Детективы и Триллеры : Триллер : Поместье Вэйдов The Wade House : Флоренс Хёрд

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Угрюмые руины крепостных стен окружают главную героиню «Поместья Вэйдов». Старинная тайна, смерть, романтическая любовь — седые камни неохотно рассказывают о своем прошлом.

Глава первая

Сейчас мне трудно представить, что было время, когда в жизни моей не существовало зловещих теней дома Вейдов. Хотя и теперь случайный крик горлицы, свившей гнездо среди угрюмых ветвей вяза, напоминает мне о смерти, притаившейся за ржавой оградой ворот.

В те далекие дни мне было двадцать лет, и я беззаботно скакала по мощенным красным кирпичом дорожкам, обсаженным с обеих сторон старыми вязами, в почерневших ветвях которых так любят устраивать свои гнезда голуби.

Я родилась и выросла в Колтоне — маленьком университетском городке, затерявшемся среди бескрайних прерий Среднего Запада. Именно там, в Колтоне, все и началось.

Жизнь городка вращалась вокруг Национального университета, основанного еще в прошлом веке одним разбогатевшим фермером. Моя мачеха содержала небольшой пансион для девушек-студенток, живших по двое в четырех спальных комнатах на втором этаже. Они появлялись в городке с началом каждого нового семестра, чтобы в конце его исчезнуть, точно листва на ветвях вязов, уступив место новым постоялицам. Я никогда не сближалась с ними, и даже после того, как сама поступила в университет, оставалась для всех все той же Нэнси, падчерицей Би Дэйвенпорт, — невзрачненькой и замкнутой девочкой.

Моя мачеха всегда была чрезвычайно энергичной женщиной. Как сейчас помню ее ладную сухощавую фигуру, пышную копну золотисто-рыжих волос, ее живые зеленые глаза и заразительный смех. С «нашими девочками», как мы называли живших у нас студенток, она была гораздо ближе, чем я, деля с ними их повседневные хлопоты, маленькие радости, их первые любовные тайны. Глядя на нее, трудно было поверить, что этой женщине недавно исполнилось сорок, что она вынуждена в одиночку содержать пансион, взрослую падчерицу и инвалида-мужа. Большую часть своей жизни она провела в домашних хлопотах: стояла у пышущей жаром плиты, бегала по продуктовым лавкам, постоянно что-то мыла, чистила, скребла, — одним словом, вертелась как белка в колесе.

Но ничто не могло погасить ее жизнерадостность; соседи души в ней не чаяли и называли не иначе как «непоседа Би». Такова она была, когда познакомилась с моим отцом, такой остается и по сей день.

Они принимала живое участие в жизни буквально всех обитательниц пансиона, и ее очень сердило, что я сторонилась «наших девочек».

— Почему бы тебе не отложить свои книжки и не сходить в Уэллер-Холл на танцевальный вечер? — бывало, говорила она мне. — Бетти (или Сисси, или Алиса) как раз собирается туда и с удовольствием возьмет тебя с собой. Можешь надеть красное платье, которое мы купили на прошлой неделе. Оно тебе очень к лицу.

Или:

— Сегодня вечером я приглашаю на ужин сыновей миссис Гарднер. Ничего не случится, если ты тоже там будешь.

Но столь дипломатичной она бывала далеко не всегда.

— Твоя нелюдимость приводит меня в отчаянье! — восклицала она, застав меня за чтением очередного романа у окна моей комнаты. — В городе столько молодых людей, что ты могла бы менять кавалеров, по крайней мере, раз в неделю!

Но ни уговоры, ни упреки не помогали: я лишь отмалчивалась и еще больше замыкалась в раковине своего одиночества.

Нельзя сказать, чтобы я была совершенно равнодушной к веселью. По субботам я с завистью следила за обычной суетой приготовлений к танцам или свиданиям, когда девушки, одалживая друг у друга туфли, кофточки, ссорятся из-за очереди в ванную и помогают одна другой уложить прическу. Меня не раз тянуло окунуться в безумный вихрь жизни, но я знала, что не была красавицей, что буду чувствовать себя на людях скованно, и, страшась неминуемого, как мне казалось, позора, предпочитала оставаться дома, отгородившись от мира стеной учебников и романов.

