Детективы и Триллеры : Триллер : Часть N5 : Всеволод Каринберг

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5

вы читаете книгу




Часть N5


Тайна "волшебных" зеркал или Матрица


В Санкт-Петербурге на кафедре востоковедения АН хранятся полевые отчеты Пржевальского о посещении им Уссурийского края и список переданных им материалов для Русского музея, в их числе и коллекция китайских бронзовых зеркал.

На китайских картинах, изображающих небожителей, путешествующих по облакам и вершинам мифических гор, часто видишь в руках их "волшебные" зеркала.

"Волшебные зеркала" уже существовали в V веке, но книга "История древних зеркал", в которой описывался способ их изготовления, в VIII веке была утрачена.

Выпуклая отражающая сторона отлита из светлой бронзы, отполированной до блеска и покрытой ртутной амальгамой. При разном освещении, если держать зеркало в руке, оно ничем не отличается от обычного. Однако под яркими солнечными лучами через его отражающую поверхность можно "смотреть насквозь" и видеть узоры и иероглифы на оборотной стороне. Каким-то таинственным образом массивная бронза становится прозрачной. Шень Гуа в книге "Раздумья об озере снов" в 1086 году писал: "Есть "зеркала, пропускающие свет", на задней стороне которых нанесено около двадцати старинных иероглифов, не поддающихся расшифровки, они "проступают" на лицевой стороне и отражаются на стене дома, где их можно отчетливо видеть. Все они схожи между собой, все очень древние, и все пропускают свет".

Зеркала привлекли внимание ученых в Европе еще в 1832 году. Цепь случайных событий в жизни английского ученого из научно-исследовательского института в Кембридже Джозефа Нидема, автора книги "Наука и цивилизация в Китае", биохимика, познакомила его с китайской студенткой Лу из Нанкина, отец которой передал ей свои удивительно глубокие познания по истории китайской науки. В 1942 году Нидема направили в качестве советника по науке в посольство Великобритании в Чунцине, древней столице Южного Китая, где он изучал китайский язык и собрал огромное количество бесценных древних китайских научных трудов.

В период между мировыми войнами назрел кризис в науке и научном мышлении, что привело к созданию квантовой физики, а потом и квантовой теории поля. Немцы изучали пространственно-энергетические поля, ведущие себя странно вблизи так называемых "волшебных" зеркал. Но сведений об этих исследованиях не сохранилось.

Уильям Л. Брег в 1932 году в ходе экспериментов посчитал, что узоры становятся видимыми благодаря эффекту, производимому увеличением изображения, что стало первым шагом к изучению мельчайшей структуры металлических поверхностей, а в дальнейшем созданию электронного микроскопа, способного работать на субатомном уровне. Дальнейшие исследования были засекречены.

Японцы рвались в Китай в те районы, где велись интенсивные раскопки древних столиц в Лояне и Маньджурии. А в период оккупации Уссурийского края японцы, кроме вывоза леса и полезных ископаемых, искали в тайге следы исчезнувшего племени Бохайцев, ушедших из Золотой долины, Сучана, через Сихотэ-Алинь на бухту Ольга, где, погрузившись на плоты с женщинами, детьми и лошадьми, отплыли в Японское море. В записках военного топографа и этнографа Арсеньева, это событие трактуется, как легенда о войне князя города Нингуты Чин-Ятай-цзы с царем Сучана Куань-Юном.

Только после русско-японской войны в 1905 году в экспедициях от Никольск-Уссурийска, долины Цимухэ и Сучана, верховьев рек Даубихэ и Улахэ, на Сихотэ-Алинь и на китайский городок Ши-мин, он же порт Ольга, на бухты Тадуши, Тетюхе и Пластун, Арсеньев интенсивно раскапывал многочисленные городища. Его поразила масштабность ушедшей цивилизации, правильные города, дороги в тайге на плато Дадяньшань.

Знакомство с ботаником академиком Комаровым, обнаружившим поразительную систему в распределении редких растений в Уссурийском крае, границы Тибето-Маньджурской флоры совпадали с границами ушедшей цивилизации, разнообразие форм родственных растений указывала на долгую культурную их селекцию. В преданиях удэгейцев, которых Арсеньев причислил к "американоидам" доайнского происхождения, рассказывалось даже о горе, вокруг которой жили священные тигры, и о воронах, ручных и разумных. Создавалось впечатление, что это была биолого-культурное государство с высоконаучной цивилизацией.

Пржевальский, офицер Генерального штаба, путешествуя по вновь присоединенным землям Южно-Уссурийского края до китайского городка Ши-мина в бухте Ольга, где искал артефакты, что мелькает в его отчетах. Там ему впервые показали таинственные свойства "волшебных" зеркал. Но в дальнейшем, он направил свое внимание в противоположном от побережья направлении, туда, куда ушли, как ему казалось, основные культурные ценности после разгрома монголами Великой Золотой Империи Чжурдженей, т.е. на Тибет.

Последняя его экспедиция 1886 года от Кяхты на истоки Желтой реки, исследования северной окраины Тибета, и возвращение через Лоб-Нор и Хотан, очень интересовали Наследника Цесаревича, Пржевальский получил даже поздравительную его телеграмму в Караколе, а по возвращении в Петербург был принят Государем Императором и произведен в генерал-майоры.

Весной он уехал в свое Смоленское имение "Слободу" на Духовщине. В начале 1887 года в музее Академии наук прошла выставка его коллекций, которую посетили Государь Император и Государыня Императрица с Августейшими сыновьями. Его Величество долго беседовал с Николаем Михайловичем, он был озабочен, но остался выставкою очень доволен. Пржевальский уехал в свое имение, где разработал план нового пятого путешествия, который представил в Петербурге совету Императ. Русс. Географ. Общества. По мере подготовки он не чувствовал прежнего увлечения предстоящим походом, и, собираясь в путь 5 августа, "прощаясь с родными, он плакал, что никогда с ним не было". Долго не мог отделаться от грустного, вовсе ему не свойственного, расположения духа. Мрачное настроение Пржевальского рассеялось 10 августа 1888 года в Петергофе у Государя Императора. "Прием был такой милостивый, о каком я не воображал. Меня провожали и напутствовали как родного", - писал он. А 14 октября на краю Тибета он внезапно умирает от случайной болезни. Город Каракол, Семиреченской области указом Государя Императора был переименован в Пржевальск.

Наследник Цесаревич отправился во главе военной миссии в Японию на кораблях эскадры, где встречался с Микадо. В порту Хиросимы его чуть не зарубил самурайским мечом безумец, выскочивший из толпы.

В 1910 году Арсеньев, уже после экспедиции 1906года и раскопок на реке Тадуши и на Арзамасовке около залива Святой Ольги, где он нашел старинные укрепления времен бохайцев, а весь найденный археологический материал отправил в Русский музей, была устроена выставка коллекций, а путешественник был лично представлен Государю Императору НиколаюII. Экспедиция, помимо всего, привезла около 50 образцов горных пород.

"Арсеньеву было приказано убрать с выставки все черепа, кости и все предметы, связанные с культом погребения, так как НиколайII терпеть не мог всяких упоминаний о смерти. Арсеньева предупреждали, что царь большой знаток и любитель археологии...Арсеньев ждал от царя ряда специальных вопросов, однако все вопросы были пусты и банальны, вроде вопросов о времени и о будущем. Только в 1916 году после статьи "Шаманство у сибирских инородцев и их анимистические воззрения на природу", он, вдруг, неожиданно понял, что от него хотел царь. Царю было нужно знать его представление о "судьбе".

В 1918 году в начале осени состоялась его экспедиция на Камчатку. "Настроение его почти всегда было тревожное, подавленное. По-видимому, опасения за разваливающуюся родину, за судьбы близких не покидали его во время экспедиции". 14 сентября спутники его убили трех "рыбачивших" медведей на реке Быстрой. Охота на медведей произвела на Арсеньева большое впечатление. Дневник этого дня он закончил словами: "Воспоминания эти останутся на всю жизнь". "В то время Арсеньев не скрывал своего возмущения по поводу любителей легкой наживы, прибывшим сюда из внутренних областей страны, занимающихся торгашеством и перекупкой, а также возмущается той категорией русских переселенцев, которые в ожидании пособий не желают трудиться и ведут образ жизни, характеризуемый путешественником тремя словами: "Лень, невежество и пьянство".

На обратном пути плавание было спокойное, "если не считать смерч, водоворот и аварию ночью в Сангарском проливе". А 24 ноября он пережил личную трагедию, что стало для него потрясение на всю жизнь. Под Конотопом на хуторе Дубовщина, усадьбе Арсеньевых на Украине, были зверски убиты оба его родителя, брат и две его сестры, одна из которых, Ольга, была психически неполноценной после перенесенного в детстве менингита. Рукописи работы " Путешествие на Камчатку", подготовленные к опубликованию, так и не найдены.

В 1923 году во время очередной экспедиции на Камчатку, застигнутый штормом, Арсеньев останавливался в Хакодате и г. Отару, где осмотрел писаные камни "весьма древнего доайнского происхождения", после чего "прошли пролив Лаперуза в Охотское море при легком ветре, дующем с юга и по траверсу Курил направились на север". Позднее у него пропали часть его архивов и рукописи, так и неопубликованной работы, "Страна Удэхэ", а также личные вещи, вывезенные им из экспедиций, в том числе и бронзовое китайское зеркало.

Еще с третьего курса Факультета естественных наук нужно было найти научного руководителя по выбранной специализации, и мне пришлось уйти в Институт физиологии и сосудистой хирургии Академгородка. Моя специализация была связана с воздействием психотропных и гормональным веществ на сознание человека. На летнюю практику я попал в экспедицию Новосибирского медицинского института, который исследовал на генетическую особенность удэгейцев Приморья, экспедиция прошла от Анучино в верховьях Уссури, через Сихотэ-Алинь на Аввакумовку до бухты Ольга, далее Тадуши с выходом на Ли-Фудзин и Нотто, верховья Имана, до поселка удэгейцев Лаулю.

Поразительна способность человека грезить наяву, когда он, не замечая окружающего, строит фантастический мир, где направляет события по своему усмотрению, заставляет говорить знакомых ему людей со свойственными им интонациями и словами, но только то, что сам желает. Другое дело - забытье, когда истощеннее тело погружается в сладкую, снимающую с него груз жизни, а с сознания - повязку реальности, пропасть. Вот чуть проваливаешься, и снова открыл глаза. Ночная прохлада прошлась по телу, потрескивают дрова в печке, кругом напряженная глухая тишина, посапывает наша малочисленная экспедиция, затерявшаяся в дебрях "Уссурийской тайги". И снова проваливаешься. Уютно, отчужденно от мира начинают жить грезы, наливаясь почти осязаемой формой, живет как бы душа, и видят её глаза, чувствует запахи и звуки, чувствует даже забытую душевную атмосферу, эмоции начинают говорить, как наяву, от малейших движений души. Разум молчит, говорит сердце. Долгий путь оно проделало и вот перебирает прошлое, как будто сердце - это высший разум, не торопясь, всматривается в себя, помнит все, хранит и запах вечерних таежных дорог, с осевшей пылью, и черноту ночи в чужом городе, и ледяной серебристый туман над таежным ключом, текущим по разноцветной гальке, и гулкие своды леса, и переживает, как боль, всю сумму ощущений реального мира, полную в своей полноте, про нее не скажешь, что можно выразить словами или увидеть зрением.

Что хотел - всегда исполняется, а то, как хотел - никогда. Есть ландшафты и события, содержащие в себе тайну. Они открываются неожиданно, будто мы не сами к ним идем, а они движутся навстречу. События поворотные порой незначительны, иногда даже проходят мимо как простые впечатления. А когда мы переживаем потрясающие нас страсти, они не есть то, что изменяет нашу жизнь, это скорее выстрел, его грохот, а на спусковую скобу нажимают незаметно. События твои, это обязанность окружающего по отношению к тебе. И только через твою жизнь окружающий мир обретает для тебя законченность.

Чувство природы для городского человека - это не первозданное чувство, а скорее растерянность тела, когда тот вырывается из мира, в котором все знает, где за любым предметом и движением идут повседневные мысли, чувства и желания. И единственная не расплывающаяся мысль - это укрыться, убежать от реальности, - преобладает.

Почему познание сопряжено с большим страданием. Может дело в том, что надо оторваться от своего "я" и посмотреть на него со стороны. Никакой волей не заставишь себя сделать это, только когда "я" и твоя "воля" станут единым. А страдание легко снимает пелену "я". И тогда перед тобой проясняется причина, и причина складывается в знание. И вот твое "я" освобождено и теперь видит себя. Но возникает парадокс Достоевского, - "чрезмерность страдания приводит к безумию".

В Хабаровске я подолгу работал в Краевой библиотеке, читая все, и отчеты переселенческих и научных экспедиций, и работы по истории края. Интересовали меня закрытые тогда для общего каталога книги по новой немецкой философии и записки расследования о бегстве в Японию государственного преступника Бакунина, будущего отца анархизма, через российский порт-пункт Ольга, китайские тайные общества "Белого лотоса", так называемые "триады", в Уссурийском крае, а также даоские и буддийские трактаты.

Я засиживался допоздна в генеральном каталоге и высоких подвалах хранилища, куда надо спускаться по винтовой лестнице, сделанной из рельсов еще во времена строительства Великой Транссибирской магистрали. А над городом начался массовый лет поденки, она была везде: пелена над Амуром, на стенах из красного кирпича Краеведческого музея, выходящих на набережную домов. Деревья в плотном слое копошащихся насекомых, свет фонарей пробивается сквозь роящиеся хлопья. Что заставило их вдруг всех вместе это сделать. Общие природные факторы, некая общая программа. Так и человек рождается по заранее предрасположенному коду. Это пытался математически описать Любищев. Чижевский писал о переселении народов, об исторических катаклизмах, следующих за вспышками на солнце, что влияет на массовое сознание, на повседневные события.

На зимних каникулах, не желая ехать в Хабаровск, мне вдруг захотелось увидеть Питер, где я провел детские годы на Таврической и Литейном. И вот за 25 рублей по студенческому билету я приземлился в Пулково. Потом за 5 копеек добрался до центра на метро, отложил 5 копеек на обратную дорогу до аэропорта и вышел в темноту ночи. В кармане оставалось 50 копеек, чтобы прожить в городе три дня. По тротуарам таял грязный снег, шло потепление, моросил дождь. Над улицами протянулась сеть проводов, перечеркивая темнеющее небо во всех направлениях. Трамвай увез меня на Васильевский остров через Неву, район пустынный и мрачный. На 6 линии я сошел вслед девушки с большими сумками, помог ей донести их до студенческого общежития, в благодарность за что, она провела меня мимо вахтерши. В международном общежитии Ленинградского Университета я и провел ночи, а днем шатался по городу, наведывался в университетскую библиотеку, посещал музеи, где и увидел впервые китайские магические зеркала из бронзы. Питался я в столовке за Исаакиевским собором, где собирались малоимущие и бродяги, большая миска горохового супа там, вместе с бесплатным хлебом, стоила 8 копеек.

