Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 30 : Петр Катериничев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава 30

Корсар молчал и все не мог для себя решить: что же все-таки нужно этим людям, сидящим с ним за чаем, в действительности: его жизнь… или его смерть? Для них, может быть, вопрос и праздный, и не имеющий ничего общего с существом и истинным богатством мира, природы, человечества, вселенной… А для него, Дмитрия Петровича Корсара, был он самым что ни на есть главным на сей час. И – естественным.

Или – им нужно от него, вернее, именно от него и нужно – какое-то действие? Которое он должен суметь провести самостоятельно, не обращаясь к их помощи или поддержке, и они уверены, что он, Корсар, сможет провести это, как называют люди ремесла специфического, «мероприятие» самостоятельно и успешно. «Магия – сильнее стали, но бессильна перед доблестью», – так сформулировала Ольга.

Получается, он, Корсар, такой вот храбрый-доблестный-отважный? Прямо как у классика: «Я призван, чтоб его остановить!» Кого?

Все это поэтично, конечно, и лестно, но… Скорее всего, волею судеб, случая, закона больших чисел, теории невероятностей, он, Дмитрий Петрович Корсар, – единственный претендент, но вовсе не на полцарства и царевну-красавицу, а – на возможность сложить буйну головушку, проводя это самое мероприятие. Во имя чего? Прогресса? Закона? Справедливости? Героического прошлого? Светлого будущего?

Самое забавное, что все эти словеса ничего не стоили и не значили не только для Корсара. Но и для тех, кто старательно нанизывал их на «древки» общественных понятий и отношений, пытаясь сделать «паству», «братву», «дружину», «подданных», «сограждан» – легче на подъем и «проще в употреблении» в качестве «торпед», «пушечного мяса», «чудо-богатырей». Нужное, соответственно, подчеркнуть, ненужное – вычеркнуть.

– Похож я на чудо-богатыря? – неожиданно для себя спросил Корсар Ольгу, наклонившись к ней.

– Не особенно…

– А на «пушечное мясо»?

– Еще меньше.

– Это почему?

– Войны-то нет.

– Война – всегда. И ты это знаешь. И я это знаю. И товарищ Волин – подавно это знает. Просто убитые товарищи – всегда жертвы, а убитые неприятели – всегда трупы.

– И – к чему ты всё это?

– Думаю, на какую роль меня готовят: трупа или жертвы.

– Героя-любовника. Так лучше?

– О да. – Корсар бросил взгляд на Волина. – Он тоже был некогда героем-любовником?

– Ну конечно же. Но – не моим. – Ольга о чем-то вспомнила, взгляд ее слегка затуманился – то ли от выпитого смородинового вина, то ли от воспоминаний давних и дальних. Ольга тряхнула головой: – Я думаю, он был великолепным и героем, и любовником, и – обоими сразу! И – не один десяток раз: жизнь-то у него, слава богу, была насыщена событиями.

– Мне как – завидовать?

– Да как знаешь. Нет, ну не всегда было все сладко: одно время он даже в тюрьме сидел. И однажды – безвылазно и очень долго… по человеческим меркам. Лет шестьдесят.

– Что-то говорил по этому поводу? По выходе?

– Дескать, скучновато. И несколько однообразно. А так – ничего, жить можно.

– Врал.

– Почему же?

– У нас в тюрьмах столько не живут.

– Не у нас это было. На одном из островов Средиземноморья. Французская тюрьма.

– Так он – узник замка Иф? Прообраз графа Монте-Кристо? Вашу маму… И с господином Дюма-старшим был знаком?

– Корсар, спроси у него сам… пока есть такая возможность, – произнесла Ольга, понизив голос почти до шепота.

– Ребята, вы – кто? Инопланетяне? Пришельцы из параллельного мира? Или – миров? Из анклавов? Из черной дыры? Вы вообще – люди?

– Ты когда был со мной – разве не почувствовал?..

– О чем вы там шепчетесь, декаденты? – спросил Волин, насмешливо оторвавшись от странички из рукописи Корсара, которую изучал.

– О богах и героях. О вас, милейший Александр Александрович…

– В последний раз милейшим меня назвала какая-то подслеповатая графиня на балу в Александрийском дворце… Она перепутала меня со своим давним другом, соратником графа Орлова…

– Как у вас все запущено, господин Волин!

– Вовсе нет. У каждого святого есть прошлое, у каждого грешника – будущее. Вот так и живем пока.

– А поподробнее?

