Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 40 : Петр Катериничев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44

вы читаете книгу




Глава 40

…Кони неслись наметом, сшибая желтые солнышки одуванчиков. Топот тысяч и тысяч копыт, казалось, сотрясал саму землю… Повозки, телеги с пленницами и с добычей – все это осталось где-то сзади… Впереди шла Орда – тьмы всадников, разделенные на десятки и сотни, скованные жестокой дисциплиной, жаждущие крови, золота, власти… Они текли по равнине – грязные, грозные, раскосые… В желтых тигриных глазах Предводителя таилась спокойная ярость зверя, пришедшего в этот мир отнимать, покорять, властвовать… Он знал: Орда существует и будет существовать, пока не прекратит свой кровавый бег, пока воины будут знать, что не достигли предела жестокости, славы и власти, предела этого мира.

Пока он, Предводитель, будет видеть в их глазах отблеск того губительного, чистого, яростного огня, который пылает в нем… И только он знает, что предела мира, славы и власти – нет, а потому Орда будет нестись по вечной земле вечно, день за днем, год за годом, столетие за столетием, и мир будет принадлежать ей, он будет корчиться у ее ног в бесконечной кровавой агонии, год за годом, век за веком… Всегда.

Жизнь ничего не стоит. Эти воины – жалкие, жадные, жестокие – знали только один закон, Великий закон смерти. Они знали, что живут, только пока мчатся вперед, натыкаясь на стрелы и колья, завывая от дикого страха, боли, ярости, разрубая и уничтожая на пути все, что мешает их движению… Они должны понимать только эту жизнь, ибо вне Орды есть только смерть. И это – Верховный закон Орды, а значит, Верховный закон Вселенной…

Мириады звезд, холодных, равнодушных, взирали с высоты своего неуязвимого бессмертного величия на страдания, беды, страсти жалких двуногих тварей, именующих себя людьми… Хотя – Предводитель помнил рассказ одного плененного в Самарканде звездочета: тот утверждал, что звезды тоже смертны, что их неисчислимые тьмы также построены в порядки и подчинены строгим, непреложным законам, что у звезд есть свой Предводитель, определяющий и их пути и сроки, и пути и сроки человечьи…

Звездочета Предводитель повелел казнить: он не любил того, что не мог понять. Это всегда таило опасность. Каждый должен знать только то, что ему необходимо; чужое знание рождает твою беспомощность и чувство страха, а со страхом нельзя покорять мир. А для себя Властитель понял одно: звезды – это тоже Орда, и правит ими тот же беспощадный и грозный закон: смерть. Но пока Орда движется и сеет смерть, сама она – бессмертна!

Тьмы рассыпались на сотни, развернулись лавой… На пути стоял жалкий деревянный городец, почему-то считаемый здешними лесными обитателями крепостью. Предводитель помнил великие дворцы Китая и уходящие ввысь стены Самарканда. Он помнил, как его низкорослый конек топтал копытами бесценные ковры этих дворцов, как его воины распинали на них нагих наложниц бывших владык, воя от ярости и страсти… Это и была жизнь Орды. Вне Орды – только смерть.

Тысячи стрел взметнулись в зимнее ночное небо, неся на жалах оранжевые язычки пламени… Лава неслась вдоль стен, посыпая черные под синим снегом крыши этим летучим огнем… Кто-то из защитников метался, пытаясь сбивать то там, то здесь занимавшееся пламя, и падал, сраженный тяжелой излётной стрелой…

На приступ пошли под утро, разом. Визжа, воя, нукеры устремились на валы, сжимая в желтых зубах мутную сталь кривых сабель. Только плотный частокол и редкие цепочки бойцов защищали городец, и Предводитель задержал здесь Орду, чтобы дать передых коням. Впереди – долгие переходы… И еще – он хотел взбодрить воинов легкой победой, он хотел вернуть в ряды нукеров ту ярость, что, как ему казалось, убывала по мере движения Орды через заснеженные, стылые поля и леса, укрытые мохнатыми тяжелыми лапами столетних елей…

…Низкорослый конек осторожно ступал по грязным потекам гари. Сидящий на нем воин в лисьей шапке безразлично взирал вокруг, и только очень проницательный человек мог заметить в безличном равнодушии желтых тигриных глаз затаенную ярость зверя. Но таких безрассудных в окружении Предводителя просто не было…

Город сгорел дотла. Тысячи тел его воинов лежали во рву; волки и одичавшие собаки ночами устраивали в нем свои пиры и междоусобья. Отяжелевшие от сытости вороны вяло и медленно взлетали, потревоженные ленивым, с испачканной кровью мордой псом…

