Детективы и Триллеры : Триллер : Глава восьмая : Виктор Каннинг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




Глава восьмая

Сарлинг развалился в кресле: маленькое, почти игрушечное тело, казавшееся за широким столом еще меньше. Стол, покрытый блестящим красным сафьяном с золотым тиснением по краям; чернильница и резное мраморное пресс-папье отбрасывали на него густые тени под светом настольной лампы. Сарлинг диктовал Белле отчет о парижской конференции, то глядя в потолок, то сверяя со своими заметками.

Положив на колени блокнот, Белла выводила закорючки стенографии. Странички белели на складках зеленого платья. Порою Сарлинг останавливался и теребил усы в поисках нужной фразы. В левой руке он держал стакан с молоком. Белла прекрасно понимала, что парижская конференция владела мыслями старика лишь отчасти. С той минуты, когда Сарлинг сел к Белле в машину, он не переставал думать о чем-то еще. За обедом он вел себя, как мальчишка, который что-то знает и размышляет: сказать об этом или нет. Раньше Сарлинг никогда не брал в рот вина, но сегодня настоял, чтобы она выпила с ним за обедом бутылку «Шабли». Он просто излучал доброту, деликатность, проявлял почти рыцарский такт: входя в гостиную, взял Беллу под руку, провел пальцами от локтя до плеча с ровным нажимом, который мог быть и лаской, и доверительным предостережением друга-опекуна. Да, Сарлинг что-то мысленно затаил, и Белла знала: если он выскажется, за этим последуют или пощечина, или объятия.

Он диктовал:

«…Я беседовал с месье Лакувром о задержке пуска фабрики в Нанте. По его мнению, она заработает в марте будущего года, но мощности будут зависеть от поставщиков по главным сопутствующим контрактам…»

«Белла, - сказала она себе, - на улице ждут двое мужчин. Сарлинг не доживет до утра. Они там, в темноте парка, затаились в кустах, окутанные туманом. Двое мужчин, уверенных в себе, в своем плане и возможностях. Но пока ты не встанешь у окна, не покажешься им, они не шелохнутся. Если ты вообще не подойдешь к окну, они уйдут, а старик останется жить до следующего приезда сюда… да, только до следующего, потому что они вернутся. От школы при монастыре, от трактира в Хедиштоне, от коротких любовных встреч в Вестэндском отеле, уик-эндов в Брайтоне, подчинения Сарлингу и полного повиновения одному из тех, кто на улице, - до чего ты докатилась, Белла? Сидишь и готовишься впустить в дом смерть. Даже не смерть. Убийство…» Десятки прочитанных газетных заголовков и статей пронеслись в мыслях, как птицы, и в памяти возник вопрос, который она не раз задавала себе в прошлом: «Как же убийцы на это решились? Как они дошли до такого?» Теперь она сама отважилась на убийство, но ответ все равно не знала.

– Все. - Сарлинг закончил диктовать. Подался вперед, поставив локти на стол и, подперев пальцами подбородок, отчего изуродованная кожа поползла вверх, превратил глаза в щелочки.

– Перепечатать?

– Завтра, когда вернемся в Лондон.

– Завтра?

– Вы не любите работать по воскресеньям?

– Вы же знаете, мне все равно. Я просто думала, мы останемся здесь.

– Нет, мы уедем сегодня вечером.

– Понятно. Вызвать машину?

– Да. Подвезете меня и поедете к себе.

– Отлично. - Она вдруг почувствовала облегчение, но голос ее не выдал. Сколько продлится передышка? Те двое уйдут. Но вернутся.

Сарлинг молча смотрел на Беллу. И она не могла отвести взгляда от его прищуренных глаз, они смущали ее, хотели, чтобы она не выдержала штурма, выдала правду.

– Белла, как дела у Рейкса и Бернерса с планом моего убийства?

– Не понимаю, о чем вы говорите. - Имя Рейкса стало ключом к легкому, немедленному отпору. Пусть его предаст кто угодно, только не она. Образ Рейкса мгновенно предстал перед ней - кристально-чистый, словно сверкнул солнечный зайчик от далекого зеркала… его пальцы в ее волосах… ее руки обвили его, чтобы защитить, но она даже не знает, хочет ли он защиты. Рейкс со своим стремлением обладать жил в ней, но все же не обладал ничем, потому что она окружила, скрыла, взлелеяла и уберегла его, зная, что защита - тоже обладание.

