Детективы и Триллеры : Триллер : Черное воскресенье : Томас Харрис

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

Ливийские террористы планируют осуществить невероятный по своей жестокости «акт возмездия». Во время финальной игры суперкубка в Майами, на которой будет присутствовать сам президент США и еще восемьдесят тысяч зрителей, они собираются взорвать над стадионом громадный дирижабль, с которого будет вестись телесъемка матча. Агентам американских и израильских спецслужб предстоит совершить невозможное, чтобы остановить фанатиков-убийц.

Глава 1

Пока такси с дребезжанием преодолевало шесть миль прибрежного шоссе по пути из аэропорта в Бейрут, наступил вечер. Далиа Айад сидела сзади и смотрела, как белый средиземноморский прибой приобретает сероватый оттенок в меркнущем свете дня. Далиа думала об американце. Ей предстояло ответить на множество вопросов, так или иначе касающихся его.

Такси свернуло на Рю Вердан и осторожно двинулось к центру города, в Сабру — район, битком набитый палестинскими беженцами. Водитель не нуждался в указаниях. Он вгляделся в зеркальце заднего вида, потом погасил фары и въехал в тесный дворик возле улицы Джеб-эль-Накель. Во дворе было совсем темно. До слуха Далии доносился отдаленный шум транспорта и тикающий звук из-под капота, издаваемый остывающим мотором. Прошла минута.

Такси закачалось, когда разом распахнулись все четыре дверцы. Луч мощного фонаря ослепил шофера. Далиа почувствовала запах оружейного масла — ствол пистолета был в каком-нибудь дюйме от ее глаз.

Человек с фонарем приблизился к задней дверце такси, и пистолет убрали.

— Djinny, — тихо произнесла Далиа.

— Вылезайте и ступайте за мной. — Мужчина произносил арабские слова слитно и без пауз, на диалекте племени джабал.

В тихой бейрутской комнатушке Далию Айад ждало суровое судилище. Хафез Наджир — глава Джихазаль Расд, элитной группировки Организации освобождения Палестины, шеф ее боевой разведки, — сидел за письменным столом, уперевшись затылком в стену. Это был высокий мужчина с маленькой головой. Подчиненные тайком называли его богомолом. Одного его пристального взгляда бывало достаточно, чтобы повергнуть человека в тошнотворный страх.

Наджир был командиром «Черного Сентября». Слова «Положение на Ближнем Востоке» являлись для него пустым звуком. Его не удовлетворило бы даже возвращение Палестины арабам. Он верил лишь во вселенский пожар, в очистительный огонь, в который верила и Далиа Айад.

Верили в него и двое других мужчин, присутствовавших в комнате: Абу Али, командир бригад убийц, орудовавших в Италии и Франции, и Мухаммед Фазиль, специалист по взрывчатке и вдохновитель нападения на Олимпийскую деревню в Мюнхене. Оба входили в РАСД, мозговой центр «Черного Сентября». Более крупное партизанское движение палестинцев не признавало их в этом качестве, поскольку «Черный Сентябрь» для «Аль Фаттах» — все равно что похоть для тела.

Именно эта троица решила, что «Черный Сентябрь» должен нанести удар в США. Они рассмотрели и отвергли более полусотни задумок. А тем временем на израильские причалы в Хайфе рекой лилось американское оружие.

И вдруг решение нашлось. И теперь, если Наджир одобрит его, все будет зависеть от этой молодой женщины. Далии Айад.

Она бросила на стул свою джеллабу и посмотрела на соратников.

— Добрый вечер, товарищи.

— Добро пожаловать, товарищ Далиа, — ответил Наджир. Он не встал, когда она вошла в комнату. Не поднялись и двое других. За год, проведенный в Штатах, внешность Далии заметно изменилась. В своем брючном костюме она казалась настоящей «цыпочкой» и выглядела немного обезоруживающе.

— Американец готов. Я уверена, он сделает дело. Он одержим этой затеей.

— Насколько он уравновешен? — Казалось, Наджир читает ее мысли.

— В достаточной степени. Я его поддерживаю. Он очень зависим от меня.

— Это я понял из твоих сообщений. Однако наши шифры еще не отлажены. Остаются вопросы. Али?

Абу Али пристально взглянул на Далию. Она помнила его лекции по психологии в Американском университете Бейрута.

— Американец всегда выглядит вполне разумным? — спросил Али.

