренастый куда-то пропал. Темноволосый тихо засмеялся:

– Я так не думаю.

С этими словами он схватил Сюзанну за руку и потащил к стеклянной двери.

– Мы можем поговорить в моей машине, там нам никто не помешает.

– Отпустите меня! – решительно потребовала Сюзанна и повторила: – Вы меня с кем-то перепутали.

На них уже стали оглядываться люди из очереди, но никто не спешил вступаться за Сюзанну.

Темноволосый продолжал тащить ее к выходу. Вполголоса он пригрозил ей:

– Не надо привлекать к себе внимание, это в ваших же интересах. Я хочу получить свои деньги назад, все двести тысяч! Или вы думали, что я вам их просто подарил?

«Вот дерьмо», – подумала Сюзанна, и, прежде чем она успела сдержаться, слово непроизвольно сорвалось у нее с языка. Темноволосый сначала нахмурился, потом с деланной усмешкой сказал:

– Какое грубое слово из такого милого ротика. Означает ли это выражение, что вы не в состоянии выполнить мою просьбу? Тогда мне, пожалуй, придется проверить, насколько вы чувствительны к боли.

Тем временем они уже подошли к двойной стеклянной двери. Мужчина толкнул локтем одну из половинок двери и попытался вытащить Сюзанну на улицу. Она резко вырвала руку, зашла обратно в зал и еще раз твердо сказала:

– Вы что-то путаете. Посмотрите мой паспорт. Я не Надя Тренклер.

Темноволосый обескураженно уставился на нее:

– А кто такая Надя Тренклер?

Затем он еще крепче схватил ее за руку и выволок на улицу.

– Пойдемте, фрау Ласко. Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах разумнее будет сразу познакомить вас с Рамоном.

Темноволосый упорно тащил ее к припаркованному у края дороги автомобилю. Это был тот самый черный лимузин с франкфуртскими номерами и тонированными стеклами, который она видела в аэропорту. Коренастый мужчина уже сидел за рулем, но, когда они приблизились, вышел и посмотрел на них нетерпеливым, полным ожидания взглядом. Сюзанна попыталась вырваться, но безуспешно. Тяжело дыша, она пригрозила:

– Если вы сейчас же меня не отпустите, я закричу.

Темноволосый ухмыльнулся и равнодушно обронил:

– Если вы проявите терпение, то скоро у вас будет такая возможность – кричите тогда сколько влезет.

Затем он кивнул коренастому, и тот открыл заднюю дверцу. Сюзанна почувствовала, как ее заталкивают внутрь. Темноволосый ослабил хватку, теперь Сюзанна ощущала его руку у себя на спине. Ситуация напоминала второй налет на банк.

Сюзанна не раз думала о том, что можно и нужно было тогда сделать, чтобы избежать травмы черепа. Ударить рукой, ногой, укусить, но только не позволять увезти себя, как овцу на бойню. Для удара ногой или рукой было мало места. Сюзанна, не оборачиваясь, резко ударила темноволосого локтем в живот. Он выпустил ее, скорее от неожиданности, чем от боли. Его спутник, казалось, тоже не рассчитывал на такую реакцию. Правда, он засунул руку под куртку, но что он там искал, Сюзанна уже не успела разглядеть.

Она бежала так быстро, что у нее закололо в боку. Фрау Шедлих приняла извинения, выслушала рассказ о том, как Сюзанне внезапно стало дурно в банке. О чем-то задумалась. Затем послала фрау Мойль за разменными деньгами, а Сюзанну пригласила в свой кабинет, чтобы побеседовать с ней с глазу на глаз.

– Я была бы вам очень признательна, – сказала фрау Шедлих, – если бы вы в ближайшее время обратились к врачу по поводу своего желудка. Не откладывайте, сделайте это в понедельник, когда у вас будет свободный день. Тогда мы уже во вторник узнаем, что с вами происходит.

Сюзанна молча кивнула, вернулась в торговый зал и весь день то и дело поглядывала на улицу. В течение следующего часа она дважды заметила проезжавший мимо лимузин с тонированными стеклами. Ее назвали «фрау Ласко»!


Теперь Сюзанне не оставалось ничего другого, как позвонить Наде, но сделать это из кабинета директора филиала она не осмелилась. К тому же фрау Шедлих постоянно была поблизости. Незадолго до закрытия магазина Сюзанна сделала вид, что подвернула левую ногу, и с радостью приняла предложение фрау Мойль довезти ее на машине до вокзала. Они решили, что там Сюзанна сможет взять такси, доехать до больницы и сделать рентгеновский снимок ноги. С ногой у Сюзанны все было в порядке. Но на пути к автобусной остановке было немало темных закоулков, где женщину могли незаметно затащить в машину. А вдруг эти двое все еще поджидают ее снаружи? Сюзанна вышла из магазина через запасной выход, потому что так риск оказаться обнаруженной и схваченной был минимальным. Машина фрау Мойль находилась на маленькой стоянке за зданием.

Добравшись до телефонной будки на вокзале, Сюзанна первым делом попыталась дозвониться до Нади по оставленному ею номеру мобильного телефона. Номер был заблокирован. О втором мобильном телефоне, который Надя давала ей на несколько дней, Сюзанна не вспомнила. Она позвонила на виллу. Она не боялась того, что к телефону может подойти Михаэль. Раздались два гудка, затем трубку сняли. Это была Надя.

– Это я, – выпалила Сюзанна. – Мне необходимо срочно с тобой встретиться. Жду тебя через час на Центральном вокзале. Твой клиент из аэропорта сегодня угрожал мне. Он знает, как меня зовут! Он хочет получить обратно свои деньги, двести тысяч. Если ты не придешь, я пойду в полицию.

И прежде чем Надя смогла ответить, Сюзанна повесила трубку. Затем стала ждать – почти до одиннадцати часов. Через каждые пятнадцать минут Сюзанна становилась все нервознее. Толпа людей постепенно редела, подозрительных личностей становилось все больше. Надя так и не пришла.

Наконец, демонстративно прихрамывая, Сюзанна отправилась к стоянке такси, попросила водителя отвезти ее на Кеттлерштрассе и помочь подняться по лестнице. За щедрые чаевые водитель выполнил ее просьбу. После того, как Сюзанна закрыла дверь квартиры на ключ и набросила цепочку, она приготовила себе поздний ужин. В полпервого она легла в постель, но еще долго не могла заснуть, прислушиваясь к каждому шороху на лестнице. И когда в шесть утра зазвонил будильник, Сюзанну внезапно осенило: Надя под ее именем провернула какие-то темные дела.

В четверг, в половине восьмого, Сюзанна отправилась на работу, твердо решив, что в обед с помощью фрау Мойль доберется до полиции. Конверт со скудными вещественными доказательствами она положила в большую сумку, которую всегда брала с собой на работу. Во время поездки в автобусе Сюзанна высматривала в окно черный лимузин. И думала только о том, как справиться с паникой и одолеть пятьсот метров от автобусной остановки до кондитерского магазина.

Когда Сюзанна вышла из автобуса, у обочины остановилась красная «альфа-спайдер». Из машины выскочила Надя. На ней был шикарный брючный костюм, а сверху – теплая куртка с отороченным мехом капюшоном, закрывавшим пол-лица. Несколько мгновений они стояли под дождем, друг напротив друга. Глаза Нади радостно сияли, как будто она встретила свою лучшую подругу.

– Вчера вечером я, к сожалению, не смогла приехать. Ну, рассказывай, что случилось?

Испытывая смешанное чувство гнева и облегчения, Сюзанна приступила к рассказу о встрече с темноволосым и его шофером, телохранителем или кем там еще.

Надя успокоила ее:

– Нет причин для волнений. Цуркойлен любит припугнуть, но он не сможет ничего предпринять, иначе у него будут огромные неприятности с государственной казной. Он это прекрасно знает. Поверь мне, он абсолютно безвреден.

Цуркойлен! Это имя стояло напротив самой большой суммы на порванном листке «Альфо-инвестмент». «Маркус Цуркойлен» – и напротив сумма пять с лишним миллионов евро. А двести тысяч он, вероятно, потерял в результате невыгодного инвестирования. Но и эта сумма была внушительной.

– Для тебя-то он безвреден, – сказала Сюзанна. – Ты под моим именем… – Она не стала продолжать.

– Забронировала гостиничный номер, – сказала Надя и объяснила, что во всем остальном виноват Филипп Харденберг.

Но она уверяла, что Филипп не желал зла Сюзанне. Так как он знал об обмене паспортами, то своему клиенту он представил Надю как фрау Ласко. Филипп исходил из того, что Цуркойлен захочет посмотреть паспорт, прежде чем передать незнакомой женщине целую пачку важных документов.

Документы, подумала она. Как бы не так. В аэропорту Наде передали «дипломат», набитый деньгами. Шраг и Рорлер приносили деньги в конвертах. Надя и Харденберг явно занимались этим на более высоком уровне. Что касалось всего остального, то Сюзанна не поверила ни одному Надиному слову. Цуркойлен, должно быть, еще раньше встретился с Надей. Во всех девяти письмах под названием «Алин» упоминалось имя сотрудницы. О том, что копии этих писем находились у нее, Сюзанна предпочла не говорить, представив дело так, будто Цуркойлен сказал ей, что уже встречался с Надей.

– Да, – неохотно согласилась Надя. – Он видел меня один раз в бюро у Хельги, когда у него там проходила встреча с Филиппом. А потом, в аэропорту, меня остановил его телохранитель, потому что я, прежде чем отправиться на стоянку, захотела быстро сбегать в туалет. И что мне тогда оставалось делать? Я уже была готова к худшему, ведь у меня с собой был только мой собственный паспорт. К счастью, Цуркойлен довольствовался доверенностью, которую мне дал Филипп.

Надя продолжила свой рассказ. Она утверждала, что Филипп хотел быстро замести следы и только поэтому сказал Цуркойлену, что Сюзанна Ласко покинула «Альфо-инвестмент». К несчастью, вскоре после этого обанкротилась маленькая японская фирма, потому что компьютерные чипы не нашли на рынке ожидаемого сбыта. А Цуркойлен, видимо, что-то неправильно понял.

Сюзанна не поверила и половине сказанного Надей. И задала ей только один вопрос:

– Ты сможешь вернуть ему деньги?

– Нет, – ответила Надя. – Я могла бы возместить убыток. Но вкладом Цуркойлена занимается Филипп. А он слишком осторожен. Если бы Филипп кое-чем рискнул в течение прошлых недель…

– Можешь ты ему, по крайней мере, объяснить, что я никак не связана с этим делом? – на полуслове оборвала ее Сюзанна.

Надя кивнула, протянула руку в знак примирения и снова улыбнулась:

– Таких клиентов, как Цуркойлен, и врагу не пожелаешь. Все должно быть надежно на сто процентов и, кроме того, приносить высокий доход, а это не всегда согласуется одно с другим. Но, честно говоря, я ему благодарна. Иначе бы ты мне никогда не позвонила. Ты все еще злишься на меня?

