Детективы и Триллеры : Триллер : Проходная пешка : Виктор Каннинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




Глава первая

Эндрю Рейкс проверял гостиничный счет. Девушка за конторкой смотрела на него с одобрением - ей нравились его белая рубашка, светло-голубой галстук, который как нельзя лучше подходил к костюму, сшитому на заказ из твида в мелкий рубчик. И его глаза, прекрасные глаза, почти такие же голубые, как и галстук. Когда Рейкс прищурился, изучая счет, в уголках веером собрались морщинки. «Такой высокий, стройный. А ведь ему уже далеко за тридцать», - подумала девушка и представила, как проводит кончиком пальца по его подбородку, по упругой, жесткой, загорелой коже. Она почти с восторгом смотрела на это лицо - открытое, честное и умное, с большим волевым красивым ртом. Девушка на миг зажмурилась, пытаясь удержать его в памяти, но образ внезапно затуманился. Красивое лицо, а вот запомнить его нелегко. Сама того не подозревая, она столкнулась с одним из маленьких достоинств Рейкса.

Он заполнил чек и расписался: «Джон Э. Фрэмптон».

Выписав квитанцию, девушка приколола ее к счету и сказала:

– Спасибо, мистер Фрэмптон. Надеюсь, вам было хорошо у нас?

– Благодарю вас. Конечно.

Рейкс улыбнулся. И у девушки вдруг поднялось настроение, радость овладела ею, захотелось что-то сделать для него, разделить с ним что-то… все, что угодно (еще одно достоинство Рейкса). Она, однако, и предположить не могла, что, если бы обстоятельства потребовали - правда, они никогда еще не были с Рейксом так жестоки, - он убил бы ее, не моргнув глазом. «Хорошая девушка», - подумал Рейкс. Она оказалась не просто служительницей отела, а тем человеком, кому он выписал последний поддельный чек. Сегодня наступит конец почти двадцатилетию хорошо продуманных, изобретательных афер. Двадцатилетию, в котором не было места ни раздумьям о правомерности содеянного, ни тем более раскаянию. И теперь Эндрю Рейкс, столь долго живший под чужими именами, предает их забвению. В эти минуты душа его обрела долгожданный покой: он наконец исполнил то, что поклялся сделать еще девятнадцатилетним юношей, глядя, как гробовщики, поплевав на ладони, взялись за лопаты, и комья сухой от летней жары девонской земли застучали по крышке дубового гроба с телом отца.

На улице было жарко, пахло разогретым асфальтом. В ущелье узенького переулка влетел голубь, захлопал крыльями, притормозил и приземлился рядом с Рейксом. Под лучами солнца перышки на шее птицы покрылись радужной глазурью. Это был голубой турман с серебряным кольцом на лапке - не простой лондонский бродяга, а путешественник, житель голубятни на каком-нибудь заднем дворе.

Рейкс повернул на Сент-Джеймс-стрит и не торопясь направился к Пэлл-Мэлл. «А дома речка, наверно, разлилась и помутнела от недавних дождей, - думал он, - на муху клевать не будет». Ему вдруг захотелось купить еще парочку мормышек и маленьких блесен для спиннинга, благо магазин Харди был в двух шагах. «Взгляну на блесны, и все, - сказал себе Рейкс. - И не буду торчать у прилавка, глазея на дорогие удочки или спиннинги. Нужно уметь обуздывать свои чувства… В этом году здорово клюет… Вот плывет большая морская форель. Шестифунтовая рыбина заглатывает наживку, и катушка, травя леску, издает душераздирающий вой…»

Рейкса обогнала девушка в мини-юбке. Она двигала бедрами, словно каталась на коньках. Эндрю смотрел на нее равнодушно. Девушка скоро затерялась в толпе. На ней были коричневые кожаные туфли, желтая юбочка с темным пятнышком справа, внизу, белая блуза и мешковатый зеленый джемпер. Тусклые черные волосы до плеч, рост около 165 сантиметров, вес - примерно 55 килограммов. Если даже через пять лет что-нибудь напомнит Рейксу о ней, он сумеет воскресить в памяти любую мелочь. Вся жизнь для него состоит из таких мелочей. Запомнить подробности - залог остаться в живых.

Рейкс заглянул в магазин. На душе было легко и спокойно. Продавец, к которому он обычно обращался, теперь паковал леску и удостоил его лишь извиняющейся улыбкой. Рейкс прошелся вдоль прилавка. Удочки, стоявшие рядком, отливали янтарем. Проведя пальцем по растрескавшемуся японскому бамбуку, он взял маленькую удочку, какими рыбачат в ручьях на муху, взвесил ее в руках, попробовал подсечь, почувствовал, как она изгибается, играет от рукоятки до самого кончика. Продавец взглянул на него и кивнул. Однажды, стоя у низко нависшего над водой ольховника, Рейкс закинул манок из фазаньих перышек вверх по течению к стрежи, подвел его к пасти голодной форели - вечно голодной, но не всегда глупой… Эндрю воскресил в памяти коричневую, похожую на темное пиво муть водоворота, а выше по течению - поросший мхом валун, на котором трепетала крылышками птичка-нырок.