Как-то субботним вечером Сисси — одна из самых красивых девушек — нашла меня на кухне в одиночестве, поглощенной «Унесенными ветром». В тот момент я как раз кружилась в вальсе в паре с Реттом Батлером.

— Нэнси, ты должна мне помочь! — с порога проговорила Сисси.

— М-м-м? — я с трудом вернулась к реальности из сияющего бального зала. — Что ты сказала?

— Я в отчаянье! — рыдающим голосом воскликнула Сисси. — Тэд требует подружку для своего приятеля, иначе он отказывается идти на танцы.

Тэд был очередной безумной страстью Сисси, и она готовилась к сегодняшнему вечеру чуть ли не целый месяц.

— А разве у его товарища нет девушки? — спросила я.

— Она дала ему от ворот поворот, — без обиняков заявила Сисси. — А сейчас уже не найти никого, кроме тебя.

Последнее было чистой правдой. Сисси ни за что не обратилась бы ко мне с такой просьбой, если бы нашла в доме еще хоть кого-нибудь.

— Ну… ты же знаешь, я не люблю танцы, — солгала я, стараясь скрыть охватившее меня волнение.

— О, Нэнси, пожалуйста, пойдем со мной! Я прошу тебя, всего только раз сделай мне одолжение!

— Мне надо подумать. — Гордость не позволяла мне соглашаться сразу.

— У тебя нет никаких дел на сегодня, ведь так? — Это тоже было правдой, и Сисси хорошо это знала. — Тебе совсем не повредит немного свежего воздуха. Ну же, соглашайся! Я помогу тебе одеться.

Схватив за руку, Сисси потащила меня из кухни в мою комнату и там, усадив на аккуратно застеленную кровать, принялась быстро перерывать мой гардероб. Наконец она извлекла из шкафа красное платье.

— Это, пожалуй, подойдет, — заявила она, перебрасывая его через руку. — Идем ко мне в комнату, я сделаю тебе прическу. Поторопись, за нами зайдут через пятнадцать минут.

Я сидела за письменным столом Сисси, который, впрочем, чаще использовался в качестве туалетного столика, и следила в потемневшем зеркале за тем, как подкручивает, подкрашивает и пудрит меня Сисси. Через десять минут все было кончено. Критически оглядев себя, я была вынуждена признать, что хотя и не обернулась, подобно Золушке, сказочной принцессой, однако стала выглядеть гораздо привлекательнее. Волосы, обычно стянутые в бесформенный пучок на затылке, теперь спадали на плечи пушистыми волнами; всегда бледное лицо оживлял легкий румянец; глаза, подведенные умелой рукой Сисси, приобрели загадочность и глубину.

— Почаще улыбайся, — наставляла меня Сисси, — тогда все пройдет чудесно. Главное — не забывай улыбаться.

— Кто будет моим кавалером? — спросила я, все еще изучая свое отражение.

— Разве я не сказала? Его зовут Джеффри Вейд, он богат и очень недурен собой. Поверь, о таком парне мечтает любая девушка.

— Он учится в университете?

— Теперь нет. Год назад он ушел с предпоследнего курса. Джеф и Тэд вдвоем снимали комнату, потом Джеф решил стать летчиком. Сейчас он окончил начальную летную школу и перед стажировкой на авиабазе заглянул в Колтон повидать старых друзей. Завтра он должен уезжать, и Тэд сказал, что если на сегодняшний вечер для его друга не найдется девушки, то они оба остаются дома.

Внизу звякнул дверной колокольчик, и звонкий юношеский голос прокричал:

— Эй, Сисси, мы пришли! Твоя подружка уже готова?