– Корсар, а вам нужно – поподробнее?

– Еще бы! Столько всякого произошло за полтора суток! Или уже – двое? Раньше было просто: пчелы с гуся и у каждой жало – с хрен: каску на лету пробивало! Пуленепробиваемую!

– Дмитрий, вас занесло…

– Еще бы. Раньше я знал точно и с детства: «Юноше, обдумывающему житье, решающему, делать жизнь с кого, скажу не задумываясь – делай ее с товарища Дзержинского». Владимир Маяковский. Поэт. Не поспоришь.

Волин смущенно потер переносицу:

– Этот ваш Маяковский был порою глуп и поверхностен… как и всякий гений. Но – поговорим о вас.

– Обо мне? Обожаю, когда говорят обо мне!

– Не ёрничайте, Корсар. Мы – кратко и по существу.

– Задачи будете ставить? В свете решений, так сказать?

– Вы сами все поставите: и задачи, и планы. Вы, кстати, успешно с ними справляетесь. Что это? Несусветное везение?

– Иронизировать изволите, академик? Спасаюсь – только вашими молитвами. Да заботами ангела-хранителя с навыками оперативной снайперской стрельбы.

– Значит, помогает?..

– Очень.

– Итак, о вас, Корсар. От «неминучей смерти» вы избавлены. Действия «яда Борджиа» прекращено. А вот… другое…

– Алкалоиды…

– Они самые. То, что в вас разбужено, уже не уснет…

– И… кем я стану? «Чудовищем с зелеными глазами»? Вернее, управляемым зомби с красными веками?

– Нет. Это уже – в прошлом. Но… те способности – предвидения, предугадывания, предсказания, какие вы получили, – останутся с вами навсегда. Как дар. Равно как и – возможность замедлять время, вернее, ускорять течение мысли настолько, что время кажется остановленным и… Ну – вы поняли.

– Частично.

– Но главное – не в этом. На самом деле никто не знает, кем или… чем вы теперь станете. Ни вы, ни я.

Волин замер, пристально глядя на огонь свечи. Потом откинулся на стуле, размеренно раскурил трубочку, пыхнул:

– В каждом из нас существуют по меньшей мере два человека. И они непримиримы. И своевольны. Но – только первый распоряжается твоей жизнью. Ему нужно всё: слава, успех, деньги, женщины, вина, бессмертие, наконец! А второй – молчит.

Волин начал говорить – сначала размеренно, но потом речь его сделалась страстной, нервной, и в этой страсти угадывалась неизбывная горечь… Словно что-то очень важное так никогда и не состоялось в жизни этого человека. И уже – не состоится.

– Да. Он молчит. О любви. О подвиге. О силе. О том, что силы этой в человеке столько, что он способен перевернуть мир! – Волин прикрыл глаза, с горечью помотал головой и заговорил снова – быстро, страстно, убежденно: – Вот только… мир этот полон полуфабрикатов, которые так и не стали людьми. И правит ими – рок. Вначале он похож на суетливого бесенка, он изводит тщеславием, завистью, похотью, он дергает невидимые нити наших страстишек и заставляет плясать под свою музыку в этом глумливом балагане…

– А кем стали вы, Волин? И вы, Ольга? И – кем стану я?

– Тем из двоих, что победит в поединке… который идет в каждой душе… от Сотворения мира… до скончания века. – Медленно, словно слова были вылиты из тяжелого самородного золота, проговорил Волин. И – замолчал, обратив взгляд в себя, укутавшись трубочным дымом. Повязка куда-то исчезла с пальца, открыв перстень с багровым камнем, что рассылал в свечном полумраке редкие искры.

Струйка алого вина изливалась из графина в бокал тонкой, змеящейся струйкой… Грани бокала искрились пурпуром в окружении уже настоящего – тяжелого самородного золота, из которого были сработаны ножка, стенки, все, кроме хрустальной прозрачности литого стекла. И был этот бокал… выкован? Вылит? Сотворен? В начале века четырнадцатого, не раньше, никак не раньше – в этом Корсар понимал и пожалуй что знал толк. Ольга поднесла бокал к губам, пригубила… Лицо ее было похоже на картину в стиле старых мастеров…

– Битва… от Сотворения мира… до скончания века… – тихо, грустно и совершенно серьезно повторил Корсар.

– Именно, – кивнула Ольга. – И помни: бес ненасытен.

