Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 20 : Петр Катериничев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава 20

«Светало…» Кажется, так начинался какой-то готический роман. Или – пародия на него. Да и кто отличит в наше порою летящее, а в целом – в занудно-тоскливое и липкое время серьезное произведение от пародии, лицо от маски, искренность от личины? Дозволено и принято все, что удобно и практично. Нет? Наберите по поисковику в Интернете «приворот», «заговор на смерть», «договор с…» – и посмотрите, сколько будет ссылок. О да: люди вполне по-житейски рассуждают, а потому: «заговор на любовь» – 10 миллионов упоминаний, а «заговор на смерть» – всего 6 миллионов. Выходит, человеки – «великодушны»: хотят, чтобы их любили – без согласия другой стороны, минимум 10 000 000 особей. А убить другого, не неся за это никакой ответственности в мире подлунном, готовы всего 6 000 000 разумных! А «договор с…»? Всего-то миллион упоминаний! Нет, некорректный подсчет. Лукавого все по-разному называют, так что полтора миллиона набежит. А то и поболее. Но в целом – мельчает народ, не хочет душу закладывать. В смысле – «в массовом порядке». Стоп. А полтора миллиона жаждущих – это что, «единичный порядок»? А ведь «душа» и «жизнь» на древнем языке – единое слово!

А скольких людей интересует господство реальное, власть, могущество, а скольких – и самые небольшие их крохи, а скольких – только чувственные удовольствия, а скольких – наркотические грезы… И не важно, что будет потом: дряхлость тела, убожество мысли, смерть души – важно получить, здесь и сейчас!

Как говаривала маркиза де Помпадур, влиятельная фаворитка «короля-солнца» Людовика XV, «после нас – хоть потоп!». И – оказалась права: после и – был потоп, но потоп кровавый, жуткий, разящий: якобинская диктатура и моря крови сначала жертв, потом их палачей, потом всех и вся, уложенных «пушечным мясом» на полях Европы, Африки, России кумиром и властителем дум поколений честолюбцев – Наполеоном Бонапартом…

«Светало…» Корсар равнодушно забросил сумку с деньгами на заднее сиденье, пистолет со взведенным курком – уложил рядом. Анализировать, почему глупые мысли непрошено лезут в голову и застревают там, как и то, что произошло на выходе из казино, – не было ни сил, не желания. Корсар понимал, что это был не просто боевой транс, в который он умел погружать себя, как всякий боец. Это был мгновенный и очень эффективный боевой транс, когда все противники двигались как бы непостижимо медленно, когда он сам успевал не только просчитать действия нескольких нападавших и свои собственные, но словно воочию увидеть результат. И что на все это сказать? Бывает.

«Светало…» Странным словом обозначено смутное время между еще некончившимся сном и неначавшимся бодрствованием, когда человек может в этом трепещущем, живом свете приближающегося, но не наступившего еще утра увидеть сразу, вдруг, озарением – прошлое и будущее, или, как говорили в легендах о рыцарях Круглого стола и короле Артуре, – «былое и грядущее», свет и тень, необозримо великое и непостижимо малое, и все это – если даже и не увидеть явно, то почувствовать, ощутить, принять – в единстве, покое и единении… И так – бывает.

«Светало…» Мотор краденой машины заурчал ровно и мощно; никто не подложил и не собирался подкладывать взрывчатку… К тому же теперь – это совсем глупо: может, для оч-ч-чень аристократичных сограждан два с половиной миллиона евро – это и мусор, и хай горит синим пламенем, но для большинства весьма состоятельных людей – деньги. Вполне даже удобные в обращении. А что до тех трех машин, тупо стоящих в подворотнях с простреленными пулями ветровыми стеклами в аккурат напротив мест водителя и пассажира и пробитыми передними скатами, то что ему, ученому Дмитрию Корсару, об этом жалеть? А сказать? Сказать можно.