Улыбка, которую я старательно репетировала все это время, примерзла к моим губам. Мне живо представился предстоящий вечер, теперь казавшийся бесконечно долгим. Я отчетливо видела, как неуклюже топчусь посреди зала под насмешливыми взглядами окружающих, наступая партнеру на ноги; как затем сижу в уголке вместе с другими дурнушками, забытая своим кавалером после первого же круга, и с кислой улыбкой смотрю, как танцуют более счастливые подруги.

— Бога ради, не сиди точно приговоренная к смерти! — услышала я шепот Сисси. — Быть может, ты видишь Вейда первый и последний раз в жизни, так чего же ты волнуешься? Ладно, сейчас… — Порывшись в ящике письменного стола, она извлекла из-под груды всякой всячины початую бутылку кукурузного виски. — Вот, это тебя немного взбодрит.

Она плеснула немного желтоватой жидкости в стаканчик для зубных щеток и протянула его мне.

— Пей все до дна.

Я послушно проглотила содержимое, точно больная — горькое лекарство. Виски обожгло горло, на глазах выступили слезы, но вскоре по телу разлилось приятное тепло, и я, вдруг ощутив прилив отчаянной отваги, храбро двинулась к лестнице, подталкиваемая сзади Сисси.

Однако, когда я вышла на лестницу и увидела стоящего внизу Джефа Вейда, всю мою решимость как ветром сдуло. Если бы не Сисси, крепко сжавшая мой локоть, я непременно убежала бы обратно в комнату. Джеф показался мне умопомрачительно красивым. Высокий, статный, с густыми темными волосами и смуглой бархатистой кожей, он сразу притягивал взгляд уверенными манерами и волевым выражением лица.

— Что я вижу! — воскликнул он, с улыбкой наблюдая, как я, стараясь унять нервную дрожь, спускаюсь по лестнице. — Какое чудесное красное платье!

— Красный — цвет храбрости, — заявила я и добавила про себя, что она мне сегодня не помешает.

— Но это также и цвет страсти. — Его смеющиеся глаза, казалось, прожигали меня насквозь. — Мне кажется, из вас получился бы прелестный тореадор!

С этими словами он принялся кружить вокруг меня, нагнув голову и приставив к ней указательные пальцы наподобие рогов воображаемого быка. При этом он так потешно мычал и фыркал, что я прыснула. Остальные тоже не смогли удержаться от смеха. И спустя минуту вся компания, смеясь и перешучиваясь, двинулась к выходу.

Вечер прошел восхитительно. В памяти остались шутки, взрывы хохота, возбужденные голоса, раскрасневшиеся лица. Все смеялись и говорили разом, почти не слушая друг друга. Мое неумение танцевать едва ли кто-нибудь заметил — в зале негде было яблоку упасть от молодежи. Джеф вел себя ужасно галантно, беспрерывно шутил и говорил комплименты. Я завороженно слушала его низкий бархатистый голос и только смеялась в ответ, когда он шептал, как ему нравится моя прическа, мое платье, мой смех.

Будь я повнимательнее, то наверняка заметила бы, что Джеф то и дело куда-то исчезал — якобы чтобы пропустить стаканчик пунша — и делался рассеянным всякий раз, когда поблизости оказывалась некая юная особа. (Ее звали Терри. Сисси сообщила мне по секрету, что она-то и дала отставку Джефу.)

Но в тот момент я плохо отдавала себе отчет в происходящем. От одного сознания, что я пришла на вечер в сопровождении красавца кавалера и сейчас мне тайком завидуют многие девушки, у меня слабели колени, и упоительно кружилась голова.

Мне никогда не забыть, как блестели в свете уличных фонарей мокрые ветви вязов, когда мы возвращались домой под моросящим осенним дождем. Джеф держал меня под руку, а вокруг смутно темнели силуэты старых университетских коттеджей. Мы молчали — слова были излишни. Холодные капли стекали по моим щекам, но я их совсем не чувствовала; еще не вполне придя в себя после пьянящей атмосферы вечера, я двигалась точно в полусне.