Сюзанна неуверенно пожала плечами, сама не зная, злится она на Надю или нет. Она была подавлена. Надя жила по-прежнему так, как ей нравилось. А Сюзанна все еще не знала, как ей жить дальше. Поэтому она не стала пожимать руку Наде.

– Боюсь даже спрашивать тебя об этом, но, может быть, ты…

Прежде чем Надя договорила, Сюзанна замотала головой.

– Только на два дня, – сладким голосом упрашивала Надя. – Для тебя это был бы прекрасный приработок. Я думаю, что, работая продавщицей, ты не так-то много получаешь. Можешь сказать, что заболела, и отпроситься с работы на пару дней.

Сюзанна стояла, не глядя на Надю.

– Даже если бы я очень захотела, это уже невозможно. Я беременна.

Пораженная, Надя уставилась на ее живот, по которому еще ничего нельзя было определить, потом провела рукой по губам и прошептала:

– Повтори, что ты сказала?

– Зачем? Ты и так все поняла.

Надя обреченно кивнула и осведомилась:

– От Михаэля?

– А от кого еще? Не от Хеллера же, – ответила Сюзанна.

– Ты хочешь сохранить ребенка? – спросила Надя.

– Я не могу себе этого позволить.

И хотя Сюзанна отчаянно боролась с собой, слезы все равно выступили на глазах.

– Но избавиться от него я тоже не могу. Я всегда хотела ребенка. А в моем возрасте это последний шанс родить.

Надя подождала, пока она успокоится. Затем спросила:

– А если я тебе помогу? Ведь это из-за меня ты оказалась в такой ситуации, и с моей стороны было бы крайне непорядочно закрывать глаза на ее последствия. Едва ли ты захочешь предъявлять Михаэлю иск на алименты. Он из себя выйдет, если услышит, что стал отцом. И к тому же ему придется объяснять, как такое вообще могло случиться. А тогда нам обеим останется только одно – писать завещание.

– И как же ты хочешь мне помочь?

– Две тысячи в месяц, – ответила Надя. – И приличная квартира. В свою очередь, ты будешь в моем распоряжении на случай, если мне понадобится дублерша. В течение следующих месяцев ты, конечно, не сможешь меня заменять, но, возможно, после рождения ребенка, когда снова станешь стройной… Как тебе мое предложение?

Это было просто царское предложение – если, конечно, Надя не шутила. А доверять Наде… Сюзанна с сомнением рассматривала своего двойника, желая найти подтверждение своим надеждам, но ответом ей была лишь любезная улыбка.

– Я не знаю, – ответила Сюзанна.

– Подумай над моим предложением, – посоветовала Надя. – Сейчас я поеду прямо в бюро и поговорю с Филиппом, чтобы сразу выяснить, что нужно Цуркойлену.

Когда Сюзанна пришла в магазин, фрау Шедлих, фрау Гатман и фрау Мойль были уже на месте. И ни одна из них не заметила, что Сюзанна с кем-то беседовала на улице. В начале десятого из кабинета раздался приветливый голос фрау Шедлих:

– Возьмите трубку, фрау Ласко. Звонит санитарка из дома престарелых. С вашей мамой произошел несчастный случай.

Трубка телефона лежала на письменном столе. Когда Сюзанна ее взяла, руки у нее дрожали. Она была уверена, что ее мать упала или ударилась обо что-нибудь. Но в трубке раздался голос Нади:

– Я сказала ей, что твоя мать упала с лестницы. Помни, твоя начальница не должна ничего заподозрить. Мое предложение остается в силе. О подробностях поговорим, когда у нас будет больше времени. Филипп уже поговорил с Цуркойленом; я, впрочем, тоже. Я ему объяснила, почему путешествовала с твоим паспортом, и убедила его в том, что он встретил не меня, а другую женщину. – Сюзанна негромко засмеялась. – Он сам авантюрист. Думаю, это его развлекло. Во всяком случае, я нашла у него понимание. А что касается его убытков, то я возмещу их в течение двух-трех месяцев, если он доверит мне свой счет. Он очень заинтересовался моим предложением и настоятельно попросил встретиться с ним лично. В настоящее время он в Женеве, там у меня на сегодня тоже назначена одна встреча. Так что все складывается хорошо. Но проблема в том, что Михаэль ни о чем не знает и будет ждать меня дома.

Фрау Шедлих стояла в дверях и напряженно слушала.

– Но я не могу сейчас уйти с работы, – сказала Сюзанна.

Стоявшая за ее спиной фрау Шедлих возразила:

– Конечно, можете, фрау Ласко. Это исключительная ситуация. Хотите вызвать такси?

– Слушай меня внимательно, – сказала Надя, которая все прекрасно слышала. – Скажи ей, что поедешь автобусом. Я уже вызвала тебе такси. Машина будет ждать тебя там, где я обычно останавливаюсь.


Водитель такси, который вез Сюзанну Ласко в тот четверг, двадцать восьмого ноября, имел точные указания, где ее высадить, – недалеко от терминала «Swissair». Надя уже ждала ее, с сумочкой, небольшим чемоданчиком и огромным количеством инструкций. Кольца, серьги и наручные часы она сняла. «Альфа-спайдер» стояла на малой парковке. Сюзанна должна сразу поехать к парикмахеру, сделать стрижку и покрасить волосы. Об остальном она сможет позаботиться, когда будет дома. Затем Надя открыла сумочку и показала Сюзанне пачку денег:

– Здесь пять тысяч, Сюзанна. Они помогут тебе пережить следующие три месяца. Береги себя. В твоем состоянии ты не должна часами находиться на ногах. За это время нужно будет подыскать для тебя подходящую квартиру.

Сюзанна уставилась на пачку денег. Она просто не верила своим глазам. Но это было еще не все.

– Кроме того, если захочешь, можешь получить работу в «Альфо-инвестмент», чтобы всем нам помочь. Ты не должна будешь сразу приступать к работе. Время до родов можно использовать для повышения квалификации. Тебе необходимо записаться на компьютерные курсы и как следует выучить английский. Берингер хотел оплатить твое обучение. Теперь все расходы возьмет на себя Филипп. К тому же он временно будет платить за твою квартиру. Остальное беру на себя я, пока ты сама не станешь достаточно зарабатывать.

Позже Сюзанна могла бы брать ребенка с собой в офис. Это бы никому не помешало. Филипп, например, просто помешан на детях, уверяла Надя. Нужно будет позаботиться и о няне для малыша. Надя не сомневалась: работая в «Альфо-инвестмент» и получая приличные деньги, Сюзанна сможет себе это позволить.

Сюзанна прокашлялась. От всего услышанного просто дух захватывало. Но Сюзанна пока не стала соглашаться на предложение Нади, а лишь спросила:

– Как мне вести себя с Михаэлем?

– Как обычно. Мы с ним сильно повздорили. В начале недели мы вернулись из короткого отпуска. – Надя нервно передернула плечами и продолжила: – Я хотела сделать ему сюрприз, решила подарить небольшой дачный домик. А он все понял неправильно, подумал, что у меня свидание с другим. Мы давно с ним так не ругались. Но тебе это только на руку. Не надо идти в солярий. Михаэль не будет обращать на тебя внимание. А если он все-таки попробует заговорить с тобой, не отвечай. Я последнее время почти не разговаривала с ним. – Затем Надя протянула ей сумочку. – Ну же, бери. Мне уже пора на регистрацию.

– Подожди. У меня нет никаких гарантий, кроме твоего обещания.

– Филипп тоже обещал позаботиться о тебе, – сказала Надя таким тоном, будто Сюзанну взялся опекать сам Господь Бог. – Он хочет уже сегодня поговорить с Берингером насчет квартиры. Я изложила ему свои пожелания: три комнаты, кухня, прихожая, ванная, балкон, а лучше терраса, желательно на окраине. Если вместо меня этим займется Филипп, дело пойдет быстрее.

Сюзанна не верила своим ушам. Надя улыбнулась:

– Не смотри на меня так, будто я с луны свалилась. Эта авантюра с подменой принесла тебе кучу неприятностей. Да и мы сейчас помогаем тебе не совсем бескорыстно. Советую тебе после рождения ребенка начать принимать противозачаточные средства. Мы же не собираемся детский сад открывать.

Надя глубоко вдохнула. Видно было, что она хочет побыстрее закончить разговор.

– Мы обо всем поговорим подробно, когда я вернусь. До второй половины завтрашнего дня я должна со всем справиться. Когда я точно узнаю, каким самолетом буду возвращаться, то сразу позвоню тебе домой. Мобильный телефон я оставлю себе, он мне понадобится. К тому же он барахлит. Аккумулятор опять сдох. Мне их хватает только на несколько месяцев. Теперь дай мне свою сумку. В моей уже лежит все необходимое.

– Ты забронировала билет на мое имя?

– Нет, – ответила Надя. – Но тебе нужны мои документы. Или ты хочешь оставить свой паспорт у меня в прихожей? Последнее время Михаэль постоянно шарит в моих вещах. Я часто виделась с Филиппом и вынуждена была придумывать всякие глупые отговорки. Теперь он, естественно, что-то подозревает.

– И как ты собираешься доказать Цуркойлену, кто ты на самом деле?

Надя хлопнула рукой по карману своей куртки:

– У меня есть дубликаты всех моих документов. Недавно я потеряла портмоне и не рассчитывала на то, что найдутся честные люди, которые мне его отдадут. Теперь у меня всё в двойном экземпляре. Вытащи свои вещи, если мне не доверяешь. Но, пожалуйста, оставь их в своей квартире.

Помедлив, Сюзанна открыла свою сумочку, вынула портмоне, кошелек, потертый чехол из искусственной кожи со связкой ключей и твердо сказала:

– Должна тебя предупредить, что я не хочу рисковать и утром поеду на работу. По пятницам я обязана быть на работе. В семь часов я заканчиваю. В восемь буду здесь. Мы встретимся на парковке. Если ты вернешься раньше и не захочешь ждать, закажи такси и поезжай домой. Ты можешь сказать Михаэлю, что у тебя сломалась машина. Тогда заберешь у меня «альфу» в субботу во второй половине дня. Или можешь позвонить в первой половине дня в магазин и назвать время, когда я должна сюда прийти.

Надя кивнула и стала ее торопить:

– Дай мне сумочку, сережки и часы.

Мгновение – и Надя уже скрылась из виду.

Сюзанна чувствовала себя оглушенной, не способной ясно мыслить, не знающей, чему верить. Она крепко прижала к себе Надину сумочку и не спеша вышла на улицу. «Альфу» Сюзанна нашла быстро. В багажнике лежала куртка с капюшоном, которая была на Наде утром. Сюзанна села в машину, вынула из сумочки Надины украшения, надела на палец оба кольца, на запястье – часы, а в уши – Надины бриллиантовые сережки. Затем, в течение нескольких минут, она пыталась внушить себе, что ее решение снова заменять Надю было весьма разумным. В первую очередь из-за случая с Цуркойленом.