Корсар отдавал себе отчет в том, что вряд ли он силой мысли теоретика-культурофила выслал эти пули недоброжелателям в трех машинах, какие хотели прищучить его молодой организм, если бы его не удалось укокошить парням в рекреации. Как ни твердят теоретики шаманизма, что слово и даже мысль – убивает (оно может и так); но практикам теорию изучать долго, инициацию – вообще не пройти без шпаргалок, а потому они опытом ведают: лучше – убивает пуля, выпущенная из соответствующего оружия в соответствующем направлении умелой и недрогнувшей рукой. Аминь.

И кто тот ангел-хранитель, что высылает эти подарки убойные? Ответы напрашиваются, но могут быть столь же лживыми, сколь и вздорными. Ибо жизнь за крайние несколько часов показала Корсару воочию, что она хоть и безыскусна, но не проста, а наполнена как тайной, так и смыслом, разумеемым не всеми и не всегда.

Как формулировал господин профессор очень изящных искусств? «Люди приходят к нам сами, чтобы мы… разбудили в каждом те дремлющие способности, о которых они и не подозревают…» Вот и разбудили в Дмитрии Петровиче Корсаре – джинна. А джинн тот, как у классика, однобокий какой-то оказался: «Кроме мордобития – никаких чудес». Хотя… Какие ему, Корсару, нужны еще чудеса и доказательства?! Денег теперь у него – точно как в песне: «на всю оставшуюся жизнь»! Одно огорчает: если верить покойному Ивану Ильичу, а верить ему пожалуй что и стоит, жить Корсару осталось часов восемь. Плюс-минус четверть. Гуляй не хочу! Живи, рванина, ешь опилки! По-царски – но недолго. Потому что долго по-царски – только цари и живут: у них кроме прав еще и обязанности, и – ответственность – за все сделанное и несделанное!

Как говаривал Алексей Тишайший: «И делу время, и потехе час». Под «потехою» государь имел в виду исключительно соколиную охоту, которая у русских, помимо эстетического удовольствия, несла издревле сакральный смысл. Да и слово «час» во времена Тишайшего означало абсолютно то же, что и «время»; но потомки поговорку осовременили да еще заменили два соединительных союза «и» на разделительный союз «а». Получилось «Делу – время, а потехе – час». Вот и получилось из мудрой пословицы – житейская бестолочь. Тоже бывает.

«Светает…» Корсар гнал на довольно приличной скорости в этот действительно серо-блеклый, туманный предутренний час, – его еще именуют в спецназах и разведках «часом волка»: четыре утра пополуночи. Именно в такое время – между тьмой и светом – у самых стойких слипаются глаза, путаются мысли, превращаясь в полусны-полугрезы, мерещатся тени и люди, несущие бесшумно смерть, кажутся игрой воображения – до первого и последнего, разящего удара чужого клинка.

Корсар гнал. Дворами, проулками, «сквозняками», на совершенно недопустимой скорости проскакивал перекрестки – за ним было «чисто». И чтобы быть уверенным в абсолютной чистоте, тормознул у круглосуточного магазинчика компьютерной техники и комплектующих. За свое ночное бдение магазинчик выставлял такие цены, что икалось; впрочем, были и качественные вещи. Но «стекляшка», конечно, и товар не просто «желтой» – «с коричневым отливом» сборки. Впрочем, если вдумчиво поговорить с продавцом… А для вдумчивого и серьезного разговора имелись аргументы. Целая сумка – битком.

Продавец оказался малоговорящим азиатом, но, увидев тугую пачку пятитысячных и получив пару бумажек помельче – за расторопность, растолкал и привел откуда-то из дальней подсобки пахнущего имбирным пивом толстого такого очкарика, назвавшегося Стасом; с виду – натурального ботана. Но тусовался тот при рынке, надо полагать, по причине половой невостребованности, а тут – с этим просто, ваши деньги – наши услуги. Тем более азиатки умудрялись и в двадцать семь выглядеть неопытными schoolgirls, и это отвергаемому одноклассницами и однокурсницами «ботану», без сомнения, лечило душевные раны. Да и деньги он порой здесь поднимал приличные: сначала блеск в глазах, при виде Корсара – в соответствующем костюме, с пачкой кредиток, потом – понимание, потом вопрос-утверждение:

– Могу помочь?