Волин продолжал витать где-то в своих мыслях или прошлом, пока неожиданно не проговорил с едва сдерживаемой горечью:

– Всю жизнь мы ищем любви… и женщину, что будет любить того, другого, сокрытого в нас, полного жажды подвига, наивного и – кажущегося слабым… Ведь слабость – оборотная сторона силы… И мы ищем женщину, которая сможет понять это… И – простить.

– Такие бывают? – приподнял бровь Корсар.

Волин не ответил. На губах его блуждала беспомощная улыбка, которая в сочетании с жесткими чертами словно вырубленного из темного карего гранита лица его была столь неуместной и нездешней, словно… выдавала какую-то тайну всем. Кто мог отважиться ее понять…

– Он не встречал, – вместо Волина ответила Ольга. Спросила с вызовом: – А ты?

Корсар помолчал, упершись взглядом в пламя догорающей свечи, ответил честно:

– Не знаю.

– Вот как?

– Пока… не знаю, – поправился он. – Так лучше?

– Не знаю… – в тон ему произнесла девушка, рассмеялась, закончила: – Но – да. Так много лучше.

– И кстати, Корсар, – внезапно, словно только что очнувшись ото сна, забытья или морока, произнес Волин. – Пока вы… отдыхали, я полистал вашу рукопись. Забавно.

– И что там самое забавное?

– Название. Кажется, я уже говорил вам об этом. Не помню когда и где.

Доктор встал, тяжело опершись могучими руками – это было видно по предплечьям, сплетенным словно из мощных сухожилий, словно из корней семисотлетнего дуба.

– Устал. Спать.

Волин мельком взглянул на почти полностью потемневшее небо, на укрытые им лес и реку и чуть ссутулившись пошел в дом.

– Старик к ночи стал совсем не в духе…

– Да? А я и не заметил…

– Прекрати паясничать, Дима.

– «Смейся, паяц, над разбитой любовью…» Отчего?

– Что – отчего?

– Старик Волин. Он же доктор, он же академик, он же – протчая, протчая, протчая… Отчего он… сегодня не в духе?

– Боится, – просто ответила Ольга.

– Мне он особенно пугливым не показался. Да и особенно слабым – тоже.

– Тем не менее. – Ольга прикурила папиросу от длинной спички, выдохнула невесомый ароматный дым: – Каждый из нас страшится ночи, которую может не пережить.


Содержание:
 0  Корсар. Наваждение : Петр Катериничев  1  Глава 2 : Петр Катериничев
 2  Глава 3 : Петр Катериничев  3  Глава 4 : Петр Катериничев
 4  Глава 5 : Петр Катериничев  5  Глава 6 : Петр Катериничев
 6  Глава 7 : Петр Катериничев  7  Глава 8 : Петр Катериничев
 8  Глава 9 : Петр Катериничев  9  Глава 10 : Петр Катериничев
 10  Глава 11 : Петр Катериничев  11  Глава 12 : Петр Катериничев
 12  Глава 13 : Петр Катериничев  13  Глава 14 : Петр Катериничев
 14  Глава 15 : Петр Катериничев  15  Глава 16 : Петр Катериничев
 16  Глава 17 : Петр Катериничев  17  Глава 18 : Петр Катериничев
 18  Глава 19 : Петр Катериничев  19  Глава 20 : Петр Катериничев
 20  Глава 21 : Петр Катериничев  21  Глава 22 : Петр Катериничев
 22  Глава 23 : Петр Катериничев  23  Глава 24 : Петр Катериничев
 24  Глава 25 : Петр Катериничев  25  Глава 26 : Петр Катериничев
 26  Глава 27 : Петр Катериничев  27  Глава 28 : Петр Катериничев
 28  Глава 29 : Петр Катериничев  29  вы читаете: Глава 30 : Петр Катериничев
 30  Глава 31 : Петр Катериничев  31  Глава 32 : Петр Катериничев
 32  Глава 33 : Петр Катериничев  33  Глава 34 : Петр Катериничев
 34  Глава 35 : Петр Катериничев  35  Глава 36 : Петр Катериничев
 36  Глава 37 : Петр Катериничев  37  Глава 38 : Петр Катериничев
 38  Глава 39 : Петр Катериничев  39  Глава 40 : Петр Катериничев
 40  Глава 41 : Петр Катериничев  41  Глава 42 : Петр Катериничев
 42  Глава 43 : Петр Катериничев  43  Эпилог : Петр Катериничев
 44  Использовалась литература : Корсар. Наваждение    



 




sitemap