Воины прятали глаза, боясь встречаться взглядом с Властителем. Он знал, чего они боятся… Нет, ни его воля, ни воля Орды не были поколеблены ни смертью, ни страхом, ни упорством защитников… Но в сердце запала неясная, тоскливая тревога… Властитель помнил, как легко, словно спелый перезревший плод, падали к его ногам блистательные, богатейшие державы Азии: Бухара, Самарканд, Коканд… А этим – этим нечего было защищать, кроме жалких деревянных срубов, в которых они жили… Они погибли, все до одного, но не покорились…

Предводитель посмотрел на окруженную воинами жалкую стайку пленных: ни одного мужчины, ни одной женщины, достойной внимания не только Властителя, но даже самого последнего сотника из кипчаков… Они погибли все. Несколько старух и стариков, малые дети…

Властитель приказал уничтожить всех, детей тоже, оставив только тех, кто не выше тележного колеса: эти дети забудут свои сожженные очаги, свой истерзанный край, своих родителей и своего Бога; они будут знать только один закон. Закон смерти, и станут его детьми, детьми Орды…

…Низкорослые кони неслись наметом, сшибая желтые солнышки одуванчиков. Повозки, телеги с пленницами и с добычей остались далеко позади. Впереди шла Орда – тьмы всадников, разделенные на десятки и сотни, скованные жестокой дисциплиной, жаждущие крови, золота, власти… Они текли по равнине – грязные, грозные, раскосые… Позади – дымилась в развалинах громадная, разоренная страна, впереди… Впереди была неизвестность.

Предводитель смотрел вперед и вверх, в бездонную голубизну неба. Приближенные скакали рядом и чуть сзади: сытые, лоснящиеся, веселые от выпитого кумыса и еженощных любовных игр… Но он не желал встречаться взглядом ни с одним из своих подданных… В желтых тигриных глазах Предводителя навсегда затаились тревога и страх… А со страхом нельзя покорять мир. И еще он знал: как только любой из приближенных заметит в глубине его глаз это затаенное чувство – он сам, Предводитель, будет убит, безжалостно, мгновенно, ибо страху – не место в Орде, закон которой – смерть…

Один из приближенных, забывшись в веселом бесстрашии, рассказывал соседу что-то забавное, конь его заигрался и на мгновение вырвался на полголовы вперед… Удар дамасской сабли рассек тело до седла. Властитель спокойно обтер клинок о роскошный пурпур плаща. Труп убрали мгновенно; подданные притихли, но никто из них не задумался о причинах такого поступка или о вине убитого: власть и сила сами по себе причина любого действия; им не нужно искать оправданий или приводить доводы… Власть – это и есть закон, а закон Орды один – смерть.

Предводитель смотрел вперед и вверх, в бездонную голубизну неба… Он ведал то, чего не знали его нукеры… Орда исчезнет… Ничего не создав, ничего не воздвигнув, ничего не воплотив… О ней в этих краях останутся только легенды, но и те со временем пропадут, растворятся в бескрайних лесах и полях… Плененный монах поведал ему здешнюю поговорку: «По-гибоша, аки обры».

Когда-то этот народ был велик, воинствен и могуществен, он покорил земли, леса, города и языки… И – пропал бесследно в этой земле; никто уже не может сказать, какие они были, откуда пришли… От них не осталось ничего, кроме имени, пустого звука, носимого ветром… «…И все погибли, и не осталось ни одного обрина, и не осталось от них ни племени, ни роду…»

Для этой страны не существует никакого закона, она молчаливо, упорно и тайно хранит то, что является ее душою… И потому ему, Властителю, никогда не избавиться от мучительного страха небытия… Покориться этой неведомой тайне он не желал, а постичь – не мог.

В чем она, тайна этого народа и этой земли, называемой нежным словом, похожим и на посвист пущенной из чащобы смертоносной стрелы, и на имя здешнего желтоглазого лесного зверя, и на шепот осоки на ранней заре над сплетенными телами влюбленных – Русь…

– Русь, – повторил Корсар одними губами, открыл глаза… Вокруг была густая и темная пелена во ды, когда и как он в нее провалился – понять было невозможно. А сейчас его волокло потоком куда-то вверх, и сквозь смеженные ресницы он почувствовал свет и еще через минуту – вынырнул из омута, и оказалось, что он стоит на слабых, трясущихся ногах на отмели, а мимо несет мутную, покрытую гарью и щепой воду, всю испещренную маленькими водоворотами…