У крыльца Джеф обнял меня за плечи, и в следующее мгновение я ощутила его горячие губы на своих губах. Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди.

Он целовал меня долго и умело. Я как могла отвечала ему, трепеща от благодарности и счастья.

— Я напишу тебе, — шепнул он на прощание и исчез в темноте.

Этот день, 7 декабря 1941 года,[1] был самым счастливым днем в моей жизни.

Сообщение о бомбардировке Пирл-Харбора прозвучало как гром среди ясного неба. Повсюду только и разговоров было что о японцах, о мобилизации, о том, где чей парень будет служить. Я не принимала участия в пересудах, но все мои мысли были обращены к Джефу. Ничего не зная о его судьбе, я очень беспокоилась, не попал ли он на фронт, и с нетерпением ждала его писем. Но проходили дни, а он все молчал. Каждый раз, завидя в окне серую фуражку почтальона, я с бьющимся от волнения сердцем спешила к воротам, чтобы успеть первой просмотреть почту. Нетерпеливыми пальцами я отбрасывала в сторону любовные записки для Сисси, Мэри, Эстер, письма и денежные счета матушки, перебирала снова и снова рекламные проспекты, сводки дешевых распродаж, приглашения на выставки одежды, но тщетно — Джеф не присылал ни строчки.

Я изобретала для него тысячи объяснений: он забыл мой адрес, у него уйма неотложных дел, он терпеть не может писем… Но, может быть, завтра, или через день, или через неделю он выкроит немного времени и черкнет мне пару слов… Он напишет, что просит прощения за длительное молчание, что непрестанно думает обо мне с самого дня нашей встречи…

С юга подул теплый влажный ветер, и под бледными лучами апрельского солнца на вязах показались первые почки. С другого конца планеты до нашего городка докатилась весть о взятии японцами полуострова Батаан.[2] Писем от Джефа по-прежнему не было. В мае деревья покрылись клейкими зелеными листочками, а на далеких Филиппинах наши войска оставили Коррехидор.[3] Почту приносили почти каждый день, но на мое имя посланий не приходило.

Однажды, когда ждать больше стало невмоготу, я набралась смелости и постучалась в дверь к Сисси, чтобы попросить ее узнать у Тэда теперешний адрес его друга. Едва я упомянула имя Вейда, как Сисси принялась рассказывать, что Джеф буквально засыпает Терри своими письмами.

— Терри жалуется, что он способен говорить по телефону часами напролет, совершенно не думая, во сколько обойдется разговор, — щебетала Сисси, зажавв зубах шпильки и накручивая на папильотки пряди своих чудесных волос.

Мне показалось, что в сердце мне вонзили и несколько раз повернули острый как бритва кинжал. Едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, я окаменело сидела на смятой постели Сисси и слушала ее беззаботную болтовню.

— Джеф без ума от Терри, — продолжала Сисси, не замечая моего состояния, — она же его в грош не ставит. Они с Франклином вот-вот должны обручиться, но Джеф об этом ничегошеньки не знает. Думаю, что по отношению к нему это не совсем честно. Как ты считаешь?

— Да, — проговорила я еле слышно и больше ничего не смогла добавить. Тем не менее, последние слова Сисси меня немного приободрили. Джеф не нравится Терри, он ей не нужен. Это было пусть слабое, но утешение.

Наступил июнь. В суматохе летних экзаменов я почти забыла о Джефе Вейде, как вдруг — о чудо! — от него пришла открытка! Это была обычная почтовая карточка с изображением голубя, держащего в клюве синий конверт со словами «Весточка от любимого». На обороте имелась коротенькая записка:

«Наконец-то я начал летать! Это потрясающе! Как поживает наш прелестный тореадор? Привет красному платью.

Джеф»

Вот и все. Я читала и снова перечитывала эти несколько ни к чему не обязывающих слов, написанных небрежным размашистым почерком. Во мне все ликовало. Он не забыл! Он помнит тот вечер, помнит мое красное платье!