Сюзанна смотрела на ветровое стекло. Перед глазами медленно проходили воображаемые картины. Сюзанна видела не темноволосого мужчину из банка и не коренастого, сидевшего в лимузине. Она видела Михаэля. Вот он сел на край ванны и погрузил руку в воду: «Хочешь, я составлю тебе компанию?» Вот он массирует ей шею: «Ты и правда вся напряжена».

Сюзанна не чувствовала напряжения. Она была в растерянности после всего, что ей наобещала Надя. Большая, светлая квартира, хорошая работа у Филиппа Харденберга. И обещание, что в «Альфо-инвестмент» она будет так много зарабатывать, что сможет нанять няню для своего ребенка и даже купить автомобиль. И каждое второе воскресенье ездить в дом престарелых на собственной машине. Объявление Дитера о рождении его и Рами дочери, написанное высокопарным слогом, уже не казалось Сюзанне таким напыщенным. «Надежда была потеряна, но сейчас мы счастливы сообщить, что в мире появился луч света: улыбка ребенка». Сюзанна не смогла сдержаться, и на глаза снова навернулись слезы. Она была готова на все, чтобы родить ребенка. И возможно, этот проблеск надежды и придавал истинный смысл ее жизни.

Отказаться от предложения Нади было бы полным безумием. Но по-детски доверчиво положиться на нее было бы непростительным легкомыслием. В словах Нади Сюзанна заметила несколько противоречий. Сначала та сказала, что познакомилась со своим любовником недавно. А теперь, рассказывая о кризисе в их с Михаэлем браке и о своих запоях, Надя упомянула знакомого, который, к счастью, у нее тогда появился. Но это случилось два года назад. К тому же Надя все время говорила, что ее друг женат. Женатый мужчина обычно носит обручальное кольцо. Филипп Харденберг кольцо не носил – Сюзанна обратила на это внимание, когда он помогал ей подняться с пола в телефонной будке. Она явственно видела эту картину перед собой.

Погруженная в мысли, Сюзанна поехала к себе на квартиру. В первую очередь она взяла зубную щетку. Чтобы та не попалась на глаза Михаэлю, решила спрятать ее в ванной при гостевой комнате. Затем Сюзанна отправилась в душ, побрила подмышки, ноги и все остальное, чтобы не было никаких отличий от «оригинала». Сделала макияж, надела брючный костюм, а поверх него – куртку с капюшоном.

Портмоне с документами она положила в шкаф. Конверт с распечатками из компьютера, записку с номером телефона Жака и копию кассеты с записью, как и связку ключей, уложила в багажник. Даже если Надя или Харденберг еще не успели сделать дубликат ключа к новому замку ее квартиры, все равно Сюзанне следовало быть осторожной.

Затем Сюзанна поехала прямиком в банк и закрыла брешь в счете своей матери. Оставшиеся от пяти тысяч деньги Сюзанна внесла на собственный расчетный счет. Наличных денег ей хватило только на парикмахера. В том же салоне она привела в порядок ногти, одарив маникюршу щедрыми чаевыми. Под конец в ее распоряжении осталось чуть больше десяти евро. Но Сюзанна подумала, что в следующие два дня деньги ей вряд ли понадобятся. Какие-нибудь продукты на выходные она сможет взять из Надиных запасов.

После посещения парикмахера Сюзанна не сразу отправилась на «альфе» к автостраде, а решила позаботиться о собственной безопасности. Если Филипп Харденберг из «Альфо-инвестмент» действительно хотел снять для нее квартиру на окраине города, то любезный господин Райнке наверняка проинформирует ее, как только для нее найдут подходящее жилье.

В начале третьего Сюзанна въехала в подземный гараж административного здания «Герлер». На местах, зарезервированных для «Альфо-инвестмент», стояли только «порше» и зеленый «гольф». Темно-синий «мерседес» отсутствовал. Из этого следовало: Филиппа Харденберга в здании нет. Правда, если зеленый «гольф» принадлежит Хельге Бартель, то Сюзанна серьезно рисковала. Но попытаться стоило. Может быть, Сюзанне удастся получить от Хельги какую-нибудь информацию о Маркусе Цуркойлене, которая будет намного достовернее, чем Надины рассказы.

Из зеркала в лифте на нее смотрела Надя. Сюзанна решительно нажала кнопку восьмого этажа. Вывеска у двери офиса «Альфо-инвестмент» была такой же неброской, как и металлическая табличка в лифте. Под вывеской находилась кнопка звонка.

Сюзанна нажала кнопку. Тут же зажужжало электрическое устройство для открывания дверей.

Она расправила плечи, убрала волосы за уши и вошла. Вестибюль был меньше, чем у «Берингер и компаньоны», и совсем пустой – только ковер и какое-то большое растение в кадке. Из вестибюля в кабинеты вели четыре двери, одна из которых была открытой. За ней виднелась ярко освещенная комната. В комнате, спиной к двери, за письменным столом сидела полная женщина с рыжими волосами и играла на компьютере в карты. Когда Сюзанна вошла, женщина оглянулась. Ей можно было дать лет пятьдесят, она носила очки. При взгляде на Сюзанну дежурная любезная улыбка женщины сменилась выражением удивления. Прежде чем Сюзанна успела что-нибудь сказать, рыжеволосая женщина сняла очки и озадаченно сказала:

– Я думала, что ты в Женеве.

Хельга Бартель? Сюзанна не решилась обратиться к женщине по имени, только сказала:

– Я на секунду заехала, хотела быстро…

– Забрать ноутбук, – вздохнула рыжеволосая и поднялась со стула. – Я уже спрашивала себя, почему компьютер до сих пор у Филиппа. Сегодня утром здесь ужас что творилось. Что же все-таки стряслось?

– Цуркойлен, – ответила Сюзанна и стала напряженно ждать, как женщина отреагирует на это имя.

Рыжеволосая закатила глаза:

– Этот тип с каждым разом все больше и больше действует мне на нервы. Он не должен был так волноваться из-за каких-то двухсот тысяч. Другие всё потеряли, когда Новый рынок[12] рухнул. Вчера после обеда Филипп еще раз ему все это объяснял.

С этими словами женщина покинула помещение и через вестибюль направилась к обитой кожей двери. Сюзанна не торопясь последовала за ней и как можно небрежнее осведомилась:

– А где Филипп?

– Если ты поспешишь, то, вероятно, еще застанешь его, – ответила рыжеволосая и исчезла за обитой дверью, при этом продолжая говорить: – Он внизу, у Берингера, беседует с ним насчет какой-то квартиры. Считает, что так будет быстрее. Я бы ему тоже этого пожелала. В пять часов он должен быть в Дюссельдорфе.

Женщина вернулась с ноутбуком и маленьким кожаным футляром.

– Вот, – сказала она. – Ключи от офиса ты тоже оставила здесь.

Сюзанна приняла и то и другое и попрощалась, небрежно бросив:

– Пока, до скорого.

– Когда ты вернешься? – крикнула ей вслед женщина.

– Завтра, – ответила Сюзанна, закрыла дверь, спрятала кожаный футляр в Надину сумочку, быстро подошла к лифту и спустилась в подземный гараж.

«Не стоит беспокоить господина Райнке», – подумала она. Казалось, что в этот раз она зря не поверила Наде. Даже такие женщины, как она, кажется, обладали чем-то вроде совести. А может, это у Филиппа была совесть и он убедил Надю помочь Сюзанне.


Уже на автостраде Сюзанна почувствовала, что ее сердце сжимается от страха. Когда она свернула на Мариенвег, в глазах у нее потемнело, она с трудом могла вести машину. На участке Коглеров никого не было видно. У въезда к Бластингам снова был припаркован старый «форд-фиеста», очевидно принадлежавший их уборщице. За коваными железными воротами Элеоноры Равацки мальчик лет десяти играл с лохматой собакой. Перед домом Ниденхофа стоял грузовик, на котором было написано название садоводства. Рабочий в синем комбинезоне сгребал последнюю листву с газона. Рядом с ним стоял молодой темноволосый мужчина. Видимо, это и был сам Ниденхоф, потому что, когда она проезжала мимо, он помахал ей рукой. Сюзанна помахала ему в ответ и завела «альфу» в гараж. Ноутбук, конверт и ключи в ключнице из искусственной кожи она оставила в багажнике.

Когда Сюзанна вошла в прихожую и отключила сигнализацию, ей показалось, что она вернулась домой. Она поднялась в кабинет и скрепя сердце выдвинула ящик стола, в котором в сентябре лежал диктофон. Он до сих пор был там. Тем не менее предательская запись была давно стерта с кассеты, а из шкафа в комнате с телевизором пропало письмо к «Jacques, mon chéri». Сюзанна ничуть не удивилась: если Михаэль стал подозрительным, то Наде, само собой, пришлось все это убрать.

Телефон на письменном столе был переключен на автоответчик. Сюзанна пошла в спальню и оттуда позвонила на работу. Она сообщила фрау Шедлих, что ее мать еще не отошла от наркоза и ей хотелось бы дождаться, когда та очнется. Сегодня она все равно уже не успеет вернуться в магазин.

– Я уже подумала об этом, – сказала фрау Шедлих. – Как вы думаете, завтра вы сможете прийти на работу? Вы же знаете, что у нас творится по пятницам.

– Конечно, – ответила Сюзанна. – Завтра я обязательно приду.

Затем она спустилась в кладовку, решив приготовить что-нибудь для позднего обеда, и, как в прошлый раз, выбрала свиной шницель с шампиньонами, луком, спаржей и зелеными бобами. Стоя на кухне, Сюзанна, наверное, не удивилась бы, если бы сейчас, как тогда, появился Йоахим Коглер. Но никто не пришел. Аромат, который шел от сковородки и кастрюли, пробудил у нее неудержимый аппетит. Сюзанна набросилась на еду. На десерт она съела громадный кусок торта-мороженого, а к нему сварила себе крепкий кофе. Около пяти часов кухня была снова убрана.

Пока Сюзанна чистила зубы, ей пришло в голову позвонить в лабораторию и узнать, когда Михаэль вернется домой. Одна только мысль, что скоро она увидит его, заставляла ее сердце биться сильнее. Узнав хотя бы приблизительное время его возвращения, она смогла бы лучше подготовиться, подумала Сюзанна, снова поднялась в спальню и кроме основного телефонного номера набрала добавочный – тридцать восемь.

Раздалось два гудка, затем женский голос в трубке ворчливо осведомился:

– Где ты там застрял? Шредер на двухстах двадцати. Ты мне нужен здесь, срочно!

– Добрый день, – вежливо обратилась к ней Сюзанна. – Вас беспокоит Надя Тренклер. Я хотела бы поговорить со своим мужем.

– Я бы тоже хотела, – заявила женщина. – Однако он все еще на совещании.

– Скажите, пожалуйста, он сегодня надолго задержится на работе?