Запрокинул голову, посмотрел вверх… Чуть-чуть подсвеченное заревом недальнего пожара небо было влажным, низким, дождливым… Корсар ощутил за плечами тяжесть автомата Калашникова, передвинул его на грудь, огляделся и, бесшумно ступая сквозь разросшуюся осоку и дурман, шагнул к берегу…


…Утро выдалось сумеречным, непогодным. Облака затянули небо, накрапывал легкий дождичек. Не менее тридцати – сорока черных фигурок лежало вокруг пакгауза. Пулеметный огонь оттуда смолк, и командиры групп отдавали короткие лающие команды – бойцы в черном охватывали пакгауз плотным полукольцом, не прекращая поливать огнем из бесшумных автоматов типа «скорпион» две молчащие амбразуры. На всех – были темные светофильтровые очки, хотя день летний выдался совсем невзрачным, квелым.

Когда бойцы подобрались уже вплотную к пакгаузу – раздался огромной силы взрыв, разметавший, расшвырявший по сторонам всё: бревна, кирпич, превращенный местами в мелкую труху, фигурки в черном, деформированные ударной волной и казавшиеся мягкими, как тряпичные куклы… Они и падали на землю с безжизненным чавканьем, словно внутри не осталось ни одной целой кости. Да так, видимо, и было.

Два крытых полновесных, на базе «Газ-130» грузовых фургона, словно игрушки или щепки, перевернуло взрывной волной вверх колесами. Еще три фургончика, поменьше – тоже смело, покатило, ударило о деревья… А еще через пару минут на все оставшееся, живое и неживое, посыпались бревна разметанного пакгауза, кирпичи, глыбы камня фундамента, какие-то горящие ошметки… А на месте пакгауза зияла громадная воронка.

Прошло, наверное, еще с минуту, громыхнуло вновь, но гораздо слабее, где-то в километре выше по течению малой речушки. Минуты через две по реке пошла волна, заливая все вокруг.

Генерал Игнатов, сидевший в «ровере»-фургоне поодаль, опустил бинокль, надел темные очки, процедил водителю сквозь зубы:

– Умели жить люди…

– Это – фугасы, – безэмоционально произнес сидевший рядом старший лейтенант. – Немецкие, скорее всего, штуки три, полутонные. Пакгауз со времен войны и заминирован был. И – дом. Поэтому мы ничего и не знали. А вторым номером – запруду в километре выше взорвали. Там послабее был заряд, но… Как говорится, и концы – в воду.

– Умереть сумели красиво… – Генерал, казалось, даже не расслышал, о чем ему только что доложил помощник. – Всех с собою пригласили… И своего Корсара, и наших молодцев… И никто от приглашения не отвертелся… – Помолчал, снял очки, помассировал переносицу. – А казались – бессмертными… – Не глядя, приказал: – Добейте раненых. Всех. – Подумал, дополнил: – А еще лучше, чтобы от них – ничего не осталось. Совсем.

– Это займет какое-то время…

– Теперь это не важно.

– Есть.

Он выпрыгнул из автомобиля, надел длинный, до пят, плащ, явно тяжелый, на голову – сферический, отражающий свет шлем и стал вовсе похож на марсианина… Сказал что-то тихо в переговорное устройство; через пару минут дверца фургона отъехала в сторону, и оттуда медленно вышагнули еще шестеро таких же «красавцев»; за плечами всех шестерых были, подобно аквалангам, закреплены баллоны: один с напалмом, другой со сжатым кислородом. Тяжелой походкой вся эта команда пошла по разоренному пепелищу, поливая огнем убитых, раненых, контуженных, безбоязненно ступая по остаткам кирпича, стали, огня ботинками на толстенных, защищенных титановыми пластинами подошвах.

Игнатов закурил сигарету, выпускал дым и сидел расслабленно и немного понуро. Набрал трубку, произнес:

– Всё по нулям. Да. Груз «двести». Все. Уверен? – Генерал даже хмыкнул, еще раз взглянул на останки пакгауза, дома, на огромную воронку, что со временем непременно превратится в пруд, повторил: – Абсолютно уверен, Родион Христианович. Не волнуйтесь, мы примем меры.

Игнатов нажал отбой, вылез из автомобиля. Закурил, с удовольствием затянувшись. Пробормотал про себя: «И Брюс, и Боур, и Репнин…» Ну, с Яковом Брюсом-то все ясно, а как генерал от кавалерии Боур в эту компанию закатился, а?