Нашел свой дом на Таврической, напротив сада, рядом с площадью Суворова, но он не произвел на меня никакого впечатления. Оставалось посетить только дом на Литейном, рядом с улицей Пестеля, где в прошлом была моя школа.

И вот я вошел под низкую арку с Литейного в колодец двора, где росли деревья, которые садили прутиками при мне много лет назад. Казавшийся в детстве громадным двор сузился до восприятия взрослого человека. Сильная гроза загнала меня в дом. Через подъезд по полутемной лестнице я поднялся на второй этаж, открыл дверь коридора, проходящего по периметру всего этажа, и вошел вовнутрь. Дверь за мной захлопнулась. Тусклый свет одинокой лампочки где-то вдалеке, неясные стены уходят туда. И вдруг запах детства, и скрип половых досок, как бы бросил меня в прошлое. Я облился холодным потом, словно мгновенно впал в детство, с его восприятием и нереализованным пока будущим. Уже не было запахов, звуков, света, и не было меня, а было только настоящее, которое парадоксальным образом было прошлым. Я слился с "Великим Проникновением", по словам Чжуан-цзы. Исчезло представление о времени, осталась реальность, в которой все возможно. Двое суток потом я спал без сновидений, и утро встречал сразу, и день не неволил, а освобождал к следующему дню.

Утро могло быть и под соснами Академгородка, и под отпотевшим брезентом казенного спального мешка в песках Кызыл-Кумов, и на верхотуре Алтая, и под Хехциром на пасеке, и на берегу таежной Аввакумовки, стремительно несущей свой поток в бухту Ольга, на нерест против течения реки идет упорная многочисленная сима.

Много позднее, в Сингапуре побывал я как-то в театре теней, который вырос из мистических обрядов, в прошлом целью своей ставивших влияние на ход событий.

Буддисты говорят о дхармическом устройстве мира. Дхармы как бы находятся в беспорядочном движении, возникают и исчезают из небытия. А это есть пространственно-временные события, состоящие из множества мельчайших случайных событий, влияющих в свою очередь на остальные события. Но при накладывании некоей готовой "матрицы" возникает гигантская предопределенность. Вот и зеркало отражает мельчайшие движения на уровне человеческого чувственного восприятия, как проекция в малазийском театре теней. Так и человеческое сознание является зеркалом, охватывающем все бытие. Калейдоскоп случайных факторов, имеющих физическую и психическую величину, возникающих из ничего, существующих мгновения, и исчезающих бесследно. Знания и предсказания будущего как бы выплывают из уже готовой "матрицы" пустого сознания.

Случайная выборка по одному из природных факторов, например листьев на лужайке по их длине приводит математически к определенной кривой распределения, что можно записать в виде "матрицы", отражающей размеры реальных листьев. Взяв множество факторов, просчитав множество реальности, мы найдем "матрицу" окружающего мира, предрасположенность, детерминированность событий и явлений. А, предположив, как в теории поля Ландау, единство "бытия", его универсальность, мы можем найти "матрицу", по которой действует это "бытие". Сознание в состоянии абсолютной реальности, позволяет ему понять, как чувственное управляется той "матрицей", что овладела освободившимся от забот сознанием. Предсказать будущее, значит, повлиять на него, поэтому у китайцев небожители с просветленным сознанием и могут изменять "матрицу бытия". В даоских трактатах Ле-цзи проходил сквозь камень, а Лао-цзы мог исчезать и мгновенно появляться в другом месте, единственное, что они не любили делать, это предсказывать будущее.

В Академгородке Новосибирска профессором Ершовым в институте Программирования и Информатики проводились исследования по проблеме китайских зеркал. Обнаружены некоторые полупроводниковые эффекты, возникающие в микроволновых полях вокруг зеркал, а также при работе мозга человека и животных. И, похоже, у них что-то прояснилось, если все выводы вдруг засекретили.

Исследования проводились и в Ленинграде в Электромеханическом институте под руководством Жореса Алферова. Поразительны были полученные результаты, возбуждение атомной решетки сплава зеркал вблизи устойчивых плазменных образований. Бронза, из которой состоит зеркало, содержит помимо меди, олова, цинка, еще и редкоземельные элементы 6 и 7 группы: рений, иридий. В сплаве присутствуют никель, золото, ртуть, серебро, платина, палладий, а также из радиоактивных элементов - примеси тория, актиния, урана. У меди есть свойство гидронизироваться, при этом она имеет положительный нормальный электрический потенциал и реакция может идти самопроизвольно в любом направлении. Явление флуоресценции, связанное с сульфатом цинка, делает возможным превращение световой энергии одной частоты в световую энергию другой частоты. Редкоземельные элементы реагируют с водой, выделяя водород. Платина же и палладий поглощают водород до 900 объемов на один объем металла, где водород находится, по-видимому, в состоянии, приближающемся к атомарному. Палладий применяется для разделения изотопов водорода и как катализатор при синтезе органических соединений. Иридий обладает большой стойкостью к различным химическим воздействиям. Сплав никеля и меди обладает высоким электрическим сопротивлением, почти не изменяющимся с температурой. Большинство примесей обладают полупроводниковыми свойствами. Реакция синтеза гелия из дейтерия или трития, так называемого тяжелого водорода, протекает с большой скоростью и выделением огромного количества энергии, но при температурах запредельных, ядерных. Делаются попытки достичь нужных результатов менее разрушительными способами и использовать эти реакции как источник энергии. Некоторые органические молекулы способны, кажется, это делать внутри себя.

Сочетание редких элементов в сплаве, присущий китайским зеркалам, есть только на одном прииске. В 1985 году на Кунашире в бывшей закрытой зоне Японского Императорского заповедника на речке Золотая, рядом с вулканом Тятя, были обнаружены штольни, где японцы всю войну добывали золото, причем рудное, химически связанное, а не рассыпное, почему о нем никто и не знал.

Прошли годы, забылись юношеские увлечения эзотерическими восточными науками. Бурно начали развиваться компьютерные технологии и Интернет. Я преуспел в рекламном бизнесе в области маст-медиа. Фирма "Денди", занимавшаяся электронными играми, предложила мне проанализировать и исправить провал в возрастном распределении ее покупателей: от 16 до 50 лет. Просмотрев статистику, я пришел к выводу, что реклама, да и сама эмблема "слоника" фирмы, стали именем нарицательным для покупателя, и они стали ассоциироваться с детским возрастом, покупателями остались только дети до 16 лет и взрослые, покупающие игры "Денди" для своих внуков, а середина выборки провалилась. Мной была предложена и проведена новая рекламная акция на телевидении и в прессе, под названием "Денди - новая реальность", где молодой человек как бы опускал вокруг себя огненный обруч. Продажи электронных игр выросли, а доходы фирмы "Денди" перевалили за миллион долларов. Посыпались многочисленные заказы, жизнь моя начала проходить, в основном, в самолетах, я участвовал во множестве проектов в России, Европе, Америке. Занялся и выборными технологиями для "новых русских", сначала в провинции, где за предсказания и проведение выборов платили большие деньги: Ханты-Мансийский, Красноярский избирательные округа. Без ложной скромности могу заявить, что любого человека можно привести к власти с помощью современных технологий.

По приглашению главы "Майкрософта" я побывал в Сиэтле, штат Вашингтон, крайнем Северо-западе Штатов, на берегу Тихого Океана, где находятся головные предприятия фирмы "Майкрософт" и штаб-квартира его главы, миллиардера Билла Гейтса, который сказочно разбогател на компьютерных технологиях. Многие часы, по старой студенческой привычке, я проводил в Публичной библиотеке, одной из крупнейших в США. Это был странный урбанистический город с небоскребами на берегу океанского залива, башней в виде "летающей тарелки", построенной в 1963 году, рядом с Китайским Культурным Центром. По горизонту на юге над ним царил заснеженный Райньер, колоссальный потухший вулкан и гряда гор Олимпия на западе, отделяющая полуостровом залив Сиэтла от Океана.

В Такоме, где находится международный аэропорт Сиэтла, располагается и фирма "Боинг", выросшая на поставках авиатехники по ленд-лизу в СССР через Дальний Восток, и крупнейший ядерный научный центр со старейшим в мире ядерным реактором. В свое время именно здесь обогащался уран для создания первой ядерной бомбы.

Индейцы Тилликум, живущие в этих местах, показались мне чем-то очень и очень знакомыми, лица их похожи на лица тазов и удэгейцев Уссурийского края, с их тотемными резными столбами из лиственницы, деревянными ритуальными масками, антропоморфного содержания, и медведем, тотемным животным. А традиционная пища. "Картофель по-индейски" - картофель, вареный в кожуре, "индейский хлеб" - черный ржаной хлеб, "копченый лосось по-индейски" - зажаренный и прокопченный на палках, воткнутых вокруг костра, лосось. А что говорить об аппликации на одежде в виде гигантских с распростертыми крыльями стилизованных орлов. И мистические танцы шаманов в развевающихся нарядах с вшитыми в них маленькими зеркалами.

По трапу мы спустились в город под названием Малага, курортный, европейский, чистый. По окружающим его холмам раскинулись белыми гнездами многоуровневые поселки. Это юг Испании. В Марбелье, за столиком уличного кафе, под белым тентом, колыхающимся под легким ласковым бризом с моря, разговорился со стариком немцем. Он вдруг разволновался, узнав, что я родом из Петербурга, но после бокала андалузского, которым я его угостил, рассказал мне историю из своей боевой молодости.

В начале войны их "рейдер", замаскированный под торгово-кабатажное судно, под нейтральным шведским флагом прошел по Беломоро-Балтийскому каналу и далее по Северному Морскому пути. Пройдя в другое полушарие, "рейдер" вышел в Тихий Океан, где уже под другим флагом миновал Командоры, спустился по траверсу к Курильскому острову Итуруп, где концентрировалась Японская эскадра перед событиями Перл-Харбора. Задание их было секретным. Пройдя на южный остров Кунашир, они зашли в пустынный заливчик, где на рейде загрузили десять тон балласта в виде тяжелой неизвестной руды. Заходили они и в маленький прибрежный городишко в Южном Китае на границе с Вьетнамом, Бохай. Обойдя затем вокруг Юго-Восточной Азии и Африки, они весной 1943 года доставили груз в Германию, в Киль. Вся команда была награждена лично Гитлером железными крестами.

Слушая пенсионера-моряка, я смутно почувствовал волнение. Было ощущение, что меня что-то ведет, опережая события, и все уже состоялось. Он рассказывал о "странной" войне на Тихом океане, когда японцы до последних дней войны снабжались высококачественной нефтью с Сахалина, хотя Сталин был союзником Рузвельта. Японцы платили золотом, на которое СССР покупал у США военные припасы по ленд-лизу, самолеты из Сиэтла и танки из Портленда.

Вечером на борту круизного судна, я несколько успокоился, прогуливаясь по уютной верхней респектабельной палубе и разговаривая с приятным и внимательным американцем, последние дни составлявшим мою компанию на круизе. Он познакомился со мной после моей лекции на тему "Методы работы филиппинских хилеров, и излечение бесконтактным способом", организованной устроителями круиза турфирмой "Рондо", где я увлекся, несколько, и рассказал о работе различных иностранных спецслужб по применению психотропных веществ для шпионажа. К тому времени у меня были уже изданы несколько закрытых книг, в том числе и об исламских организациях, об использовании ими наркотиков для "промывания мозгов" и методов маст-медиа. Линн Айронс был президентом Хаббард-колледжей России и Восточной Европы. На свеженадраенной палубе я рассказал ему про забавную встречу с бывшим нацистом, и он предложил пройти мне курс "одитинга", очищения тела и сознания, в Лос-Анджелесе в их центре, - мне пришлось ему вежливо отказать.

Судно наше называлось "Абхазия" и принадлежало после развала СССР Одесскому пароходству, хотя долгие годы оно ходило как рейсовое на Дальнем Востоке под названием "Азербайджан".

Да, в зеркалах есть мистика, но она не потусторонняя. Магия зеркала в освобождении сознания. Наше сознание только тень того, что за ним. За тем как возникает мысль, стоит другое, из чего она возникает. Возникает, как частица у Ландау из мирового поля, вдруг, из ничего, но на самом деле ее там нет. Сознание возможно переместить? Единственная вещь, которую осознаешь, что она действительно была и существовала реально, и продолжает существовать вечно. Как мы узнаем музыку? Вот она прозвучала, и ее нет, но стоит снова ее услышать, и ты понимаешь, что это она, именно та музыка, а не другая. Так, где же музыка обретает?

Парадоксальность артефактов очевидна, потому что они порождение играющего освобожденного сознания, и только. Артефакты не столько напрямую влияют на сознание, сколько показывают, насколько мир сложен и в тоже время прост и доступен бесконечно, и в эту тайну можно просто войти, и увидеть ясно всю связь времени и событий. А станет ли свободен человек в окружающем мире, и как применит свои знания - это вопрос второстепенный. Может быть, только смерть освобождает его. Если нет возможности дальше жить, лучше смерть, чем жизнь. Матрица не наказывает за собственный выбор.

"Ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему" (книга 1 царств.). Управлять лодкой можно, только чувствуя волну, как только увлечешься идеей управления лодки, она опрокинется. Волну надо хотя бы видеть, а не представлять. Нельзя к Матрице подходить с точки зрения своего желания, сознанием оно не управляет.

Если не сможешь освободить свое сознание от вынужденного действия в этом мире, твоя жизнь будет задетерминирована, ты будешь жить в Хаосе, и никакое знание о мире тебя не освободит.

"Пусть не доверяет суете заблуждений, ибо суета будет и воздаянием ему". (книга Иова). Абсолютная реальность невраждебна твоей жизни. Матрица поддерживает твое сознание - не бойся за него. Ты можешь тогда сказать словами Иоанна - "Я есмь путь, истина и жизнь". Ты перестанешь бояться жизни, войдешь в поток бытия, в котором все возможно уже сейчас. Ты сможешь без надрыва контролировать свои поступки и влиять на события в общем потоке бытия. Прошлое перестанет довлеть над тобой, и ты уже не скорбишь больше по утерянным в нем возможностям.

Информатика как человеческая практика в Социуме возникла не по Матрице, а по подобию ее, для власти и манипулирования людьми, и приводит к окостенению связей между людьми, смерти духовной жизни. Мы являемся частью Матрицы, т. е. непостижимого. Нельзя понять до конца Матрицу, потому, что, влияя на Матрицу, мы в первую очередь влияем на себя, хватаем себя за нос. Мы изменяем только собственный человеческий мир, но не Матрицу.

"Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем, когда же наступит совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится".

Мы думаем, что, владея информацией, мы владеем миром, - она повышает только шансы уйти от реальной жизни. Но нельзя спрятаться от Матрицы, мы в ней живем. Матрица показывает, что она поддерживает всякую жизнь, а потому и нравственна, дает жизни исчерпать себя полностью, выполнить задачу вечности. Мир единственен, а не множествен, так как все события сбываются в рамках единства мира.

Почему нет любви между живущими, не потому ли, что люди не хотят добра другим, т.к. настоящее отвратительно, - они не хотят примирения с чужой духовностью. Человеки хотят только примирения со своими детьми, так как не живут настоящим, но только прошлым и будущим. Потому одиноки в настоящем, стремясь к будущему.