– Можешь. Первое. Сканер от «жуков» и прочей мелкой пакости, ненашенский, и «глушилку», можно – «серый шум».

Стас раздумчиво почесал курносый пятачок:

– Дорого будет…

– Так не тебе же платить. И еще. Хороший, – Корсар выразительно глянул на ботана, – японской сборки ноут, со всей начинкой и с программой сокрытия абонента – и для звонка с мобильного, и для Инета, только не ширпотреб, фирма плюс ручная сборка, чтобы дешифровать и вычислить клиента не смогли… сутки даже самые….

– Так кто вычислять будет?

– Считай, что ФАПСИ или АНБ.

– Или. Круто.

– Невозможно?

– Все возможно. Кто станет вычислять в первую голову – наши или америкосы?

– Думаю, наши.

– Очень хорошо.

– И – что хорошего?

– Один, – он окинул взглядом Корсара, – вроде вас что-то подобное заказал, но для Штатов, от «наших» и «ихних», выдал аванс щедрый, я сделал программу, унифицировав ее под…

– Подробности не нужно, ладно?

– Короче: я сделал. Он за изделием не явился. – Стас зачем-то взглянул на часы. – Больше полугода прошло. – Помедлил, пытаясь судорожно изобразить на лице скорбь, – не вышло. – Думаю, уже и не явится.

– Сколько за все?

– Дорого. Вернее – очень дорого.

– Ты не высчитывай мою кредитоспособность, ты сумму назови.

Стас косанул на азиата, попросил:

– Отойдем?

– Вестимо.

Они прошли с полквартала, остановились у двухэтажного, выстроенного еще в XIX веке домика, чудом не захапанного каким-то банком – с палисадом, клумбами цветочными, словно в Москве бушевали средние пятидесятые! Стас назвал цену. Корсар кивнул. Спросил:

– Живешь здесь?

– А что? – насторожился Стас.

– Чайку бы. Покрепче.

– С сахаром?

– С кусковым, только – не рафинадом.

Стас улыбнулся понимающе:

– Сделаю. Сам – любитель.

И действительно через минут семь он вернулся, принес невероятной крепости чай в заварном чайнике позапрошлого века, стакан в подстаканнике, на блюдечке – ослепительно-белый колотый сахар, на другом – подсушенный и присоленный черный хлеб.

– Да ты маг просто, – не сдержался Корсар, налив чаю и сделав первый глоток. Потянул аромат поджаренного хлеба. – Чародей.

– Мы еще и в «железе» кое-что смыслим, – улыбнулся ботан и ушел. Но, как Карлсон, обещал вернуться. А куда он на хрен денется? Появился ботан минут через двадцать с еще одним чайником – в смысле заварным, а не пользователем Интернета. Со стаканом, ноутбуком и с тремя невзрачного вида мобильными, сканером, нейтрализатором прослушки.

Прихлебывая чаек, мастер программирования, взлома и прочих хакерских шалостей долго, подробно и вдумчиво растолковывал Корсару, как пользоваться всем этим богатством. Корсар попробовал сам, все получилось. Он поблагодарил.

Потом – настала пауза. Она всегда настает при обмене товара на деньги. Такова жизнь: и товар штучный, не совсем законный, вернее – совсем не законный, и деньги шальные. Как пули. Занервничаешь тут. Ну да. Силуэт тщедушного, узкоплечего мужичонки с двустволкой Корсар давно заметил в окне второго этажа. Убить не убьет, но шкуру попортит; да и шума будет немерено! Корсар усмехнулся, переложил пистолет с глушаком из-за пояса сбоку за пояс же сзади: так, демонстрация, пусть и не первомайская, но тоже сойдет. Вид пистоль-самопал имел внушительный, аки космический бластер.

Корсар обронил тихо:

– Стас, ты своему «ворошиловскому стрелку» свистни, чтобы не маячил. Ночь была бессонная, нервный я стал… – и сразу вслед за этими словами бросил на скамеечку плотную пачку евро.

Стас невольно дернул кадыком, сглатывая слюну:

– Здесь больше чем…

– И – что? Больше – не меньше, верно?

– Ну да.

– Главное, что мы довольны друг другом, так? Ведь мы довольны?

– Ну. Только… – Стас покраснел: – Свистеть я не умею. И – не умел никогда. С детства.

– Это ты зря. Тогда рукой махни, чтоб отползал! Кто он тебе?

– Батя. Пьющий, правда…

– Беда… А ружьишко цепко ухватил. Поди, еще и белку в глаз снимет?

– Он других «белок» теперь ловит.

– Что ж ты его тогда в окне выставил, да еще с берданкой?

– Покупатели всякие бывают. А ружье, оно…

– …дисциплинирует, так?

– Ну, вроде того. Хорошее ружье. «Зауэр». Немецкое. С войны.

– А папашка твой при нем в окне – мишень мишенью… – покачал головой Корсар.

– Да как-то не подумал… Извините, – потупился, даже покраснел Стас, бросил взгляд на Корсара, схватил деньги, придирчиво и цепко оглядел и ощупал купюры, встряхнув веером насколько возможно, снова сглотнул, дернув кадыком, спрятал под куртку, крикнул хрипло от волнения: – Батя, все нормально. Спать вали!

– Чё?

– Вали, говорю!

– Понял…

– А голос у папани – трезвее стекла, – хмыкнул Корсар.

– С ним так бывает.

Стас кивнул немного напряженно, что означало в его исполнении «оревуар», и – скрылся в подъезде. Ну и ладно.

«Светало…» Корсар вернулся к автомобилю, просканировал его новообретенной машинкой – чист, как простыня перед первой брачной ночью. Ни «блохи», ни «клопика». А хвосты, если какие и были, он отрубил, хаотично мотаясь по переулкам, проходнякам и закоулкам центра родной столицы, где и поныне и черт ногу сломит, и леший насморк словит, и домовой – заблудится.

Кстати, о домовых. Так кто тот ангел-хранитель, что берег его – и там, на Воробьевых горах, и потом – после казино? Стрелок сей – мастер. Видно птицу по полету, а добра молодца…

Корсар потер ладонями саднящие и слипающиеся глаза, потом – виски. И тут – словно холодный пот пробил его разом: он вспомнил. Что так и не посмотрел пристально в глаза Стасу-ботанику – воспаленные веки, нет? И азиату-продавцу – тоже не посмотрел… «И – что?» – затанцевала, чуть кривляясь, в усталом и гулком, как пустая зала, мозгу простая мысль. «Может, я схожу с ума?» – подумал Корсар уже самостоятельно. «Эка невидаль», – хохотнуло в мозгу, и он увидел перед собой крашеный желтый забор, под ногами – коричневые, истертые доски тоже крашенного, но не пойми сколько лет назад пола; стоптанные и засаленные тапочки у себя на ногах; свои ноги в пижамных брюках – в белую и синюю полоску, великоватых, а потому подпоясанных веревочкой; распахнутую на груди куртку; православный крестик на шее.

И – почти голого парня лет девятнадцати по кличке Прометей. Тот чиркал спичкой по очередному подаренному санитарами коробку и с восторгом смотрел на огонь! А когда тот догорал, делался на мгновение несчастным до отчаяния, и это отчаяние тут же пропадало во тьме… А потом горелая спичка падала на пол, чиркала новая… И санитары были рады видеть такой быстрый переход: от бездны отчаяния к полному, безграничному счастью, когда новая спичка вспыхивала, озаряя лицо Прометея, жаждавшего чуда и получающего это чудо! Да, такое «на воле» не увидишь.

И еще Корсар почему-то вспомнил сразу – когда ему было года четыре, не больше, слово «люди» у него отчего-то ассоциировалось вот с такими сгоревшими спичками, которые можно было перетереть пальцами… А еще – с наструганной на терке морковкой в супе… Почему так? Бог знает.

Стоп! Все это – было или – только еще будет? Или сие – тоже «подарок» покойного «профессора изящных искусств» в награду, так сказать, и в нагрузку ко всем прочим достойным радостям – миллионам деньгами, красным векам, галлюцинациям наяву, способности угадывать цифры и предугадывать и опережать полет пули – еще до того, как стрелок подумал о том, чтобы выстрелить… Наваждение… Бред… Сумасшествие…

Корсар уже сворачивал во двор, где квартировала Ольга, кажется покинутый минуту тому назад… Кажется… В этом мире все не то, чем кажется.

«Хочешь, я пойду с тобою рядом», – зазвучал совсем близко теплый и родной голос, и мелодия была знакома, проста и чувственна…

«И с ума сведу тебя взглядом…» Да ладно, это уже есть. Без всякой иронии. Если пересказать все, происшедшее с Корсаром за вчерашний день и кончающуюся ночь, – диагноз будет неутешительный, лечение – сумбурным, но безуспешным. Как там дальше, в песне? «Хочешь, стану я твоей тенью, разорву любых цепей звенья…» Уже лучше. Женщины вообще – мастерицы на такие шутки: обещать разрывать цепи, которые до этого целеустремленно, усердно и тщательно – гномы нервно курят в сторонке – выковывали. «Хочешь, стану я твоей тенью…» Уже. С фатальным исходом для всех встречных.


Содержание:
 0  Корсар. Наваждение : Петр Катериничев  1  Глава 2 : Петр Катериничев
 2  Глава 3 : Петр Катериничев  3  Глава 4 : Петр Катериничев
 4  Глава 5 : Петр Катериничев  5  Глава 6 : Петр Катериничев
 6  Глава 7 : Петр Катериничев  7  Глава 8 : Петр Катериничев
 8  Глава 9 : Петр Катериничев  9  Глава 10 : Петр Катериничев
 10  Глава 11 : Петр Катериничев  11  Глава 12 : Петр Катериничев
 12  Глава 13 : Петр Катериничев  13  Глава 14 : Петр Катериничев
 14  Глава 15 : Петр Катериничев  15  Глава 16 : Петр Катериничев
 16  Глава 17 : Петр Катериничев  17  Глава 18 : Петр Катериничев
 18  Глава 19 : Петр Катериничев  19  вы читаете: Глава 20 : Петр Катериничев
 20  Глава 21 : Петр Катериничев  21  Глава 22 : Петр Катериничев
 22  Глава 23 : Петр Катериничев  23  Глава 24 : Петр Катериничев
 24  Глава 25 : Петр Катериничев  25  Глава 26 : Петр Катериничев
 26  Глава 27 : Петр Катериничев  27  Глава 28 : Петр Катериничев
 28  Глава 29 : Петр Катериничев  29  Глава 30 : Петр Катериничев
 30  Глава 31 : Петр Катериничев  31  Глава 32 : Петр Катериничев
 32  Глава 33 : Петр Катериничев  33  Глава 34 : Петр Катериничев
 34  Глава 35 : Петр Катериничев  35  Глава 36 : Петр Катериничев
 36  Глава 37 : Петр Катериничев  37  Глава 38 : Петр Катериничев
 38  Глава 39 : Петр Катериничев  39  Глава 40 : Петр Катериничев
 40  Глава 41 : Петр Катериничев  41  Глава 42 : Петр Катериничев
 42  Глава 43 : Петр Катериничев  43  Эпилог : Петр Катериничев
 44  Использовалась литература : Корсар. Наваждение    



 




sitemap