А впрочем, какая разница? Он, генерал Игнатов, – в деле и при делах. На «третьей ступени» курса. Через пару месяцев резь в глазах пройдет, а способности останутся. Нет, жаль, конечно, что эти волхвы все унесли с собой… Но – найдем новых. За триста лет, что ему уже начислили, он непременно найдет всех – волхвов, ведуний, прорицателей, – а также причастных и даже просто замешанных. Так и будет. Все-таки он, Игнатов, – генерал, а не сявка. И генералом стал не из-за каких-то там «дарёных способностей» – своим умом, талантом, волей… Там, где нужно было, – и подставами, интригами, доносами… Чтобы стать генералом, мало побеждать врагов. Нужно вовремя сдавать своих. Хороший профессионал – первый конкурент.

«А первый шел вперед, не зная броду… и на воде оставил лишь круги…» Первые на то и первые, чтобы становиться героями. Посмертно. Как дальше у классика? «А тот второй, что шел за первым следом, не утонул, и шеи не сломал, и путь прошел, и возвестил победу, и первым стал, и встал на пьедестал…» Игнатов снова улыбнулся, присел на подножку фургона, в каком-то абсолютно ребяческом настроении, только что ногами не болтал, вынул из кармана специальный стаканчик и игральные кости, встряхнул, бросил. Так и есть: все пять легли – шестерками вверх. «Тузовый покер».

– Везет? – услышал генерал вопрос, поднял глаза и замер, чувствуя, как кровь отлила от лица, сделав кожу пористой и белой… Он словно увидел себя со стороны: иссиня-бледный субъект с красными ободками вокруг век. Ответил, с трудом двигая челюстью, ее словно свело:

– С утра – везло…

– А сейчас как?

– Пока… не знаю. – Игнатов скосил глаза на выпавшие кости, понизив голос, вымолвил не подобострастно даже и не обреченно, а с той фатальной покорностью, которая отличает людей… как безрассудно смелых, так и просто – безрассудных: – Как скажете.

Отчего-то он вдруг вспомнил про «число зверя», что составляет сумму всех цифр рулетки, но додумать, к чему сейчас пришла эта мысль и какая связь между рулеткой и костями, – не успел. Как не поднял более взгляда на говорившего. Только услышал:

– Везет в этом мире не всем, не всегда и не во всем.

Пуля, выпущенная из заботливо укрытого пламегасителем ствола со скоростью семьсот пятнадцать метров в секунду, вошла в рот и вышла, проломив затылочную кость. Генерал Игнатов завалился на бок, так и не узнав, повезло ему именно сегодня или – нет.


Содержание:
 0  Корсар. Наваждение : Петр Катериничев  1  Глава 2 : Петр Катериничев
 2  Глава 3 : Петр Катериничев  3  Глава 4 : Петр Катериничев
 4  Глава 5 : Петр Катериничев  5  Глава 6 : Петр Катериничев
 6  Глава 7 : Петр Катериничев  7  Глава 8 : Петр Катериничев
 8  Глава 9 : Петр Катериничев  9  Глава 10 : Петр Катериничев
 10  Глава 11 : Петр Катериничев  11  Глава 12 : Петр Катериничев
 12  Глава 13 : Петр Катериничев  13  Глава 14 : Петр Катериничев
 14  Глава 15 : Петр Катериничев  15  Глава 16 : Петр Катериничев
 16  Глава 17 : Петр Катериничев  17  Глава 18 : Петр Катериничев
 18  Глава 19 : Петр Катериничев  19  Глава 20 : Петр Катериничев
 20  Глава 21 : Петр Катериничев  21  Глава 22 : Петр Катериничев
 22  Глава 23 : Петр Катериничев  23  Глава 24 : Петр Катериничев
 24  Глава 25 : Петр Катериничев  25  Глава 26 : Петр Катериничев
 26  Глава 27 : Петр Катериничев  27  Глава 28 : Петр Катериничев
 28  Глава 29 : Петр Катериничев  29  Глава 30 : Петр Катериничев
 30  Глава 31 : Петр Катериничев  31  Глава 32 : Петр Катериничев
 32  Глава 33 : Петр Катериничев  33  Глава 34 : Петр Катериничев
 34  Глава 35 : Петр Катериничев  35  Глава 36 : Петр Катериничев
 36  Глава 37 : Петр Катериничев  37  Глава 38 : Петр Катериничев
 38  Глава 39 : Петр Катериничев  39  вы читаете: Глава 40 : Петр Катериничев
 40  Глава 41 : Петр Катериничев  41  Глава 42 : Петр Катериничев
 42  Глава 43 : Петр Катериничев  43  Эпилог : Петр Катериничев
 44  Использовалась литература : Корсар. Наваждение    



 




sitemap