Он купил несколько искусственных мушек, четырехграммовые блесны и удочку. Вырвав лист из чековой книжки эксетерского банка, Рейкс подписал его своим подлинным именем. Семейство Рейксов держало сбережения в том банке с 1790 года, со времени его основания.

Потом он направился в Королевский автоклуб. Бернерс уже ждал его. Они сели за маленький столик в углу. Бернерс вынул из папки бумаги - тщательно подведенный итоговый баланс и распределение доходов за пятнадцать лет совместной работы. Доходы делились не поровну: 75 процентов шло Рейксу, 25 - Бернерсу, и оба были вполне довольны. На самом деле Бернерса звали совсем не так. Рейкс и не знал его настоящее имя. Когда они познакомились, он сам дал ему эту фамилию. Почему именно ее, Бернерс не узнает никогда. А Рейксу досталось от компаньона имя Фрэмптон. О Бернерсе ему было известно только то, что имело отношение к их совместной работе. Женат ли он, где живет и что собирается делать теперь - об этом Рейкс не имел ни малейшего представления.

– Те деньги, что были у вас за границей, переведены в швейцарский банк. Номер счета я, естественно, знаю, - сообщил Бернерс.

– Через несколько дней я его сменю.

Бернерс постучал ногтем по папке и с гордостью заметил:

– Больше десяти лет мы получали примерно шестьдесят процентов годового дохода.

– Но мы в рисковали сильнее большинства бизнесменов, - улыбнулся в ответ Рейкс.

– Кстати, я послал анонимную дотацию в Общество помощи заключенным.

– Сколько?

– Двести пятьдесят фунтов.

– Надеюсь, этим мы не искушаем судьбу.

– Мы могли бы пойти и на более крупные дела, - улыбнулся Бернерс. - Мы молоды и…

– Всему есть предел. Людей губит жадность.

Бернерс пожал плечами и стал аккуратно убирать бумаги в папку. Таков он всегда: опрятный, последовательный, никогда ничего не пропустит; голова у него как компьютер - хранит и оценивает цифры, факты и возможности. Он невысок, у него покатые узкие плечи, а руки - большие, сильные, словно одолжены у другого человека. Кожа на белом лице блестит тускло, будто мрамор, глаза серые, затуманенные. Сейчас на Бернерсе голубой сержевый костюм, полосатая рубашка и черный галстук. Бернерс светловолосый, с залысинами над высоким лбом - в общем, внешность у него самая заурядная. Где-то у него есть и другая жизнь, в ней он спит, ест, встречается с людьми. Но это Рейкса не интересует.

Бернерс засуетился, собираясь уходить, и предложил:

– Может быть, закажем бутылочку шампанского, а?

– Уже поздновато вспоминать об условностях, - вновь улыбнулся Рейкс.

– Что ж, тогда, значит, все.

Рейкс встал, взял папку. Они пошли рядом, остановились у дверей. Швейцар побежал за такси.

Бернерс переминался с ноги на ногу. Рейкс уже знал, что он скажет, и ждал этого. Знал, потому что сам думал о том же.

– А как быть, если что-нибудь случится? - спросил Бернерс.

– Каждый станет выкручиваться в одиночку… Я для вас больше не существую.

С этими словами он направился к подоспевшему такси. Бернерс тащился сзади. Ни слов прощания, ни крепких рукопожатий. Все кончено, больше они не увидятся.

– Вокзал Чаринг-Кросс, - сказал Рейкс водителю так, чтобы услышал Бернерс. Швейцар открыл ему дверцу, он сел в машину, чуть-чуть повернул голову, улыбнулся, кивнул Бернерсу. И уехал. Когда машина повернула за угол, Рейкс опустил стекло между водителем и собою и сказал:

– Паддингтонский вокзал, а не Чаринг-Кросс.

В Тонтон Эндрю приехал к полудню, вывел из платного гаража свою машину и не торопясь проехал еще сорок миль до дома…

Рейкс жил один. Из деревни приходила некая миссис Гамильтон и убирала особняк. Сегодня она оставила записку, что вернется в шесть вечера и приготовит ужин. Поднявшись в спальню, Рейкс переоделся и решил побыть часа два на реке. Но перед домом по гравию прошуршали шины, прозвучал гудок. Рейкс выглянул в окно и узнал машину. Он услышал, как открывается входная дверь, как стучат по полу каблучки. В поисках Рейкса Мери заглянула во все комнаты первого этажа, а потом стала несмело подниматься по ступеням дубовой лестницы.

– Что же ты не позвал меня? - спросила она, появляясь в дверях спальни.

Рейкс подошел к ней, взял за руки и улыбнулся.

– Так ты не окликнул нарочно, чтобы завлечь сюда? - быстро спросила девушка и с улыбкой добавила: - Не надо, Энди.

