Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 33 : Петр Катериничев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава 33

Лампочка в подъезде горела вполнакала, и оттого окружающая тьма казалась осязаемой. Корсар смотрел себе под ноги: с его одежды довольно быстро набежала изрядная лужа. Взглянул на часы: половина четвертого. Дима вздохнул и пошел по лестнице пешком: после всех испытаний, которые люди сторонние почему-то принимают за приключения, не хватало только застрять в допотопном лифте. Дом дореволюционной постройки; раньше тут и лифта-то никакого не было: лестница вилась по кругу вверх, и уже где-то в тридцатых годах в порожний пролет – с самого верха до бетонного, облицованного мрамором пола – настоящая «мечта самоубийц», – в этот самый пролет встроили лифт «в клетке». С тех пор его и не меняли. Разве что – трос. И подшипники смазывали.

Стоп. Пятый этаж старой постройки дома. Если падать – то все семь будут. И с чего эти мысли пришли теперь Корсару в голову? Старинная, позапрошлого века двустворчатая дверь. Настоящая бронзовая ручка, сработанная воедино с замком, варварски закрашена сине-белой масляной краской. Впрочем – правильно: иначе ее давно бы свинтили и продали.

Корсар легонечко надавил кнопку звонка, потом собрался с духом и надавил сильней. Слышно было, как звонок – длинный безо всяких изысков – настойчиво звенел в гулкой сонной пустоте квартиры. Тридцать секунд, сорок, пятьдесят… Если старушка, Екатерина Владиславовна Ланевская, жива, то он ее разбудит, и – сможет извиниться; если нет – так чего комплексовать вообще? Дверь распахнулась сразу: никто не спрашивал: «Вам кого?», «Вы кто?», никто не рассматривал в глазок – да и глазка-то никакого на дубовой двери не было.

На пороге стояла она – маленькая, сухонькая, вся в кудряшках густых волос, выбивающихся из-под опрятного и безукоризненно чистого чепца; одетая в бархатный, до пят, халат, подпоясанный шнуром. На носу Ланевской были очки, но смотрела она поверх, да еще и снизу.

– Екатерина Владиславовна, простите великодушно за столь поздний, вернее, ранний визит; я Дмитрий Корсар, литератор… – немного смущенно, скороговоркой выпалил он, но старушка перебила его властно:

– Перестаньте, Митя. Я вас конечно же узнала. Заходите немедленно. Вы же вымокли до костей! И снимайте эти несуразные ботинки, минутку…

Оставив Корсара в прихожей, бодро и бесшумно ушла в глубину квартиры, вернулась с «полным джентльменским набором»: бостоновый костюм даже не «пошива» – «постройки» года эдак сорок девятого; только-только из моды вышли накладные плечи, надо полагать… Но костюм был скорее спортивного кроя, как его тогда понимали: приталенный пиджак чем-то неуловимо напоминал куртку, сзади был поясок, а на локтях художественно исполненные «заплаты» мягкой коричневой лайки. К нему – Ланевская выложила свитер грубой вязки, такие же толстые шерстяные носки:

– Быстро переодевайтесь и на кухню – пить чай с малиной, если не хотите разболеться… Да, вы – закаленный спортсмен, и все такое, но если вы останетесь в чем есть, то через пять минут начнете клацать зубами, к утру потечет из носа – вам оно надо? А мне? И вообще…

Старушка замолчала внезапно, словно хотела что-то добавить. Но не стала – или постеснялась, или не захотела.

– Что – вообще?

– Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем. Переодевайтесь. Я пошла чайник ставить.

Корсар спорить не стал: переоделся; как ни странно, все оказалось впору, а он сам вдруг почувствовал себя героем какой-то киношной истории года эдак пятьдесят первого; и тревожило только одно: вот настанет утро, а он не помнит – где он конкретно работает… И с опозданиями тогда еще было строго. А с тунеядцами – еще строже.

Через десять минут Корсар уже сидел на обширной кухне – да и потолки под четыре метра сейчас редко встретишь, оттого кухня казалась еще просторнее. Чай с мятой, мед, малиновое варенье, крепкая наливка – Екатерина Владиславовна настояла, чтобы Корсар одну за другой выпил две мензурки сразу; он выпил, переждал огненную волну, прокатившуюся до самых кончиков пальцев, выдохнул:

– «Палинка»?[59]

– Обижаете, мужчина, – не повела бровью старушка, добавила: – Чистый спирт. – И тут же, недолго думая, и сама «причастилась».