– Да, допоздна. У нас большие проблемы с испытуемым. Поэтому он должен лично заняться им.

– Ладно, – ответила Сюзанна. – Спасибо.

Похоже, у них опять сломалось какое-то устройство. Шредер… Машину с таким названием она представляла себе стоящей где-нибудь на участке Ниденхофа, в его маленьком грузовичке. Но кто знает, какая еще аппаратура есть в лаборатории Михаэля?

Сюзанна положила трубку, спустилась в гостиную, побренчала на рояле, потом принялась разглядывать картины, пытаясь определить, какая же из них кисти Бекмана. На большинстве картин подписи авторов были неразборчивыми. Только на черно-золотой мазне, висящей над креслами, ей удалось расшифровать подпись Георга Майвальда. Сюзанна вспомнила, как Михаэль говорил о своей обязанности поддерживать молодых художников и назвал картину Майвальда мазней. Кажется, в отношении искусства у них был одинаковый вкус. И не только в этом.

Когда Сюзанна взяла полотенце и спустилась в подвал, на улице уже стемнело. Ей вспомнилось замечание Нади, что в бассейне никто не может сравниться с Михаэлем. Естественно, Сюзанна не собиралась сейчас лезть в воду. Возможно, когда ребенок появится на свет, она начнет учиться плавать. Сюзанна разделась, села на край бассейна и решилась опустить ноги в воду. Через некоторое время рискнула осторожно окунуться в бассейн, держась обеими руками за решетку водослива, до тех пор, пока кончиками пальцев не почувствовала дно. Вода доходила ей до горла и была неприятно холодной. Дрожа от холода, Сюзанна отпустила решетку и, не отрываясь от места, стала двигать руками, пытаясь подражать настоящим пловцам.

Ровно в восемь она попробовала второй раз позвонить в лабораторию. Трубку никто не снимал. Это навело ее на мысль, что Михаэль находится на пути к дому. Она взялась за приготовление очередной роскошной трапезы и накрыла стол на две персоны. Надя, правда, говорила, что они поссорились. Но после «скандала», о котором ее предупреждала Надя, в то, первое воскресенье в августе, Михаэль был очень даже общительным. Приятная беседа за ужином – большего Сюзанне сейчас и не требовалось. В девять еда на сковородке начала подгорать. Сюзанна поела одна, завершив трапезу селедкой в сливочном соусе. Затем позволила себе кусок торта-мороженого и приготовила себе эспрессо, так как чувствовала себя усталой и боялась уснуть, не дождавшись Михаэля. В восемь она уютно устроилась перед телевизором. Дверь в коридор Сюзанна оставила открытой, выпила еще одну чашку эспрессо. И все же тело ее на диване сразу расслабилось. Этот четверг, после почти бессонной ночи, был длинным, суматошным и полным волнений. Наконец Сюзанна вытянулась на диване и задремала.

Была уже полночь, когда легкая дремота Сюзанны перешла в крепкий сон. Свет в комнате был выключен. Меняющиеся кадры фильма озаряли комнату серо-голубым мерцанием. Между тем по телевизору начался какой-то фильм ужасов, действие которого разворачивалось ночью на кладбище. К чавканью и рычанию чудовищ, к крикам несчастных жертв присоединялись какие-то другие звуки, которые Сюзанна неосознанно фиксировала. Однако они так органично смешивались с шумовым фоном фильма, что не давали ей окончательно проснуться.

Хруст костей совпал со щелчком закрывающегося замка, затем включилась сигнализация. Звук поднимающихся жалюзи был похож на чавканье монстров из фильма. Шум шагов на лестнице совпал с шагами, которые доносились из телевизионного динамика. Автоматически включился свет в прихожей. В лицо Сюзанне ударил луч света, она беспокойно заворочалась, не открывая глаз. Одновременно в телевизоре стала визжать женщина, безуспешно пытаясь спастись. От ее вопля Сюзанна окончательно проснулась и, увидев свет, зажмурилась.

– Михаэль? – крикнула она.

Никто не ответил. Сюзанна поднялась и прислушалась. Кроме тревожной музыки из фильма, ничего не было слышно. Сюзанна выключила телевизор. Стало тихо, свет в коридоре снова погас. Комната погрузилась в полную темноту. После сна ощущался неприятный привкус во рту.

– Михаэль? – крикнула она еще раз.

Ответа снова не последовало. Тишина. Глубоко вдохнув, Сюзанна с трудом поднялась и ощупью стала искать дорогу к двери. Коридор снова осветился. Дверь в спальню была открыта, за ней было темно. И тихо! Во всем доме было тихо. Поскольку Сюзанна точно не знала, что ее разбудило, то пришла к убеждению, что в доме она одна. Включение света могли спровоцировать тысячи технических причин.

Сюзанна пошла вниз, на лестнице поговорила со своим будущим ребенком и, чтобы избавиться от пресного вкуса во рту, выпила на кухне полстакана минеральной воды. И снова пошла наверх. Вдруг она заметила, что из открытой двери спальни в прихожую проникал слабый луч света.

– Михаэль? – снова крикнула она.

И на этот раз он не отозвался. Сюзанна медленно приблизилась к двери. В спальне было темно. Луч света проникал из ванной комнаты. Опасность, подумала она, снова опасность.

Он стоял обнаженный перед одним из умывальников и чистил зубы. На нее он даже не посмотрел, хотя она с минуту неподвижно стояла у дверей, глядя на него и пытаясь справиться с бурей чувств. Наконец он выключил зубную щетку, приблизился и, как будто не замечая ее, прошел мимо к постели и откинул покрывало со своей половины.

– Почему ты не отвечаешь? – спросила Сюзанна.

Никакой реакции. Он пошел в комнату для переодевания. Она последовала за ним, смотрела, как он взял одежду и будильник из шкафа. По-прежнему не обращая на нее внимания, Михаэль вернулся в спальню и отнес вещи в ванную. Она снова последовала за ним. Он поставил будильник на полку плетеного стеллажа, вернулся в спальню. И, подходя к кровати, вполголоса обронил:

– Зачем ты звонила в лабораторию?

– Я только хотела узнать, когда ты приедешь домой. Тебе передали, что я спрашивала?

Он сел на кровать.

– Конечно передали. Только я не мог поверить, что тебя это серьезно интересует. Я подумал, что для звонка должна быть особая причина. Что, вероятно, сгорел дом или бензин кончился.

Казалось, он не заподозрил обмана. Скорее опасался, что Надя снова начала пить.

– Вы справились с проблемой, связанной со Шредером? – осторожно спросила Сюзанна. – Похоже, ты рассержен.

Он язвительно усмехнулся:

– Ты обратила на это внимание? Я должен поставить крестик в календаре.

Затем он лег, укрылся одеялом и добавил:

– Если ты хочешь поболтать, позвони Филиппу. Я очень устал.

Михаэль быстро заснул. Сюзанна лежала совсем рядом, но ей казалось, что она за сотни верст от него. Сейчас она была не в состоянии вынести его близость. Сюзанна встала, прокралась вниз, постояла некоторое время на кухне, выпила еще немного минеральной воды, поплакала, пообещала своему ребенку, что все будет хорошо, и снова прилегла рядом с Михаэлем.

Только около пяти утра она погрузилась в неглубокий, беспокойный сон. А уже через час очнулась от него. Михаэль откинул свое одеяло и этим движением разбудил ее. Через открытую дверь ванной в спальню проникало слабое равномерное стрекотание. Не одеваясь, он побрел туда. Стрекотание стихло. Сюзанна тоже встала и последовала за ним. Он уже был в душевой кабине, сквозь стеклянную дверь его фигура казалась призрачной.

Несмотря на его враждебность, у Сюзанны возникло желание хотя бы на секунду прикоснуться к нему – на прощание.

Прощание на много месяцев. Возможно, Филипп Харденберг еще будет настаивать на участии Сюзанны в подмене. Но Надя этого не допустит. Если бы у нее вчера было больше времени, она бы проконтролировала, не появились ли у Сюзанны какие-нибудь новые предательские отличия. И обнаружила бы, что такое отличие появилось. Грудь Сюзанны увеличилась на целый размер. Заметит ли Михаэль эту разницу сейчас, Сюзанну не волновало.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, она подошла к душевой кабине, отодвинула в сторону стеклянную дверь. Он встретил ее недовольным взглядом:

– Экономь силы, мне сейчас не до утренней гимнастики.

В тот же момент к горлу Сюзанны горячей волной подступила тошнота. Сюзанна едва успела добраться до унитаза. Через открытую стеклянную дверь Михаэль озадаченно смотрел, как она опустилась на колени, как давилась и сплевывала до тех пор, пока остатки торта и кусочки селедки не вышли наружу.

– Снова напилась? – осведомился он, когда она наконец выпрямилась. Вопрос прозвучал холодно и грубо.

Сюзанна встала, добрела до одного из умывальников и прополоскала рот. Ее живот все еще сводила судорога.

– Можешь спокойно признаться, – сказал он, растираясь махровым полотенцем. – Ночью ты дважды спускалась вниз. Я прекрасно понимаю зачем.

– Я всего лишь выпила стакан воды, – возразила Сюзанна.

– Ясно, – продолжил он. – Поэтому тебя так выворачивает наизнанку. Прими аспирин, он помогает от похмелья.

– У меня нет похмелья, – сказала она.

– Нет? – удивленно спросил он. – А почему тогда моя селедка исчезла из холодильника?

Она решила, что лучше ему это не объяснять, и сказала только:

– Я сейчас должна срочно уйти и перед этим хотела бы тебе еще кое-что сказать.

Михаэль подошел ко второму умывальнику, достал из зеркального шкафчика электробритву и скривил рот. В зеркале гримаса была похожа на улыбку.

– Ну, – великодушно сказал он. – Я весь внимание. У меня есть еще пять минут.

Он включил электробритву и начал водить по щекам и подбородку. Жужжание действовало ей на нервы. Он держался холодно. Она покачала головой:

– Я не могу! Не могу говорить, когда ты так себя ведешь.

Его взгляд в зеркале остановился на ее лице. Он снова скривил рот в гримасе, похожей на глумливую улыбку. И при этом продолжал бриться.

– А я могу. Всегда, как бы ты себя ни вела.

Наконец он выключил бритву, положил ее обратно в шкафчик, повернулся и прямо посмотрел на нее:

– Сожалею, если не оправдал твоих ожиданий. Я знаю, ты вообразила себе, что вложила массу денег в ваньку-встаньку. Но я, черт побери, не игрушка, которую вытаскивают из ящика когда заблагорассудится.

Он взялся за ручку двери.

– Я люблю тебя, – пробормотала Сюзанна.

Он остановился и обернулся:

– Что ты сказала? Я не расслышал.

– Я люблю тебя, – уже громче повторила она. – Я не должна была так говорить, это причиняет мне боль. Но я хочу, чтобы ты это знал, даже если мои чувства для тебя ничего не значат.

Он тяжело вздохнул, не отрывая от нее взгляда.