— Да.

— Но вы считаете его умалишенным?

— Внешняя разумность и разум как таковой — не одно и то же, товарищ.

— Возрастает ли его зависимость от вас? Бывает ли он временами враждебен к вам?

— Случается. Но последнее время уже не так часто.

— Он страдает половым бессилием?

— Говорит, что страдал со времени своего освобождения из плена в Северном Вьетнаме, но месяца два назад все восстановилось.

Далиа смотрела на Али. Мелкими четкими движениями и влажными глазами он напоминал ей африканскую виверру.

— Вы верите в свою способность излечить его от полового бессилия?

— Это не вопрос веры, товарищ. Тут дело во влиянии. Мое тело помогает сохранить это влияние. Если бы в этом мне больше помог пистолет, я бы воспользовалась пистолетом.

Наджир одобрительно кивнул. Он знал, что она говорит правду. Далиа помогала натаскивать трех японских террористов, которые нанесли удар в тель-авивском аэропорту Лод, пыряя ножами кого попало. Сначала этих японцев было четверо, но один сдрейфил во время подготовки, и Далиа в присутствии остальных троих буквально снесла ему голову с плеч очередью из «шмайссера».

— Как вы можете быть уверены, что у него выдержат нервы и он не сдаст вас американцам? — упорствовал Али.

— Ну, а если даже и так, что это им даст? Я — мелкая рыбешка. Они бы получили взрывчатку, но в Америке, как мы прекрасно знаем, и без того хватает пластиковых мин.

Эти слова предназначались Наджиру, и Далиа заметила, как тот резанул ее взглядом.

Израильские террористы почти всегда пользовались американской пластиковой взрывчаткой СИ-4. Наджир не забыл, как он вытаскивал тело своего брата из взлетевшей на воздух квартиры в Бандуме. Потому ему еще пришлось возвращаться туда, чтобы отыскать оторванные ноги.

— Американец обратился к нам потому, что ему нужна взрывчатка. Ты это знаешь, товарищ, — сказала Далиа. — Я и потом буду необходима ему, но для других целей... Мы не оскорбим его политических взглядов, поскольку у него их нет. Кроме того, слово «совесть» не применимо к нему в своем привычном смысле. Он не выдаст меня.

— Давайте взглянем на него еще раз, — предложил Наджир. — Товарищ Далиа, ты изучала его в определенных условиях. Позволь показать тебе этого человека при совершенно иных обстоятельствах. Али?

Абу Али водрузил на стол 16-миллиметровый кинопроектор и погасил свет.

— Мы получили это совсем недавно из одного источника в Северном Вьетнаме, товарищ Далиа. Однажды эту пленку показали по американскому телевидению, но это было до того, как вы вошли в боевой комитет. Сомневаюсь, что вы ее видели.

На стене показались номер и титры фильма, а из динамика послышался непонятный шум. Затем он сменился государственным гимном Демократической Республики Вьетнам, а квадрат света на стене превратился в выбеленную штукатуркой комнату, на полу которой сидели десятка два американских военнопленных. Потом показалось нечто вроде трибуны с микрофоном на ней. Высокий изможденный мужчина медленно приблизился к трибуне. На нем была мешковатая роба военнопленного, носки и плетеные сандалии. Одна рука его была засунута за пазуху робы, вторая прижата к бедру. Мужчина поклонился чиновникам, сидевшим у передней стены, повернулся к микрофону и вяло заговорил:

— Я Майкл Дж. Лэндер, старший лейтенант американских военно-морских сил. Я был взят в плен десятого февраля тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, когда сбрасывал зажигательные бомбы на гражданский госпиталь близ Нин-Бина... близ Нин-Бина. Хотя доказательства моих военных преступлений бесспорны, Демократическая Республика Вьетнам не подвергла меня наказанию; мне дали возможность увидеть, какие страдания причинили стране американские военные преступники, подобные мне и многим другим... и многим другим. Я сожалею о содеянном мною. Я сожалею, что мы убивали детей. Призываю американский народ положить конец этой войне. Демократическая Республика Вьетнам не испытывает враждебности... не испытывает враждебности к американскому народу. Во всем виновата стоящая у власти военщина. Я стыжусь содеянного мною.

Оператор обвел камерой остальных военнопленных, сидевших, будто внимательные ученики на уроке, и старавшихся выглядеть смущенными. Закончился фильм исполнением национального гимна.