В ответ я отправила три длиннющих письма. Каждое из них я переписывала по многу раз, пытаясь придать им беззаботность и легкость. Я писала про наш городок, про университет, подшучивала над подругами и преподавателями, расспрашивала Джефа о его полетах, о товарищах, деликатно интересовалась дальнейшими планами. Ответа я так и не дождалась.

Лето в тот год выдалось жарким. Душные дни тянулись нескончаемо долго; пить, есть, спать и просто передвигаться по улицам стало сущим мучением. Из-за сильной духоты я почти ничего не ела и очень похудела за летние месяцы. Чтобы скоротать время, я на все каникулы записалась на дополнительные занятия, и их посещение отнимало у меня последние силы. На лекциях я едва понимала, о чем рассказывает преподаватель, а открыв учебник, заставляла себя по нескольку раз перечитывать каждое предложение, прежде чем до меня доходил его смысл.

В то лето я много гуляла, совершая дальние прогулки без особой цели, лишь затем, чтобы не сидеть дома сложа руки и не слышать вечного ворчания матушки. Она считала крайней глупостью сохнуть по парню, когда вокруг столько чудесных молодых людей.

— Давно бы уже подцепила кого-нибудь, — говорила она. — Ребят в Колтоне пруд пруди!

«Только другого такого, как Джеф, не найти», — отвечала я про себя.

Но вот пришла осень, под ногами зашуршали буро-желтые листья вязов. Я вдруг ощутила страстное желание вырваться из сонного Колтона, умчаться куда-нибудь далеко-далеко, где меня никто не знает… но вместо этого поступила на следующий курс университета и продолжала прилежно посещать занятия. Меня охватило полное безразличие к себе и к окружающему миру.

Но однажды, когда я вернулась домой в начинавших сгущаться сумерках и переступила порог гостиной, я увидела того, о ком уж и не смела мечтать: там сидел улыбающийся Джеф! Рядом суетилась матушка, подливая ему в чашку очередную порцию кофе и подкладывая в блюдце домашнее печенье. На Джефе была новенькая летная форма, которая очень ему шла, и мне он показался еще красивее, чем год назад. Добрых полминуты я стояла столбом, не в силах вымолвить ни слова, затем на меня нахлынула волна безумной радости. Это был не сон! Джеф не забыл меня, он вернулся!

— Привет, Нэнси! — весело крикнул Джеф, и, услышав его низкий бархатистый голос, я едва удержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Матушка, сославшись на дела, заторопилась на кухню, бросив многозначительный взгляд в мою сторону. Первое, о чем сообщил Джеф, когда мы остались наедине, — Терри вышла замуж за Франклина, но ему, Джефу, на это совершенно наплевать. Я не нашлась что ответить и только молча кивнула головой, с сочувствием глядя на его осунувшееся смуглое лицо. Джеф продолжал говорить о коварстве Терри и вероломстве Франклина, но я слышала лишь, как стучит молоточками кровь в висках, и не могла разобрать его слов. Вдруг он умолк и пристально посмотрел мне в глаза.

— Ты не сердишься на меня за то, что я так редко писал? — спросил он, придвигаясь ко мне.

— О нет, Джеф! Конечно, нет! — горячо запротестовала я. Даже под пыткой я не призналась бы, какие мучения причиняло мне его долгое молчание.

— Молодчина! — Он наклонился ко мне и по-отечески поцеловал в лоб, и за этот шутливый поцелуй я готова была простить ему все мои прошлые страдания.