– Белла, я спрашиваю, насколько они продвинулись?

– Разве он бы сказал?

– Да, если бы хотел вашей помощи.

– Так вот - он ее не просил, а если бы просил, то никогда не получил бы!

– Неужели! - улыбнулся Сарлинг. - Впрочем, это ничего не меняет. Рейкс хочет меня убить, но не смеет тронуть, пока не подберется к досье и светокопиям.

Старик опять развалился в кресле, обхватил подлокотники волосатыми руками. И заговорил, не замечая Беллу, не считаясь с ней, бросая слова куда-то в сторону. Его речь напоминала монолог, обращенный к человеку, которого не было здесь… к тому, кто ждал на улице. Но для Сарлинга он все равно стоял в кабинете, живой и угрожающий, теперь уже не просто уважаемый противник. Соперничество между ними больше не казалось старику забавой…

– Они меня рано или поздно убьют. Но лишь когда добудут досье и светокопии. Отдай их - и погибнешь. А мне без Рейкса не обойтись, и я не отпущу его, пока он не поможет мне.

Сарлинг встал, нарочно опрокинув кресло, и покачал головой:

– Я вижу тебя насквозь, Белла. Ты помогаешь ему, потому что любишь его. Но сегодня я увезу отсюда досье. Они уйдут в сейф банка. А досье на Парк-стрит надо держать под рукой - они скоро понадобятся Рейксу.

«Увези их, - подумала она. - Увези, закрой дверь убийству. Даже Рейкс с Бернерсом не смогут взять банк, хотя, кто знает, Рейкс и тут что-нибудь придумает… какое-нибудь подложное письмо от Сарлинга».

Но до этого было так далеко, что мысль о письме мгновенно улетучилась.

Сарлинг встал:

– Вы рассказали ему, как работают замки здесь и на Парк-стрит?

– Я не могла, даже если бы хотела! Я ведь этого не знаю!

Она пыталась выдать обман за негодование. Смотрела, как старик расхаживает по кабинету, разглядывала его спину в мятом бархатном пиджаке.

Сарлинг встал вполоборота к ней, оскалился, показал неровные зубы.

– Вы же умная девушка. Стоило только понаблюдать за мной, пересказать ему мои действия, и он бы все понял. Так оно и было, верно?

– Ничего я не знаю.

– Неправда. Вы знаете о нем все. Он уже владеет вами, а вы рады принадлежать ему, рады отдать ему свою любовь, хотя Рейксу на нее наплевать. Вы сделали глупость, Белла. Позволили себе влюбиться в человека, который при случае убьет вас так же легко, как убил бы меня. Но, - продолжил он с почти отцовской теплотой, - я обязан вас защитить. На следующей неделе вы уедете в Америку. В наш нью-йоркский отдел. На полгода. Хорошо, правда? Ведь вам понравился Нью-Йорк, когда мы ездили в Штаты.

– Мне безразлично, куда вы меня пошлете. Это ваше право. Но мне больно, когда вы думаете, что я… словом, что я могу участвовать в таком деле.

– В каком, Белла?

– В таком… ну… помогать кому-нибудь убить вас. Боже, почему вы так обо мне думаете?

Он отвернулся, подошел к дубовой двери в бункер и спокойно сказал:

– Вы точно такая и есть - женщина, жаждущая отдать свою любовь первому встречному, лишь бы он предложил хотя бы надежду на освобождение. Вы должны благодарить меня, Белла. Ведь он вам взамен не даст ничего. Кроме, может быть, смерти. О да, я уверен, он уже решил убить вас, как только избавится от меня. Ему придется так поступить. Такой уж он человек. Рейкс не смирится ни с чем, мешающим его полному покою в жизни, какую он хочет устроить себе в Девоне. Разве вы не задумывались над этим, Белла?

Она встала:

– Нет, не задумывалась.

Сарлинг открыл дубовую дверь и произнес:

– Позвоните вниз, вызовите машину. Вы поведете ее сами. И дайте знать Бейнсу на Парк-стрит, что мы возвращаемся. Скажите, приедем поздно. Пусть ложится спать. Ждать нас не стоит.