Дима тряхнул головой, словно освобождаясь от наваждения. Сухая одежда, теплое жилище, свежий ветерок из-за штор после отгремевшей яростной летней грозы… И сейчас все случившееся на дороге – шелест бегущего по бензиновой луже огня, оранжевый всполох взрыва, скрежет раздираемого в клочья метала, смех-клекот… существа… все это казалось бредом, игрой воспаленного воображения, страхами школьника, начитавшегося к ночи современных сказок про вампиров и прочую нечисть…

«Эта ночь для меня – вне закона…» – вспомнились Корсару строки поэта. Но эти его строки мгновенно затопила иная мелодия – затаенная, горькая, как осенние костры желтых листьев, и родная, как исконная русская тоска – по жизни? По смерти? По бессмертию? Кто скажет… «Не жалею, не зову, не плачу – все пройдет, как с белых яблонь дым…»

И Корсару пусть на мгновение, но показалось – что он сидел уже в этой огромной кухне – и вовсе не в пятидесятых, а году эдак в шестнадцатом, и шла германская война, которую сначала патриотично называли Великой Отечественной, а потом и забыли, как забыли – и лишь недавно вспомнили погибший на полях Франции сорокатысячный русский корпус… И – авиаторов, что дрались под тем же теплым и до рези синим и глубоким небом – за Россию…

Елизавета Владиславовна сделала еще один крохотный глоточек; от чая ли, от семидесяти-, а то и девяностопятиградусной наливки – щеки ее раскраснелись, глаза заблестели.

– А вы знаете, Митя, я вас почему-то ждала. Знала, что вы придете. Вернее… знала, что придете снова… именно вы.

– Почему?

– О, как трудно порой… объяснить очевидное. – Старушка замотала головой: – Нет. Не трудно. Невозможно.

Корсар отчего-то смешался – словно и он должен был знать это очевидное, помнить его – во всех деталях, а он отчего-то – забыл. Заблудившись в этом измененном пространстве, что в житейском просторечии отчего-то именуется повседневностью… По-английски куда точнее: contemporary означает «современность», но если вслушаться в слово или даже просто вглядеться в него, как очевидны непостоянство, убожество и призрачность этой «современности»… Словно тужурка, изношенная усердным мастеровым за сорок лет с гаком…

– Мне жаль, что пришлось разбудить вас… – сказал Корсар самую банальную глупость, пришедшую в голову, лишь бы избавиться хоть на время от той щемящей пустоты, что возникала в его душе – от незнания очевидного… Или – от невозможности прозреть… Пока? Или – совсем?

– Ах, бросьте, – простецки отмахнулась Екатерина Владиславовна. – Я давно не сплю по-настоящему: так, маюсь полусном-полусказкой… В мои годы бессонница – утомительна… Всё ушедшее обступает несбывшейся явью, и я – беспомощна перед этим прошлым…

Женщина сняла очки, посмотрела на Корсара абсолютно беспомощно, улыбнулась робко, словно ее давным-давно нелюбящие дети отвели на время в дом престарелых, да так и забыли.

– Я – рада вам.

Да. Забыли. Навсегда. С облегчением решив, что она умерла. Потому что… столько не живут?

– Вам… кто-то звонил? Насчет меня?

– Нет. Знаете, Митя, меня давно никто не поздравляет с праздниками, днями рождения, и я – никого.

– Почему?

– Детей у меня… нет, а сослуживцы, соседи, друзья – все… умерли.

– Неужели – все?

– Представьте себе. Абсолютно.

– Но вам ведь только…

– Семьдесят три? О, это «версия для печати», – если можно так выразиться. Так как чад и домочадцев, знавших меня молодой, – уже не осталось. Но… вы ведь пришли не случайно, Митя?

– Почему вы называете меня Митей?

– Я и… кто-то еще? Просто вы похожи на одного старинного, очень старинного знакомого.

– Может быть, он – это я и есть? – неожиданно для себя брякнул Корсар… и столь же неожиданно покраснел.

Старушка вовсе не приняла его слова за шутку: в один момент нацепила очки, чуть склонила голову к правому плечу и, взяв лампу, стоявшую на столе, за матерчатый абажур, – направила ее на Корсара.