Джеф пробыл в Колтоне неделю, которая показалась мне волшебной: мы встречались каждый день. Мы подолгу бродили за городом, устраивали небольшие пикники на жухлой траве на берегу реки; по вечерам отправлялись в кино или сидели на скрипучих ступеньках дома, поеживаясь от холодного осеннего ветра. В такие минуты Джеф осторожно брал мои руки и держал в своих больших теплых ладонях, стараясь немного их согреть. Я почти всегда молчала, а он вечно что-нибудь рассказывал. Первое время Джеф говорил почти исключительно о Терри, но постепенно, к моей тайной радости, он упоминал ее имя все реже и все больше рассказывал о своей учебе в летной школе. Из Колтона ему предстояло ехать на военно-воздушную базу в Вест-Коусте для завершения обучения. Известно ли мне, спрашивал Джеф, что поблизости от Вест-Коуста находится его родной дом? И говорил ли он, что по достижении двадцати пяти лет должен вступить во владение многомиллионным состоянием?

Я, разумеется, ахнула от удивления, но, если говорить откровенно, его слова в тот момент меня не слишком взволновали. С меня было вполне достаточно, что Джеф был рядом, что я могу каждый день видеть его и говорить с ним.

В последний вечер перед своим отъездом Джеф пригласил меня поужинать в придорожный ресторанчик. Когда-то заведение знавало лучшие времена, но теперь пол выглядел так, будто его не мели неделю, скатерти были покрыты пятнами, а светильниками служили свечи в заляпанных воском бутылках из-под кьянти. Их мерцающий свет не мог скрыть облупившейся штукатурки потолка, обшарпанных стен и рваной обивки на креслах. Но, окажись мы в тот момент в самом роскошном ресторане с хрустальными люстрами, серебряной посудой, вкрадчивой музыкой и вышколенной прислугой, я не смогла бы чувствовать себя счастливее, чем сейчас. Джеф был сама предупредительность — веселый, самоуверенный и очень красивый. Мне казалось, что я способна часами любоваться его мужественным профилем и ни чуточки при этом не устать.

Хмурая толстая официантка с грязными венчиками под ногтями подала захватанное пальцами меню. Джеф выбрал бифштекс и три виски с содовой, я же ограничилась легким салатом и бокалом шерри-бренди.

За ужином Джеф болтал без умолку, много шутил, я же только улыбалась, стараясь вовремя кивнуть головой и где нужно засмеяться. От сознания того, что это наш последний вечер вместе, на душе было тоскливо. Под конец Джеф тоже помрачнел.

— Ты знаешь, я могу не вернуться с фронта, — вдруг проговорил он, глядя в чашку и мешая ложечкой кофе.

— О Джеф, прошу, не говори так! — воскликнула я с испугом. Мысль о том, что он может погибнуть, показалась мне невыносимой. Это было ужаснее, чем если бы он уехал и никогда больше не вернулся.

— Тебе будет меня не хватать? — спросил он, поднимая глаза.

— О да! Очень! — горячо ответила я.

— Я всегда чувствовал, что ты — единственная девушка, которая меня действительно понимает, — произнес он с грустной улыбкой.

Банальные, затертые, ничего не означающие слова! Их слышали тысячи девушек до меня и столько же будут слышать после, но — ах, как забилось от них мое сердце! Не стоит ждать мудрости от двадцатилетней девчонки, по уши влюбленной в молодого красавца летчика.

— Все мои приятели уже подыскали себе невест, — снова заговорил Джеф. — Тому, кто рискует жизнью, необходим кто-нибудь, кто ждет его возвращения, — тогда ему легче переносить опасность. Поверь, верная жена очень много значит для солдата.

Я усердно теребила край скатерти, боясь встретиться с ним взглядом.

— В последнее время я о многом думал, — продолжал Джеф. — Нэнси, мне нужна такая девушка, как ты, — спокойная и надежная, которая не бросится на шею первому встречному, лишь только я выйду за порог.

Тут я наконец решилась поднять глаза и посмотреть на Джефа. Взгляд его темных блестящих зрачков проникал прямо в душу.

— Я говорю серьезно. Ты безропотно сносишь все мои фокусы, слушаешь мою болтовню, смеешься шуткам, даже если они не слишком остроумны. Нэнси, я пришел к выводу, что из тебя выйдет идеальная жена.