Белла обошла письменный стол и остановилась у тумбочки с телефоном. Она не сводила глаз с Сарлинга. Он поднял правую руку, сдвинул латунную пластинку на замке бункера. Прижал большой палец левой руки к хромированной пластинке. Перед тем, как толкнуть ее внутрь двери, к фотоэлементу, глазку, готовому в любую минуту дать сигнал: «Посторонний в доме», - Сарлинг повернулся и, улыбаясь, помахал левой рукой.

– Когда увидите его, передайте, я больше не ходячий ключ, который можно украсть. Теперь ему придется взламывать сейф в банке. И понаблюдайте за его лицом. На нем не отразятся его мысли, но я знаю, о чем он будет думать: «Как это сделать? Как?» Вот он какой, этот Рейкс. Такой мне и нужен.

Сарлинг повернулся и сдвинул внутреннюю пластинку. Через несколько секунд дверь бункера ушла в стену, тяжело, по-стариковски вздохнув.

Белла смотрела, как он входит в бункер. Ей бы только дойти до окна, раздвинуть шторы, один миг постоять спиной к окну, а потом позвонить и вызвать машину.

«Не могу, - подумала она. - Нет, не сейчас, когда Сарлинг так близок к истине, так осторожен. Не надо, Белла, не надо. Рейкс поймет, согласится, что риск был слишком велик. В другой раз, в другом месте или, возможно (в душе она хотела именно этого), нигде и никогда».

Нет. Нельзя отступать, отходить от задуманного. Два коротких шага к окну. Это все, чего от нее хотели. Нет, не могу… Белла вдруг поняла, что никогда и не думала становиться соучастницей убийства. Нет, нет, нет и нет! И все же шла к окну, превозмогая себя.

Слежка за домом занимала их полностью. Они стояли, уверенные, как всегда, в справедливости собственных намерений, застыли, будто пронзенные воткнутыми в землю железными стержнями. Было тихо. Только сзади, из кустов, доносилась беспокойная возня устраивающихся на ночлег скворцов и фазанов. Где-то высоко пролетел самолёт. Он гудел на низкой ноте, с облегчением, потому что заканчивал путь. Чувство времени подсказало Рейксу, что уже девять вечера. И тут же по парку, по полям, в напоенном влагой воздухе гулко прокатился бой церковных часов.

Уже час они молчали. Все давно было сказано. Они изучили этот дом, парк, эту ночь так хорошо, словно давно получили их в наследство. Футах в ста впереди, в сумерках, темным пятном выделялась бесформенная громада дома. Рейкс не различал ни одной детали, но в памяти мог восстановить каждую черточку: сводчатые окна, карниз с желобом для дождевой воды, изъеденные непогодой и солнцем колонны, оловянные вены старинных водосточных труб; сетью опутавшие стены здания нити старой глицинии. Она-то, глициния, и поможет им добраться до второго этажа. Главная спальня, ванная, спальня для гостей, опять ванная, большие окна холла, кабинет…

Как только в кабинете мелькнет из-за шторы свет, они выступят. Рейкс, а рядом Бернерс в котелке и пальто, с небрежно надетым белым шелковым шарфом, лицо в тени, видны лишь усы, точь-в-точь такие же, как у Сарлинга.

В правом крыле темного дома, у самой крыши, вспыхнул свет, кто-то подошел к окну, задернул шторы. Там комнаты слуг. Какая-нибудь горничная сидит на постели, снимает туфли, ложится на спину, ленивой рукой ищет по транзистору «Радио Люксембург», тянется к зажигалке и сигаретам, лежит и с широко раскрытыми глазами мечтает о поп-звезде. А лет сорок назад в Альвертоне миссис Гамильтон мечтала о прекрасном принце. Двадцать лет назад она же, застав Эндрю со служанкой, надрала уши и ей, и ему, а потом, лежа в постели с Гамильтоном, наверняка покачала головой и, усмехнувшись, сказала: «Маленький негодник. Ему только тринадцать, а туда же. Эх вы, мужчины, сладкоежки!»

И вот наконец сигнал. В кабинете раздвинули шторы, и луч света, вырвав окно из тьмы, расплылся в тумане, обрисовал знакомую фигуру, спину, руку. Белла на миг замерла, потом шторы сомкнулись.