— Безграмотный текст, — заявил Али, английский которого был почти безупречен. — Полагаю, его рука была привязана к бедру.

Пока шел фильм, он пристально следил за Далией. Ее глаза на миг расширились, когда изможденное лицо Лэндера показали крупным планом. Все остальное время она сохраняла невозмутимое спокойствие.

— Сбрасывал зажигательные бомбы на больницу, — задумчиво проговорил Али. — Стало быть, у него есть опыт по этой части.

— Его захватили, когда он летел на спасательном вертолете. Он пытался выручить экипаж сбитого «фантома», — ответила Далиа. — Вы же видели мой доклад.

— Мы видели в нем лишь то, что тебе сказал сам Лэндер, — вставил Наджир.

— Он говорит мне только правду, он никогда не врет, — парировала она. — Я знаю. Ведь я прожила с ним два месяца.

— Во всяком случае, это не столь важно, — заявил Али. — Есть кое-что гораздо более интересное.

В последующие полчаса Али расспрашивал ее о самых интимных подробностях поведения американца. Когда это кончилось, Далии показалось, что в комнате стоит запашок. Ей вспомнился лагерь палестинских беженцев в Тире. Восьми лет от роду Далии пришлось складывать простыни — на них ночью стонали ее мать и человек, который принес им поесть.

Теперь допрос повел Фазиль. У него были грубые умелые руки механика с затвердевшими кончиками пальцев. Он подался вперед и поставил перед собой маленький рюкзачок.

— Этот американец когда-нибудь имел дело со взрывчатыми веществами?

— Только с минами и гранатами. Но он составил подробнейший проект, в котором, похоже, есть смысл, — отвечала Далиа.

— Так кажется тебе, товарищ. Возможно потому, что ты состоишь с ним в столь близких отношениях. Мы еще поглядим, сколько смысла в этом проекте.

В этот миг она пожалела, что американца нет с ними, что они не могут слышать, как он, медленно растягивая слова, постепенно раскладывает свой страшный проект по полочкам, сводя его к ряду четко и ясно поставленных задач и предлагая решение каждой из них.

Далиа глубоко вздохнула и заговорила о технических проблемах, которые надо разрешить, чтобы разом убить 80 тысяч человек, включая и нового президента Соединенных Штатов, убить на глазах у всей нации.

— Единственное ограничение — вес. Мы вынуждены будем обойтись шестью сотнями килограммов пластика. Дайте мне, пожалуйста, сигарету, бумагу и ручку.

Склонившись над столом, она нарисовала кривую линию, похожую на лук. Внутри этой "линии, чуть выше, она вывела вторую, таких же очертаний, но поменьше.

— Вот мишень, — объяснила Далиа, указывая на большую кривую. Потом перо переместилось к меньшей. — Используется принцип заряда определенной конфигурации. Он...

— Да, да, — сердито перебил Фазиль. — Наподобие большой мины Клеймора. С этим ясно. Какова будет плотность толпы?

— Они будут сидеть плечом к плечу, безо всякого прикрытия со стороны вот этой кривой. Я должна знать, может ли пластик...

— Товарищ Наджир скажет тебе, что ты должна знать, а чего не должна, — высокопарно заявил Фазиль.

Далиа невозмутимо продолжала:

— Я должна знать, будет ли взрывчатка, которую товарищ Ладжир сочтет нужным передать мне, расфасованными пластиковыми бомбами для уничтожения личного состава со стальной шрапнелью, как в мине Клеймора. Мне нужно, чтобы весь вес приходился на пластик. Сами контейнеры и шрапнель такого типа не годятся.

— Почему?

— Из-за тяжести, разумеется, — Далиа начинала тяготиться Фазилем.

— Но как же без шрапнели, товарищ? Если ты рассчитываешь на одну ударную волну, позволь сообщить тебе...

— Нет уж, товарищ, позволь мне кое-что тебе сообщить. Мне нужна твоя помощь, и я ее получу. Я не стану корчить из себя знатока, равного тебе. Тут не соревнования, и революция не терпит ревности.

— Скажи ей все, что она желает знать! — твердо приказал Наджир.

Фазиль тотчас же сказал:

— Пластик не будет начинен шрапнелью. Но что вы тогда используете?