– Значит, ты это заметила. Честно говоря, я удивлен. Но ты права. В этот момент у меня в голове куча проблем, которые намного важнее твоих объяснений в любви.

Михаэль пожал плечами и сделал вид, будто просит прощения за недостаточный интерес. Затем медленно и осторожно продолжил:

– С другой стороны, если ты сама себе доставляешь боль таким признанием, то нам, возможно, стоило бы поговорить об этом. Думаю, такая беседа принесла бы пользу. Только, к сожалению, нам придется ее отложить.

Его саркастический тон помог ей немного справиться с волнением. То, что в сентябре причинило ей боль, теперь стало утешением. Он видел не ее, а Надю, и его слова были адресованы исключительно ей. Сюзанна наконец зашла в душевую кабину. Когда она хотела закрыть за собой стеклянную дверь, то заметила, что Михаэль стоит, прислонившись к дверному косяку, и рассматривает ее долгим, испытующим взглядом.

– Я тебя правильно понял? – спросил Михаэль, и слова его прозвучали почти так же, как в прошлый раз.

Она только кивнула в ответ. Он прикусил нижнюю губу и, помолчав несколько секунд, сказал:

– Сегодня я приду очень поздно. Вчера у нас произошел экстренный случай, ты уже в курсе. Сегодня мы всё начинаем с нуля.

– Что же все-таки случилось? – осведомилась Сюзанна.

Он вздохнул:

– Снова один старый знакомый. Только что участвовал в ряде опытов, пропустил одну дозу из-за МТА[13] и никому не сообщил об этом. У него резко поднялось давление, мы думали, что он погибнет. Если сегодня все пройдет гладко, я смогу успеть в «Деметрос» до девяти. Но в крайнем случае буду в девять тридцать.

– Ничего не поделаешь, – сказала Сюзанна, сдерживая слезы и желая, чтобы он поскорее ушел.

Казалось, Михаэль боролся с собой, желая обнять ее и не решаясь подойти к ней. Кивнув напоследок, он вышел из ванной.

Когда Сюзанна через полчаса зашла на кухню, Михаэля уже не было дома. На столе лежал свежий номер «Франкфуртер альгемайне» и открытый почтовый конверт без адреса, с двумя билетами на концерт Ниденхофа. К ним скрепкой была прикреплена записка: «С дружеским приветом, Фредерик». Записка закрывала имя исполнителя на билете. Сюзанна предположила, что Фредериком зовут Ниденхофа, отнесла конверт в гостиную и положила его на рояль. Затем приготовила себе кофе и бутерброд с ветчиной. Кроме ветчины в холодильнике была только одна упаковка со свежим сыром, который Сюзанна не любила. Она обратила внимание на то, что в прошлый раз в холодильнике было больше продуктов. Сюзанна не доела бутерброд, выпила полчашки кофе. Кусок не лез в горло при мысли, что она сама подготовила почву для Надиного примирения с Михаэлем. Однако если в дальнейшем их отношения не изменятся, то вряд ли это примирение продлится долго.

Прежде чем отправиться в гараж, Сюзанна взяла из кладовки полиэтиленовый пакет, положила в него две банки куриного супа, два готовых блюда и остатки ветчины из холодильника. Пусть Надя сама позаботится о новой порции, если захочет позавтракать в выходные. Конверт, лежавший в багажнике, Сюзанна тоже положила в пакет, чтобы вечером он не бросился в глаза Наде.


Оставаться в доме было невыносимо, поэтому Сюзанна уже в половине седьмого вывела «альфу» из гаража и приехала в город довольно рано. Она даже могла бы успеть завезти домой пакет с продуктами и конвертом. Но эта мысль пришла ей в голову, когда она уже была возле парковки у кондитерского магазина, и ей не захотелось поворачивать обратно. Сюзанна поставила «альфу» в самом начале парковки, даже не взглянув на таблицу цен.

Фрау Шедлих обрадовалась, увидев замешкавшуюся в дверях Сюзанну, удивилась ее шикарной куртке с капюшоном, новой прическе и сразу спросила:

– Как дела у вашей мамы?

– У нее сломана нога, – сказала Сюзанна. – Ей сделали наркоз, поэтому она была немного не в себе и стала настаивать на том, чтобы я сделала стрижку и купила себе новую куртку.

– Не относитесь к ее травме легкомысленно, – мрачно заметила фрау Шедлих. – Если вашей маме понадобился наркоз, у нее наверняка не простой перелом.

Фрау Шедлих рассказала Сюзанне кое-что об остеопорозе и уже в начале первого торжествующим тоном – она получила подтверждение своим подозрениям – крикнула из кабинета:

– Фрау Ласко, срочно подойдите к телефону. Мне кажется, снова звонит медсестра. Я не расслышала имя, связь очень плохая.

Голос Нади звучал лихорадочно и нервно. Вначале она поинтересовалась, не было ли проблем с Михаэлем. Фрау Шедлих сказала правду: связь была плохой. Из-за шума и потрескиваний голос Нади буквально на каждом слове прерывался.

Так как рядом была фрау Шедлих, то Сюзанна предпочла отвечать Наде односложным «нет». Фрау Шедлих предположила, что Сюзанна отказывается приехать, чтобы помочь матери, и заметила:

– Сегодня ваше отсутствие было бы крайне нежелательным. Но я уже говорила вам, чтобы вы не относились к этому случаю легкомысленно. Для пожилых людей даже небольшой перелом крайне опасен.

В этот момент Надя что-то сказала, но Сюзанна не поняла ни слова. Потом в трубке раздалось:

– Приезжай только…

В трубке что-то щелкнуло, и Сюзанна не поняла, в какое время она должна приехать. Еще пара фраз потонула в шуме и треске. Сюзанне удалось расслышать отдельные слова:

– …остается… постарайся… посмотрим… точно.

Затем полная тишина. Сюзанна несколько раз крикнула в трубку «алло», повесила ее и подождала, не сделает ли Надя второй попытки дозвониться. Но, вероятно, аккумулятор у мобильного телефона опять сел.

Фрау Шедлих поинтересовалась, не может ли Сюзанна перезвонить сама. Сюзанна отказалась, объяснив, что звонила ее знакомая, которая обещала одолжить машину, чтобы вечером Сюзанна могла еще раз заскочить ненадолго в дом престарелых и навестить мать.

Как Сюзанна и предупреждала Надю, вечером в пятницу она покинула работу в начале восьмого. На парковке машин Сюзанна выяснила, что имеющихся у нее десяти евро недостаточно, чтобы оплатить стоянку «альфы». Она протянула молодому человеку на кассе одну из Надиных кредитных карточек, но он отказался ее принять и посоветовал Сюзанне обратиться в один из близлежащих филиалов банка, где она легко сможет получить деньги. Он не сомневался в том, что ей известен PIN-код.

Сюзанне не оставалось ничего другого, как поехать на следующем автобусе к себе домой, моля Бога, чтобы Ясмин Топплер оказалась дома. Увидев стоящий у дома мотоцикл соседки, она вздохнула с облегчением. Ясмин поверила в историю о машине одной знакомой, которая, к сожалению, простояла на стоянке на час дольше, и выручила Сюзанну двадцаткой. Она даже отвезла ее обратно к парковке. Несмотря на это, Сюзанна потеряла много времени, только в полдесятого свернула на дорогу, ведущую к аэропорту, и направилась к условленному месту встречи.

Сюзанна рассчитывала, что сразу увидит Надю у въезда на парковку. Но в свете фар никто не появился. Она медленно кружила возле парковки. Даже на четвертом круге никто не появился. Чуда не произошло. Было отвратительно холодно, моросило, а на Наде во время отъезда был только брючный костюм. В сумку, которую она взяла в салон самолета, могли поместиться лишь свежая блузка, пара чулок, нижнее белье и косметика. И Надя была не из тех женщин, которые будут безропотно ждать свою дублершу под проливным дождем.

Сюзанна направила машину к комплексу зданий аэропорта, внутренне подготовившись к упрекам, которые наверняка обрушатся на ее голову. Но после телефонного разговора, из которого она расслышала лишь отдельные слова, она, собственно говоря, не нуждалась ни в каких оправданиях. Кроме того, из этих разрозненных слов можно было предположить, что Надя прибудет более поздним рейсом. Прежде чем предпринимать что-нибудь, Сюзанна один за другим обошла все кафе-бары, побродила по огромным залам и напоследок обратилась к даме за стойкой информации с просьбой сделать объявление.

Через несколько секунд по зданию разнеслось:

– Надя Тренклер, подойдите, пожалуйста, к стойке информации. Вас там ожидают.

Объявление повторили дважды. Сюзанна поблагодарила служащую, отошла на несколько шагов и подождала. Пять минут, десять минут, четверть часа. Надя не подошла. Сюзанна направилась к стойке «Swissair». Там уже никого не было. Изучив огромное табло, на котором высвечивалось время прибытия самолетов, Сюзанна сделала вывод, что этой ночью самолетов из Женевы больше не будет.

Между тем было уже начало двенадцатого. Сюзанна попыталась позвонить Наде на мобильный телефон. Вежливый голос сообщил ей: «Абонент временно недоступен».

Может быть, Надя последовала ее совету, взяла такси и уже давно добралась до дому? А если нет? Если она хотела сообщить, что приедет только завтра? Значит, до этого времени ей придется оставаться в Надином доме и стараться не вызвать у Михаэля подозрений?

Сюзанне не оставалось ничего другого, как сначала удостовериться, приехала ли Надя домой. Еще не придумав, что сказать, если Михаэль снимет трубку, Сюзанна набрала номер домашнего телефона Тренклеров. Уже при первых гудках сняли трубку. И прежде чем она смогла что-нибудь сказать, Михаэль закричал:

– Если ты сейчас скажешь, что тебе очень жаль, я с тобой по-другому поговорю.

Казалось, он не сомневался, что ему позвонила именно Надя, и продолжал кричать:

– Я тебя ждал больше часа.

– Извини, – прошептала она. – Меня задержали.

Но он не унимался:

– Что ты говоришь! И у тебя не было пары минут, чтобы поставить меня в известность?

– Рядом не было ни одного телефона, – объяснила она. – А мой мобильный неисправен. Разве я не говорила тебе об этом?

– Нет.

Ответ прозвучал немного спокойнее, однако голос Михаэля не смягчился.

– Если я правильно припоминаю, о твоей правительственной линии мы сегодня утром не успели поговорить. Я весь день пребывал в полной уверенности, что мы договорились встретиться в девять у «Деметроса». Мне даже удалось там вовремя оказаться. Я там сидел, ждал тебя! И чувствовал себя полным идиотом.

«Деметрос»! Кажется, речь шла о ресторане. Сегодня утром, после рассказа о Шредере, испытуемом, пропустившем из-за МТА дозу, ей показалось, что «Деметрос» относится к лабораторным делам.

– Да что там говорить, – продолжал Михаэль, – хороший я получил урок. Уже не в первый раз. Правда, теперь я уверен, что в последний.

Возникла пауза, во время которой в трубке слышалось его прерывистое дыхание. Затем он осведомился:

– Где ты вообще находишься?

– На пути домой, – сказала она и отключила трубку.


У нее не было причин для беспокойства. Возможно, что на Цуркойлена потребовалось больше времени, чем планировала Надя. Задержка могла случиться из-за того, что на этот раз, опасаясь снова понести убытки после неудачи с «Йоко электроник», Цуркойлен потребовал подробного отчета по фирмам, в которые Надя собиралась инвестировать его деньги. Подъезжая к дому, Сюзанна опасалась только одного – что Михаэль начнет длинный, бесконечный спор. А у нее в запасе был только один ответ (так учила ее Надя), и это наверняка доведет его до белого каления.

Видимо, Михаэль услышал шум поднимавшихся ворот гаража. Он ждал ее в прихожей. Едва Сюзанна успела открыть дверь, как он схватил ее за руку и рванул на себя. Через долю секунды его губы прижались к ее губам. Ошеломленная, она даже не пыталась вырваться. Поцелуй был сильным, даже грубым. Чтобы она не смогла уклониться, он схватил ее за затылок. Внезапно, так же неожиданно, как до этого привлек ее к себе, он оттолкнул ее и сказал:

– Твое счастье! Теперь рассказывай, где ты была.

Ее нижняя губа болела. Она потрогала ее кончиком языка и почувствовала припухлость. Вольфганг Бластинг в таких случаях наверняка действовал гуманнее.

Михаэль пошел на кухню, остановился у дверей и повернулся к ней:

– Я жду, Надя. Где ты была?

– У меня поздно вечером была встреча.

Он прислонился к дверному косяку и с недоброй усмешкой спросил:

– Почему ты не попросила Бартель позвонить мне и сообщить об этом?

– Я не догадалась.

– Зато я догадался.

Казалось, его усмешка стала еще более зловещей.

– А теперь можешь угадать с трех раз, что́ Хельга мне любезно сообщила.

Его ярость действовала ей на нервы. Сюзанна медленно прошла мимо него к холодильнику, взяла бутылку с водой, не решаясь поднять на него глаза. Он стоял, как хищник перед прыжком, готовый в любой момент дать волю рукам.

– Вчера во второй половине дня ты улетела в Женеву, – сказал он. – А вернуться хотела сегодня.

Сюзанне показалось, что пол уходит у нее из-под ног. Бутылка с водой выпала у нее из рук и с громким звоном разлетелась на мелкие части. Сюзанна обеими руками ухватилась за кухонный стол, чтобы не упасть в лужу с осколками.

– Хельга все неправильно поняла, – стала объяснять она. – Филипп должен был полететь в Женеву. Он спросил меня, не смогу ли я его заменить. Но я отказалась.

– С трудом верится, что Хельга могла что-нибудь перепутать, – возразил он. – На этот раз ты могла бы придумать отговорку получше. Женевой я уже сыт по горло. Подведем итоги. Восемнадцатого сентября у твоей матери случился инфаркт. Филипп был настолько любезен, что проинформировал меня – ты, мол, естественно, сразу поехала к ней и не успела предупредить меня. Как выяснилось потом, здоровье твоей матери оказалось прекрасным. Ты должна была предусмотреть, что я могу ей позвонить и все проверить.

Несмотря на ужасную ситуацию, в которой она оказалась, Сюзанна почувствовала облегчение, услышав из его уст подтверждение Надиным словам. Голова перестала кружиться. Сюзанна молчала, а он продолжал перечислять все те отговорки, которые Надя придумывала, чтобы без помех встречаться с Филиппом Харденбергом. Постоянные визиты в Женеву к родителям – то к матери, то к отцу. Свою речь Михаэль закончил словами:

– Тебе ничего не бросается в глаза? Это происходит каждые две недели! Знаешь, как это называется? Периодический запой! Хельга явно не приняла в расчет, что ты могла приехать еще вчера вечером.

Она перестала наконец держаться за стол, но была настолько обессилена, что не рискнула наклониться и собрать осколки с полу. На ватных ногах она подошла к двери, собираясь пройти мимо Михаэля в коридор. Он схватил ее за плечи. Страх, что он может ее ударить, исчез.

– Отпусти меня, – попросила она. – Я хочу спать.

– Ты сможешь пойти спать, когда я узнаю, что случилось. Ты снова пристрастилась к бутылке! Ты что, воображала, что я не замечу этого, если ты будешь пить вне дома? Похоже, ты и впрямь принимаешь меня за идиота. Почему, черт побери? Только потому, что я не танцую под твою дудку?

– Михаэль, пожалуйста, поверь мне, я не пила. У меня был тяжелый день. А завтра мне нужно рано вставать и идти на работу.

– Завтра суббота, – напомнил он.

– Да, но Филипп меня попросил…

Это имя подействовало на него как удар кнута. Он отпустил ее, развернулся и пошел к лестнице. Когда немного позже она тоже пошла наверх, все двери были закрыты. Не было слышно ни звука. В спальне Михаэля не было, в ванной тоже. Несколько минут она безуспешно пыталась найти его будильник, обошла обе гостиные и подошла к комнате, в которой стоял телевизор. Михаэль лежал в наушниках на диване, закрыв глаза. Она робко коснулась его плеча. Он открыл глаза.

– Мне нужен будильник, – сказала она.

Он показал на уши, дав ей понять, что не слышит ее.

– Мне нужен будильник, – громче повторила Сюзанна.

Она начинала злиться. Глупая ситуация. Надя наверняка знала, где находится проклятый будильник. Из-за такого пустяка он может что-то заподозрить. Наконец Михаэль вытащил из левого уха наушник, и в комнате загремела рок-музыка.

– Ты что-то сказала? – прокричал он.

Она крикнула в ответ:

– Я не могу найти будильник!

Он ухмыльнулся:

– Включи свои внутренние часы. Завтра я свободен и не хочу, чтобы меня рано будили.

Вот он, подводный камень! Михаэль, вероятно, спрятал будильник. Его беспомощная, почти детская реакция моментально успокоила ее. К тому же она злилась не столько на Михаэля, сколько на сложившуюся ситуацию.

– Михаэль, прошу тебя, мне нужно встать в шесть. Это важно для меня.

– А для меня – нет, – ответил он. – Позвони Филиппу, он тебя разбудит. Я в этом не сомневаюсь.

С этими словами Михаэль снова надел наушники и закрыл глаза.

Она постояла рядом, глядя на него сверху вниз со смешанным чувством понимания, любви и разочарования. Потом она легла в постель, натянув одеяло до подбородка, но, несмотря на это, продолжала дрожать от холода. В два часа ночи она проснулась. Михаэля рядом не было. Она отправилась в соседнюю комнату посмотреть, что он делает.

Свет из прихожей широкой дорожкой упал на диван и открыл ее взгляду мирную картину. Стереоустановка была выключена, наушники валялись на полу. Он лежал на боку, лицом к дверям, и спал так крепко, что ему не мешал даже свет. Она снова тихо прикрыла дверь, на цыпочках прокралась обратно к кровати и набрала номер мобильного телефона Нади. И вновь услышала женский голос: «Абонент находится вне зоны обслуживания».

Она встала в полшестого, чувствуя себя усталой и разбитой. Приняла душ, выбрала себе одежду из Надиного гардероба, только не смогла поменять бюстгальтер. Пока варился кофе, она собрала осколки, вытерла лужу на полу и вдруг услышала шаги на лестнице. Михаэль появился в прихожей, медленно приблизился.

– Ну вот, я был прав. Твои внутренние часы еще работают.

Он показал на кофеварку:

– Можно и мне глоточек?

– Налей себе сам, – ответила она.

Он не спеша подошел к шкафу, вынул чашку и налил себе кофе.

– Когда ты рассчитываешь снова здесь появиться?

Она пожала плечами.

– Ну же, – подбадривал он ее. – Хотя бы приблизительно. Сегодня в полдень, вечером, в полночь. Я спрашиваю только для того, чтобы знать, как планировать свой день.

– Я правда не знаю, когда вернусь.

– Жаль, – сказал он. – Тогда мне, пожалуй, имеет смысл съездить в Мюнхен на выходные и осчастливить пролетариат. Как ты считаешь? Или я все-таки могу надеяться, что мы сможем пару дней побыть вместе и кое-что выяснить?

– Я думаю, вряд ли, – сказала Сюзанна. – Да и твои родители наверняка будут рады тебя увидеть. Передай им от меня привет. А еще передай большой привет Паулю, Софи и Ральфу.

– Передам, – пообещал он. – Что ж, увидимся в понедельник, вторник или в середине недели. Это не к спеху.

Снова прощание! Оно прошло легче, чем утром в пятницу. Около семи Сюзанна спустилась в гараж. К этому моменту она была убеждена, что в ближайшее время Надя позвонит в кондитерский магазин, чтобы сообщить ей время их встречи.

В первой половине дня телефон в кабинете звонил пять раз. Фрау Шедлих брала трубку, отвечала на личные и деловые звонки. Около полудня она заметила все возрастающую нервозность Сюзанны и предложила ей позвонить в дом престарелых. Сюзанна склонилась над телефоном, чтобы фрау Шедлих не увидела, какой номер она набирает, позвонила Наде на мобильный, представилась, осведомилась о состоянии матери, заглушая своими вопросами слова «абонент недоступен».

Сильный приступ головокружения вынудил ее сесть. Полная участия фрау Шедлих наблюдала, как Сюзанна, запинаясь, благодарила автоответчик.

– Да не волнуйтесь вы так, – утешала она Сюзанну и, противореча самой себе, пыталась убедить ее в том, что пожилые люди очень выносливы. Затем с серьезным видом напомнила Сюзанне, что в понедельник ей предстоит визит к врачу.

Вскоре после закрытия магазина Сюзанна вместе с остальными сотрудницами покинула кондитерскую. «Альфа-спайдер» стояла в двухстах метрах, у края дороги. То, что фрау Гатман видела ее садящейся в машину, не беспокоило Сюзанну. На Кеттлерштрассе она не нашла места для стоянки. Сюзанна повернула за угол, припарковала машину у телефонной будки и побежала домой.

Удивительно, но Хеллер не глазел из окна и не торчал на лестничной площадке. За дверью его квартиры было тихо. Значит, он был в пивной. Похоже, соседские дети воспользовались его отсутствием: на двери и замке его квартиры были приклеены маленькие переводные картинки.

Сюзанна отметила это мимоходом, но не стала внимательно разглядывать картинки: все ее мысли были о Наде. До самого вечера она ждала такси, из которого должна была выйти Надя, чтобы забрать свою машину. Чтобы скрасить часы ожидания, Сюзанна решила прибраться в квартире. В половине седьмого нигде не было ни пылинки, ни ниточки, ни волоска. Сюзанна не могла придумать, чем бы еще заняться, и, не в силах больше выносить ожидания, взяла куртку, сумочку и вышла из квартиры, чтобы позвонить Филиппу Харденбергу. Он должен был знать, почему Надя задержалась и когда она вернется. Номер его домашнего телефона Сюзанна надеялась найти в одном из телефонных справочников. К сожалению, надежда оказалась напрасной. И хотя она могла позвонить в справочное бюро, сделать это было невозможно, потому что в будке по-прежнему болтался только кусок телефонного кабеля.

Возвращаться в свою квартиру Сюзанне казалось бессмысленным. А вот в доме Тренклеров был телефон, в компьютере – номер домашнего телефона Харденберга. Во всяком случае, она надеялась на данные, занесенные в картотеку, которую она в сентябре случайно открыла щелчком мыши. Если Михаэль на самом деле уехал в Мюнхен, возвращению Нади в эти выходные ничто не мешало. Сознание того, что она возвращается в пустой дом, немного успокоило Сюзанну.

Когда ворота гаража поднялись и Сюзанна увидела, что машины Михаэля нет, она облегченно вздохнула. В коридоре Сюзанна быстро отключила сигнализацию и бегом бросилась по лестнице в кабинет. Только она уселась на стул перед письменным столом, как на компьютере уже засветились все лампочки. На мониторе замелькало несколько коротких сообщений. Затем появился запрос: «Введите пароль».

Сюзанна поспешно напечатала слово «ароза» и нажала клавишу ввода. Ничего не произошло. Она дважды проделывала эту операцию, каждое следующее нажатие клавиши ввода сопровождалось неприятным писком. Должно быть, Надя изменила пароль. Сюзанна схватила телефонную трубку. Телефон на письменном столе работал – наверное, его подключил Михаэль. Сюзанна набрала номер телефона справочной службы и обратилась со своим вопросом. Ее спросили о месте жительства Филиппа Харденберга. Сюзанна предположила, что он проживает в городе. Так ли это на самом деле, она не знала. Через какое-то время ей сказали, что ничем не могут помочь. Номер абонента был засекречен. Попытка узнать номер телефона Хельги Бартель тоже оказалась безуспешной.

Сюзанна чувствовала усталость и голод. Она почти ничего не ела весь день и подумала, что бесполезно пытаться что-нибудь придумать на голодный желудок. На кухне она поджарила себе два тоста и вынуждена была спуститься в гараж, чтобы вынуть из багажника ветчину. И тут Сюзанна увидела ноутбук. Через пару минут она села за кухонный стол и включила переносной компьютер.

В ноутбуке тоже раздался только неприятный писк, экран ненадолго засветился и снова погас. Она раздраженно выругалась и краем глаза заметила мерцание над холодильником. Монитор, как обычно, показал обочину дороги, палисадник и дорожку, ведущую к входной двери.

К дому приближалась какая-то женщина. Она вышагивала в лодочках на высоченных каблуках, задирая ноги, как аист. На ней был смешной пестрый брючный костюм из мягкой материи, пузырившийся на ветру, как парашют. Лицо на мониторе казалось крупным и искаженным. Женщина подошла к входной двери и нажала кнопку звонка. В прихожей раздался собачий лай.

В гости к Тренклерам – судя по наряду, прямо с импровизированной вечеринки – пожаловала Лило Коглер.

Ситуация была не из приятных, но, несмотря на это, Сюзанна не смогла сдержать ухмылку. К дверям она не хотела подходить ни в коем случае. Лило, кажется, догадалась об этом, обогнула дом, высмотрела через окно кухни сидевшую за столом Сюзанну и постучала по оконному стеклу. Затем снова встала перед глазком камеры. Через минуту широкое плоское лицо на экране разочарованно скривилось, в прихожей стал настойчиво лаять и рычать звонок. С тяжелым вздохом Сюзанна поднялась и пошла к входной двери. В прошлый раз она неплохо справилась с Йоахимом Коглером. Если с его женой возникнут проблемы, то решать их все равно придется Наде.

Вместо приветствия Лило с кислой миной процедила:

– Никак не привыкну к этой ерунде.

Она явно имела в виду собачий лай.

Сюзанна устало улыбнулась:

– Я бы лучше завела крокодила. Но Михаэлю тоже иногда хочется искупаться в бассейне.

На шутку Лило не отреагировала.

– Я уже приходила к вам в полдень, – заявила она. – Но, по-видимому, никого не было дома.

Замечание прозвучало так, будто Лило подозревала, что кто-то все же был дома, но не захотел открыть ей дверь.

– У меня была встреча. А Михаэль уехал в Мюнхен.

По непонятной причине после этого известия Лило с состраданием в голосе воскликнула:

– Бедняжка! Йо уже сказал мне об этом, но я не хотела верить.

Затем ее лицо просияло.

– Тогда все прекрасно складывается. У нас собрались чудесные гости. Вечеринка отвлечет тебя от грустных мыслей.

– Не сердись на меня, – ответила Сюзанна. – Но я еще должна сделать кучу дел.

– Отговорок не принимаю, – строго сказала Лило. Потом хитро улыбнулась и поведала: – У нас Хензелер, Барлинков, Ханна, и в любой момент должен появиться Джордж.

Последнее имя Лило особо подчеркнула, как будто, услышав его, Сюзанна должна была запрыгать от радости.

– Мне правда очень жаль… – сделала вторую попытку Сюзанна.

– Тебе нужно отдохнуть, развлечься, – решительно прервала ее Лило и скользнула по ней взглядом сверху вниз. На Сюзанне был надет тот же брючный костюм, который она взяла утром из Надиного шкафа. За это время блузка и брюки успели помяться. – Переоденься и приходи.

– Честное слово, не получится, – продолжала отнекиваться Сюзанна. – У меня проблема с компьютером, и я срочно должна…

– Ерунда! – снова прервала ее Лило. – Йо завтра займется твоим компьютером. Забудь сейчас про все проблемы, прими горячий душ, надень что-нибудь симпатичное. Кстати, немного румян тебе не повредит. А то ты какая-то бледная. А потом мы вместе приятно проведем вечер. У нас есть для тебя сюрприз.

И прежде чем Сюзанна снова успела возразить, Лило в своих лодочках, как на ходулях, заковыляла обратно домой.

Сюзанна закрыла входную дверь, отнесла портфель с бесполезным ноутбуком наверх и небрежно положила его на письменный стол. Если Йоахим Коглер, мужчина, который превратил этот дом в электронную ловушку, возьмется за починку компьютера, то он уж наверняка сумеет обойти пароль и чудесным образом вызвать карточку из картотеки на экран монитора. Барлинков, подумала она, Хензелер, Ханна и Джордж. «Постарайся», – мысленно услышала она Надин голос. «Конечно, постараюсь», – подумала она.

Душ вернул ей силы. Она освежила лицо легким макияжем и занялась выбором вечернего платья. В гардеробной висело несколько строгих платьев – видимо, для посещения оперы – и пара довольно вызывающих нарядов. Сюзанна выбрала костюм нежно-зеленого цвета, такого же свободного покроя, как костюм Лило. Вооружившись парой-тройкой только что выдуманных забавных историй из жизни независимого инвестиционного консультанта, Сюзанна покинула дом, держа в руках только связку ключей.

У края дороги было припарковано семь машин. Маловато для вечеринки. Вольфганг Бластинг открыл дверь и вместо приветствия сказал:

– Я в курсе, что док находится в Мюнхене. Говорят, ему не понравилась хижина на берегу. Хочешь знать мое мнение? Он слишком много болтает.

Сюзанна промолчала, и он кивнул в сторону прихожей:

– Проходи. Разрешаю тебе испортить настроение гостям.

Он проводил ее в ярко освещенную комнату с широко распахнутыми двойными дверями. Бросив взгляд на собравшееся общество, Сюзанна с трудом подавила в себе желание сбежать. В гостиной Коглеров собралась пестрая толпа. Лило пригласила не меньше тридцати человек, из которых Сюзанна знала только четверых.

Какой-то мужчина небольшого роста, раскрыв объятия и радостно улыбаясь, поспешил ей навстречу. Со словами «Рад видеть вас!» он поцеловал Сюзанне руки. В его речи чувствовался славянский акцент. Барлинков? Прежде чем разговор успел принять неловкий оборот, Йоахим Коглер сам заговорил с гостем, избавив ее от необходимости вести беседу.

Лило уже проинформировала Йо о проблеме с компьютером. Теперь он требовал подробностей, и в первую очередь хотел знать, вышла ли из строя система безопасности, или это была всего лишь шутка Михаэля. Надежды Сюзанны на быстрое открытие файла с картотекой и с номером телефона Харденберга не оправдались.

– Я охотно посмотрю, что случилось с компьютером. Но если неполадки связаны с паролем, тебе придется ставить джампер.[14]

– Я уже думала об этом, – сказала Сюзанна.

То, о чем она думала кроме джампера, растворилось в суматохе праздника. Ее опасения по поводу огромного количества людей оказались необоснованными. В узком кругу ее бы непременно разоблачили. А здесь, похоже, никого не интересовали заготовленные ею забавные истории или что-то еще. Люди в комнате разбились на несколько небольших групп, беседующих о кубизме или об интимной жизни Дали. Наибольшее число присутствующих столпилось вокруг одного юноши, восторгавшегося цветовыми симфониями Юлии.

Сюзанна сделала круг по комнате, ответила тут на улыбку, там на приветствие, выбрала свободное местечко у входа на террасу и от усталости чуть не заснула стоя.

Минут через десять к ней подошел мужчина лет пятидесяти пяти, в шелковом сером костюме в черную полоску, и начал беседу о все возрастающей стоимости Бекмана. Сюзанна поняла, что зря пыталась найти в доме Тренклеров картину Бекмана. Эта картина была куплена весной этого года и предназначалась в подарок дорогому человеку. Теперь «mon chéri Jacques» радовался шедевру. Закончив речь, мужчина заметил, что Сюзанна ничего не пьет, и принес ей стакан апельсинового сока. Сюзанне было не до этого, и она просто держала стакан в руках. Сюзанна почему-то решила, что это Хензелер. Лило обращалась к нему «Эдгар».

Некоторое время Сюзанна размышляла о «mon chéri Jacques». Весной этого года такой дорогой подарок. Должно быть, все же дело дошло до примирения. Почему же тогда Надя все еще с Михаэлем? И к чему эта возня с толстым Харденбергом?

Вольфганг Бластинг еще дважды оказывался рядом с ней. В первый раз он предложил ей трубку мира. Когда она отказалась, Вольфганг насмешливо поднял бровь:

– Очередная попытка бросить курить? Тогда это кое-что объясняет.

Во второй раз он подошел к ней с наполненной тарелкой. Вдоль одной из стен комнаты располагался стол с холодными закусками, которых уже заметно поубавилось. Вольфганг похвалил вальдорфский салат:[15]

– Илона недавно достала один рецепт от Карло. Но он не так хорош, как этот.

От Карло, вальдорфского салата и нового пристрастия Илоны к вегетарианской пище он незаметно перешел к рассказам о своей работе. Сюзанна сразу не заметила этого перехода, она думала о Жаке и Филиппе и стала слушать внимательно, лишь когда Вольфганг Бластинг стал рассказывать о страшной автомобильной аварии, в которой погиб один честный малый по имени Арним.

– Ужасно, – пробормотала она.

Вольфганг Бластинг ухмыльнулся и спросил, долго ли она будет греть в руках свой витаминный напиток, или он должен принести ей что-то покрепче. Сюзанна молча кивнула. Вольфганг поменял стакан апельсинового сока на фужер с шампанским, сказав, что она его заработала, да и дока поблизости нет. Затем продолжил рассказ о честном малом.

Сюзанна чувствовала себя слишком утомленной, чтобы внимательно следить за повествованием. С этой историей у нее ничего не ассоциировалось. Надя наверняка знала, кто такой этот достойный сожаления Арним. Неприятная история. Неприятна ей была и манера Бластинга говорить. Он стоял совсем рядом, приблизив рот вплотную к ее уху, как будто собираясь укусить. Сюзанне захотелось, чтобы его жена хоть раз бросила на них взгляд и увела его.

Илона стояла на расстоянии трех-четырех метров от группы, окружавшей юношу, и внимательно, со злобной улыбкой прислушивалась к его восторженным замечаниям по поводу красок Юлии. В какой-то момент юноша – видимо, это и был Джордж – стал настаивать на том, чтобы пригласить сюда Юлию. Лило предложила, чтобы Йо позвонил Юлии. Йо спросил, какие первые цифры ее номера телефона – один-пять или один-семь, и, получив справку, поспешил к телефону.

– Ты меня слушаешь? – спросил Сюзанну Вольфганг Бластинг.

– Конечно, – сказала она, мысленно следуя за Йоахимом Коглером в коридор.

Телефон Коглеров был точно таким же, как у Тренклеров в кабинете. Она представила, как Йоахим Коглер нажал сначала одну из нижних кнопок телефона, потом еще две. Сокращенный вызов! Но тут Сюзанна очнулась, услышав, как Вольфганг Бластинг сказал:

– Я, конечно, не ожидал, что ты подпрыгнешь в воздух от радости. Но я подумал, что это известие тебя немного взбодрит.

– Взбодрило, – уверила она. – Схожу принесу себе что-нибудь поесть.

Он покачал головой:

– Ты просто неподражаема. Где ты сейчас была – на Багамах или в Мюнхене? Одни выходные можешь выдержать и без своего жеребца. Позволь ему тоже получить удовольствие. Если док дня два повозится с пролетариатом, он только лучше поймет, как ему повезло с тобой.

«Твой жеребец»! Отвратительное слово. Сюзанна решила, что Вольфганг Бластинг действительно ничем не лучше Хеллера и ей надо просто побыстрее освободиться от него. Взяв чистую тарелку, Вольфганг последовал за ней, чтобы доесть остатки угощения, с удовольствием отметил, что вальдорфский салат уже съеден, украдкой бросил взгляд на жену, удостоверился, что Илона на него не смотрит, и прихватил себе еще кусок буженины.

Затем он снова вернулся к теме ужасной аварии:

– То, что с ним случилось, не должно было произойти. Но, как я уже говорил, он заметил мальчиков, решил свернуть в сторону и на скорости двести врезался в грузовик. Машину просто расплющило. Только его чемоданчик остался невредимым. Никаких сопроводительных документов у него, конечно, не было при себе, только конверты с номерами.

– Никогда нельзя ожидать слишком многого, – сказала она и сделала глоток шампанского. На закуску Сюзанна взяла кусочек буженины, немного сыру, хлеб и веточку винограда.

Вольфганг Бластинг раскурил сигарету и пояснил:

– В тот вечер он посетил пять клиентов, при себе у него было около двадцати тысяч. Коллеги сильно удивились.

– Могу себе представить, – сказала Сюзанна.

Он насмешливо улыбнулся:

– Да, учитывая то, с какими огромными суммами ты имеешь дело, мне не стоило ожидать другой реакции. Рорлер был мелкой рыбешкой. Но откуда ты знаешь, что он переметнулся на другую сторону? Ты его видела недавно?

Сюзанна решила, что ослышалась. Рорлер? Невозможно, чтобы это был тот самый молодой человек, из-за которого последний работодатель Сюзанны уволил ее в январе. В ожидании ответа Вольфганг Бластинг не отрываясь смотрел на нее. Но прежде чем он продолжил свои расспросы, к ним подошла Лило и защебетала:

– Ну что, не слишком много я тебе наобещала, дорогая?

– Похоже, ей скучно, – сухо произнес Вольфганг Бластинг. – Ужасный конец Рорлера не произвел на нее никакого впечатления.

Лило ободряюще улыбнулась Сюзанне:

– Роковая ошибка, не так ли?

Сюзанна почувствовала, как кровь отливает от мозга, в ушах шумело, ей срочно понадобился стул, чтобы присесть. Рорлер! Сомнений не было: речь шла о Рорлере, который забирал у старого господина Шрага конверты с «грязными» деньгами. На первой прогулке по лесу она рассказала об этом Наде. Надя, должно быть, выдала Рорлера Вольфгангу Бластингу. И после этого Рорлер попал в автокатастрофу, закончившуюся смертельным исходом!

– Он просто ничтожество, – горячилась Лило. – Задавался, изображал из себя саму справедливость, а сам такое творил!

– Не преувеличивай, – невозмутимо возразил Вольфганг Бластинг. – Рорлер работал курьером. Он не пытался потрошить банк, как она. – Он снова ей ухмыльнулся. – Одного я никак не могу понять: почему ты не скрылась, пока еще было время? Тебе было мало? Или любовь к доку задержала тебя у домашнего очага?

Она с трудом его понимала. В голове несколько голосов шептали, перебивая друг друга. Рорлер спросил в бюро у Шрага: «Что вы здесь делаете? Вот это я называю падением».

Михаэль сказал: «Если ты снова полезешь в это дерьмо или поедешь купаться с Харденбергом…»

Цуркойлен требовал обратно свои деньги, двести тысяч. «Скрылась», – прозвучало у нее в мозгу. Затем все внезапно потемнело. Но перед тем, как потерять сознание, Сюзанна, не отдавая себе отчета в этом, произнесла еще несколько фраз.

Когда она очнулась, то поняла, что лежит на диване в какой-то незнакомой комнате. Прямо над ней на стене висела картина, изображающая толпу гримасничающих людей. В первые секунды ей было трудно понять, что хотел изобразить художник. Ее взгляд скользил по изображенной на картине сценке, одновременно она мысленно видела себя в очереди к окошечку в банке и рядом с черным лимузином, припаркованным у края дороги в аэропорту. Из лимузина выходила Надя. В ушах одновременно раздавались голоса Рорлера, Цуркойлена, Михаэля и Вольфганга Бластинга. И беспрестанно повторялось одно и то же слово: «Скрылась!»

Какая-то женщина склонилась над ней. Сюзанна уже видела это лицо в толпе. На женщине была индийская одежда, она поднесла к ее носу какую-то бутылочку, из которой шел резкий запах. Сюзанна закашлялась и оттолкнула руку с бутылочкой, женщина повернулась к дверям и сообщила:

– Она пришла в себя.

Лило подбежала к ней, вежливо осведомилась о самочувствии, слегка упрекнула за то, что из-за ее обморока пришлось прервать чудесную вечеринку. Еще не было двенадцати, а бо́льшая часть гостей уже разъехалась. Голоса и шум, доносившиеся из прихожей, свидетельствовали об отъезде очередной группы приглашенных. Женщина в индийской одежде подсунула руку ей под затылок, приподняла голову и влила в рот душистый чай с неприятным послевкусием. Илона Бластинг появилась в дверях и пояснила:

– Я застала его у брата, он уже в пути.

И неожиданно громко прозвучал голос Йоахима Коглера:

– О чем ты думал, когда ей наливал?

– Не горячись, – ответил Вольфганг Бластинг. – Я предложил ей бокал шампанского. Она уже взрослая и вполне могла сказать «нет». Кроме того, она отпила всего лишь маленький глоток.

– И тогда ты стал вытаскивать на свет божий давно забытые истории, чтобы она напилась как следует, – сказал Йоахим Коглер.

Женщина в индийской одежде заинтересованно слушала их диалог и пила свой странный, невкусный чай. Лило взяла чашку у нее из рук и сказала:

– Спасибо, Ханна. Ты нам очень помогла. Я думаю, тебе пора одеваться. Такси подойдет с минуты на минуту.

Ханна неохотно покинула комнату. Лило села на край дивана и погладила Сюзанну по голове:

– Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Сюзанна чувствовала лишь одно – черную дыру в мозгу. В этой черноте звучали голоса. Илона Бластинг сообщила:

– Старые истории снова стали злободневными. Ты же слышал, что она сказала.

– Оставь свое мнение при себе, Илона! – громко потребовал Йоахим Коглер.

– Она совсем запуталась. Вполне понятно, кому мы этим обязаны. Здесь всем известно, какими методами работает твой муж.

– На твоем месте я бы помалкивала, – нанесла встречный удар Илона. – Быстро попадешь под подозрение в сокрытии фактов.

– Что это значит? – вспылил Йоахим Коглер. – Если ты намекаешь на то, что я…

– Я ни на что не намекаю, – перебила его Илона Бластинг. – А говорю о фактах. Пока льстят ее самолюбию, она щедра. Вольфганг навел несколько справок. Фонд «Деко» – это мыльный пузырь, мой дорогой. И двести…

Лило вскочила с дивана:

– К твоему сведению, только пятьдесят.

– Это была доля Майвальда, – парировала Илона. – Йо, наверное, опасался, что ты снова вложишь деньги в искусство и повесишь на стену еще несколько симфоний. Михаэль сказал…

– Йо, – энергично потребовала Лило, – скажи, что это неправда.

Йоахим Коглер ничего не ответил, лишь поинтересовался, не стало ли Сюзанне лучше, и помог ей сесть. Она очень огорчилась, что по ее вине произошел скандал. В коридоре Вольфганг Бластинг сказал:

– Илона, пойдем домой. Неужели так сложно было держать рот на замке? Лило, вечер, как всегда, был чудесным.

Лило проводила Бластингов до дверей, вернулась и уставилась на мужа пристальным взглядом. Грудь ее тяжело вздымалась. Но едва она открыла рот, Йоахим Коглер сказал:

– Потом поговорим. Наде нужен покой.


Содержание:
 0  Ложь : Петра Хаммесфар  1  Часть 1 : Петра Хаммесфар
 2  Часть 2 : Петра Хаммесфар  3  вы читаете: Часть 3 : Петра Хаммесфар
 4  Часть 4 : Петра Хаммесфар  5  Часть 5 : Петра Хаммесфар
 6  Использовалась литература : Ложь    



 




sitemap