Больше всего Дима сейчас боялся… слепящей рези в глазах, ибо теперь-то он точно знал, что происходит потом, в какую тварь ему предстояло превратиться, не подоспей Ольга и ученый Волин – с блистающим перстнем на безымянном пальце…

А Екатерина Владиславовна смотрела еще некоторое время, будто изучая, и Корсар мог бы поклясться, что уловил на лице женщины подобие… надежды: что, да, он тот самый Митя и есть. Но старушка вздохнула, с непонятным выражением – разочарования? Или – все-таки облегчения? Оставила в покое лампу; повернула абажур вниз так, что сноп света послушно ткнулся в стол, погружая кухню в полумрак и делая ее громадной, как обеденная зала средневекового замка, где в темноте и вековой сырости – живут привидения, а в старинных трехстворчатых шкафах спрятаны драгоценные безделицы вроде короны Меровингов, жезла Ши Хуанди, меча Тамерлана и – дорогие скелеты былых властителей, владык, куртизанок….

– Так что вас привело ко мне… Дмитрий, в такую ненастную ночь? Гроза, да какая! И кстати, как вы умудрились вымокнуть действительно до нитки – ну не пешком же вы ко мне по Москве шли…

– На мотоцикле.

– Ужас какой! Вы уже согрелись?

– Более чем.

Старушка усмехнулась, устремив взгляд в себя, иронично скривила губы, словно капризная княжна на одном из благотворительных балов, потом справилась с собой, посмотрела на Корсара без тени усмешки или кокетства, спросила серьезно:

– Так что вы хотели знать, Дмитрий Корсар?

– Все, что знаете вы, Екатерина Владиславовна.

Старушка не удержалась от улыбки:

– Это слишком много и слишком впечатляюще, даже для такого умного, пытливого и решительного юноши, как вы.

– Я давно уже не юноша, признаюсь. Боитесь… за мой рассудок? Как я – за вашу жизнь?

Екатерина Владиславовна с привычным высокомерием едва уловимо приподняла бровь:

– Мою жизнь? Вы считаете, что за это можно бояться?

– Да. Несколько старомодно? Или, по-вашему, напротив, современно?

– Дмитрий, давайте прекратим пустой разговор. Как вы могли если и не догадаться, то заметить – я совсем ничего и никого не боюсь. Ведь открыла же я вам дверь, даже не спросив, кто за нею?

– Вы знали?

– Нет. Но это же так естественно…

– Что именно?

– Жизнь, смерть, бессмертие…

– Да? Может быть, Екатерина Владиславовна, выразитесь яснее? Я – дитя века сего и не привык к утонченным намекам.

– Хорошо. Скажу ясно.

Старушка вновь приложилась к мензурке, которую Корсар, оказывается, давно наполнил «из долга вежливости», сделала следом глоток остывшего чая и произнесла просто и спокойно, как само собой разумеющееся:

– Чему быть, того уж не воротишь.


Содержание:
 0  Корсар. Наваждение : Петр Катериничев  1  Глава 2 : Петр Катериничев
 2  Глава 3 : Петр Катериничев  3  Глава 4 : Петр Катериничев
 4  Глава 5 : Петр Катериничев  5  Глава 6 : Петр Катериничев
 6  Глава 7 : Петр Катериничев  7  Глава 8 : Петр Катериничев
 8  Глава 9 : Петр Катериничев  9  Глава 10 : Петр Катериничев
 10  Глава 11 : Петр Катериничев  11  Глава 12 : Петр Катериничев
 12  Глава 13 : Петр Катериничев  13  Глава 14 : Петр Катериничев
 14  Глава 15 : Петр Катериничев  15  Глава 16 : Петр Катериничев
 16  Глава 17 : Петр Катериничев  17  Глава 18 : Петр Катериничев
 18  Глава 19 : Петр Катериничев  19  Глава 20 : Петр Катериничев
 20  Глава 21 : Петр Катериничев  21  Глава 22 : Петр Катериничев
 22  Глава 23 : Петр Катериничев  23  Глава 24 : Петр Катериничев
 24  Глава 25 : Петр Катериничев  25  Глава 26 : Петр Катериничев
 26  Глава 27 : Петр Катериничев  27  Глава 28 : Петр Катериничев
 28  Глава 29 : Петр Катериничев  29  Глава 30 : Петр Катериничев
 30  Глава 31 : Петр Катериничев  31  Глава 32 : Петр Катериничев
 32  вы читаете: Глава 33 : Петр Катериничев  33  Глава 34 : Петр Катериничев
 34  Глава 35 : Петр Катериничев  35  Глава 36 : Петр Катериничев
 36  Глава 37 : Петр Катериничев  37  Глава 38 : Петр Катериничев
 38  Глава 39 : Петр Катериничев  39  Глава 40 : Петр Катериничев
 40  Глава 41 : Петр Катериничев  41  Глава 42 : Петр Катериничев
 42  Глава 43 : Петр Катериничев  43  Эпилог : Петр Катериничев
 44  Использовалась литература : Корсар. Наваждение    



 




sitemap