Тронув Бернерса за плечо, Рейкс безмолвно двинулся вперед, на ходу надевая перчатки. Мужчины старались держаться кустов, избегая посыпанную гравием дорожку. Наконец остановились футах в десяти от дома, так близко, что можно было различить изгиб оконного переплета на первом этаже - в окне гостиной. Они могли обрисовать каждый стоящий там стул, каждую ложку или рюмку.

Гравий подходил к самому дому, следов не оставалось. Главный ствол глицинии был в фут толщиной, прочный и шершавый. Подняться по нему проще простого. Рейкс полез вверх, чувствуя, как подрезанные ветки царапают лицо. Ступив на карниз, он выбрался на крышу веранды и подождал Бернерса. Его руки в перчатках белели в темноте.

Насторожившись, мужчины постояли немного бок о бок, словно подпускали тьму поближе, пытаясь понять, насколько она опасна, а потом, убедившись - бояться нечего, двинулись по крыше. Миновали окна главной спальни, ванной, гостиной и вот уже приблизились к чуть заметному серебристому свету в одном из окон кабинета. Центральные створки имели около метра в ширину и метр двадцать в высоту. Одна, с поднятым бронзовым запором, была приоткрыта.

Рейкс распахнул окно, ступил на подоконник, отодвинул штору и вошел в комнату. На миг свет ослепил его, но он быстро освоился.

Вполоборота к нему стояла Белла с телефонной трубкой в руке. Ее побелевшее лицо, казалось, затвердело от напряжения, подкрашенные губы застыли. На столе лежали исписанные листки, овальное серо-белое мраморное пресс-папье смахивало на вымершую планету. Большая ваза с пламенно-алыми азалиями стояла на подставке красного дерева у дубовой двери бункера.

В кабинет влез и Бернерс, задел Рейкса рукой, проходя мимо, чтобы запереть входную дверь.

Белла положила трубку и кивнула в сторону бункера. Рейкс подошел к нему и встретил Сарлинга, выходящего с зеленой папкой под мышкой. Обхватил старика за плечи и, воспользовавшись его замешательством, легонько вытолкнул из дверного проема в комнату.

– Не кричите, вас все равно не услышат.

– Вы, разумеется, узнали, что стены здесь звуконепроницаемые, - почти равнодушно отозвался Сарлинг.

– Могу даже сказать, какая фирма их возводила, и во что это обошлось, - заметил Бернерс. Он взял у старика папку и положил на стол.

– Здесь светокопии, - сказала Белла. - Он собирался отвезти их в Лондон, оставить до утра в сейфе компании. Я только что вызвала машину.

Сарлинг, притаившись у стола, обескураженный, но внешне спокойный, взглянул на Беллу и, желая, вероятно, скрыть за словами страх, спросил:

– Пока мы говорили… все это время… ты знала, что они на улице?

– Да.

Он пожал плечами, взглянул Рейксу в глаза и сказал со своей ужасной ухмылкой:

– Она вам хорошо послужила. Надеюсь, вы вознаградите ее сполна.

Рейкс вынул из кармана рукавицы и подал Сарлингу:

– Наденьте.

– Вам нужно открыть еще один бункер?

– Вы же прекрасно понимаете. А поранить палец можно любым острым углом.

– Я уже подумал об этом.

Сарлинг надел рукавицы. Рейкс связал ему руки мягкой пеньковой веревкой - туго, но кожу не перетянул. У Сарлинга не должно быть ни синяков, ни ссадин.

Бернерс взял со стола зеленую папку и сказал:

– Она заперта.

– Ключ у меня в правом кармане, - ответил Сарлинг. Рейкс выудил у него из пиджака ключ и подал Бернерсу.

– Проверьте, есть ли там наши досье.

Бернерс открыл папку, порылся в конвертах, на каждом из которых стояло чье-то имя.

– Там есть и мое, - вмешалась Белла.

– Они возьмут его себе, - усмехнулся Сарлинг. - Ты просто сменишь хозяев. Все равно не вырвешься.

Бернерс вытащил из папки конверт и подал Белле, даже не взглянув на нее.

– У них будет еще одно твое досье.

– Неужели нельзя по-другому? Энди… - пробормотала она, теребя конверт. - Ведь ты можешь что-то придумать…

Услышав свое имя, Рейкс подавил внезапную ярость. Дура!

– Все уже сделано.

Он оттолкнул Сарлинга от стола, размотал длинную альпинистскую веревку и начал вязать из нее сбрую для Сарлинга, шлейку, чтобы спустить его в окно.

– Вот они. - Бернерс держал в руке два конверта.

– Возьмите все. Спрячьте в портфеле. А папку оставьте, - бросил Рейкс. Потом обратился к Белле: - Ты давно вызвала машину?

– Только что.

– Где его шляпа и пальто?

– В прихожей.

– Сходи принеси.

Бернерс выпустил ее и снова запер дверь.

На Беллу Рейксу было наплевать. Как и все остальное в этом доме. Он просто действовал, как было продумано заранее, подчинялся безоговорочно одному лишь плану. Потому, наверно, его так резануло это «Энди»… Бернерс поймет. Они с Бернерсом умели извлекать многое из пустяков. Так же, конечно, работали Сарлинг и Вюртер.

Рейкс достал носовой платок и показал его Сарлингу:

– Вытащу, как только сядем в машину.

Старик кивнул и произнес печально:

– Вы пришли раньше, чем я ожидал.

Рейкс взял его за руку, нажал его пальцем кнопку в стене, и бункер закрылся. Затем сделал из платка кляп и засунул его в рот Сарлингу.

В дверь постучали. Бернерс открыл, и в кабинет вошла Белла с котелком и пальто Сарлинга.

– Я ухожу, - сказал Рейкс Бернерсу. - Помогите мне.

Он пролез через окно, Бернерс помог вытащить Сарлинга. Старика подтянули к карнизу. Рейкс спустился по стволу глицинии, а когда ноги Сарлинга повисли в воздухе, обхватил их. Он не хотел, чтобы Сарлингу, брыкаясь, удалось разбить окно первого этажа.

Старик ступил на землю, покачнулся, но Рейкс поддержал его. Бернерс бросил свой конец веревки, а следом - шляпу и пальто, которые принесла Белла. Рейкс накинул пальто на плечи Сарлингу, насадил на голову котелок. Потом обмотал веревкой руки старика, взял его под руку и повел в темноту.

Они прошли парк тем же путем, каким Рейкс и Бернерс подбирались к дому, миновали высокие корабельные сосны - мертвые иглы прохрустели под ногами, - прошли в мягкой тьме у спокойной воды пруда, по подстриженному газону, где тишина неожиданно взорвалась блеянием горстки овец, а потом через рощицу, дышавшую запахом сырой листвы, направились к воротцам, выходящим на проселочную дорогу. Здесь Рейкс снял с Сарлинга веревочную сбрую.

Они ждали. Туман клубился у деревьев, ложился на ветви, а потом медленно стекал росой на землю. Вдали проехала машина, осветив серебристые пятна лишайника на старых воротах. Часы на далекой церкви пробили десять. До Лондона три часа езды. Время самое подходящее: движение невелико, нет возни у светофоров, где праздные водители шарят глазами по сторонам, оценивают другие автомобили и тех, кто в них сидит.

Подъехали Белла с Бернерсом. Фары погасли, только двойные точки подфарников выхватывали из темноты клочья плывущего тумана.

Рейкс вывел Сарлинга из ворот. Бернерс вышел из машины и помог усадить старика. Белла сжимала руль, смотрела вперед.

– Вы поедете в другой машине, - сказал Рейкс Бернерсу.

Тот молча пошел назад.

За рулем сидит Белла. Щетки безуспешно пытаются бороться с туманом, сгустившимся до измороси. В зеркале Белле виден Сарлинг, уже без кляпа. Он забился в самый угол и сидит, опустив глаза. Рейкс рядом с ним облегченно распахнул плащ, расслабился и закурил, но то и дело косит глазами на старика. «Зачем я подошла к окну, раздвинула шторы и подняла запор? Тогда во мне жила другая Белла, иная женщина, совсем незнакомая. Я повиновалась ей помимо воли».

Когда Сарлинг садился в автомобиль, Рейкс предупредил, что попытайся он привлечь к себе внимание, его тут же запихнут под сиденье и накроют чехлом от машины. Вот уже час они едут в полном молчании. Винчестер остался далеко позади, и субботняя дорога совсем опустела. Одинокие ночные автомобили встречались все реже.

– Белла, - вдруг тихо позвал Сарлинг.

Она посмотрела на него в зеркало и снова перевела взгляд на дорогу. Желтые фары осветили поворот, колеса мерно шуршали по асфальту.

– Да?

– Я завещал тебе пятьдесят тысяч фунтов.

– Ну и что?

– Никто не хочет умирать. Я знаю, Рейкса упрашивать бесполезно, но, может, удастся уговорить тебя…

– А я все жду, когда он начнет этот разговор, - откликнулся Рейкс.

– Белла, я должен поговорить с тобой. Помоги мне. В чем-то это, возможно, даже твой долг передо мной. Если бы не я, ты бы кончила жизнь в тюрьме.

– Может быть.

В зеркало она мельком увидела, как Сарлинг неуклюже провел рукавицей по лицу.

– Белла, тебе так просто спасти и себя, и меня. Ты же не хочешь впутываться в убийство, правда?

Конечно, она этого не хотела, да было ухе поздно. Что она могла ответить, сидя здесь сама не своя, не зная, к чему это приведет, желая одного - чтобы поскорее кончилась эта поганая ночь. Она закусила губу, сосредоточилась на дороге, не хелала думать ни о чем. Пыталась приковать внимание к ночным подробностям шоссе, возникающим в свете фар: громаде железнодорожного моста, гладким черным плитам стального парапета, серебристым шляпкам заклепок, белой полосе, уходящей в бесконечную тьму.

Рейкс негромко сказал:

– Конечно, она не желает впутываться в убийство. Я тоже. Но мы уже замешаны в нем, и впутали нас вы, Сарлинг. Это было давно, еще тогда, когда вы с Вюртером стали коллекционировать досье на мужчин и женщин. Вам бы собирать старые картины или еще что-нибудь в этом духе… но только не людей. - Он презрительно хмыкнул. - Хотите, расскажу о вашем предложении? Он даст тебе сто тысяч, Белла. В понедельник утром. А чтобы получить их, нужно только заехать в канаву. Забуксовать, врезаться в столб. Что-нибудь этакое - и он свободен. - Рейкс говорил беззлобно, спокойно, равнодушно, не повышая голос. - И в понедельник утром ты получишь сто тысяч и досье в придачу. Если захочешь, он даст тебе больше - двести тысяч, Меон парк, весь мир. Он предложит тебе все, что пожелаешь, - в понедельник утром. Но ты же прекрасно знаешь, что произойдет, когда настанет этот понедельник, правда? Ты снова сядешь за машинку и станешь отстукивать какой-нибудь отчет. А в понедельник вечером, чтобы посыпать твои раны солью, он войдет к тебе и, хочешь ты этого или нет, заставит раскинуть перед ним ноги. Конечно, если ты согласна так жить, пожалуйста, никто не неволит.

– Хватит! - воскликнула она. - Больше ни слова обо мне!… Умоляю - ни слова.

Сзади воцарилось молчание.

Прошло много времени, так много, что, когда Сарлинг наконец усмехнулся в ответ, она с трудом связала это со сказанным Рейксом.

– Вы, конечно, правы, Рейкс, - сказал он, - я пообещал бы весь мир, а потом урезал бы выкуп, но не так сильно, как обрисовали вы.

– Сидите смирно и оставьте Беллу в покое. Своей болтовней вы отвлекаете ее от дороги.

Теперь Белла действовала как автомат, подчиняясь установленным правилам мрачной игры в убийство. Временами слышала сзади разговор, но не вслушивалась. Нарочно закрыла дорогу мыслям о предстоящем, везла Сарлинга обратно в Лондон, и все. Они поставят машину в гараж у дома, Сарлинг поднимется в спальню, а утром выяснится, что он умер во сне. Так это должно выглядеть для всех, а раз для всех, значит, и для нее. Сарлинг умрет во сне.

Машина остановилась у ворот, когда часы показывали три четверти первого ночи. Белла вышла, открыла ворота, загнала машину в гараж.

Когда она пошла закрывать ворота, из темноты выступил Бернерс, все еще одетый, как Сарлинг. Не сказав ни слова, он отдал Рейксу плетеную корзинку и взял у него портфель старика.

Бернерс и Белла направились в дом. Перед входом горел тусклый голубой фонарь. Рейкс тем временем повернулся к Сарлингу, достал из кармана кляп-платок. Тут старик вдруг спросил:

– Вам нечего сказать мне?

– Нечего.

– Другой на вашем месте ответил бы: «Простите, нечего».

– Другой на вашем месте попытался бы спастись.

– От вас не спасешься. Все ясно - я приговорен. Не к смерти, а к вашей безжалостности. Я не обманулся в вас, а потому, прежде чем затыкать мне рот, дайте сказать пару слов. Вы берете мою жизнь, значит, становитесь моим должником. А долг, знаете ли, платежом красен, верно?

– Нет.

– Две просьбы. Первая, возможно, не так уж важна. Это вопрос чувств. Постарайтесь сохранить жизнь Белле. Не будь ее, вы бы сейчас здесь не изгалялись. Будьте к ней великодушны, если сможете. Ведь мы, негодяи, пользовались ее добротой. Отпустите Беллу. Ради нас обоих.

– А вторая? - В голосе Рейкса не было любопытства, одно нетерпение.

– Вы догадываетесь? Я даже не прошу об этом, не могу. Но вы и так выполните ее. Я уверен.

Рейкс не ответил. Он засунул кляп в рот Сарлингу, понимая, что в последнюю секунду тот может закричать в надежде, что в доме не все спят, завязал платок на затылке и освободил ноздри, чтобы можно было дышать.

Он вышел из машины, оставив в ней старика. Но это был уже не Сарлинг, не человек, о нем нужно было думать только как о последней преграде на пути к свободе. А старик смотрел ему прямо в глаза откуда-то из-под котелка. Рейкс заметил, как дернулось его тело, напряглись руки, пытаясь освободиться от пут, качнулась голова, отчего котелок смешно сдвинулся на самые брови. Рейкс вывернул чеку и бросил капсулу в корзину. Закрыл крышку и поставил корзину на сиденье. Едва захлопнув дверцу, Рейкс услышал как капсула негромко разорвалась.

Он пошел в дом. Шагал в голубом свете осторожно, но уверенно, как продвигался бы даже в кромешной тьме. Открыл дверь и вошел в заднюю прихожую, знакомую по фотосъемкам Беллы, линиям и символам Бернерса на бумаге. Впотьмах ступил на кокосовый половик и сел, быстро проверив кончиками пальцев, на месте ли стул.

Рейкс стал ждать. Его не интересовало, что происходит над ним, где хозяйничают Белла и Бернерс, или в гараже, где находится Сарлинг. Телом он был на Парк-стрит, а мыслями в Альвертоне - думал, как восстановить заброшенный летний домик.

Час спустя пришел Бернерс и, ни слова не говоря, положил ему руку на плечо.

– Ну? - спросил Рейкс.

– Бейнс вышел посмотреть, не надо ли чего хозяину. Он видел меня только со спины. Мисс Виккерс его отослала. Все складывается как нельзя лучше.

Они спустились в гараж, подошли с двух сторон к машине, распахнули обе передние дверцы, потом вернулись в прихожую, подождал! еще пятнадцать минут. Действовали, опираясь на точное знание свойств газа ГФ I.

Через четверть часа в гараже пахло только бензином и маслом. Сарлинг полулежал на заднем сиденье. Рейкс с помощью Бернерса вытащил старика, взвалил на плечи. Бернерс пошел вперед с котелком Сарлинга в руках, а свой так и не снял.

Они миновали темную прихожую и коридор, попали в тускло освещенный главный холл, поднялись на второй этаж. Их шаги заглушал ковер парадной лестницы. Квартиры слуг были под самой крышей.

Вверх по ступенькам, в первую дверь направо - в кабинет. Шторы опущены, дубовая дверь бункера уже открыта. Бернерс сдвигает защитную пластинку, берет левую руку старика, снимает рукавицу и осторожно прижимает большой палец к хромированной поверхности.

И вот уже Рейкс оттащил Сарлинга от бункера. Бернерс сдвинул главную пластинку, фотоэлемент сработал, и дверь скользнула в сторону.

– Помогите мне отнести его, - попросил Рейкс. - Досье заберем потом.

– Верно. - Бернерс кивнул.

Они бережно, «по-товарищески», взяли Сарлинга под руки, пронесли его через узкий коридор в спальню, положили на кровать. Вернерс ушел.

Из темного угла за ночным столиком вышла Белла и заперла дверь спальни. Рейкс тем временем начал раздевать Сарлинга. Он поднял голову и попросил:

– Помогите мне.

– Не могу. Я боюсь к нему прикоснуться.

Она уже изгнала Сарлинга из мыслей. Даже белье, которое старше надевал, ложась спать, она выложила отвернувшись, словно готовила его кому-то незнакомому.

– Иди сюда, - тихо позвал Рейкс. - Посмотри на него. Он ничто, не человек, а просто вещь, которую мы должны привести в порядок. - Рейкс взял девушку за подбородок, крепко сжал его. - Ты сделаешь все, что я скажу. Расшнуруй ему ботинки.

К одной подошве прилип сырой дубовый листок. Белла машинально сунула его в карман платья. Через неделю она с недоумением обнаружит высохшие крошки с прожилками.

Они переодели Сарлинга в пижаму и чулки, положили поудобнее на кровать. Рейкс смял подушки и простыню. Тело Сарлинга было все еще мягким, и Рейксу вспомнился разговор с Бернерсом о том, как остывает и коченеет труп, о том, что в первые шесть часов его температура падает на два с половиной градуса в час… Сарлинг окоченеет как раз тогда, когда Бейнс придет его будить. Смерть во сне. Время остановки сердца - около часа ночи. И все естественно. Кроме, пожалуй, самой смерти, хотя и она вполне закономерна для человека, стремившегося управлять людьми, как марионетками в балагане. Горе тому, кто пытается повелевать другими.

Белла складывала и убирала одежду Сарлинга, как это сделал бы он сам, если бы поздно заявился домой.

– Заканчивай побыстрее, - сказал Рейкс. - Прими три таблетки снотворного и ложись спать.

Она стояла с рубашкой Сарлинга в руках и рассеянно вынимала из рукавов запонки. Рейкс обнял Беллу, задел сухими губами сухие губы, ласково потрепал по щеке, повернулся и ушел.

Он спустился в гараж. Бернерс, теперь уже без усов, ждал его, держа под мышкой пачку форматных листов толщиной в фут - досье. Рейкс вынул из машины плетеную корзинку, открыл ее, оглядел осколки на брезентовом дне, а потом проверил, не осталось ли чего на заднем сиденье; вынул пепельницу, высыпал в платок окурки трех сигарет, выкуренных в пути. Разумеется, все это он проделал в перчатках.

Досье положили в корзинку. Любого человека, идущего задними дворами и переулками без четверти три ночи с плетеной корзинкой в руках, могла бы остановить полиция. Но на машине они не вызывали подозрений. И через несколько минут остановились на Маунт-стрит. Бернерс пошел в дом, Рейкс поехал в гараж.

Когда он вернулся (на такси), Бернерс сидел в кресле со стаканом в руке. Рейкс налил себе полстопки чистого виски и расположился напротив. Кивнул Бернерсу и выпил. Они молчали, находясь во власти крепкого союза их интересов, прочной нити той общности, о которой никогда не говорили. Они просто сидели рядом, довольствуясь сознанием того, что они вместе, пока наконец Бернерс не сказал:

– Интересно, сколько он заплатил за стол в Меоне? По фотографиям я принял его за Чиппендейл. Однако это подделка. Хорошая, но подделка.

А в постели на Парк-стрит Белла всматривалась в темноту широко раскрытыми глазами и понимала, что снотворное ей не поможет.


Содержание:
 0  Проходная пешка : Виктор Каннинг  1  Глава вторая : Виктор Каннинг
 2  Глава третья : Виктор Каннинг  3  Глава четвертая : Виктор Каннинг
 4  Глава пятая : Виктор Каннинг  5  Глава шестая : Виктор Каннинг
 6  Глава седьмая : Виктор Каннинг  7  вы читаете: Глава восьмая : Виктор Каннинг
 8  Глава девятая : Виктор Каннинг  9  Глава десятая : Виктор Каннинг
 10  Глава одиннадцатая : Виктор Каннинг  11  Глава двенадцатая : Виктор Каннинг
 12  Глава тринадцатая : Виктор Каннинг  13  Глава четырнадцатая : Виктор Каннинг
 14  Глава пятнадцатая : Виктор Каннинг    



 




sitemap