— Лестно слышать, — выдавила я.

— Ты пойдешь за меня замуж? — вдруг спросил он.

Я принужденно рассмеялась. Конечно же, это только очередная шутка Джефа — должно быть, он сегодня выпил больше обычного.

— Поверь, я не шучу, — сказал Джеф, будто читал мои мысли. Он взял мою руку, не отрывая от меня пытливого взгляда. — Нэнси, я прошу тебя стать моей женой.

Женой! Я наконец уверилась, что он не шутит. Но услышанное никак не укладывалось в голове. Неужели я стану миссис Вейд? Нет, он определенно меня разыгрывает!

— Ну, так как же? — он легонько сжал мою руку, его взгляд оставался серьезным. — Я жду ответа.

Стать женой Джефа! Никогда больше с ним не разлучаться! Не бояться потерять его, не мучиться в напрасном ожидании писем! Если даже его отправят воевать, он будет часто писать мне — ведь я его жена!

— Разве ты не любишь меня? — В его голосе появились нотки нетерпения.

— О Джеф, я очень тебя люблю! — пылко воскликнула я. — Я согласна!

Ах, до чего же я была наивна! Я даже не спросила, любит ли он меня, я вообще ни о чем его не спрашивала! Меня смущала поспешность Джефа, но я страшилась, что он передумает и заберет свои слова назад. Я старалась убедить себя, что в смутное время обычные церемонии излишни. Какое могут иметь значения условности, говорила я себе, когда Джеф просит моей руки?! Для меня только это последнее и было по-настоящему важным.

Вот так случилось, что час спустя мы стояли перед мировым судьей, которого мы подняли с постели. Свидетелем стала его жена. Пока шли приготовления, она, подбоченясь, смотрела на нас с презрением, смешанным с жалостью. Судья, маленький лысый человек в круглых очках с золотой оправой, принялся, ужасно шепелявя, читать клятву супружеской верности.

— Хранить любовь и преданность… в болезни и в здравии… в нужде и в достатке…

Я жадно ловила каждое слово древнего ритуала, будто впервые постигала их глубинный смысл. Джеф надел на мой палец кольцо, поцеловал меня, и я стала миссис Вейд.

Из старого деревенского отеля в Пеннингтоне, где мы с Джефом остановились в ту ночь, я позвонила матушке, заранее предвкушая, как она, должно быть, обрадуется моему замужеству. Еще бы: невзрачная, застенчивая Нэнси вдруг всем на удивление выскакивает замуж за богатого красавца! Ай да скромница, ай да книжный червь!

Однако матушка, услышав новость, ужасно рассердилась.

— Неужто нельзя было подождать хотя бы несколько дней?! — накинулась она на меня. — Я бы устроила настоящую свадьбу, все честь по чести!

— Джеф должен завтра уезжать в Вест-Коуст, — оправдывалась я.

— По такому случаю он мог бы попросить отпуск! — не унималась матушка. — Что теперь прикажешь говорить моим друзьям? Что подумают соседи?..

— Пусть думают, что хотят! — холодно сказала я.

— Быть может, мы все же успеем справить торжество? У Лонгтона я видела чудесное свадебное платье. Вверху бежевое, с кружевом, а внизу…

— Матушка! — прервала я ее. — Мы уже все решили. Свадьбы не будет.

— Нэнси, послушай, — она понизила голос. — Ведь вы не потому поторопились с женитьбой, что хотели скрыть… Я имею в виду…

— Уверяю вас, матушка, вы ошибаетесь, — устало сказала я.

Ее намек не оскорбил меня. Никому на свете сейчас не удалось бы меня обидеть.

— Мне очень жаль, — произнесла я твердо, — но свадьбы не будет. Утром я заеду за вещами.

— Но, Нэнси…

— Прощайте, матушка.