Единственно, что неприемлемо для человека - его собственное уничтожение. Поэтому, по большому счету, нас волнует только собственная смерть, мир - это вторично. Человеческая личность на краю смерти, что может быть трагичнее. И это поражает воображение, завораживает, вот на что настроено в основном человеческое представление о "прекрасном". В лексиконе природы слова "уничтожение" нет, есть только "изменение".

Страх смерти извращает "прекрасное", делает его таким редким, что мы удивляемся, что оно еще появляется. Гармонию мира заменил собой беспросветный информационный хаос. Исчезло ощущение "катарсиса" в искусстве, как и само искусство удивления перед величием бытия. Забытье - на эту колею вступила культура, подменяющее собой "прекрасное". Для боящихся голодной смерти - натюрморт с едой, для похоронных процессий - торжественная музыка, для войны - мужественные герои, для старости - педофилия, для молодежи - самопожертвование радикалов всех немыслимых "-измов", для города - сельская идиллия, для распутников - целомудрие, для целомудренных - музыкальные шоу, для рабов - храмы и религии, для господ - неограниченная сильная власть. Все крутится вокруг смерти и преходящего. Нравственного нет. И слова Достоевского: "Сделанное уже само обвинило себя" - забыты.

Призыв к перевоспитанию себя не ценен сам по себе, а звучит как "познай самого себя". Но этот призыв Дельфийского оракула не ценен сам по себе. У Сократа он звучит как "познай себя как благо". Но здесь цель статична, цель жизни должна быть связана с самой жизнью. Но как связать нравственность с целью жизни. " Благоговение перед жизнью" как у А.Швейцера, тоже не привязывает нравственность к жизни, так как благое переживание не сохраняет нравственную жизнь, - ее уничтожает смерть. Да и сохранение любой жизни, не привносит нравственной цели в жизнь, так как смерть приводит мир к случайному, и всеобщему уравнению нравственных качеств. Только на уровне генетическом можно привнести в жизнь живую нравственность, если ее там нет. И еще, нравственность должна быть связана с сознанием, изменяющимся сознанием, то есть сознание должно обладать обратной связью, влиять на изменение "матрицы" сознания.

И как заметил Джозеф Нидем - "Мир, отбросивший этику, стал иным, более опасным, - возникла угроза использования великих открытий во вред человечеству, как виду". Матрица социума человека не связана с Матрицей мира.

Начавшаяся весна грустна, словно она не для меня. Моя наука, в поисках влияния на утилитарное сознание, зашла в тупик. Почему-то приходят мысли о смерти. Все бежишь, боишься остановиться. Остановишься, а "она" уже перед тобой. И жизни не могу радоваться, словно в душе предел существует, потолок, достигнув который, вдруг кто-то скажет в душе - "Чему радуешься", - и все, дальше тьма беспросветная, словно ручеек жизни уже иссякает, чуть больше, и пересохнет вконец. Судьба словно провела за руку всеми кругами, и идти больше некуда. Впереди только "ничто".

Этот год, отложив все дела, мне захотелось закончить на Курилах, и в начале июля я вылетел из Москвы в Южно-Сахалинск, откуда, переплатив вдвое за билет до Менделеевского аэропорта на Кунашире. После полутора часов полета наш легкий самолет, ныряя в клочья облаков, чуть не задевая крыльями за вершины темных елей, упал на посадочную полосу, словно его сажал "камикадзе" на палубу авианосца. После рукоплесканий пассажиров пилотам, я вышел на черную от вулканического шлака землю, почувствовал, будто я вернулся домой.

Что можно рассказать об Острове. Социальный срез прошел бы от последнего "бича", что за "кормежку" работает на рыбацкой тоне и нюхает бензин из полиэтиленового пакета в кустах, до работяг с капустного заводика, где сушат морские водоросли для миллионера из "новых русских" Брынцалова. Или, от чубатых дальневосточных парней с усиками, напоминающих бравых матросиков из старинных хроник времен русско-японской войны, и пилотов самолета, пьянствующих между рейсами на горячих источниках, "японских ванночек", в "Отряде на Ю-ка", до молодых офицеров и молодого генерала пограничника. Или, от веселого и коммуникабельного "Будулаича", хотя он Дурдыич, до умницы, молодого хирурга Женьки, и как он кричит с сопки, разводя широко руки: "Курилы наши!". Пусть японцы негласно объявили Островам экономический бойкот, хотя и поставляют время от времени гуманитарную помощь в виде нескольких тонн "соляры", которая, однако, с наших же Сахалинских нефтяных промыслов.

Островитяне не рубят деревья на дрова, а сжигают "химию" из прибрежного мусора. Весь берег со стороны Охотского моря и Японии засыпан вымытым и выбеленным японским бытовым мусором, я удивляюсь, как все еще ловят горбушу, идущую из этих морей. Для растопки печи используют "макароны" пороха из снарядов с воинских складов. И люди не слишком ковыряют землю, одни из чувства временности на Островах, которые могут отдать японцам, другие слишком заняты, насилуя себе подобных, чтобы получить выгоду и "отвалить" в центральные районы России. Меня восприняли как своего, хотя и были эксцессы, связанные с алчностью людей, и конфликты с властями, когда тебя воспринимают как чужака, порой вредного и лишнего.

Подходя к бухте Рудной, из-за последнего к ней, красного от окиси железа в нем, мыса, я еще издали заметил разбросанные по долине в густой траве серые бараки. Над одним вился печной дым, это была полевая кухня. Поселок встретил меня спокойно, как сказал рыжий кок, в домашних тапочках на босую ногу, колдующий у больших кастрюль и сковородок, профессионально пластая ножом кунжу и первые "концы", идущей на нерест горбуши, - все отдыхают. На ступнях у него татуировка "мои ноженьки устали". Прииск частный, и принадлежит начальнику "Гидростроя", зарегистрированного в Санкт-Петербурге, Верховскому. Сегодня приехал начальник геологической партии и выдал зарплату двадцати "бичам" ящиками с водкой. "Сегодня все отдыхают".

У одного из бараков стоит заглушенный вездеход, от него к нам направился чисто одетый трезвый парень, оказавшийся начальником прииска. С ним я прошел на берег моря к речке Золотой, где он показал начала Японских штолен у подножий сопок. Начавшаяся гроза, редкая в этих местах, заставила вернуться в геологический поселок.

Легкий дождь стучал по черным крышам бараков, крытых толью. Было тихо, бичи давно отобедали, даже кок с заплетающимся чуть языком. Начальник сказал рыжему, что завтра он, Рыжий, должен быть как стеклышко, трезвый, с утра на работу. Захватив с камбуза две кружки, две банки тушенки, хлеб и бутылку водки, позвал с собой, сказав, что я буду ночевать у него в домике, мне нечего делать в бараках.

В низеньком домике с покатыми полами, кроме двух кроватей, полочки с книгами и маленького столика с полевыми цветами в банке и транзисторным приемником, подключенным к двум автомобильным аккумуляторам, - пусто. Начальник включил приемник и разлил водку по кружкам. Транзистор трещал от разрядов молний, бивших где-то далеко в склоны вулканических сопок. И тут, я вдруг услышал, что в Санкт-Петербурге сегодня хоронят останки Государя Императора и Государыни Императрицы с Августейшими детьми, убитых в 1918 году в Екатеринбурге, родине Е.Б.Н.-а.

Засыпая, я все слушал геолога о его экспедиционной жизни, о Бодайбо, о Якутии, Магадане и Чукотке, о золоте и его работе, перемежающейся рассказом, как Татьяна Дьяченко с двумя вооруженными охранниками высаживалась с крейсера на Остров. А в центре моего внимания был огонек работающего приемника, продолжающего бормотать обо все еще идущей в Питере церемонии, о том, что ждут президента. А я все падаю и падаю в бездонную светящуюся черную точку, и никак не могу осознать абсолютную реальность происходящего.

- Знаешь, никто не предполагал, что бывает золото у вулканов, тем более рудное. Расплав выдавило сквозь базальтовые породы, в некоторых "карманах" до 1200 грамм на кубометр грунта, а если промышленная норма в 10 грамм, то остальное - серебро, платина и редкоземельные элементы, причем очень редкие в природе. Золото! Вот, на что воевала мировая держава, Япония.

Сон мой был словно грезы наяву. А снились мне какие-то катакомбы, толи в горе, толи под большим городом! И висящий в чистейшем воздухе подземелья крест Распятия с удивительно чистой иконой в перекрестии, в окладе из жемчуга и убранной невиданными по размеру обработанными изумрудами. Но поразительным было другое, - этот сон был "чужой"! На другого, светловолосого человека, смотрел лик с иконы-панагии, с казавшимися живыми глазами золотисто-зеленого цвета. Несмотря на некий схематизм облика, от него исходило какое-то абсолютное спокойствие и защищенность.

Фактически весь Остров необитаем для людей, особенно большая северная часть его. С колеи недавно пробитой дороги на Рудный прииск, изгибами гребней сопок идущей среди зарослей непроходимых бамбука с пожелтевшими краями жестких листьев, и темных елей, фигурно-вырезанных, как на японских гравюрах, со светлыми нежно-зелеными хвоинками по краям, открываются фантастические пейзажи гор в разрывах вечного тумана и облаков, во главе с заснеженным на вершине гигантом, двухкилометровым классическим вулканом Тятя, вздымающимся прямо из Океана.

На острове есть и тис с мягкой длинной хвоей, и цветущие деревья магнолий, и диморфанты, толстые колонны стволов которых усажены колючками, заплетенные лианами дикого винограда и актинидии. Когда над скалами висит серый туман и злой ветер рвет одежду, не приветливо и мрачно. Сочная яркая растительность сквозь постоянный туман вдруг проявляется, осветись она солнцем, в нереальных импрессионистских красках. Сразу вспыхивают лиловые ирисы на заболоченных низинах, где не может расти бамбук, и насыщенные желтые лилии-саранки на крутых береговых уступах скал.

Да и животные в красоте не уступают цветам, например, зеленые реликтовые голуби, больше похожие на круглых попугаев, взлетающие шумными стаями почти из-под ног.

Мелкие речки, водопады и ручьи везде, шум бегущей и падающей в море воды сопровождает повсеместно, как и карканье черных воронов, отдаваясь гулко в каменных распадках. Заметив наблюдающего, береговые вороны, разгуливающие в прибойной зоне, каркают по-разному в разных ситуациях, словно говорят что-то для смотрящих на них людей.

Лисы на Острове доверчивы и очень любопытны, особенно молодые, может быть правда потому, что с берега на скалы и осыпи не убежишь быстро. У озера Ильинского на Охотском, совершенно безлюдном берегу, я долго наблюдал лисичку на вершине мыса, освещенного закатом, которая среди цветов лежала долго в безопасности и неге, поправляя временами свой пушистый хвост, смотрела, как солнце садится за гористую Японию за проливом.

На Острове нет бродячих собак, они не живут без человека в природе Острова, не умеют ловить рыбу, а траву не научились есть, как медведи. А кто подъедает выбросившихся на берег китов?

Был на острове табун из двадцати одичавших японских "мустангов". Кочующие по территории Курильского заповедника, у вулкана Тятя, они были истреблены "на колбасу" очередной "Оксаной", временной директоршей заповедника, как не соответствующие дикой природе заповедника.

На Острове нет ядовитых змей и комаров, есть правда мелкая вредная муха-белоножка, хищник с острыми зубами.

Бобтейлы, эти местные симпатичные и ласковые короткохвостые кошки, похожие на маленьких рыжих, волосатых рысей, и лисицы, на которых никто не охотится в силу того, что нет сбыта шкур, не дают крысам и мышам захватить и контролировать территорию. Крысы - бич всех островов, кроме Курил.

Вместо человека на Острове медведь. Человек не конкурент медведю, он редко ест его мясо, то есть убивает, считается на Острове, что мясо медведя зараженное. Что однако, не делает медведя добрее к японским туристам. Со всей их утонченной в прошлом эстетикой, японцы из мегаполисов давно не понимают дикую природу, время от времени медведь заедает беспечных японцев.

От поселений японцев не осталась и следа, только искусно выложенные каменными бордюрами дороги к водопадам, чисто эстетическая черта выселенного с Курил народа. Там, где на Острове были узкие, но очень комфортабельные японские дороги по склонам крутых гор, сейчас медвежьи тропы, хорошие, набитые, среди зарослей бамбука.

Не знаю, как раньше, но если Япония изменилась безвозвратно в сторону мировой глобализации, нам это только предстоит, японцы ни с какого конца не могут претендовать на Острова, народная память умирает с ушедшими поколениями. Как Израиль не вернет Голландские Высоты Сирии, так Россия не вернет Японии -Кунашир. Итуруп японцы использовали как плацдарм для нападения на Гавайи и Алеутские острова, Парамушир - на Камчатку.

Навигации воздушной над Островом нет, хотя повсеместно встречаются разбившиеся вертолеты, - не работают навигационные приборы, говорят.

Птицы над морем сообща летают, упорядоченным строем. Европейский орел трансформировался на Острове в белоплечего орлана, до 2 метров в размахе крыльев. Здесь даже вороны подражают орланам, выхватывая сибирского тайменя из воды озера Валентины на лету лапками.

В конце концов, я нашел звуки, запахи и краски естественные, а природу, - живущую без участия человека. Ошибка наша, что мы ее приближаем к себе, фамильярничаем, антропомизируем, но она не такая, Матрица нас наказывает за наше невежество.

На обратном пути я возвращался морем. В проливе Лаперуза свирепствовал тайфун, и мы пошли на юг в сторону международного Сангарского пролива между Хоккайдо и Хонсю.

Корабль при полном штиле движется по изумрудной глубине океана. Из него встает нежно-зеленая полоска, она увеличивается и превращается в остров. В кильватерной волне неподвижно, как кажется, движутся вместе с ней дельфины под толщей прозрачной воды упорядоченным строем, синхронно выныривая иногда к поверхности океана. За островом возникает другая полоска, и еще и еще. Острова. Зелень в лазури неба и изумруде океана, остров приближается, видна полоска белого пляжа. Валы катят над песком и пенятся у пологого берега, за ним желтые прибрежные маки и цветущий красный шиповник, и густая зелень бамбука и леса. Курилы. Хабомаи. Пустынный и счастливый берег в окружении Великого Океана.

Японию прошли спокойно. Среди океанской зыби в Сангарском проливе черные паруса, словно плавники касаток, ныряют, - японские рыболовные "кавасаки". А в глубине пролива берег с белыми городами. Дальше прямой путь домой, на Родину. Пора заново заняться наукой.

Террорист или "бич божий"


"Никто не собирается искать черную кошку в черной комнате, тем более, если ее там нет".

"Терроризм - новейшая стратегия и тактика ведения современной войны против нежелательных стран, гражданской войны".

Я вышел на этого "террориста" случайно. Тогда он еще не был террористом, в Интернете он развлекался тем, что виртуально расчленял своих знакомых. Почему я остановил внимание на нем? С его комплексами у него не было выбора в жизни.