— Снаружи заряда будет покрытие из нескольких слоев винтовочных пуль калибра сто семьдесят семь. Американец считает, что угол поражения по вертикали составит сто пятьдесят градусов, а горизонтальная арка — двести шестьдесят. Получается, что в среднем на каждого человека в зоне поражения приходится по три с половиной пули.

Глаза Фазиля расширились. Ему доводилось видеть американскую мину Клеймора размером со школьный учебник, которая выкосила широченную просеку в рядах наступающих солдат, а заодно и всю траву вокруг. А Далиа предлагает взорвать тысячу таких мин разом.

— Какой будет детонатор?

— Электрокапсюль с двенадцативольтной батареей, встроенной в бомбу. Система продублирована, есть автономная батарея и запал.

— Это все, — сказал техник. — Я закончил.

Далиа взглянула на него. Фазиль улыбался — то ли от удовольствия, то ли из страха перед Хафезом Наджиром — этого она сказать не могла. Что было бы, знай Фазиль о том, что большая кривая представляла стадион Тьюлейн, где 12 января будут сыграны первые 21 минута матча за бейсбольный суперкубок?

* * *

Далиа прождала в соседней комнате целый час. Когда ее вновь вызвали в кабинет Наджира, она застала командира «Черного Сентября» в одиночестве. Сейчас она все узнает.

В комнате горела только настольная лампа. Наджир, откинувший голову и прижавшийся затылком к стене, был окутан саваном мрака, но руки его оставались в круге света. Он поигрывал черным кинжалом коммандос. Когда он заговорил, голос его звучал очень тихо.

— Сделай это, Далиа. Убей их столько, сколько сможешь.

Внезапно он подался вперед, к свету, и улыбнулся так, словно вдруг почувствовал облегчение. Белые зубы сверкнули на фоне смуглой кожи. Казалось, он был почти весел. Наджир открыл маленький кофр техника и извлек оттуда статуэтку. Это была фигурка Мадонны, похожая на те, что выставляют в витринах лавочек, торгующих церковной утварью. Краска на ней была яркая и наложили ее явно в спешке.

— Взгляни на эту штуковину, — сказал он.

Далиа повертела фигурку в руках. Та весила примерно полкило и на ощупь была явно не гипсовой. По бокам виднелись тонкие рубцы, как будто фигурку не отлили, а отштамповали в форме. С нижней стороны подставки было написано: «Сделано на Тайване».

— Пластик, — объяснил Наджир. — Такой же, как американский СИ-4, только сделан далеко на востоке. В некоторых отношениях он лучше СИ-4. Во-первых, мощнее и мощность достигается за счет лишь очень незначительного снижения стабильности. Во-вторых, при нагревании выше пятидесяти градусов по Цельсию он становится очень податливым. Через две недели двенадцать сотен таких фигурок прибудут в Нью-Йорк на борту сухогруза «Летиция». В грузовой декларации будет указано, что их везут транзитом с Тайваня. Заказчик, человек по имени Музи, заберет их прямо с причала, после чего ты позаботишься о том, чтобы он не болтал.

Наджир встал и потянулся.

— Ты славно потрудилась, товарищ Далиа, и путь твой был долог. Сейчас ты отдохнешь вместе со мной.

У Наджира была просторная квартира, почти без мебели, на верхнем этаже дома 18 по Рю Вердан. Такая же, как у Фазиля и Али, живших на других этажах этого дома.

Далиа сидела на краю кровати в спальне Наджира и держала на коленях небольшой магнитофон. Наджир приказал ей подготовить пленку для бейрутского радио, которая пойдет в эфир после террористического акта. Далиа была обнажена, и Наджир, следивший за ней с кушетки, заметил, что она, говоря в микрофон, возбуждается все сильнее и сильнее.

"Граждане Америки, — вещала женщина, — сегодня палестинские борцы за свободу обрушили мощный удар в самое сердце вашей страны. Вы пережили этот кошмар по милости торговцев смертью, ваших же соотечественников, снабжающих оружием израильских живодеров. Ваши вожди оставались глухи к гласу бездомных. Ваши вожди закрывали глаза на зверства евреев в Палестине и сами вершили злодеяния в Юго-Восточной Азии. Стрелковое оружие, военные самолеты, сотни миллионов долларов — все это рекой течет из вашей страны в руки поджигателей войны, а тем временем миллионы ваших же сограждан голодают. Нельзя же обездоливать собственный народ!