– Нет, сегодня можно везде. Мы одни. Миссис Гамильтон ушла.

Неожиданно он поднял ее, поцеловал и понес в постель.

– А после свадьбы все будет по-прежнему? - спросила Мери.

– Конечно. Только чаще.

– Хорошо, - вздохнула Мери с улыбкой и закрыла глаза.

Как и Рейкс, она родилась в здешних краях. Ее отцу принадлежат три тысячи акров земли, из которых восемьсот - леса и болота. Впрочем, это унаследуют ее братья. Рейкс ценит в Мери другое - родовитое имя, связи ее семьи с порядочными людьми. Да и сама она именно такая, какую он всегда хотел видеть на месте своей жены. Она младше его на двенадцать лет. Они знают друг друга уже семь лет, в первый раз он овладел ею на четвертый день знакомства в зарослях папоротника на двухкилометровой высоте в Дартмуре, и луна сияла в небе над ними ярче золотой гинеи. Отец ее удостоился целого абзаца в «Справочнике управляющих». Однажды Бернерсу удалось выжать из отдела, которым он руководит, три тысячи фунтов. На эти деньги Рейкс купил Мери часы с бриллиантами, а оставшееся вложил в акции английской фарфоровой компании, которые теперь приносят ему немалую прибыль. Если Эндрю и не любит Мери, это не так уж важно. К ней он испытывает чувство, настолько близкое к любви, насколько он вообще способен. Мери Уорбутон. Звучное, честное имя. Прекрасное происхождение, голубая кровь. Она вырастит именно таких детей, о каких мечтает Рейкс.

Мери снимала платье, бормоча что-то, когда заедала пуговица или крючок. Наконец она легла в постель. Рейкс приблизился к ней, обнял. От прикосновения к сокровенным частям женского тела его охватила настоящая страсть, на которую Мери сразу же откликнулась, и они занялись любовью с наслаждением двух здоровых животных.

Потом, лежа рядом, так близко и все же так далеко от нее, Рейкс попросил:

– Назови день свадьбы сама. В будущем году.

– Почему в будущем?

– Потому что с нового года я стану владельцем поместья Альвертон, хозяином дома, куда всегда хотел привести тебя.

Мери прижалась к нему, тронула ложбинку над его верхней губой и заметила:

– Ты говоришь о доме, куда всегда собирался вернуться, с такой любовью, что кажется, будто ты и не покидал его вовсе.

– Может быть. А пока почаще думай об Альвертоне.

– Зачем?

– Просто мне так хочется. Надо, чтобы мы привыкли к этому… к этой мысли… пока мы порознь. - Рука Рейкса скользнула по ее животу, и он спросил: - Тебе было хорошо?

– Ты же знаешь, - прошептала Мери. - Иногда кажется, у меня вот-вот взорвется голова. - Она взглянула на часы, те, что он ей подарил: - Боже, мне надо быть в Барнстепле через полчаса. Позвоню тебе завтра утром.

Рейкс смотрел, как она одевается, жесткой щеткой причесывает густые темные волосы, и наслаждался. Ростом Мери ему не уступала, была загорелая от частых путешествий на Багамы… Грудь упругая, тело налитое… Он лежал, ни о чем не думая, и едва ощутил, как она поцеловала его, едва услышал, как выбежала из дома и уехала.

– Вот и кончилась старая жизнь, - сказал он себе. Рейкс снова стал Рейксом. Джон Э. Фрэмптон и другие уже мертвы. Добро пожаловать, сэр Эндрю Рейкс, человек с собственностью и состоянием. Боже, звучит, как фраза из романа времен королевы Виктории. Ну и пусть. Он возвратился в Альвертон и вскоре перенесет через порог невесту, жену. Она даст ему детей, будет сидеть подле него во время визитов местной знати, общество которой он возглавит. Будет охотиться вместе с ним и в точно назначенное время достанет корзинку с завтраком… Да, совсем как сто лет назад. Но именно этого он и добивается. Двадцатый век интересует его лишь постольку, поскольку дает заработать на жизнь.


Содержание:
 0  вы читаете: Проходная пешка : Виктор Каннинг  1  Глава вторая : Виктор Каннинг
 2  Глава третья : Виктор Каннинг  3  Глава четвертая : Виктор Каннинг
 4  Глава пятая : Виктор Каннинг  5  Глава шестая : Виктор Каннинг
 6  Глава седьмая : Виктор Каннинг  7  Глава восьмая : Виктор Каннинг
 8  Глава девятая : Виктор Каннинг  9  Глава десятая : Виктор Каннинг
 10  Глава одиннадцатая : Виктор Каннинг  11  Глава двенадцатая : Виктор Каннинг
 12  Глава тринадцатая : Виктор Каннинг  13  Глава четырнадцатая : Виктор Каннинг
 14  Глава пятнадцатая : Виктор Каннинг    



 




sitemap