Когда начал разваливаться коммунистический советский госкапитализм, я создал рекламно-коммерческую фирму "Фантом", по типу ликвидированной властями комсомольской фирмы, занимавшейся в семидесятых годах реальным внедрением научных достижений в советскую действительность в Советском районе Новосибирска. Она называлась тогда "Факел", и была ликвидирована после чешских событий из-за своей эффективности. Теперь она, при достаточно хорошем компьютерном обеспечении, существует на Большой Коммунистической в Москве в маленьком, но хорошо отреставрированном особнячке.

Мне понравилось в этом парне, что он не стремился устроиться в жизни поудобнее, при этом беззастенчиво расталкивая окружающих у кормушки. Он хотел найти соратников-товарищей, с кем можно было разделить ответственность. А еще, он не обращал внимания на окружающее его, если при нем где-то неясно повторяли слово, то в первой же фразе, которую он выдавливал из себя, было это слово.

Через провайдера начал подсовывать ему интересующие меня страницы Интернета, контролировать его внимание и интерес. Не буду подробно описывать схему, скажу только, что связано это с прокси, программным обеспечением, осуществляющимся подключением удаленных пользователей через промежуточный шлюз, а также путем подмена доменного имени путем присвоения чужого имени DNS или искажением кэша информационной службы.


В новом государстве, которое мимикрировало из советского, разрешено многое, точнее разваливающееся государство уже не могло контролировать процесс. Взбудоражив общество примитивными рыночными инстинктами, алчностью, безнаказанностью, кажущейся доступностью достойной человека жизни, но только за чужие деньги, политиканы толкали, как им казалось, к прогрессу и здоровой активности его, но они уничтожали основу общества - терпимость и интерес к себе подобным. Надо же такому "либерализму" случиться. В новом государстве банки и внешняя торговля, юстиция и военно-промышленный комплекс, сырьевые и энергетические отрасли, медицина и продуктовая промышленность, - без чего не может существовать эффективная комплексная безопасность государства, - все отдано на откуп этим "новым": "красным директорам", комсомольской и коммунистической номенклатуре, а также бесчисленному племени безродных проходимцев и авантюристов всех мастей. "Мы хотим, - они кричат возбужденно, - из бедности и зависимости выйти". Оставшиеся, не вошедших в их круг, будут всю жизнь жить в страхе между поделившими государственную власть мафиозными кланами.

Человек - самоуравновешивающееся существо, - не только в отношении к себе, но и к обществу. Если общество дает ему возможность развиваться по внутреннему побуждению, он проживает свою событийность без ущерба и потерь.

Любить ближнего своего труднее, чем ненавидеть. Но когда любишь без страха, ненависть уходит. Как просто и легко ты живешь. Без паскудства и занудства. Пища в меру - успокаивает физиологию, сон в меру - уравновешивает психическую активность, труд в меру - укрепляет кости и мускулы, секс в меру - приближает к гармоничному воспроизводству общества, без войн и голода. А смерть в меру - все уравнивает, и дает возможность достойно дожить до старости. Конфуций был прав, указав китайцам срединный путь меры. Ничего сложного он не говорил для слышащих: "Победи алчность, невежество и зависть, - и будь счастлив".

Корпоративная мораль, развившаяся в настоящее время, и интересы мафии действуют только внутри структуры и не имеют обратной связи с обществом, ведь цель их - эксплуатация этого общества, и распределение благ внутри себя! Также, - и старая чиновничье-ведомственная система! Государство при помощи принуждения властными структурами может некоторое время существовать без катаклизмов, но общество - нет. "Фантом" не подменяет собой ведомственные министерства. "Старые" структуры, как и "новые", корпоративные, - не эффективны. Общественное мышление требует вспомогательных структур для своего стабильного существования или, как говорят мировые политиканы, ответа "на новые вызовы". Требуются реклама, телевидение и печать, репортеры с мест событий и корреспонденты-аналитики, стукачи и осведомители, чтобы поддержать нестабильное равновесие в государстве.


В стране создано множество фондов и общественных организаций. Как это делалось, не буду подробно рассказывать. Создается с громким названием, например, "Новый Гуманитарный институт", или "Фонд эффективной политики". Пропускается персонал через, например, "Хаббарт колледж", который универсально занимается обучением менеджеров для экономики и внедрением в сознание их своих методов управления персоналом. По новейшим технологиям, созданным отставным полковником США, и "новой" идеологии и религии, саентологии, быстро и дорого, клепают "новую элиту". Такие "колледжи" приводят слушателей в стойло интересов мировой элиты, то бишь, к заинтересованным спецслужбам, но они же включают зависимую "новую элиту" в мировую игру по завоеванию позиций на поле управления глобальными процессами в политике и мировой экономике.


Руслан Аракиев жил в Красноградске, в подмосковном городке, вместе с матерью, своей тихонькой женой и ребенком. Окончил строительный институт. Создатель и руководитель секции карате в своей родной школе, уже после ее окончания. Детишек в секции воспитывал строго, - задержал деньги за занятия на один день, от занятий отстраняешься. Ввел дни полного контакта, после чего и сам тоже приходил с побоями с занятий, но довольный и окрыленный. В другое время он заставлял себя ходить на тренировки, они все реже приносили физическое удовлетворение, и он мучился этим. Небольшие деньги приносили маленький доход, но бросать их не хотелось. Он как бы пристегнул других к своей жизни, чтобы ее оправдать, по этой же причине вечно занимал у всех деньги, злился на себя и кредиторов, когда их нужно было отдавать, но делал это постоянно.

Он попивал, особенно после смерти отца, потом сестра уговорила его "зашиться". Сестра, Людмила, живет там же, но отдельно, в другом подъезде престижного дома. В молодости она "ошиблась", но удачно нашла крепкого хорошего парня, бывшего офицера-десантника, певуна и гитариста, родила второго ребеночка. С новым мужем гоняла на мотоцикле, лазила под воду с аквалангом, вместе пила водку, но фильтровала его друзей. "Вампирша", это видно было по ее "примаку", у которого повышенное давление от злоупотреблений, а еще губа, кто-то разбил ее ядовитые зубы в молодости. Руслан время от времени бил в ванной своего шурина, "чтоб не выступал, алкоголик".

Сестра кроме строительного, получила второе, юридическое образование, и устроилась юристом- консультантом на работу в строительный холдинг "Центр-Ответственность". Брата своего она взяла управляющим к своему хозяину. Там же менеджером в магазине "Видео" работал и ее муж.

Речь Руслана тихая, казалась спокойной, но он начинал мычать, когда его прерывали в разговоре, затыкал языком себе рот и заикался, а когда видел, что собеседник жалел его и поэтому не противоречил или сворачивал разговор, начинал не на шутку злиться. Впоследствии, когда "Фантом" занялся им, я излечил его от заикания у нас в медицинском центре.

Поражало, что он был с абсолютно-правильными, какими-то "картонными" моральными ценностями. Он был сентиментален по-американски, - тебе задают вопрос глумливый, а ты в ответ обезоруживаешь зрителя своей наивностью и еще школьными представлениями о добре и зле. К таким людям плотно прилипают стереотипы поведения.


Генерал Аракиев перебрался в Подмосковье из крупного войскового округа с семьей, сделав удачную карьеру. Шла подготовка крупномасштабной мировой войны. Он, приходя, домой, снимал папаху и шинель, надевал пижаму, плотно ужинал, пока растянувшийся желудок не говорил ему, что - всё. Ел он жадно и неряшливо, вздергивая тонким носом, поросшим волосами, зрелище - ну, хорек! Потом включал телевизор, заваливался на диван круглым животом вверх, брал в руки газету и вскоре уже храпел. Он по-своему любил своего позднего сына. Но любовь это не насилие и не страх. Уже в окружном городе, когда Руслан ходил в школу, где учились дети соседнего детдома, хулиганистые и отчаянные, отец установил ему жесткий порядок жизни.

Дом был престижный, старинный. Стол, стулья, серебряный сервиз: стаканчики с красно-сине-белой эмалью и гербом где вензель, - все было трофейное, немецкое. Легенда говорила, капитан, командир роты с орденом Красного Знамени, смахнул со стола в плащ-палатку шнапс в бутылке, сервиз со стола, когда он въехал на танке прямо в гостиную богатого немецкого бюргера в Эберсвальде, следом пошли и стол и стул. Майора получил в Академии в Ленинграде. Руслан хорошо помнил этот стул. Стул стоял в комнате с высокими потолками, закругленными у стен углами, скрипучий паркет, длинные высокие батареи отопления.


Родился ребенок, его мыли в банной комнате в тазу, поставленным в ванну, глубокую с прямыми стенками. Таз убирали, ребенка водружали на стул, заботливые руки матери обтирали его голенькое тельце махровым полотенцем, а он держался ручонками за спинку стула, и довольно пофыркивал. Потом стул стоял в коридоре у телефона на стене, черного с рожками, ножки стула были вечно запыленные, дуло из-под двойной двухстворчатой двери с тамбуром. Руслан в детстве забирался на него и подолгу вслушивался в то, что происходило за дверью. На первом этаже ОП милиции, общество слепых, диспетчерская ЖеКа. Дворники татары на таинственном пятом этаже, куда детям запрещалось ходить, там был лаз на крышу. В дворике дома была заброшенная клумба с пустым постаментом в середине, от бюста Сталина.

В школе Руслана не любили, он учился на "отлично", но не имел друзей. Сплоченные детдомовские забирали у него карманные деньги, пинали его, а он только стоял с опущенными руками, не смея поднять на обидчиков безвольных глаз. Он приводил иногда новеньких одноклассников домой, думая, что отец не будет в присутствии чужих заставлять его выполнять распорядок дня. Тот тыкал пальцем в бумажку расписания на стене, грозно покрикивая, начинал вытаскивать из штанов ремень. "Но я уже сделал уроки. - Я проверю, иди тогда заниматься на турнике в свою комнату. - Я хочу гулять с друзьями. - Всему свое время". Он, атлетически сложенный, перед небольшим коренастым отцом, плакал, опустив руки. Высокий и сильный он перечил отцу сквозь слезы, заикаясь. Отец тащил его в кабинет, оттуда взрывались рыдания Руслана и шлепки ремня.

Когда у Руслана родился свой ребеночек, он понял, что жизнь его не удалась. Мальчика он не заставлял заниматься спортом, тот рос тихоньким и слабеньким, склонным к меланхолии.


Став управляющим в особняке хозяина в Жуковке на Рублево-Успенском шоссе, первое время он гордился этим, мог запросто зайти в кабинет его. Доброжелательные слуги много не болтали. Ему нравилось, как функционировал порядок в доме, размещались и чистились в просторных высоких комнатах дорогие безделушки. На антикварных тумбочках в вазах ежедневно менялись пышные цветы, никаких горшков под окнами. Ему нравилось, как расставлялась великолепная посуда в столовой и порядок подачи блюд, простых и всегда свежих, работал повар. Все знали свое дело, никто не указывал, кому что делать. Чистенькие вышколенные служанки в кружевных передничках с выпирающими грудями, набранные специальными службами из числа местных, которые жили, рождались и работали в этих престижных местах всегда, тихо расхаживали по дому. Как спокойно и беззлобно временами хозяин брал их в кабинет, как они радостно и подобострастно отдавались ему. Моральные ограничения и зажатость возникают только у малоимущих, озабоченных повседневной жизнью, у них нет стабильного будущего. Уборщицу в Жуковке нельзя было уволить, она знала, что ее работа у хозяина - на всю жизнь.

У хозяина было большое широкое лицо с тонким острым носом, и он носил светлые прозрачные очки, за которыми скрывались добрые застенчивые глаза. Он был довольно крупным. При тихом его разговоре, сложно было понять, что же он хочет, он держался от собеседника на отдалении, с нездоровым запахом изо рта, словно вечная отрыжка от лука. Высоцкий был бы не прав сегодня со своими словами: "Капитан, никогда ты не станешь майором". Хозяин был большой демократ, и его любимый анекдот: "Сынишка спрашивает папу генерала, - А я стану лейтенантом? - Станешь, сынок. - А майором? - Станешь, сынок. - А генералом? - Станешь, сынок! - А маршалом? - Нет, у маршала свой сын есть". Хозяин был славянофил и истинный русак. Он вырос в Красногорске, оканчивал ту же школу, что и Руслан и был по возрасту почти ему ровесник, потом училище. Служил здесь же, в органах, с трудом дотянул до подполковника. Когда пощипали генералов из ГКЧП, его поставили генеральным директором строительного холдинга "Центр-Ответственность", он умел манипулировать людьми, т.е. стравливать их в своих интересах.

Предыдущий "генсек" создал другую фирму, но вскоре был застрелен утром у вестибюля своего офиса, когда нынешний владелец "Центра-Ответственности" и бывший глава района были вместе в отпуске на Кипре. Холдинг занимается в основном теперь торговлей, имеет несколько крупных гипермаркетов по Кольцевой дороге. Финансовый директор у хозяина бывший прапорщик польского происхождения из литовских, по фамилии Гудвин, молодой, грузный, уже лысый, с круглым лицом, что начинал карьеру бизнесмена, бегая по Подмосковью с автоматом, теперь он бегает с пухлым портфелем, из которого в офисе, как фокусник, извлекает пачки новеньких долларов. У финдиректора свой дом, рядом с особняком хозяина, такой же большой, но с полным отсутствием вкуса, что-то с остроконечными башенками.

Хозяин до сих пор любит проехаться вечером на своем мерседесе-вегоне, снять кассы со своих магазинов в своем гипермаркете, это его хобби. А потом утром сам заносит деньги и кассовые чеки в офис, во вторую бухгалтерию, его личного торгового дома, где сидит маленькая вертлявая бухгалтерша, со словно навсегда оскорбленным лицом.

В его личные владения входит нерентабельный магазин видео и аудио кассет, такой же нерентабельный салон домашнего кинотеатра, а также, книжный магазин, где можно купить от Марининой и Донцовой до классиков оккультных наук. Зато там, в подсобке, в уютном будуаре, ему можно выпить кофе или коньяка в обществе старой школьной подруги, "коня с яйцами", которая властно, временами, требует себе подарок, хотя подарок ей уже сделан, когда ее взяли менеджером в этот магазин, здесь всегда женский порядок и свежие пирожные к чаю, только в этом она понимает толк.

Жена хозяина - высокая, худенькая, обесцвеченная, с густым запахом дорогого парфюма, с вздернутым тоненьким носиком, властная и вздорная мадам, с хорошей модной плоской фигурой. Как они любят друг друга! Муж после книжного магазина заходит к ней, чтобы увезти домой, хотя у нее маленький свой BMV-жук. Жена его "независима", она оканчивала "плешку", ее так называемая третья бухгалтерия ведет магазин "Парфюмаркет" в соседней комнате, там же сидит бухгалтерия Гудвина, тоже имеющего свой магазинчик, где продаются ножи и удочки, его хобби - рыбалка. Но все сотрудники получают зарплату в первой бухгалтерии холдинга, доход, снимаемый с аренды площадей, полтора миллиона долларов в месяц.