На следующий день после обеда мы с Джефом уже садились в калифорнийский поезд. В каждом вагоне ехало много военных, и Джеф сразу же встретил приятелей по летной школе. Спустя полчаса после отхода поезда он уже играл в покер, пил пиво и дымил сигарой в купе для курящих. Я не возражала. Мне требовалось побыть одной, чтобы немного прийти в себя, чтобы насладиться своим счастьем, полюбоваться им втайне от всех, как скупец, запершись на ключ, любуется своими сокровищами. Я сидела у окна пульмановского вагона с книгой на коленях, которую я так ни разу и не раскрыла — кажется, это были поэмы Эдны Сент-Винсет Миллер, и смотрела, как проплывают мимо городки и деревеньки Среднего Запада.

За все путешествие я видела Джефа только три или четыре раза. Он целыми днями пропадал в купе для курящих.

— Эти разбойники нагрели меня на две сотни долларов, — бормотал он, когда появлялся в нашем купе. — И разрази меня гром, если я не намерен заполучить их обратно!

Я несколько раз пыталась расспросить Джефа о его семье и о доме, в котором мне скоро предстояло жить, но мало что сумела узнать.

— Обычный старый дом, — неохотно отвечал он на мои вопросы. — Обещаю, тебе в нем понравится. С мамой, я уверен, вы сразу поладите. Она немного не в себе, но очень хорошая, как и миссис Кингсли.

— Кто такая миссис Кингсли?

— Наша экономка. Белла живет в поместье с самого моего рождения, она просто душка!

Мама немного не в себе, миссис Кингсли — душка… Я постаралась вообразить их себе, однако у меня это плохо получалось.

— А кто еще есть из домашних?

— Иногда у нас подолгу гостит дядя Сьюард, они с мамой почти одного возраста.

— А твой отец?

— Он умер, когда мне было три года.

— У тебя есть братья или сестры?

— Только Тони, он на восемь лет старше меня. Признаться, я не видел его целую вечность. Да, у меня еще была сестра, но она умерла до моего рождения.

Мне рисовалась мама Джефа в широкополой соломенной шляпе, с большой корзиной в руке, склонившаяся над цветущим розовым кустом; пухлая, как пончик, миссис Кингсли вытирала полные белые руки о передник; дядя Сьюард попыхивал трубкой в седые усы… Мне хотелось разузнать о них поподробнее, но больше из Джефа вытянуть ничего не удалось. То ли он был слишком поглощен картами и торопился к приятелям, чтобы продолжить игру, то ли он нарочно о чем-то умалчивал, — как бы то ни было, мое безмятежное настроение омрачило первое облачко беспокойства. Но тут развеселая ватага моряков за стенкой грянула марш «В сердце Техаса», поезд, оставив позади перевал Сан-Бернардино, с ревом ворвался в просторную долину и очутился в самой гуще большой апельсиновой рощи. Я с изумлением смотрела на огромные оранжевые плоды, висевшие на низеньких желтовато-зеленых деревцах, точно рождественские игрушки на елке.

Мы въехали в Калифорнию.


Содержание:
 0  вы читаете: Поместье Вэйдов The Wade House : Флоренс Хёрд  1  Глава вторая : Флоренс Хёрд
 2  Глава третья : Флоренс Хёрд  3  Глава четвертая : Флоренс Хёрд
 4  Глава пятая : Флоренс Хёрд  5  Глава шестая : Флоренс Хёрд
 6  Глава седьмая : Флоренс Хёрд  7  Глава восьмая : Флоренс Хёрд
 8  Глава девятая : Флоренс Хёрд  9  Глава десятая : Флоренс Хёрд
 10  глава одиннадцатая : Флоренс Хёрд  11  Глава двенадцатая : Флоренс Хёрд
 12  Глава тринадцатая : Флоренс Хёрд  13  Глава четырнадцатая : Флоренс Хёрд
 14  Глава пятнадцатая : Флоренс Хёрд  15  Глава шестнадцатая : Флоренс Хёрд
 16  Глава семнадцатая : Флоренс Хёрд  17  Использовалась литература : Поместье Вэйдов The Wade House
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap