Детективы и Триллеры : Триллер : 20 : Джон Хоукс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу




20

В предвкушении, Габриель огляделся.

— Где же он?

— Не бойся, я отведу тебя к нему. — Убрав несколько булавок, матушка Блэссинг сняла апостольник и слегка встряхнула головой, освобождая гриву спутанных рыжих волос.

— Почему вы не сказали Майе, что мой отец на острове?

— Я не общалась ни с кем из Арлекинов.

— Мой отец должен был попросить отыскать меня.

— Однако не попросил. — Отложив апостольник на столик, ирландка взяла меч в кожаных ножнах, перекинула ремень через плечо. — Майя разве не говорила? Мы, Арлекины, защищаем вас, но понимать никак не обязаны.

Не говоря больше ни слова, она вывела Габриеля и Майю из часовни. Снаружи на скамейке их дожидалась одна монахиня — миниатюрная ирландка. Перебирая четки, она беззвучно шептала молитвы.

— Капитан Фоули еше не уплыл?

— Нет, мэм.

— Передай, что наши гости задержатся на острове. Я сообщу, когда их забрать. Обе женщины и девочка заночуют в общей комнате, юноша пойдет в кладовую. Скажи сестре Джоан, чтобы приготовила на ужин вдвое больше порций.

Кивнув, маленькая монахиня удалилась.

— Эти женщины послушны, — сказала матушка Блэссинг, — но их молитвы и пения раздражают. Для монашек ордена с таким строгим уставом бедные клариссы чересчур много треплются.

Майя и Габриель последовали за аббатисой по короткой лестнице на второй, промежуточный, уступ — к монастырским постройкам. Монахи в шестом веке сложили их из блоков известняка; чтобы защититься от ветра, двери сделали тяжелыми — из дуба, а окна — маленькими и круглыми. Каждая постройка была размером с лондонский двухэтажный автобус.

Вики и Элис куда-то пропали, но матушка Блэссинг объяснила, что они сейчас в хижине-кухне. Из трубы на крыше этого домика тянулась тонкая струйка дыма, уносимая ветром на юг. Пройдя по грязной тропинке мимо общинной спальни, которую матушка Блэссинг назвала кельей святого, они подошли к последней хижине — кладовой. Здесь аббатиса пристально посмотрела на Габриеля, словно на некое экзотическое животное.

— Он внутри.

— Спасибо, что охраняли моего отца.

Убрав с глаз непослушную прядку, матушка Блэссинг ответила:

— Оставь свои благодарности при себе. Это пустые эмоции. Я сделала выбор и приняла обязательства.

Открыв дверь, она провела Габриеля и Майю в кладовую. Там были дубовые полы и узкая лестница, ведущая на второй этаж. Свет проникал через три оконца, неровным рядом вырезанных в скальной стене. Повсюду стояли ящики, консервные банки. Имелся тут и переносной аккумулятор. На красном ящике с аптечкой первой помощи обнаружились свечи.

Матушка Блэссинг бросила Майе коробок спичек.

— Зажги-ка несколько свечей.

Встав на колени, ирландка надавила на выцветшую панель в гладкой дубовой поверхности пола. Панель приподнялась — под ней была веревочная ручка.

— Вот так. Отойдите-ка.

Не вставая с колен, матушка Блэссинг потянула за ручку. В полу открылся люк — стали видны каменные ступени, ведущие вниз, в темноту.

— Что-то я не понимаю, — сказал Габриель. — Мой отец здесь в тюрьме сидит?!

— Разумеется, нет. Бери свечу, спускайся — сам убедишься.

Приняв у Майи свечу, Габриель обошел матушку Блэссинг и ступил на каменную лестницу. Стены подвала были выложены кирпичом, а пол — усыпан гравием. Внизу стояли пластмассовые ведра с железными ручками. Из них, наверное, монахини поливали огород летом.

— Эй, — позвал Габриель.

Никто не ответил.

В одной из стен Странник заметил дверь. За ней оказалась совсем уж маленькая комната. У Габриеля возникло чувство, будто он прибыл в морг опознать труп: на каменной плите лежало тело, накрытое хлопковой простыней. Постояв у плиты несколько секунд, Габриель одернул покрывало и увидел под ним отца.

Скрипнули дверные петли — вошли Майя с матушкой Блэссинг. Обе несли по свече. На стенах заплясали тени Арлекинов.

— Как… Когда он умер? — спросил Габриель.

Матушка Блэссинг закатила глаза, будто не могла поверить, что Габриель настолько несведущ.

— Приложи ухо к его груди — услышишь сердцебиение. Один удар в десять минут.

— Габриель ни разу не встречал других Странников, — пояснила Майя.

— А, ну теперь встретил. Твой отец в таком состоянии уже несколько месяцев. Что-то случилось. Мэтью мог остаться в том месте, куда попал, если оно ему понравилось. Или же оказался в ловушке и не может вернуться.

— Сколько он может так продержаться?

— Если погибнет в другом измерении, его тело тоже умрет и истлеет. Если выживет, но не вернется, тело продолжит стариться. Однако было бы неплохо, если б он там погиб. — Ирландка сделала паузу. — Я бы смогла наконец убраться с этого проклятого острова.

Отвернувшись от отца, Габриель шагнул к матушке Блэссинг.

— Можете покинуть остров хоть сейчас. Убирайтесь к черту!

— Я охраняю твоего отца, Габриель, и готова умереть за него. Но не жди, что я стану ему другом. Мой долг — оставаться спокойной и рассудительной. — Пристально взглянув на Майю, матушка Блэссинг вышла из комнаты.


Габриель не помнил, сколько простоял у тела отца. Он столько преодолел и все ради того, чтобы найти пустую оболочку! От разочарования часть разума отказывалась верить увиденному. Габриель, будто ребенок, захотел проделать все заново: выбраться наружу, потом войти в кладовую, открыть люк, спуститься — и чтобы концовка была иной.

Майя накрыла тело Мэтью Корригана простыней. — Темнеет, — сказала она. — Надо бы найти остальных.

Габриель не пошевелился.

— Мы с Майклом жили ради этого мига. Перед сном разговаривали, обсуждали, как представляем себе встречу с отцом.

— Не волнуйся, он вернется. — Взяв Габриеля за руку, Майя вывела его из комнаты. Снаружи похолодало. Солнце опускалось за горизонт.

Они вошли в хижину-кухню, где было по-домашнему тепло и уютно. Полная монахиня-ирландка, сестра Джоан, как раз закончила выпекать ячменные лепешки и укладывала их на поднос вместе с различными джемами. Сестра Рут — монахиня постарше, в очках с толстыми стеклами — суетилась, разбирая привезенные припасы. Открыв печь, она подбросила в огонь несколько кусков торфа, которые тут же занялись темно-оранжевым пламенем.

Со второго этажа по лестнице быстренько спустилась Вики.

— Габриель! Что там?

— Позже расскажем, — ответила Майя. — Пока неплохо бы выпить чаю.

Расстегнув «молнию» на куртке, Габриель сел на скамейку у стены. Обе монахини уставились на него.

— Мэтью Корриган — твой отец? — спросила сестра Рут.

— Да.

— Для нас было честью с ним познакомиться.

— Он великий человек, — сказала сестра Джоан. — Великий…

— Нам чаю нальют? — отрезала Майя, и все замолчали. Через несколько секунд Габриель уже держал холодными руками чашку горячего чая. Повисла напряженная тишина. Наконец вошли с коробками в руках еще две монахини: сестра Морин — та самая низенькая ирландка, что молилась у часовни, — и сестра Фаустина — из Польши, она говорила с сильным акцентом. Распаковывая коробки и разбирая почту, они вчетвером принялись весело щебетать, позабыв о гостях.

Из имущества бедным клариссам позволялось иметь только нательные кресты. На острове не было ни водопровода, ни электричества, монахини наслаждались простыми радостями жизни. На обратном пути от пристани сестра Фаустина нарвала розового вереска и теперь раскладывала его на краешке каждой тарелки. Рядом с ложкой ирландского масла и горячими лепешками трава смотрелась великолепно, будто мазок краски истинной красоты. Монахини обставили все как в изысканном ресторане, но в этом жесте не было ни доли искусственности. Клариссы считали прекрасным мир сам по себе — не замечать естественной красоты значило для них отрицать Бога.

Со второго — спального — этажа спустилась Элис Чен. За ужином девочка умяла аж три лепешки и много джема.

Отсев в уголок, Майя с Вики о чем-то зашептались, поглядывая на Габриеля. Монахини попивали чай, обсуждая новости, которые узнали из почты, молились за десятки несчастных по всему миру; вспоминали, будто близких родственников, совершенно незнакомых людей: женщину, больную лейкемией, мужчину со сломанными ногами… Плохие вести монахини воспринимали смиренно, хорошие — смеясь и радуясь, будто в чей-нибудь день рождения.

А Габриель все думал об отце, накрытом белой простыней, словно паутиной в старой гробнице. Почему он до сих пор не вернулся в этот мир? Ответить сам Габриель не мог, но вспомнилось объяснение матушки Блэссинг — зачем Мэтью Корриган прибыл на остров.

— Простите, — обратился Габриель к монахиням. — Я бы хотел знать, зачем мой отец приехал сюда. Матушка Блэссинг что-то говорила о манускрипте, написанном святым Колумбой.

— Этот манускрипт — в часовне, — ответила сестра Рут. — Раньше он хранился в Шотландии, но его вернули сюда примерно пятьдесят лет назад.

— И что в нем?

— Повесть веры, исповедь. Святой подробно описал свое путешествие в ад.

— В Первое измерение?

— Мы не принимаем вашей системы и, уж конечно, не принимаем того, что Иисус был Странником.

— Он — Сын Божий, — вставила сестра Джоан.

Сестра Рут кивнула.

— Иисус воплотился от Духа Святаго и девы Марии. Его распяли, похоронили, а затем он воскрес. — Оглядев сестер, она добавила: — На этом зиждется наша вера. Но мы вовсе не отрицаем, что Бог дозволил некоторым людям быть Странниками и что кто-то из них даже стал пророком или святым.

— Значит, Колумба был Странником?

— Не знаю. Но дух Колумбы побывал в проклятом месте. Вернувшись, святой все записал. Твой отец потратил много времени, переводя рукопись. А когда не пребывал в часовне, то…

— …То гулял по острову, — подсказала сестра Фаустина. — Забирался на самую вершину и смотрел на море.

— Можно и мне в часовню? — спросил Габриель. — Я хочу посмотреть на манускрипт.

— Там нет электричества, — предупредила сестра Рут. — Тебе понадобятся свечи.

— Я только хочу знать, что прочел мой отец.

Переглянувшись, монахини вроде пришли к общему решению. Сестра Морин поднялась и подошла к комоду.

— В часовне есть свечи, тебе понадобятся спички. Когда войдешь, обязательно закрой за собой дверь, иначе ветер задует пламя.

Габриель встал, застегнул куртку и вышел.

Светили звезды и молодой месяц. Ночью хижины напоминали курганы царей бронзового века. Габриель прошел мимо обшей спальни и хижины, которая называлась кельей святого и где жила матушка Блэссинг — в окнах второго этажа виднелось слабое голубоватое свечение (похоже, у аббатисы имелся при себе компьютер с выходом в интернет через спутниковый телефон).

Спустившись на нижний уступ, Габриель вошел через незапертую дверь в часовню. В помещении царил кромешный мрак. Странник зажег три большие восковые свечи, и они загорелись тусклым желтым пламенем.

Размерами и формой алтарь напоминал небольшой комод; на крышке был установлен деревянный крест. Корпус покрывала резьба: русалки, морские чудовища и человек, у которого изо рта растет плющ. Встав перед алтарем на колени, Странник заметил щель, обозначающую очертания среднего ящика, но не увидел ни защелки, ни ручки. Нажав и подергав за каждое изображение языческих тварей, Габриель готов был сдаться, потому что ни одно из них не открыло ящик. Он хотел уже вернуться в хижину-кухню, чтобы спросить, что делать, но решил напоследок проверить крест. Потянул его на себя… и крышка открылась.

Габриель достал книги: латинский словарь и потрепанный учебник латыни для начинающих, а еще блокнот, исписанный мелким, убористым почерком отца. Точно таким Мэтью по утрам составлял список покупок, когда семья жила на ферме; Габриель с Майклом спозаранку прибегали на кухню проверить — а вдруг родители решили купить к ужину конфеты или другое лакомство.

Приблизив записную книжку к свече, Габриель начал читать о путешествии святого в Первое измерение: «На четвертый день после Вознесения душа моя, покинув тело, спустилась в проклятое место». Габриель перевернул страницу, стараясь читать как можно быстрее: «Там обитают демоны в обличье людей; живут на острове посреди черной реки. Свет исходит от огня…». Слово «огня» отец зачеркнул, исправив на: «…свет исходит от пламеней, а солнце скрыто».

На последней странице Мэтью подчеркнул несколько строк: «Ни веры, ни надежды. Но Божьей милостью я нашел черную дверь, и сквозь нее моя душа вернулась».

Габриель просмотрел иллюстрации в книге двенадцатого века: Колумба изображался в белой рясе; вокруг головы сиял золотой нимб. Но в этом аду не было ни демонов, ни дьяволов, только люди в средневековой одежде, с мечами и копьями. Святой наблюдал из-за разрушенной башни за тем, как они убивают друг друга с необузданной жестокостью.

Скрипнула дверь, и Габриель обернулся. В круг света вошла темная фигура. Майя. Она куталась в черный монашеский покров. По примеру матушки Блэссинг, девушка несла меч открыто — без футляра, — перекинув ремень через грудь; из-за левого плеча торчала рукоять.

— Книгу нашел?

— Да, и не только. Мой отец перевел текст. Думаю, хотел узнать, как святой Колумба путешествовал по Первому измерению, а после отправился туда сам.

По лицу Майи пробежала тень боли. Как всегда Арлекин поняла, к чему клонит Габриель.

— Твой отец может быть где угодно.

— Нет, я точно знаю: он в Первом измерении.

— Но тебе туда идти не нужно. Тело твоего отца в этом мире. В конце концов и дух вернется.

— Снова под опеку матушки Блэссинг? — усмехнулся Габриель. — Это вряд ли.

Покачав головой, Майя принялась расхаживать по комнате.

— Я знала ее еще ребенком. Только в последнее время она стал такой злобной, презрительной…

— А усердствовать в деле убийства она тоже стала только в последнее время?

— Я всегда благоговела перед ее храбростью и красотой. Все еще помню, как однажды нам пришлось отправиться на поезде в Глазго — совершенно неподготовленными, — и матушка Блэссинг не надела ни парика, ни чего другого, чтобы изменить внешность. Мужчины смотрели на нее — их тянуло к ней. Но в то же время они чувствовали исходящую от матушки Блэссинг опасность.

— И этим ты восхищалась?

— Прошло много времени. Теперь я пытаюсь найти собственный путь. Я не гражданка, не трутень… но и не Арлекин.

— Кем же ты хочешь быть?

Майя встала перед Габриелем, пытаясь скрыть эмоции.

— Я только не хочу быть одна. Арлекины могут заводить семьи, рожать детей, но ни к кому не привязываются. Однажды отец показал мне мой меч, сказав: «Он — твоя семья, твой друг и любовник».

— Помнишь, как мы с тобой вчера сидели на скамейке и смотрели на океан? — Габриель положил руки ей на плечи. — Ты сказала, что будешь оставаться рядом со мной, несмотря ни на что. Для меня это многое значит.

Они говорили, а слова текли сквозь холодный воздух. Все вдруг преобразилось: мира не стало — не стало часовни и острова. Были только Майя и Габриель, вдвоем, одни. Странник заглянул в глаза Арлекину и увидел, что Майя больше не прячется, что в глазах у нее — только искренность. Габриель с Майей соединились, и не было уже Странника и Арлекина. Были Майя и Габриель, вдвоем, одни.

Ветер бился в дверь часовни, будто испытывая ее на прочность. Габриель поцеловал Майю. Та отстранилась. Вековая традиция была нарушена, отметена, как клочок бумаги — в огонь. Желание затмило все мысли. Барьеров более не осталось.

Бережно сняв ножны с мечом, Габриель отнес их на скамью. Вернулся, убрал с лица Майи волосы, поцеловал ее еще раз. Майя чуть отстранилась — на этот раз мягче. Прошептала Страннику на ухо: «Будь со мной, Габриель. Прошу, будь со мной…»


Содержание:
 0  Чёрная река The Dark River : Джон Хоукс  1  Действующие лица : Джон Хоукс
 2  Вступление : Джон Хоукс  3  1 : Джон Хоукс
 4  2 : Джон Хоукс  5  3 : Джон Хоукс
 6  4 : Джон Хоукс  7  5 : Джон Хоукс
 8  6 : Джон Хоукс  9  7 : Джон Хоукс
 10  8 : Джон Хоукс  11  9 : Джон Хоукс
 12  10 : Джон Хоукс  13  11 : Джон Хоукс
 14  12 : Джон Хоукс  15  13 : Джон Хоукс
 16  14 : Джон Хоукс  17  15 : Джон Хоукс
 18  16 : Джон Хоукс  19  17 : Джон Хоукс
 20  18 : Джон Хоукс  21  19 : Джон Хоукс
 22  вы читаете: 20 : Джон Хоукс  23  21 : Джон Хоукс
 24  22 : Джон Хоукс  25  23 : Джон Хоукс
 26  24 : Джон Хоукс  27  25 : Джон Хоукс
 28  26 : Джон Хоукс  29  27 : Джон Хоукс
 30  28 : Джон Хоукс  31  29 : Джон Хоукс
 32  30 : Джон Хоукс  33  31 : Джон Хоукс
 34  32 : Джон Хоукс  35  33 : Джон Хоукс
 36  34 : Джон Хоукс  37  35 : Джон Хоукс
 38  36 : Джон Хоукс  39  37 : Джон Хоукс
 40  38 : Джон Хоукс  41  39 : Джон Хоукс
 42  40 : Джон Хоукс  43  41 : Джон Хоукс
 44  42 : Джон Хоукс  45  43 : Джон Хоукс
 46  Использовалась литература : Чёрная река The Dark River    



 




sitemap