Деньги, что хозяйка дает их единственному с хозяином сыну, проклятие для последнего. Он их "не заработал". А поэтому принимает их с брезгливостью, но обходиться без них уже не может, каждый раз убеждаясь в их силе. С бледным лицом, лихорадочным блеском глаз, и всегда с кроваво-красными губами, этот молодой человек учится в одной из созданных на скорую руку коммерческих платных академий, на кафедре международной экономики, ездит на старом, но резвом, джипе-чероки, и портит девок. Проклятие его в другом, и он мучится этим - у него нет жизненного стержня, мировоззрения, и поэтому он живет "по-понятиям" своего отца.


Жизнь у хозяина вскоре надоела Руслану, зарплату платили хорошую, регулярно, но не много. Тем временем я взялся за него, и он уже не пожимал плечами обречено, "что тут поделаешь", когда ему задавали вопрос "ну как дела?".

"...Ты хочешь, чтобы тебя любили, хочешь, чтобы вместо ненависти у тебя была любовь. А ты любишь себя. Сначала полюби себя. Ты любишь свои руки, ноги, глаза? Руки хотят делать то, что им нравится, глаза смотреть на то, что им нравится. Ведь ты отдергиваешь руку от горячей плиты, и отводишь глаза от яркого света, и устаешь от глубокой темноты. Тебе нравится запах цветов и не нравится - протухших подворотен. Тебе приятно разговаривать с людьми, которые тебя могут понять и без слов, и неприятно оставаться в одиночестве у телевизора, где говорят и говорят без конца изо дня в день, из года в год одно и тоже. Научись понимать, что ты любишь, тогда поймешь - к чему стремишься, когда поймешь, к чему стремишься - обретешь спокойствие, ты начнешь жить, у тебя появится прошлое, от которого тебе не захочется убежать. А человек, у которого есть прошлое - не боится будущего".

"...Будь самим собой, не привязывайся ни к чему, только темнота души видит свет вокруг. "Общее", "работа" - делай, выполняй, отдавай, что от тебя люди хотят. Цени работу не как цель, а как средство, средство жить среди людей, не подвергаясь опасности с их стороны. Не замыкайся в себе, не отрывайся от земли - чувство полета кружит голову, и только. Для многих реальность - это вещи, вещи и вещи. Они лгут, говоря, что человек существует для существования вещей, ибо жизнь его коротка. Лгут и те, что говорят реальность - это мысли, доброта, красота, поэзия и природа, что кроме окружающего нас существует жизнь высшая, лучшая и что к ней и надо стремиться. Все это ложь. Запомни одно - мир единственен, а не множествен, реален, а не иллюзорен, целен, а не разматывается по частям как длинная нить Парки. А то, что он в движении, так это все живое хочет проявить себя в нем сейчас. А потом, не хватайся за слова, как будто нашел истину. Истина проще, чем слова о ней, или точнее, истины нет как таковой в мире слов, этих обломков мыслей. Истина и мысль - это аффект чувств, самообольщение, ослепление светом. А потом, знай, что люди все свободны, и в мире нет принуждения, насилия - это иллюзия трусливых натур, что боятся скорее не смерти, а жизни. Свободны, но не хотят быть ими, придумывают для этого правду и ложь, которые невозможно отличить друг от друга, придумывают необходимость и мораль, как вечные, неписаные законы, о которых нужно говорить шепотом и при этом моргать глазами".

"...Смотреть в глаза жизни - порой это невыносимо, хочется уйти в мир собственного воображения, не понимать, не переживать, стать другим, раствориться в другом. Но ради себя надо одержать победу над собой, остаться преданным реальности жизни, обдуваемой ее терпким ветром, - только в этом спасение и победа над внешними обстоятельствами. Я выдержу, я не отступлю, я останусь самим собой - так отвоевывается у жизни право на жизнь".


Я не долго думал, куда его пристроить. Если сам не можешь контролировать вновь появившееся общественное или политическое движение, не можешь его возглавить, нужно хотя бы внедрить в него подконтрольного человека. Нужно было начать с безобидного экологического движения. Судьба его должна была для него выглядеть правдоподобно. Не подумал я об одном, что когда у него пошли дела в нужном направлении, у него появилась уверенность в исключительности своей личности.

Откуда-то, из глубины его, освобожденного исподволь мной существа, возникла энергия, которая требовала немедленного применения. Нравственность нельзя привить. И он пришел к выводу, что деньги являются самоцелью любого лидера общественного движения. Это, как прибалты, - сначала пели хором, а потом потребовали "независимости". Он быстро вскочил в другой "поезд", как ему казалось. В его интересы в Интернете начали входить сайты официальные, например сайт "Эффективной политики", сайты московских анархистов, пугающие публику "поваренной книгой", сайт "Кавказ", гуляющий по сети.

Он понял, что никто не собирается уничтожать террористов в условиях ядерного мира, когда большая война с большими игроками невозможна. Мелкие террористические акты становятся рычагами большой политики, их будут пестовать все стороны для укрепления, как личной власти, так корпоративной и государственной. Их будут финансировать и прикрывать. Терроризм современный возник из идеи многополярного мира. Пока общество не научится, как у примитивных народов, справедливо распределять общественное достояние, а не защищать интересы воров, в мире будет воровство и убийства, никто не уверен в другом.

Чтобы занять положение в организации, нужны деньги. А деньги можно взять у богатых и заинтересованных, правда, деньги будут темные, и почти всегда грязные. Чтобы стать заметным и незаменимым в организации, завоевать политический вес, надо стать экстремистом, участвовать в общественных скандалах и громких акциях с привлечением маст-медиа и властных структур. В этом экспансивном мире надо унять свою алчность, иначе не решишь никаких задач, нет быстрого и простого решения. Кажущаяся легкость и доступность цели, больно ударит потом по самонадеянным, беспринципным и наглым политиканам.

Алгоритм желательных событий для Руслана был написан. Программа усложнилась, введены были элементы случайности, что-то подобное "броуновскому движению", но только в поступках. За ним никто никогда не следил. Как он контролировался? Да очень просто, по программе. Когда он справлялся с очередным заданием программы, физиогномика, психо-физические характеристики, как метки стабильного характера, и череда поступков и событий в его жизни всегда выводили на него. Как не велики были временные и другие затраты, но они всегда оправдывали себя. Если хочешь сохранить власть над событиями и людьми - деньги не самое главное.


Добра и зла не существует. Жизнь обладает двумя качествами: экспансивностью, как волей к действию, и экспрессивностью, как сигналом к действию. Как мы рыбу ловим? Ручейник живет в каменной крепости, рыба стоит в потоке, и тот и другая в воде, оба питаются тем, что попадает в воду. Приходит человек, насаживает на крючок голенького ручейника, ловит на него рыбу. В природе рыба бы ждала, когда из ручейника появится поденка и выйдет из домика, чтобы схватить ее, человек же усилил событийность среды, в которой они жили, треугольник события состоялся. Увеличив экспрессивность среды, человек уничтожил и рыбку и ручейника. Человек научился управлять этим свойством живого. Число сигналов в человеческом обществе растет, экспрессивность в государстве растет, человек перестал думать над чем-либо, его плотно подвесили на крючок.

Если рабочий делал сложную вещь, например, за месяц, то теперь он делает простую, однообразную деталь за минуту, а приходит домой, ему хочется забыться от пустоты в голове, он включает телевизор или пьет водку. Быстрота обладания результатом события приводит к соблазну, заставляет выполнять больше работы, пропуская насыщение работой - отсюда и стрессы. Человек попадает в замкнутый круг каждодневных и пропущенных событий, и не может вырваться из него.

Почему высшие слои общества ничего не делают? Потому что праздность- привилегия управляющих, иначе общество станет неуправляемым, что приведет к хаосу и остановке производства, так как только они помнят смысл работы, события. Деньги имеют функцию захвата власти богатыми собственниками над неимущим большинством, они заставляют принимать свои правила распределения и работы неимущими. Рабы отдают свою свободу в виде полноценной событийности жизни, на ущербную работу на угнетателей, в рамках бесчеловечного общества. Человек в современном обществе - раб распределения, никуда не может от него уйти, разве что в нищету.

Управляющие классы не заботит понятие "добра", они придумали "добро", и пользуются им только в отношении своих детей и своего класса, навязывая рабам свое понятие "добра" как идеологии. Подменяя экспрессивность человека религией, привязав его к общей ответственности перед ней, используя милосердного и карающего Бога, как наживку, фанатики начинают приносить Богу человеческие жертвы, на самом деле в своих интересах.

Правильный политический строй начнется, когда большинству вернут событийность, как свободу от высших управляющих классов. "Добро есть бунт, Бакунин говорит, а зло, - зло лишь обличие его".


Он метался от Гринписа к антиглобалистам, от шовинистов к анархистам. Несколько раз мы подставляли его как провокатора, даже посадили в тюрьму ненадолго с помощью спецслужб соседней страны, а потом официально потребовали выдачи к нам, за экстремизм, что потом у нас не было доказано судом, но дело было сделано. Он начал говорить: "Что же делать - терроризм моя судьба и профессия".

Он вспомнил, что его предок по матери, лезгинец, который покинул Отчизну, чтобы служить России. Руслан похож на него серыми глазами и тонким лицом. В Дагестане в горах, куда он исчез, с трудом говорили по-русски, а женщины даже и не понимали его. Первое время эти темноволосые люди, с похожими носами, ушами, глазами, с одинаковой мимикой лица, когда разговаривали, были ему не доступны в разговоре.

Можно ли назвать национальностью - общину, живущую веками в одном ауле, из одного ущелья. Они могли быть - кем угодно и жить как угодно, но это было племя с вождями, своими женщинами, своими предками, и все были готовы к войне, они всегда жили военным станом. Они подчинялись только своему, одному с ними по крови. Они понимали общую ответственность за род и воевали только за него.


В своей старой жизни, в комфортабельной квартире он не замечал, что в ванной течет вода из крана, и горячая и холодная, газ на плите, только поднеси спичку, свет горит, батареи отопления ночью греют комнату, по телевизору развлекают, кто-то по утрам увозит мусор, кто-то в магазине продает ему молоко, кто-то для него убивает на мясо животных и птиц, кто-то выращивает и печет хлеб. А он ходил на работу, заполнял пару бумажек своим красивым почерком за день, заходил раз в месяц с ними в банк на двадцать минут, - все! На такую жизнедеятельность уходила его зарплата, но это казалось ему несправедливо мало, словно это - само собой разумеющееся.


На Кавказе попал он в лагерь к арабам, принял мусульманство, воевал, больше бегая по горам, чем, стреляя, голодный и оборванный. Порой отряд их делал недельные переходы по снегу перевалов под ледяным небом и злым ветром, от которого не спрячешься, в долинах их ждали бомбежки и обстрелы. Если ему пришлось обрывать все связи с прошлым и родными, то эти люди, в отличие от него, братья-мусульмане, наоборот, чем суровей была жизнь и потери, укрепляли связи с соплеменниками. У них был враг, пусть даже которого они и не знали, и общий бог. Их музыка и песни, которые они пели или по одиночке или все вместе, были возвышенно-печальны, как мировая скорбь. Боевые танцы и сопровождающие их клики больше напоминали магические заклятия, рассчитанные на запугивания духов и призыв к удачному набегу.

Попалась ему еще в лагере старая, выпуска сорок девятого года, с пожелтевшими страницами на плохой бумаге и цинкографическими черно-белыми картинками, медицинская книга "Полевая хирургия". Там в предисловии было сказано, что "война - эпидемия травматизма". Это оказалось правдой, не столько смертью он заведовал, в основном были ранения и болезни.

Изможденного, его переправили через Азербайджан в Турцию. Дальше была война в Центральной и Восточной Африке, неизвестная в Европе, это экспансия мусульманского Севера на Юг, ислам подменял собой слабые государства, и она проходит успешно. Он убивал людей, совершенно на него не похожих, как траву косой косил. Был он в Македонии и в Косове.

Загнала его мусульманская идея сильного братского и молодого исламского мира на Минданао, и даже Бирму и Южный Китай, к единоверцам. Нелегально переходил на территорию Израиля, где ему устроили встречу с шейхом Ясином из "Хамаса", знатоком Корана, слепому не надо видеть мир, замысел Аллаха он просто знает. "Все судьбы у Аллаха в руках". "Аллаху известно, кому умереть, а кому жить". "У христиан сказано: "Если глаз соблазнил тебя, вырви его". Шейх уже тогда знал, что придет время и Руслан предаст своих братьев-мусульман, идеи Руслана не совпадали с его идеями. Они с Аллахом живут постоянно, молиться на дню пять раз даром не проходит. Представьте миллиард сплоченных, как единая нация бойцов, под неусыпным контролем Аллаха, - им же покорится весь мир.

У нас что-то подобное было с коммунистической идеологией. Отошел от пути Господа - смерть. Человек никогда не будет свободным, пока существует религия, или идеология, построенная как религия. Самая большая трагедия высказана давно в Библии - обреченность этому миру, "ибо ничего мы не принесли в мир, явно ничего не можем и вынести из него".


Разрушение традиционного быта в исламе привело к возникновению панисламизма нацистского типа, который в современном мире становится глобальным процессом. Потом он разделится на отдельные наиболее активные части по расовому признаку, как это уже было. Что делают в Москве тысячи молодых, крепких мусульманских мужчин призывного возраста. Работают за копейки. Они беженцы? Они устали от войны? Но война была смыслом их жизни всегда. "Мы, чеченцы устали от войны, - говорит Кадыров. Понимай его. - Вы устали от войны".

Что такое мечети? Это не место, где живет бог, это место собрания единоверцев, поклоняющихся Аллаху. У вечных кочевников и воинов бога не надо носить с собой, он всегда с ними. У зорастрийцев Бог - огонь. У китайцев - земля, небо, огонь, вода, предок, их религия - ритуал жертвоприношений этим элементам, храм - место соблюдения ритуала. Все это для приобщения к общей ответственности.

Возьмите Америку с их множеством "свободных" людей, которые создали множество сект и церквей. Что не пригорок, то на частной земле новый пророк со своей церковью имени себя. Так удобней, Всевышний один, а нравственность прихожан - общая, и в тоже время его, пророка. Торговые центры - тоже храмы, для поклоняющихся деньгам. В древности было проще, капища, - языческий алтарь, на котором приносились жертвы, - боги требовали крови. Неужели новый бог капитализма не требует принести себе жертвы на свой алтарь?


Запах смерти преследовал Руслана везде, может быть потому, что он родился в этой стране. Где бы он ни побывал, он встречался с людьми, которые жили в его стране. От них всех пахло смертью. Он не упоминал здесь Африку или Южную Азию, наши здесь надолго не задерживаются. Смерть там - повседневное и привычное явление. Ни на переселенных Мальдивских островах, ни на Цейлоне, Таиланде, смерть не является в виде проклятия. Она там другая, может в тропиках быстрый биологический оборот смерти. Может это оттого, что страна наша проклята богом, она воняет языческим коммунизмом с его многочисленными жертвами во имя всеобщего равенства.


Вернувшись на Кавказ, Руслан себя не проявил. Набранная им группа не участвовала пока в операциях войны, но тренировки Руслан проводил жестко, в полный контакт, ему не хотелось, чтобы они погибли в первой же схватке с натренированными спецназовцами. Готовился терракт с политическими целями, громкий. Нужно было подставить одного неконтролируемого лидера экстремистов перед американцами, которые видели его правозащитником, они есть и в среде мусульман, и одного олигарха на деньги, поддерживающего его. Деньги были нужны к широкомасштабной избирательной компании в России другого "нашего" лидера.

Набранные "молодые волки" не были связаны со "старыми" боевиками, которые начинали войну, как клановую, за контроль над "трубой", по которой "старые" олигархи из Сибири бесконтрольно со стороны либеральных властей перекачивали нефть в Туапсе, что приносило им сверхприбыли. Большинство молодых братьев-мусульман потеряли на войне отца и мать, братьев и сестер. Им, озлобленным на "русских", не нужны были даже деньги, они воевали за обиды рода.


Взрывчатку в Торговый Центр носили в термосах работяги-таджики, работавшие по отделке нового здания и жившие за оградой в строительных вагончиках, забитых в три ряда нарами. Терракт не может быть абстрактным, безадресным, типа отравления воды или водки, как акт отчаяния. Нужен был именной терракт, чтобы получить общественный резонанс и привести к желательным событиям.

Захват произошел быстро, Торговый Центр был полон московской публики, на презентации должна была выступить группа "Белый орел". Но все пошло не так как он планировал. Перед захватом он не смог попасть в Центр, на входе ему навстречу вышла бухгалтерша с вечно обиженными глаза. "Руслан, что ты тут делаешь?", и он резко повернул назад, ушел за ограду Центра. Несколько машин одна за другой покинули стоянку: серебристый BMV, мерседес-вегон и "жук". Неприятные предчувствия возникли у Руслана, но остановить уже ничего было нельзя, из Торгового Центра слышались выстрелы, его "волки" обезвреживали "секъюрити". Но все пошло нормально, как и планировали. Руслан успокоился.

Двое суток удерживались люди на территории Центра. По телевидению ведущий, хорошо зачесанный и с твердым уверенным голосом, говорил знакомые ему слова, словно программу ему писали одинаковую с ним. Но дальше, словно кто-то подменил план терракта, вдруг все пошло кувырком, видно кто-то не был уверен, что молодые справятся и проявят выдержку перед лицом сильного давления. Опального олигарха не удалось привязать к акции, уверенный в себе ведущий передал заявление "террористов": - "Они пришли в Москву умирать!". "Москва застыла в ужасе перед лицом "террора". Руслан понял, что его бойцы, которых он готовил к войне с неверными, а не к смерти, должны погибнуть, никаких свидетелей подготовки не должно было остаться. По телевидению выступил оппонент "нашего" лидера, сторонник жесткой линии. Потом плакали и умоляли с экрана либеральные актеры и режиссеры. Напугали даже бывших диссидентов с именем, но это уже был фарс победителей.


Он знал, что будет дальше, и набрал на мобильнике номер. Выбегавшие из разрушенного взрывом изнутри здания натыкались на оцепление, которое жестко отбивало их в нужном направлении. Это видение, вдруг, на какое-то мгновение затуманилось, словно поднялся воздух над горячим асфальтом, но он уже лежал в бетонном желобе водослива, звуковая волна взрыва накрыла его. Сколько он пролежал - не помнил, но когда поднялся, то ни фасада здания не узнал, ни роскошных машин у входа, только месиво из скрученного металла, огня и дыма там где была стоянка и оцепление, вход ему был свободен, - основная масса взрывчатки была в микроавтобусах Центра.

Алая, сворачивающаяся кровь проступала на закопченных черных телах шатающихся или ползающих навстречу на коленях, на них были клочья серой от цемента одежды. Уже никто не стремился выйти из здания, внутри, где сохранились перекрытия и залы, бродили в разных направлениях безумные, воющие от ужаса и боли люди с трясущимися руками и головами, среди того, что раньше тоже было людьми. Сладкий запах взрывчатки, и горький запах гари смешивались с запахом смерти и испражнений.

Он увидел молодую террористку в черном посмертном одеянии на полу, обездвиженную. Она смотрела на него своими печальными черными глазами с густыми ресницами, он узнал ее, - это была его семнадцатилетняя подружка, "мужчина не должен страдать". Сквозь серые фигуры целенаправленно скользили одетые с иголочки спецназовцы в полной экипировке. Спецназ был вооружен штурмовыми девятимиллиметровыми винтарезами "Вал" с глушителями. Она, террористка, не смотрела на убивающего ее. Выстрел, от удара пули в голову вылупились глаза, и открылся рот, словно она подавилась языком, по изменившемуся лицу змейкой пробежала судорога, лицо сразу стало неузнаваемым, - насильственная смерть всегда отвратительна.

И тут вдруг, среди растерзанных тел, он увидел агонизирующую мать с оторванными ногами. Он выл, но не слышал себя, только мычание. По рукам и ногам бегали иголочки, словно он голым продирался сквозь колючий ельник. Когда его взяли за опущенные безвольные руки, он сквозь глухоту услышал далекое: "Шок".


На проверку его отвезли в "Склифасовского". Документы его оказались в полном порядке, и фирма "Фантом" подтвердила его существование, всегда можно изменить показания, "была ошибка". Родственников не нашли, и скоро его перевели в "Моники", рядом, где у фирмы был свой медцентр.

Провалялся два месяца, потом выпустили. Он очутился в Красноградске, и первого кого встретил, был балагур и весельчак, старый его знакомый, владелец маленькой компьютерной фирмы, где Руслан впервые подключался к Интернету. Жена его, калмычка с красивым восточным лицом, была рядом, они собирались да дачу и крутились у машины. Посмотрев сквозь свои очки на его душевное состояние, посоветовавшись, они пригласили его с собой под Осташково на Селигер.

Пока ехали, Вернов рассказал ему, что все его родные погибли во время терракта в Торговом Центре, остался только старший сын его сестры, поступивший накануне в военное училище. На презентации в Центре был открыт большой детский зал с игровыми автоматами, и Людмила уговорила мать пойти, взять детей, "пусть развлекутся", тем более что хозяин арендовал автобус, чтобы отвезти сотрудников офиса туда и обратно, будет "фуршет" с шашлыками для своих.


Пройдя по дамбе и деревянному мосту с перилами, где прямо у ног плескалась вода, к каменным воротам монастыря, куда его притащил Верной, они вдвоем прошли на территорию. Трехэтажные корпуса были в разрушении и запустении, кирпичная кладка давно обветшала, внутренние дворики заросли сорняками и травой. Только возвышался отреставрированный центральный Храм и виднелась на другом конце острова светлая новая часовня.

Когда-то остров и монастырь был превращен коммунистами в концлагерь для польских жандармов, лесных охранников и пограничников. Все шесть тысяч здесь же и были расстреляны Нквд перед самой войной, о чем свидетельствуют у входа в монастырь два камня из черного мрамора с двумя надписями на разных языках. У поляков свои вековые обиды на Россию, они не хотели привязывать своих погибших к репрессированным при Сталине аборигенам. У них была своя война. Достучаться до государства невозможно с помощью террора, а до людей, уничтожая их - тем более. Государство самый большой насильник и вымогатель, а тем более религия, делящая людей по религиозному признаку, подменяющая государство собой и говорящая о "любви" к угнетенным людям. "Любя", - рвать их в клочья.

- Брат, - обратился Верной, теребя простенький православный крестик на бечевке у себя на шее, к подошедшему к ним худому старцу монаху в длинной, скрывающей щиколотки, черной сутане, - как вы можете жить на оскверненной убийствами земле монастыря.

Старец посмотрел сквозь толстые очки на Верного, в его такие же толстые очки, и ответил: - Мы не принадлежим этой земле, мы живем в царстве Божием.

- А как же власть. Что такое власть на этой земле? - задал Верной провокационный вопрос Понтия Пилата.

- Всякая власть от Бога.

- А если бог, это просто большая компьютерная программа?

- Бог не компьютер, Бог - вечность.

- А как узнать, что он от нас хочет?

- Замысел Бога не дано узнать людям.

- А это кто, - спросил он, повернувшись к Руслану, всматриваясь в его темное бесстрастное лицо, словно опаленное адским пламенем, - алкоголик?

- Глухонемой.

- Убогий. - Сочувственно покачал головой монах.

Руслан остался в этом оскверненном месте, выколов себе глаза. Теперь его можно видеть в монастыре, сидящим на старом венском стуле под громадной липой на высоком берегу, в стороне от тропинок. Он теряется в отблесках громадного озера с его заливами и островами вдали.


Стерва или этика коммерсанта


Во дни своей сумбурной и туманной молодости он влюблялся часто и с большой пользой для мужского здоровья. Но общество требовало жертв, и пришлось жениться.

Она думала, что все задано ей с рождения, и, повторяя преуспевающих родителей, она будет счастлива, поэтому мало обращала внимания на окружающих людей, придерживаясь традиционных знакомых.

Она и вышла замуж первый раз за мальчика из хорошей столичной семьи, связанной с литературной деятельностью. И считала "их" семью по крайней мере, равной им, соглашаясь, что и они были "их общества". Муж быстро спился, оказавшись в студенческой среде, бросил престижный юридический факультет, где они вместе учились, и пошел в артисты. Она некоторое время его терпела, пытаясь перевоспитать, как ей казалось, вернуть на дорогу "их общества", пока ее материально поддерживали родители мужа. Она развелась, но институт не бросила, и по окончанию его не вернулась к своим родителям, которые быстро постарели, и оказались всего лишь провинциальными обывателями-пенсионерами, это ее ожесточило, дальше с ними не было будущего. Женщина без любви, что заброшенный колодец со стоячей водой, затянутый тиной. Жаль становится "хорошего" экземпляра, умеющего и любящего преподать себя.

Некоторые люди вызывают своим типом крайнюю неприязнь, но мы же, не убиваем друг друга на каждом городском углу, разве что по-пьяне, когда тормозные колодки разума густо смазаны безумием. Отношения в человеческой стае должны быть социально зафиксированы законами и моралью, иначе человек останется Зверем, пусть только в рамках своей семьи, банды, социального слоя, совета административного округа или партии. Только инвертированный Зверь становится Человеком. Ограничивая себя, он опирается тогда на совесть, разум, добро и традиции Отечества. Но стать самим собой он не может, на ложь опираться, что на воду, будешь тонуть, как остальные - вместе. Человеку, чтобы не быть Зверем, нужна внутренняя опора, она же этика. Если это этика, выраженная из преодоления Зверя в себе, она приведет только к миру "иному", "божественному", зеркально опрокинутому отражению мира Зверя в мире социума, зафиксирует ложь человеческих отношений. А у человека в реальном мире нет опоры! Этика человека всегда темна. Культура эфемерна, а жизнь длинна, чуть поскреб слой на рамке социума, и фу-у..., чтобы Зверь остался человеком.

После получения аттестата зрелости, мы уже самостоятельно устраивали проводы детства, наши мальчики хоронили старые учебники, девочки закопали куклы. Потом, теми же руками, загребшими детство в землю, мальчики брали бутылки с портвейном и напивались до лихорадочного блеска в глазах, после чего их красные губы искали губы пьяненьких "мальвин"..., девочки расстегивали...

Нам казалось, перешагнув некий порог взрослой чувственности в свальной оргии, мы обретем что-то высшее, человеческое, пройдя ритуал инициации, который был отдан нам на самотек, станем полноправными членами большого взрослого мира. Но в этом новом мире нам пришлось пробиваться самим, с потом и сукровицей избавляясь от иллюзий относительно взрослого мира. Кто-то попал в тюрьму, кто-то покончил жизнь самоубийством, как моя подруга Катя после рождения ребеночка, которая выбросилась в окно, сойдя с ума. Романтические "мамины" сынки, взматерев, опростились - опустили я... в портки, и доставали их уже не так охотно - стало скучно с ними. Но большинство только начинало изживать домашнее воспитание и запреты среды, теряя уважение к родителям и учителям - взрослый мир оказался несвободен, жестко задетерминирован.

Он думал она будет его стервой, он от нее не зависел, но стерва всегда стерва, ей нужно постоянно поворачивать мужика задом, оголяя его. С другой стороны стервозность должна проявляться на фоне другой стервы, обычно "лучшей" подруги, иначе её не поймут - быстро будут разбиты губы и выбиты "ядовитые" зубы, - а подругу ее он терпеть не мог, не то, чтобы...их. Это как среди мужиков - вред другому или хотя бы безобидное оскорбление никто не нанесет, нужен третий, кто инициирует поступок.

Много в человеке Зверя.

И еще он думал, что рождение сына изменит ее, но он ошибся. "Охраняя" своего детеныша, она стала еще нетерпимей. Выражая недоумение, "как вы не видите, какая я...", быстро-быстро заморгает выразительными карими округлившимися глазками, и, скривив накрашенный ротик, нарочитой скороговоркой изрекет моральные императивы, напрочь покрывающие очередной подлый ее поступок. Но в сексуальном удовлетворении она ненасытна, вместо осознания вины она демонстрировала..., сами знаете что.

Старая подружка ушла в небытие, появилась новая - высокая красивая с плохими зубами секретарша в офисе холдинга "Центр-Ответственность". Вторая - высшим проявлением своего куриного интеллекта считала бескомпромиссное интерпретирование желаний Хозяина, все, что исходит не от него - ложно и ничтожно, - она его оракул и "Магомет". Раньше, пока не вставила новые челюсти за 500 баксов, она разговаривала, словно плюясь, натягивая губы на плохие зубы, теперь же щебетание непрерывно исходило от нее, вопрос ваш повисал в воздухе, ничтожный, пока она не закончит длинную трель по пустому поводу.

Их посадили вместе в предбаннике кабинета Хозяина, и они, с ревнивой завистью относясь к стервозности друг дружки, артистично пышно расцвели, конкурируя и нежно любя себя, как лучшие подружки.

Деньги там крутились гигантские, а заработок мужа, кандидата наук и преподавателя в институте ее начал раздражать, и ему пришлось "временно" уйти в "челноки" - возить "итальянскую" модельную обувь из Джакарты. Смыслом жизни семьи стали деньги.

Перелеты по шестнадцать часов на Боингах или "пьяных в дым" ИЛ-86, "дружба" с товарищами по бизнесу среди людей всех рас, случайные связи в "пятизвездочных" отелях Индонезии, Карачи и Дели, рыночные "свободные" разборки, "дикий капитализм" "новой" родины быстро развернул его мозги. Купив жене квартиру в Красногорске, разбив ей на прощание губы, он расстался с ней, думаю, навсегда.


На Медведице


Как младший сын, я был любимчиком и считался с рождения призванным. Я боготворил своего отца, политического редактора крупной газеты Москвы и советника генсека, гордился им, хотя он никогда не посвящал семью в свою работу и карьеру среди "избранных". Трещина пролегла при переезде семьи в Москву, пришлось пожертвовать старшим сыном-диссидентом, которого выгнали из университета, отец считал его поступки незрелыми, - перебесится, когда взматереет. Отец много работал, ездил по стране, жил своей насыщенной жизнью.

Когда я женился во второй раз, родители отказали моей новой жене с двумя детьми.

И вот, я - делец, и оказался на Медведице, в элитном пятиэтажном доме, огражденном сквером и решеткой металлического забора, с цветущими акациями под широкими окнами жилищного фонда исполкома, в стороне от интенсивных городских трасс. Со мной пчеловод, которого порекомендовали в Москве, не ожидавший, что нас примут так радушно, накроют роскошный стол с дорогим коньяком, купленным мной в "коопе" по улице Карла Маркса, в просторной квартире начальника местного Водоканала, "золотари мы", - говорит Константиныч, усмехаясь в роскошные усы.

Две девочки с умными глазами, без подобострастия во взгляде и повадках, с торчащими из-за ушей русыми косичками, показывают моему увальню пчеловоду, с широко расставленными голубыми глазами, свои дорогие куклы. Витус устал с дороги, его крепкая шея не влазит в ворот расстегнутой рубахи, он пьян, это видно по красным жилкам в белках глаз, и его уложили в двуспальную постель хозяина, что приготовили нам, освободив спальню в соседней комнате.

Нам же, с Константинычем, хозяйка приносит новые блюда за высокий стол в гостиной. Окна открыты, бьет в подоконник кратковременный весенний дождичек, и ветки деревьев наполняют свежим запахом комнату, мы расслабленно курим дорогие сигареты, неторопливо разговаривая о делах.

Он отдает в аренду под летнюю коммерческую акцию пустующий жилой барак и гараж для машин, бывшую конюшню, базу отдыха Водоканала на высоком берегу Медведицы, с последующей продажей моему пчеловодческому кооперативу, зарегистрированному в Москве - будем возить пчелопакеты из Молдавии. В степях, где гигантские площади сельхозпосевов, годится карпатская пчела, кавказская слабовата, и большое количество лохов, верящих в кооперативное движение, и желающих завести свою пасеку.

По дешевке у "вояк" я приобрел шесть военных "уазиков" по 300 рублей штука, правда, три - оказались на запчасти, и два мощных "маза" с прицепами по 4 000 рублей, заручился поддержкой академика ВАСХНИЛа, тот обещал закрыть на сезон санитарными кордонами границу Украины, - мы будем монополистами не только района, - дадим рекламу во все десять районных газет, и вся область наша! Правда, пришлось заложить квартиру в Москве.

Хозяйка, Ирина, дочь местного секретаря райкома партии, подперев ладошкой щеку, присела за стол на диване, слушает, улыбаясь, нашу болтовню, наполовину замешанную новостями из Москвы.

В магазинах районного городка шаром покати, но в расширенном "коопе", пристройке многоэтажного дома, бывшей стекляшке "пусто-пусто", прилавки ломятся от изобилия продуктов. Здесь и масло, исчезнувшее давно даже в Москве, и колбасы всех сортов, мечта советского человека, - в магазине нет дефицита товаров, увидеть которые можно раньше только в номенклатурных "Березках" за "чеки", - но и денег нет у населения, чтобы покупать, килограмм колбасы стоит как зарплата среднего рабочего, почему и продается с ценниками ста грамм.

Здесь, в Волгоградской области, среди моря лжи и наивных селян, можно было разговаривать, не хвастаясь своей осведомленностью, хозяева прекрасно разбирались в сути Перестройки и ее юридических обоснованиях, держали текущие события в поле зрения и не рефлектировали по их поводу.

Всем нам, владеющим Россией, захотелось жить "как на Западе", просто и свободно, в меру денег, кто какими владеет.

Помню, я принес отцу на прочтение свои первые рассказы, он так и не прочитал их, сказав: "Талант сам пробьет себе дорогу", - добавил, - "ты что, хочешь попасть в эту банку с пауками, что называется Союз писателей?". - Больше я к нему с писаниной не подходил, тогда были другие времена, Альтова.

Перед своей смертью отец говорил "прошлого нельзя изменить".

В Москве семья занимала квартиру на площади Правды. У родителей нас было двое, я и мой старший брат. Он походил на отца, энергичного и рассудительного, светловолосый и стройный, с непокорным чубом и серыми глазами. Я же - пошел мастью в мать, волосы черные, с возрастом начали курчавиться, голова на короткой шее, нельзя сказать, что я хрупкого телосложения.

Когда отцу предложили работу в аппарате ЦК, мы жили благополучной размеренной жизнью в Волгоградской области, казалось, что после работы в Усть-Каменогорске в Восточном Казахстане, родители нашли вторую родину. Отец гордился знакомством с Шолоховым, но кумиром его был Фадеев, отец восхищался и старался походить на него даже внешне. Отец не был коренным казаком, он и мать родом с Западной Украины, отец учился еще в польской гимназии. Как журналист освещал события в Венгрии в 56 году. Мать была строга, никогда не вмешивалась в дела мужа, в семье мы обязаны были называть родителей на "вы". В отличие от меня, мой брат поступил учиться в Ленинград, и это было шагом из семьи, Питер всегда казался мне странным, заколдованным злым волшебником городом, не реальным и понятным, как Москва.

Брат приезжал из Питера последний раз в Москву, мы жили тогда на временной квартире, помню последний их спор с отцом на кухне. Отец говорил, что "власть имеет историческую природу, изменить которую невозможно".

" - Лучше бы занялся тэквандо. Ты - не знаешь правды жизни. Разве я, сын крестьянина, получил бы образование, если бы не советская власть? Есть закрытое постановление ЦК - "опускать" диссиденствующую молодежь, чтобы из них не выросли в будущем лидеры, противопоставляющие себя системе. Это еще Маркс научно доказал, что революция - это диалектика, борьба противоположностей, отрицание отрицания. А мы против будущей революции, мало, что ли крови пролили в последней, мы за сохранение стабильности в обществе, поэтому пресекаем всякое отрицание, мы за онтогенез и конвергенцию нашего общества - постепенное изменение в правильном и нужном для нас направлении. Воля единой партии не ошибается".

Все оборвалось в моей правильной жизни, когда родители ушли, так и не примирившись со старшим сыном и с моей новой семьей, а может, и не в этом дело..., отец застрелился, а мать после похорон приняла сверхдозу лекарства, и последовала за ним. Москва была как взъерошенный улей - укатали "Горби".

А я, так и не нашел свою Родину.

Почему я вспоминаю весну 1988 года на реке Медведице, что впадает в Дон в районе станицы Вешенской? Я не понял нанятого мной пчеловода. Да, я тогда заработал на нем бешеные деньги, я мог купить районную плотину ГЭС, с двумя турбинами размером с двухэтажный дом. Деньги собрали еще в марте, в обмен на липовые квитанции, гарантирующие получение пчелопакетов с элитных пасек из экологически чистых районов Молдавии, мне перевели на счет в Москве. Я по дешевке скупил бросовые пасеки по пути из Молдовы все подряд, и завез на Медведицу. Разбираться с клиентами кооператива оставил пчеловода. Я говорил своим работникам, что кооператив откроет давильню подсолнечного масла.

Но как там было остаться жить? Я предпочел деньги, но они меня жестко привязали, приходится делать все, чтобы они остались, вести призрачную жизнь в Венгрии, в Израиле, Америке - куда бы они меня не потянули за собой, в странах иного культурного менталитета. Отдыхаю на Гавайях. Я не могу понять - кто я? Хотя, как и у всех людей, у меня есть прошлое.

" - Боря, навозная куча - добро для курицы, разгребая, она выискивает в ней червячков. А, для нас - что?" - после расчета сказал обманутый на Медведице пчеловод. - "Твое сердце там, где твои деньги".


Вороны


Что отличает ворона от голубя. Все это могут сказать. Воркующие голуби - символ мира и добра, их кормят, выводят новые породы, оттаскивают от них озорующих детей и рыскающих в поисках охотничьей удачи собак. Ворона - жадное, скрытное, а порой и глупое создание, почему-то тоже живет рядом с человеком, на свалках и кладбищах. Человеку свойственно антропомизировать животных и природу, точнее привносить в нее свою мораль.

У дома женщина кормит голубей. "Цып-цып-цып" - говорит она, кроша у скамейки на асфальт хлеб. "Ах ты, негодник" - отгоняет маленькую курочку, что пытается клюнуть трех своих товарок, те поспешно улепетывают в разные стороны, но вновь и вновь возвращаются к кормушке. Но вот негодник оттеснен в сторону, курочки поспешно поклевывают крошки - мир восстановлен. Неожиданно один голубь клюнул в глаз другого. "Кыш!" - возмущенно воскликнула женщина, и голуби прянули с жаркого асфальта.

"Эх"... - вздохнул герой рассказа, - "чего я не согласился на тройку. Что он не знает что ли - дифзачет (дифференцированный зачет по итогам активности на семинарах) входит в средний балл, а первая тройка в сессии..." Герой вспомнил проницательный голос торопящегося куда-то молодого преподавателя политэкономии, парторга факультета: "Раз пришли - не готовы, два, третий - снова" - с упором на это "снова" - "Приходи тогда в Университет, а здесь я работаю, мне некогда" (готовит докторскую по новому мышлению). Все, что говорил на семинарах партийный философ, не находило правильной ниши в голове героя. Хотя бы о том, что учиться должны дети из обеспеченных семей, а не ФМШатники (дети физико-математической школы-интерната при университете), надерганные неизвестно ему кем из деревень. За последние годы Университет заполонили хорошо одетые и сытые дети торгашей, директоров предприятий и спортсменов из союзных республик, особенно, после того как Университету присвоили звание "ленинского комсомола" и снизили научный рейтинг учебного заведения. Как все изменилось с тех пор, как герой рассказа восстановился на факультет после армии.

Героя обгоняют молодые, молчаливые научные работники, он медленно бредет по дорожке, те же уже сходят с дорожки на тропинку, уводящую в лес - закончился жаркий весенний день. Еще не взматеревшая, но уже густая зелень в лесу дает прохладную тень, лежащую на мягкой траве. "Кар-кар" - неуверенно кричат две вороны, сидя на высоченной березе в закатном лесу. "Кар-кар, - когда каркают вороны, где-то падаль" - подумал герой, тяжело вздохнув. Обогнал его мужчина, очки интеллектуала проплыли над кустами на повороте тропинки, и вот маячит затылок с ушами, удаляясь среди дальних сосен, герой тоже повернул за ним. "Нет, не оставят после окончания в Академгородке, и вернусь в Уссурийск, где ветер гоняет пыль из пустынь Монголии...". "Кар-кар. Кар-кар". Вороны снялись с дерева и теперь летают над вершинами. "Взбалмошные птицы" - подумал удрученный студент Университета имени Ленинского комсомола, неся в руке черный портфель и больше не обращая внимания на каркающих в высоте ворон. Тропинка вот-вот увела бы из березовой рощи в сосновую чащу. Уже повеяло теплым запахом шишек. "Кар" - раздалось над ухом и ворона, хлопая по воздуху крыльями, спикировала перед лицом, выпрямила полет, набирая высоту. "Кар-кар" - и мимо лица пролетела еще одна. Если бы не тяжелый портфель, пожалуй, парень от неожиданности взмахнул бы руками, но инцидента не получилось, и он пошел дальше, оглядываясь на птиц. "Кар-кар" - заходят снова в боевом порядке. Ему вспомнились мертвые домашние утята с расклеванными головками в пыли дороги в деревне своей бабки. "Ворона" - сказала ему тогда бабка. Чем дальше он шел по тропинке, тем взбалмошней каркали вороны и чаще пролетали перед лицом. Спикировав, они летели назад. "Кар-кар, хотя бы сказали, что надо" - подумал он, глядя на обнаглевших птиц. Герой рассказа оставил на тропинке портфель и свернул назад по траве в сторону птиц. "Кар" - спокойно выговорила, пролетая над головой, ворона и села впереди на елку. Другая пролетела дальше и села на березу, что за кустами, на которые падала тень от закатного леса. Потом первая присоединилась ко второй. Парень вошел в кусты. Вороны взлетели и теперь носились вокруг одной березы, истошно вопя. "Не должны ударить" - неожиданно сказал себе парень и уверенно пошел к развесистой березе. Под деревом сидел в траве, лупая глазами, здоровенный вороненок. Перья неряшливо торчали из него, широкий клюв приоткрыт, словно он разомлел от жары. Парень нагнулся и поднял его. Гузка голая, с реденьким свалявшимся пухом. Наш герой подержал и посадил его на толстенную нижнюю ветку березы, пошарил глазами по вершинам, но гнезда не нашел. Вороны над головой непрерывно орут, одна летает вокруг головы, другая бьет клювом по ветке дерева. "Смещенная реакция" - сказал бы биолог о таком поведении животного. Парень молча посмотрел на тихо сидящего вороненка и пошел к тропинке назад к портфелю. Вороны не полетели за ним. А по тропинке проходили люди, огибая портфель. В лесу носились веселые собаки, выведенные на прогулку из коттеджей. "Вот, заботятся, однако о будущем" - подумал о воронах парень. - "Что будет со страной через десять лет..?".


Записки дамского угодника или новый "Бокаччо"


Мы пили спирт, вынесенный гостеприимными хозяевами из холодильника, и налитый в химические стаканы с кубиками льда. Жгучая жидкость сладко растекалась по губам, питая душу мягким кайфом, делая глубже очарование ночи. На столе нарезанная узбекским ножом дыня дольками на металлическом блюде для плова. Цикады стрекочут. Черными призраками рукокрылые, словно моргая, порхают. Дневная жара отпустила, над нами в насыщенном пряном воздухе висели крупные мохнатые звезды из "Тысячи и одной ночи", освещали веранду дома на противочумной станции, черные силуэты высоких миндалевидных тополей и нашу пеструю компанию: двух молодых женщин и четырех мужчин. Были сняты грубые экспедиционные одежды, неуместные в расслабляющей и обволакивающей неге среднеазиатского покоя, смыта месячная тонкая пыль пустыни. Женщины надели легкие ситцевые платьица, а мужчины - свежие рубашки.

Глухой высокий забор вокруг нашего оазиса с клумбами и фруктовыми деревьями, отделяющий нас от пустыни, растворился во мраке ночи. Только там, где должны быть ворота, устремляются ввысь изредка, словно рой светлячков, искры самовара, разожженного нашим сторожем-аксакалом в подпоясанном платком халате и чалме. К нему ушел наш непьющий шофер - полежать в темноте на широком ковре, расстеленном в нежной траве. В той стороне отсвечивал мокрой кабиной тщательно вымытый из шланга экспедиционный "ГАЗ-66". На станции своя скважина, а посему и своя независимая жизнь.

Линия противочумных станций отделяет земледельческую Россию от природных очагов чумы в колониях грызунов пустынных азиатских районов, и она тянется от калмыцких земель в Приволжье, через Приаралье и Тургай до Заилийкого Алатау, Монголию, Бурятию и на Уссурийский край. Начало линии положило еще установление Екатерининских времен.

Грязный и пыльный поселок словно не существует. Он появился задолго на нашем пути среди разметанных ветрами мусорных куч на безжизненных такырах. Вчера один из пожилые аборигенов, щурящих глаза со своих скамеечек вдоль пыльного тракта у обшарпанных глухих глинобитных домиков с прибитыми к земле плоскими крышами и серенькими, закутанными в тряпье фигурками туземок, высказался в том восточном витиеватом духе, который за обволакивающей лестью скрывает жестокость нравов. Он высказался по поводу нашего экспедиционного облика. Клюев, с его иссушенной солнцем козлиной бородкой и усиками странствующего Донкихота, да еще на острых азиатских скулах, произвел на них особое впечатление. К этому надо привыкнуть. Но смысл восточного мышления был ясен: "Не положено молодым отпускать бороды, это достоинство аксакалов, - не сбреете, зарубят топором в поселке".

Заехали заправиться на нефтебазу, там отказали "чужакам", пришлось искать "большого начальника" с объемным животом и в сапогах с отвороченными голенищами, показывать ему путевые документы Академии Наук СССР. Когда и они не произвели впечатления, обронить в разговоре, что он лично ответит за срыв важного государственного исследования. Последнее слово - "исследование" - его, наконец, достало, нам залили наши экспедиционные бочки. Это подняло наш имперский дух.

В волшебной ночи разговор приобрел мистическое звучание, свойственное сибаритствующим патрициям в неприступной цитадели. Конечно, мы говорили о женской доле, каждому было дано слово. Но начал свой рассказ самый старший в компании, Кузменко, начальник противочумки. Он, русский, родом из Чолпон-ата, рядом с Иссык-Кулем. Прищурив один глаз, а другой, не мигая, устремив на расслабленных слушателей, словно навел черный зрачок винтовки, и, поправив каштановый кок на голове, начал он свой рассказ в куртуазном изложении, заранее предполагая свое превосходство над нами.

"1958 год. Меня, молодого лейтенанта направили во Львов. До моего гарнизона от него еще 80 км, а поезд уходит только в 6 утра. В городе делать нечего, да и комендантские патрули не позволили бы свободно разгуливать по улицам, а вокзальный ресторан работает до 2 ночи, что может быть лучше для откомандированного военного.

Зашел в первый зал набитый народом и поторопился сесть за столик к двум пожилым женщинам, не знал, что много свободных мест в соседнем зале. Подошла молоденькая, красивая, представилась племянницей одной из теток. Выпили. Я вышел в ночь с молодой. Подъехал легковой черный "ЗИЛ", за рулем оказался ее приятель, молоденький, и она пригласила меня к себе в гости.

По улицам петляли долго, хотя та уверяла, что живет рядом с вокзалом. Водитель довез до дома. Зашли в квартиру на втором этаже, я снял шинель и фуражку, бросил их на стул в прихожей. Она пригласила в комнату, а там три здоровых мужика и три девицы.

- Ты же хотел в гости. Стол накрыт, - она говорит.

За спиной появился водитель и закрыл за собой дверь на ключ.

- Ну что лейтенант, - один из мужиков говорит спокойно, - деньги есть?

- Ну, есть.

- Тогда так. Сыграем в девятку. Три раза у троих выиграешь - деньги твои, проиграешь - наши.

- В азартные игры не играю, а раз все вперед уплачено, то и выпить можно.

- Ну, тогда садись.

- Да..., ты и даешь, - молодой за спиной удивленно протянул.

Выпили. Молодая вышла, а когда вернулась, щелкнула ключом туда обратно, показывая мне, что дверь открыта, села между мной и старшим, двое других сидели напротив, а четвертый стоял у двери на страже. Выпили еще.

- Что ж, надо расплачиваться, сто рублей хоть оставьте доехать до части. Ну, а теперь на дорожку налейте по стакану. И ты пей, - сказал я, поднимаясь, молодому у двери.

Тот отошел к столу. Я выплеснул ему вино в лицо и выскочил в коридор, шинель, фуражка лежали у двери. Позади грохотали по лестнице мужики. Выскочив на пустую улицу и в машину, захлопнул за собой дверцу, а ключа зажигания нет.

- Вылазь, - кричат, - убьем!

- Нет, но кого-нибудь точно придушу.

- Эй, сбегай за молотком, выбьем окна.

А я думаю, четверо выдернут из машины как цыпленка. Вырвал коробку зажигания и замкнул проводки, передернул передачу, машина скакнула на бандитов и понеслась. Те в след бросали камни. Доехал до машины милицейской. Так и так, говорю. Поехали в тот дом.

А вот и улица та, дом, лестница, дверь открыла одна пожилая, что из ресторана.

- Есть кто? - Нет.

В комнате все убрано, только стеклышко поблескивает от разбитого фужера и след от вина на полу. Но доказать - не докажешь.

Через месяц уже в ресторане "Москва" увидел знакомую. Сидит пожилой, молодой и та, смазливая. Сажусь за их столик.

- Извините, - говорю, - но у нас с ней свои дела.

Та смотрит, я поднялся, взял ее под руку, и мы вышли в вестибюль.

- Ну, что с тобой делать теперь, в милицию сдать? По морде врезать? Женщин не бью. Все за старое?

- Это мои друзья за столом. Отпусти, пойду в туалет.

Ждал, а ее нет. Рассказал тем мужикам о ней, а они говорят, что только познакомились у Университета. Вот и все".

"Наш полк летал на маневры на Север, сбрасывали вместо бомб вязанки дров вблизи поселков на Таймыре. Одна вязанка не ушла, застряла в бомболюке, а на обратном пути один из моторов отключился, и началось обледенение самолета. Сели на огоньки чумов к ненцам, чум чуть не снесли крылом.

В чуме вонь, горит нерпичий жир, все по пояс голые, и старухи и молодые. Вышел из чума с молоденькой, когда все стойбище упилось спиртом из системы противооледенения, вонь невыносимая. Мороз злой, но та принесла мягкие шкуры, и мы устроились в штурманской кабине. Шапку ушанку одел, но мороз иглами впивается в лицо, а под шкурами вонь. Накрылись с головой, она покряхтывает и попердывает, несколько раз выходил из самолета проветриться.

Утром благодарные ненцы и сто оленей упряжками развернули самолет и мы улетели. Так-то только и выживают в тундре".

"Бросили меня на уборку хлеба в Казахстан.

Заблудился я в прямоугольниках полей, выехал к юрте. Крутится вокруг машины голоштанный казачонок, на расспросы не отвечает. Вышла девочка из юрты, чуть постарше, - тоже не отвечает. Потом - молодая казашка, красивая. Начала что-то объяснять. От юрты ветерком тянет запахом вареного мяса.

- Угостила бы?

Достал водки. Наливаю, та смотрит, полный стакан налил, она выпила. А на ковре сидим только вдвоем с голопузым, она и девчонка стоят. Разрумянилась. Я ее за руку взял. Мальчишка смотрит. Она вырвала руку. Сказала детям по-казахски и те ушли.

Долго ли, коротко, но она змеей выскользнула из-под меня. Послышался топот копыт. Еле успел одеться, плавки только забыл. В юрту врываются два казаха, сверкая злыми глазами. Но я уткнулся в миску с горячей похлебкой. Казашка вся напряглась, а я притворился пьяным, пододвинув одну пустую бутылку к себе. Казах то на нее смотрит, то на меня. Потом те тоже сели за низенький стол, я налил, они выпили, она за спинами казахов облегченно улыбнулась.

Послышался звук мотора, на газике приехал второй секретарь райкома.

- А я тебя давно ищу, - и сунул незаметно мои плавки в карман.

Вышли из юрты.

- Что, было?

- Нет.

- А это - что? - показал на плавки. - Мальчишка на коня, и к отцу, вот так.

После много раз ездили к русским с этим секретарем, а к казашкам - нет.

- Они мне обструкцию на весь Казахстан устроят, бойкот, если узнают.

- Поехали к ней, ведь приглашала.

- Нет.

Ну, а я поехал. Приезжаю. Казахи у себя, нарядные, отправляют на центральную усадьбу детей в интернат. А я привез детям арбузов с бахчи.

- Давайте отвезу с детьми, а потом из поселка мой шофер привезет ее назад.

Согласились. Она села в кузов, но потом, когда отъехали подальше, пересела в кабину.

В поселке приказал шоферу ее отвезти назад, а сам пошел по делам части.

В палатку просунулось лицо шофера.

- Товарищ капитан, - говорит. - Можно вас. Там казашка. Одна.

Всю ночь мы провели вместе. Она ласковая, чистая, красивая.

Под утро сказала, чтобы шофер повез ее по другой дороге и, якобы - сломалась машина.

К рассвету они остановились в степи. Шофер спал в кабине, а казашка - в кузове. Всадники ее всю ночь искали. Подъехали, - а машина неисправна.

Вот и все. Ингушки больше боялись инцеста, чем своих вайнахов. Запихиваю на току ее в машину и в степь, потом она просит довезти ее до ближайшей балки, и так, пригнувшись, возвращается назад.

Армию тогда бабы любили, великое дело - империя для них".

Из Приаральских Кара-Кумов и Кызыл-Кумов экспедиция прошла в направлении Тургая. Осталось позади междуречье АмуДарьи и СырДарьи, с его грязными поселками, найти живую пустыню можно только вдали от них. Величественными оплывшими глиняными стенами встают мертвых городов по сухому руслу старой ЖанаДарьи на бывшем Великом Шелковом Пути, почвы здесь выветрились до такой степени, что мы собирали черные зубы триасовских акул, словно гальку с мертвой земли.

Современность безысходна. Нукус - разлинованный вонючими арыками центр Каракалпакии и СевероУзбекская уголовная зона, Тахтакупыр - непередаваемая мерзость общественного быта, Казалинск, Новоказалинск, Аральск - словно на зубах скрипит песок. Удивительно чистое, но мертвое море отступило далеко в пески, оставив в городе грязь черных клоак. Арал умер от стоков пестицидов и гербицидов, которые смываются с хлопковых полей всего Узбекистана, в период сбора белых коробочек кусты освобождают от листвы химией. Остались позади ярко-зеленые рисовые чеки корейцев, поднятые правильными земляными валами над пустыней. Давая небывалые урожаи риса, эта зерновая культура требует много чистой воды для промыва полей, а когда вода спускается в пустыню, она превращает гигантские просторы в ловушки, под обманчивой твердой землей которых непроходимое соляное болото, где проваливаются и машины и животные. Самая крупная на земле зона экологического бедствия, если не считать богатых уродливой жизнью сюрреалистических районов ядерных испытаний, где в реках ловятся раки с тремя клешнями, а на биологические исследования наложен страшный секрет.

Большая степь. Горизонт движется, по краю бегут тысячные стада сайгаков.

Машина летит по накатанной колее среди травы и саксаульника. Откинув наверх брезент, мы с Клюевым подставляем лицо ветру, начальник с шофером в кабине, откуда в степи вавилонцы, иногда высовывается его очкастое иудейское лицо с шотландской рыжей бородкой, окна открыты, нет уже режущей глаза песчаной пыли. Грудью вдыхаем тонкий запах саксаула, аромат на скорости такой густой и блаженный, что забываешь о суровом быте кочевья.

В благословенной степи чаще стали попадаться добротные юрты, чистый скот. Верблюды и их забавные длинноногие малыши с кучерявыми чубчиками, спускающимися на лоб, в отличие от лысых стариков с облезлой шерстью шкуры и гниющими задницами. Любопытные верблюжата с огромными глазами и длинными ресницами напоминают мне молоденьких казашек с прическами "аля-Пугачева" по тогдашней моде.

У юрты резко затормозили. Вышла хозяйка, вынесла холодный айран с кусочками мягкого творога - божественный напиток. Как они на жаре сохраняют его? А хозяин повел нас с Клюевым, как молодых, показывать невесту на выданье в отдельной юрте. Подняв полог - заглянули вовнутрь. В чистом пространстве, застеленном коврами, сидела за ткацким станком девочка лет шестнадцати. Она подняла на нас серые глаза и улыбнулась, одета в длинный легкий сарафан, высоко под грудью подпоясанный. Такое беленькое личико встретишь не у каждой европейки. Не отрываясь от работы, опустила глаза, пальчики ловко перебирали узкое полотнище, что протянулось через всю юрту.

Кочевники разительно отличаются от оседлых, спокойнее и доброжелательнее. Казашка в степи сама выбирает себе жениха, любой ночью может приехать к ней.

Позднее Клюев женился, когда привез из экспедиции по Уссурийскому краю молодую в дом отца-академика.


Маргиналы


Кто такие маргиналы? Я не рассматриваю тут все их типы.

Оторванные от владения землей, истоков жизни на данной территории, по большому счету - от Отечества, а с ним - и от Бога, ведь "Отец нам - Всем заповедовал землю, чтобы мы размножались и процветали". Все народы понимают это, защищая свое право на землю и женщин от захватчиков. Отсюда - Атеизм.

Маргиналы оторваны и от собственности, привязывающей к социуму, а с ним - к национальному единству деловых людей, буржуазии, и от работы, как средства существования для плебса. Отсюда - Интернационализм.

Маргиналы активно оттесняются от права на голос, от средств коммуникации социума, от консолидации сторонников своего мировоззрения. Отсюда - Интернет.

Вырванные с корнем из социума, маргиналы, загнанные "новыми" глобальными, космополитичными владельцами земли в тупик, - что они будут делать?

Обезличивая людей с разной культурной и моральной ориентацией, создавая армию обездоленных, готовят горючий материал для будущей войны.


Социум


Шизоидные формы поведения существуют у всех видов высших животных, и связаны они со стадным образом жизни. Что каннибализм у шимпанзе или безумие у слонов, массовые самоубийства у китов или пророки и фанатики религий, зовущие к смерти - у людей. Скорее всего, это результат близкородственного скрещивания, размывание рамок приспособленного к Матрице вида. Например, у мусульман, что практикуют браки между двоюродными братьями и сестрами, чтобы сохранить родовую и клановую принадлежность. Наши ингуши и чечены в ссылке в Казахстан не позволяли своим женщинам рожать от представителей других общин, что привело к близкородственному кровосмешению. О странностях мусульманского полового поведения можно прочитать в сказках "Тысяча и одна ночь".

Почему народы влечет Апокалипсис, смерть человечества? В осознании смерти, для умирающего человека, события разворачиваются в обратную сторону, к рождению, т.е. к вечности. Так и еврейские часы на башне Еврейской ратуши в Праге, идущие в обратную сторону против часовой стрелки. Наиболее сильный символ ожидания конца света и прихода Мессии.

Такое впечатление, что жизнь существует не благодаря, а вопреки приходу в этот лучший из миров. Но это - показывает самостоятельность жизни в мироздании. Загадка жизни, которая существует вопреки физике, вопреки термодинамике, вопреки энтропии.

Матрица не есть Социум, мы чувствуем лживость последнего. Нет никаких общечеловеческих ценностей. Собственное понятие о человеке нельзя натянуть даже на ближнего своего, потому, что и в представлении себя человек лжет самому себе. Не нашедший в себе, своем осознании ничего постоянного и стержневого, он строит все на лжи. Все - ложь и зыбкая почва лжи, стоящей на другой лжи, - единственно, что может понять человек


Содержание:
 0  Матрица или триады Белого Лотоса : Всеволод Каринберг  1  Часть N 1 : Всеволод Каринберг
 2  Часть N2 : Всеволод Каринберг  3  Часть N3 : Всеволод Каринберг
 4  Часть N4 : Всеволод Каринберг  5  вы читаете: Часть N5 : Всеволод Каринберг



 




sitemap