Слушайте, американцы. Мы хотим побрататься с вами. Свержение грязных негодяев, которые правят вами, — ваш долг. А посему за каждого араба, погибшего от руки израильтянина, от рук арабов будет погибать американец. Разрушение еврейскими бандитами любой мусульманской или христианской святыни будет караться разрушением американских домов. — Лицо Далии раскраснелось, соски грудей затвердели. Она продолжала: — Надеемся, что нам не придется зайти еще дальше в нашей жестокости. Выбор за вами. Мы надеемся, что нам больше не придется отмечать начало каждого нового года кровопролитием и причинением страданий. Салям-алейкум".

Наджир стоял перед ней, и она протянула к нему руки как раз в тот миг, когда его халат соскользнул на пол.

* * *

В двух милях от комнаты, в которой меж смятых простыней лежали слитые воедино Далиа и Наджир, по волнам Средиземного моря тихо скользило маленькое израильское суденышко.

Оно легло в дрейф в тысяче метров к югу от Голубиного грота, и с борта выбросили плот. На него спустились двенадцать вооруженных мужчин. Они были в обыкновенных костюмах и при галстуках, сшитыми руками русских, французов и арабов. На ногах — туфли на рифленых подошвах. Ни у кого не было никаких документов, но у всех были суровые лица. И они уже не впервые наведывались в Ливан.

В свете месяца вода была дымчато-серой, поверхность моря слегка рябилась от теплого ветерка с суши. Восемь человек гребли, далеко откидываясь назад, чтобы гребки получались как можно длиннее. Так они прошли четыреста метров и очутились возле песчаного пляжа Рю Вердан. Было одиннадцать минут пятого, до рассвета оставалось 23 минуты, а через 17 минут город должна была окутать первая синяя предрассветная мгла. Пришельцы молча втащили плот на песок, прикрыли его холстиной песочного цвета и быстро зашагали по пляжу к Рю Рамлет-эль-Байда, где их ждали четверо мужчин с четырьмя автомобилями, контуры которых проступали на фоне огней туристских гостиниц на севере.

Они были уже в нескольких шагах от машин, когда ярдах в тридцати дальше по Рю Рамлет с визгом затормозил бело-коричневый «лендровер». Его фары осветили маленькую процессию. Два человека в рыжевато-коричневых мундирах выскочили наружу с изготовленными к стрельбе пистолетами в руках.

— Ни с места! Кто такие?

Послышались отрывистые хлопки, и из мундиров ливанских офицеров забили фонтанчики пыли. Полицейские рухнули на дорогу, прошитые девятимиллиметровыми пулями, выпущенными из «парабеллумов» с глушителями.

Третий офицер, сидевший за рулем «лендровера», попытался укатить прочь, но пуля разнесла ветровое стекло и раскроила ему череп, угодив точно в лоб. Машина врезалась в росшую у дороги пальму, труп полицейского швырнуло грудью на клаксон. Двое пришельцев опрометью бросились к «лендроверу» и оттащили тело назад, но в некоторых домах на набережной уже зажглись окна. Одно из них распахнулось, послышался сердитый оклик по-арабски:

— Что там творится, черт побери? Вызовите полицию, кто-нибудь!

Предводитель рейда, стоявший возле «лендровера», заорал в ответ хриплым пьяным голосом, тоже по-арабски:

— Куда подевалась Фатима? Если она тотчас же не спустится, мы уезжаем.

— Убирайтесь прочь, пьяные ублюдки, не то я сам вызову полицию!

— Алейкум-салам, сосед, ладно, ухожу, — откликнулся пьяный голос с улицы, и свет в окне погас.

Не прошло и двух минут, как «лендровер» с лежавшими в нем трупами скрылся в морских волнах. Две машины двинулись на юг по Рю Рамлет, а две другие свернули на Корнич-Рас-Бейрут и, проехав два квартала, снова повернули на север, на Рю Вердан.

Дом 18 по Рю Вердан охранялся круглые сутки. Один часовой стоял в подъезде, второй, вооруженный пулеметом, нес караул на крыше дома напротив. Сейчас он лежал за своим пулеметом, причудливо изогнувшись, с перерезанным горлом. Охранник из подъезда лежал на улице, куда он вышел, чтобы посмотреть, что за пьянчуги горланят песни.

Наджир уснул, и Далиа, тихонько высвободившись из его объятий, пошла в ванную. Она долго стояла под душем, наслаждаясь жгучими струями. Наджир был неважным любовником. Далиа улыбалась, натираясь мылом. Она думала об американце и поэтому не услышала топота ног в коридоре.

Наджир приподнялся на постели, когда дверь квартиры с треском распахнулась. Его ослепил луч фонаря.

— Товарищ Наджир! — настойчиво позвал мужской голос.

— Aiwa.

Ударил пулемет, и из тела Наджира фонтаном хлынула кровь. Пули отшвырнули его к стене. Убийца сгреб все, что было на столе Наджира, в сумку, и тут комната сотряслась от взрыва, прозвучавшего где-то в другой части здания.

Голая девушка, стоявшая в дверях, казалось, оцепенела от ужаса. Убийца направил ствол пулемета на ее мокрую грудь, палец его на спусковом крючке напрягся. Грудь у нее была прекрасная. Дуло пулемета дрогнуло.

— Прикрой срам, арабская потаскуха, — сказал убийца и, пятясь, вышел из комнаты.

Взрыв двумя этажами ниже повалил стену квартиры Абу Али. Его самого и жену убило мгновенно. Кашляя от пыли, убийцы двинулись к лестнице, но тут из квартиры в конце коридора появился какой-то тощий человек в пижаме и попытался было взвести курок полуавтоматического карабина. Но не успел. Его прошило очередью, и пули вбили обрывки пижамы прямо в тело. По коридору полетели клочья ткани.

Теснясь в дверях, убийцы вывалились на улицу, вскочили в машины и с ревом помчались на юг, к морю. В этот миг завыла первая полицейская сирена.

Далиа быстро натянула халат Наджира, схватила сумочку и спустя несколько секунд уже была на улицу. Она смешалась с толпой людей, высыпавших из всех домов квартала. Девушка отчаянно старалась собраться с мыслями, когда вдруг почувствовала, как чья-то рука крепко сжимает ее предплечье.

Это был Мухаммед Фазиль. Пуля оставила на его щеке кровавую борозду. Он зажимал рану галстуком, обмотанным вокруг головы.

— Что с Наджиром? — спросил он.

— Мертв.

— Думаю, и Али тоже. Я как раз выезжал из-за угла, когда его окно вышибло взрывом. Я стрелял по ним из машины, но... Слушай меня внимательно. Наджир отдал приказ. Твое задание должно быть выполнено. Взрывчатка в целости и сохранности и прибудет в срок. Автоматы тоже — твой «шмайссер» и АК-47, в разобранном виде, в ящике с запчастями для велосипедов.

Далиа посмотрела на него красными от дыма глазами.

— Они за это заплатят, — сказала она. — И заплатят десятитысячекратно.

Фазиль отвез ее в Сабру, в надежное место, где она могла пересидеть день. Когда стемнело, он на своем дребезжащем «ситроене» доставил ее в аэропорт. Чужое платье было велико ей на два размера, но Далиа слишком измучилась, чтобы думать об этом. В половине одиннадцатого вечера «Боинг-707» компании Пан-Ам уже ревел над Средиземным морем. Изнуренная Далиа погрузилась в сон раньше, чем огни арабского побережья по правому борту успели исчезнуть из виду.


Содержание:
 0  вы читаете: Черное воскресенье : Томас Харрис  1  Глава 2 : Томас Харрис
 2  Глава 3 : Томас Харрис  3  Глава 4 : Томас Харрис
 4  Глава 5 : Томас Харрис  5  Глава 6 : Томас Харрис
 6  Глава 7 : Томас Харрис  7  Глава 8 : Томас Харрис
 8  Глава 9 : Томас Харрис  9  Глава 10 : Томас Харрис
 10  Глава 11 : Томас Харрис  11  Глава 12 : Томас Харрис
 12  Глава 13 : Томас Харрис  13  Глава 14 : Томас Харрис
 14  Глава 15 : Томас Харрис  15  Глава 16 : Томас Харрис
 16  Глава 17 : Томас Харрис  17  Глава 18 : Томас Харрис
 18  Глава 19 : Томас Харрис  19  Глава 20 : Томас Харрис
 20  Глава 21 : Томас Харрис  21  Глава 22 : Томас Харрис
 22  Глава 23 : Томас Харрис  23  Глава 24 : Томас Харрис
 24  Глава 25 : Томас Харрис  25  Глава 26 : Томас Харрис
 26  Использовалась литература : Черное воскресенье    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap