Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 23 : Петр Катериничев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава 23

– Как ты из казино ушел… живым? – спросила Ольга.

– Лучше было бы – наоборот? Стать зомби с красными белками глаз?

– О чем ты?

Корсар прикрыл веки, под них снова будто насыпали песку.

– Тебе правда интересно?

– Скорее – любопытно.

– А я – живой?

– Похоже, пока – да.

– Умеешь ты приободрить, Белова.

– Стараюсь.

– И ты по-прежнему не хочешь бежать отсюда куда глаза глядят?!

– Пока – нет. Так как?

– Что?

– Ты из казино ушел. Кто-то остался?

– Да. И работал я в основном их оружием.

Ольга кивнула, глядя прямо перед собой:

– Да. Ты не соврал. С мортидо у тебя все в норме.

– Их было четверо.

– И – только?

– Нет еще – в тонированных авто. Но уже – неживые.

– Снова снайпер?

– Он. Ангел-хранитель. – Корсар пристально посмотрел на Ольгу: – Или – Ангелина-хранительница.

– Тупой ты, Корсар, хоть и культуролог, – хмыкнула Ольга. – Ангелы – они бесполые!

– Типа – духи?

– «Типа того», раз ты опять затеял – в «чиста пацана» играть.

– Нет, хватит. А выводы делать пора. Мне позвонили на «береженый» мобильный, так? Когда я был у тебя в гостях. Ночью. И – назначили рандеву. Так?

– Так. Я помню мелодию Моцарта.

– Откуда и как покойный Иван Ильич выяснил номер, что был зарегистрирован на покойного же Илью Иваныча, но умершего годом ранее, – это я даже разгадывать не собираюсь…

– Да уж не надо, пожалуй. А то впадешь в черную меланхолию – возись потом с тобой.

– Но…

– Но?

– Вычислить, где находился абонент, пока я болтал с Иваном Ильичом, – могли?

– Могли.

– Обязаны были. И сердце мне вещует, что таки вычислили!

– Да ты что!

– Но никого на съемной квартирке Оленьки Беловой – не обнаружили. – «Где же ты и где искать твои следы, как тебя зовут – никто не может мне подсказать…» Что скажешь?

– А что тут сказать? Подсел ты на Джо Дассена. Сколько лет тебе было во времена пика его популярности? Пять? Семь?

– Ольга! Не сбивай меня!

– Ну да: у тебя есть мысль и ты ее думаешь. Так?

– Уже не думаю. Уже сформулировал.

– И – готов изложить?

– Конспективно. Ты знала «профессора изящных искусств»! И это – не предположение! Это – факт!

– Иван Ильич Савельев?

– Да! Это он вызвал меня! И он, я думаю, руководил всем действом…

– Если он руководил всем и всеми – кто же тогда убил его самого? – приподняв бровки, с простоватым выражением «записной блондинки» спросила Ольга. – А главное – кто отдал приказ на это?!

– Вот это я и хочу у тебя узнать, Белова!

– Да? – Ольга пристально посмотрела в глаза Корсару, произнесла почти шепотом: – Митя, ты действительно этого хочешь?..

И Корсар вдруг почувствовал, что что-то стало происходить с ним – странное… Влажные глаза притягивали, как океан в период прилива, а зрачки словно расширились, заполняя собою все и превращая пространство – в ночь, но не черную, а полную мерцающего сиренево-фиолетового света… И он услышал голос, похожий на голос Оленьки и – другой…

– Будущее всегда отбрасывает тень на настоящее… И только чуткие сердцем, трепетные душой и одаренные младенческим разумом, не замутненным ничтожеством века сего, способны это будущее провидеть… Вот и вся тайна – и человеческая, и мирская, и божественная… И вы способны узнать правду о своей душе… И вдруг усомнитесь, ваша ли это душа, – столько там будет… всякого. Музыка исцеляет душу… Тем, у кого она есть.

…И Корсар – услышал музыку… Она доносилась откуда-то издалека, с далекого берега, на котором он никогда не был: синее море, скалы, желтый песок, в котором замерли на века и тысячелетия фигуры богов и богинь: бронзовые греческие, мраморные римские, каменные, оставшиеся от недолговечного сталинского ампира… И – музыка. Щемящая мелодия о времени лета напоминала о том, что и это лето минует, как прежние…

…Странное дело… Может, оттого, что у нас восемь месяцев в году зима, и слякоть, и темень, мы и годы считаем по летам?.. И оттого так они помнятся – каждое по-своему, и оттого так жалко любого уходящего лета, даже того, в котором ты никогда не был и, наверное, никогда уже не будешь…

…Корсар слушал и – слышал… Теперь – другую мелодию, из давнего-давнего детства… Когда сидел он на укрытой ветвями желтеющего шиповника аллее и – ждал… Неясные томления еще только теплились в его груди – томления о той жизни, какая будет или может быть… Или о другой жизни, которой так никогда и не случится – потому что родился он не в то время и не там…

…И ему вдруг стало жалко себя и своей бездарной и одинокой жизни… И того, что никто и никогда не узнает о том, какой она была и чего в ней никогда не случилось… Невдалеке была как бы та самая набережная, но теперь по ней уже были настелены мостки – поверх засыпанных богов, и уже слонялся отдыхающий люд с целью пьяно убить время и сбежать от скуки повседневности, что поджидает их дома, да и здесь настигает чередованием похожих аттракционов и лейтмотивом расхожих мелодий… До свиданья, лето, до свиданья…

…Летом, как и юностью, все другое. Беспутные, бездумные дни летят хороводом, длинные, как детство, и теплые, как слезы… И кажется, ты можешь запомнить их все – до капли дождя, до оттенка травы, до проблеска вечернего луча по струящейся прохладе воды, до трепета ресниц незнакомой девчонки, с которой ты рассеянно разминулся, чтобы теперь помнить всю жизнь… И только когда разом упадет хрусткая изморозь, когда прозрачные паутинки полетят над нежно-зеленой стрельчатой озимью, светящейся переливчатыми огоньками росы, когда небо засветится чистой густой синевой сквозь вытянувшиеся деревца, когда лес вызолотится и запламенеет алым и малиновым – станет ясно, что лето кончилось, что его не будет уже никогда, по крайней мере такого… И все, что пряталось в тайниках и закоулках души, вдруг проступает неотвязной явью, и мы снова переживаем несбывшееся и мечтаем о том, чего никогда не случится, и это будущее вдруг становится манящим, желанным, искренним…

– Ты хотел о чем-то меня спросить, Корсар? – Так получалось, что сначала Дима видел движения губ Ольги, угадывая по ним будущие слова, а потом – слышал и их, наяву.

– Спросить? Разве?

– Ты что-то утверждал и что-то требовал…

Корсар прикрыл глаза ладонью, произнес слегка виновато:

– Извини. Я – забыл все. Опять приступ.

– Похоже, на этот раз все не было столь мучительно, как раньше?

– Правду? Это было… прекрасно. Почти – совершенно.

– Но оттого, возможно, не менее губительно, – мягко произнесла Ольга.

– Ты действительно так думаешь?

– Я не думаю. Я – знаю. У мира много способов убить наши души. Изменить то святое, что есть в нас, на набор ничего не значащих символов.

– Но мне снилась… ты.

– Может быть.

– Дело даже не в этом! А в том, что ты… и я… мы были – или всегда… или много-много раньше… чем сейчас… Скажешь, это снова бред?

– Нет. Ты говоришь правду.

– Не всю. Правду знаешь ты, Оленька, но молчишь. Потому что… тоже знаешь не всю?

– Может быть. Знаешь что, поехали отсюда.

– Далеко?

– За город. Там воздух чище…

– …И земля – мягче?

– Корсар, ты о чем?

– Подумалось вдруг: если человека хотят убить – его убьют.

– Ты что – хочешь им помочь?

– Не, это как-то неспортивно. Тем более мы уже ввязались в схватку. Так говорил Наполеон? Ты же сама слышала, правда?

– Слышал другой человек. И ему можно верить.

– Верить ему, верить в него… Да он – святой!

– Не богохульствуй, отрок. Раньше ты таким не был.

– Ты помнишь, каким я был раньше?

– Мне кажется – да. Ну что – едем?

– Обязательно. Только мне жалко бросать тут мешок с деньгами.

– Приторочим к моему «харлею».

– Твой святой не оскорбится? Привезешь к нему грешника, руки по локоть в крови, почти центнер денег сомнительного происхождения…

– …И саму себя. Ты догадался, что в одном из кофров?

– Винтовка специальная снайперская. Калибр девять миллиметров. Имеет оптический и ночной прицелы. При необходимости легко складывается и убирается в кофр или дипломат. Некогда состояла исключительно на вооружении особо секретных групп КГБ и ГРУ – типа «Вымпел», «Гранат», «Альфа». Теперь – другие времена. Все правильно?

– Все… кроме… Ты догадался, что это я тебя… берегла. Но не сказал – почему.

– Тут и гадать нечего – я красивый.

– Погнали, красивый!

– Знаешь, что меня греет? – спросил Корсар, устраиваясь на заднем «харлея».

– Неужели…

– Нет! – оборвал Ольгу Корсар. – У твоего святого есть непостижимое простым смертным прошлое… А у меня, да и у тебя тоже, грешных, – непредсказуемое и прекрасное будущее! Вперед!

Мотоцикл пошел под уклон на нейтралке, бесшумно, набирая скорость, нырнул в пустующую аллею и – теперь помчал все быстрее и быстрее, словно оставляя позади и ушедшую, полную огня, смертей и боли ночь, и ушедшие, полные страха и непокоя дни, и ушедшие, полные боли, отчаяния и надежды века…

Корсар засыпал. Еще наполненный ночной прохладой ветерок пронизывал, и он засыпал, чувствуя терпкий аромат будущей осени… с ее легкой, невесомой, как летящие над зеленой стрельчатой озимью паутинки, грустью… А потом – словно черный провал ноября, и осень делается строгой, и холодные нити дождей заструятся с оловянного казенного неба, и листья обвисают линялым тряпьем, и капли будут стыть на изломах черных сучьев, и земля вдруг запахнет остро, призывно… А мир сделается волглым и серым – в ожидании снега.

…Снег должен пасть пушистым покоем, сгладить неприглядное сиротство оголенного леса, разоренных гряд, убогое бездорожье неяркой, милой земли… И его все нет, нет, нет… Порою срывается с низких туч мокрая крошка, сыплет, покрывая озябшую землю грязной холодной хлябью, и озимь трепещет предчувствием близкой гибели. И день, и другой небо напитывается тяжестью, нависает, делая мир беспокойно-растерянным, и люди мечутся – ломкие, уязвимые, беспомощные, они словно ищут покоя и – не находят…

…А мир постепенно мутнеет, обращаясь в сумерки, пока не опустится вечер – черный, непроглядный, от которого хочется укрыться за желтым светом абажуров, за золотом плотных портьер, в тепле янтарного чая и хмеле пурпурного вина… И год бредет к закату налитой тяжелой, свинцовой усталостью, сковавшей землю… И – жизнь бредет к закату… И закат этот смутен за пеленою, и хочется бежать, но бежать некуда – слишком малы пространства усыпанных снегом улиц, слишком черны зеркальные провалы окон…

…И душа – мечется, и летит, и, не в силах взмыть и оторваться от земли, падает в мягкое, уже подтаявшее месиво, и кажется, – это Ангел с изломанными крыльями, и он бредет, прикрываясь ими, будто серым мокрым плащом, и путь его укутывает мгла, и та, что позади, и та, что вокруг, и та, что будет…

…И острые стрелы поземки несутся по ночным, заиндевевшим, отполированным слюдяной коркой льда улицам, а на площади – вихрятся смерчами у ног каменного истукана на высоком гранитном постаменте. Словно статуя Командора, он застыл перед темным зданием, безлично взирающим на подвластный город и неподвластный снег пустыми провалами черных окон…

…И никто не увидел, как в этой мгле Ангел вышел на высокий берег и, отбросив вымокшие крылья, оставил коченеющий город и взмыл в прозрачно-строгое ночное небо.


Содержание:
 0  Корсар. Наваждение : Петр Катериничев  1  Глава 2 : Петр Катериничев
 2  Глава 3 : Петр Катериничев  3  Глава 4 : Петр Катериничев
 4  Глава 5 : Петр Катериничев  5  Глава 6 : Петр Катериничев
 6  Глава 7 : Петр Катериничев  7  Глава 8 : Петр Катериничев
 8  Глава 9 : Петр Катериничев  9  Глава 10 : Петр Катериничев
 10  Глава 11 : Петр Катериничев  11  Глава 12 : Петр Катериничев
 12  Глава 13 : Петр Катериничев  13  Глава 14 : Петр Катериничев
 14  Глава 15 : Петр Катериничев  15  Глава 16 : Петр Катериничев
 16  Глава 17 : Петр Катериничев  17  Глава 18 : Петр Катериничев
 18  Глава 19 : Петр Катериничев  19  Глава 20 : Петр Катериничев
 20  Глава 21 : Петр Катериничев  21  Глава 22 : Петр Катериничев
 22  вы читаете: Глава 23 : Петр Катериничев  23  Глава 24 : Петр Катериничев
 24  Глава 25 : Петр Катериничев  25  Глава 26 : Петр Катериничев
 26  Глава 27 : Петр Катериничев  27  Глава 28 : Петр Катериничев
 28  Глава 29 : Петр Катериничев  29  Глава 30 : Петр Катериничев
 30  Глава 31 : Петр Катериничев  31  Глава 32 : Петр Катериничев
 32  Глава 33 : Петр Катериничев  33  Глава 34 : Петр Катериничев
 34  Глава 35 : Петр Катериничев  35  Глава 36 : Петр Катериничев
 36  Глава 37 : Петр Катериничев  37  Глава 38 : Петр Катериничев
 38  Глава 39 : Петр Катериничев  39  Глава 40 : Петр Катериничев
 40  Глава 41 : Петр Катериничев  41  Глава 42 : Петр Катериничев
 42  Глава 43 : Петр Катериничев  43  Эпилог : Петр Катериничев
 44  Использовалась литература : Корсар. Наваждение    



 




sitemap