Детективы и Триллеры : Триллер : 33 : Саймон Керник

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  31  32  33  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  79  80

вы читаете книгу




33

Инспектор Майк Болт жил в самом сердце Лондона. Район Кларкенуэлл, образованный тихими улочками, расположен едва ли не в геометрическом центре столицы. Когда-то Кларкенуэлл изобиловал пивоварнями и типографиями, однако в последние годы джентрификация[6] полностью изменила его облик: здесь стали селиться молодые обеспеченные люди, переделывая в современные квартиры товарные склады и чердачные помещения.

Квартира-студия Болта была устроена на третьем этаже одного из бывших складов, близ ювелирного района Хэттон-Гарден и станции «Фаррингдон». Инспектор уже около двух лет снимал ее у украинского бизнесмена по имени Иван Станевич. Большая и вместительная квартира с деревянными полированными полами и спальным полуэтажом свободной планировки соответствовала высочайшим стандартам. Из окон в восточной стене открывался вид на яркие огни ночного Лондона; высотки жилого комплекса «Барбикан» возвышались над прочими зданиями, как мясистые пальцы. Станевич, крупный жилищный инвестор, мог был легко получать за эту квартиру пятьсот фунтов в неделю, однако брал с Болта всего сто пятьдесят. А все потому, что однажды инспектор очень ему помог. Более чем помог.

Два с половиной года назад, вскоре после того как Болта перевели в Национальное управление по борьбе с преступностью, двенадцатилетнюю дочь Станевича похитили прямо перед школой в Челси. Это было дело рук его конкурентов, которые сразу дали понять бизнесмену, что дочь задушат, если он не согласится передать им право собственности на долю в гостиничном комплексе на юге Франции. По настоянию жены Станевич неохотно обратился в полицию, и дело поручили группе Национального управления под началом Болта.

Похитители назначили бизнесмену встречу в кафе в Тоттенхэме, во время которой тот подписал все требуемые бумаги. К несчастью, похитители решили взять в заложники и самого Станевича, чтобы им уже ничто не мешало перепродать полученную долю третьей стороне. За встречей вела наблюдение группа Болта. Инспектор предпочел не вмешиваться и позволить похитителям увезти Станевича, а потом, следуя за ними на безопасном расстоянии, выследить их.

Объекты прекрасно владели техникой ухода от слежки и во время сорокапятиминутного турне по центру города не раз давали задний ход, делали развороты в запрещенных местах, умудрялись разгоняться до семидесяти миль в час на тесных улочках Айлингтона (такое Болт видел в первый и единственный раз в своей жизни), даже ехали по улице с односторонним движением против потока — лишь бы уйти от хвоста. И это им чуть не удалось, однако Болт, задействовав все возможные ресурсы, при помощи камер видеонаблюдения проследил их путь до квартиры в цокольном этаже одного здания в Фулхэме.

Болт бросил в Фулхэм весь состав группы, а на случай если придется брать квартиру штурмом, вызвал вооруженный отряд элитного подразделения SO19.

И вот перед ним встала дилемма: избрать выжидательную тактику — или действовать жестко и быстро? Болт знал, что преступники могут расправиться с заложниками, даже если штурма не будет. Русская мафия не знает жалости.

В конечном итоге Болт выбрал третий путь, не похожий на два других. Он связался с «Бритиш телеком», узнал номер установленного в квартире стационарного телефона и, приказав отряду SO19 быть наготове, позвонил похитителям. Он предположил, что из любопытства кто-нибудь из них ответит на звонок, и не прогадал. Трубку поднял главарь банды, и Болт — в нарушение всех мыслимых должностных инструкций — сказал ему, что подписанные документы никогда не доберутся до злополучного отеля, что перепродать их будет невозможно, что банде теперь не уйти от ответа, потому что в Великобритании с похитителями никаких переговоров быть не может и что если хотя бы один из заложников умрет, то похитители навсегда засядут за решетку. Если же они отпустят отца с дочерью целыми и невредимыми, то не исключено, что судья отнесется к их делу снисходительно.

Он сильно рисковал. Всполошившиеся преступники могли решить, что, раз они окружены, терять им уже нечего, — и в результате расправиться с заложниками и вступить в перестрелку с полицией. Болт хотя и не считал себя азартным человеком, однако умел проявить решительность и не боялся ответственности за свои поступки. План сработал: преступники перепугались до смерти. После продолжительных телефонных переговоров, во время которых Болт не уставал повторять похитителям, что они окружены и надеяться им абсолютно не на что, они сдались и отпустили обоих заложников живыми и здоровыми.

Станевич считал, что именно Болту они с дочерью обязаны жизнью, никогда не забывал об этом и поддерживал с инспектором связь. Узнав, что тот подыскивает себе жилье, бизнесмен предложил ему в аренду одну из своих квартир — совершенно бесплатно и на сколь угодно долгий срок. По идее Болту полагалось отказаться, потому что подобные вещи противоречат уставу полиции и караются увольнением. Однако жизнь настолько ему осточертела, что какие-то там официальные правила теперь мало его волновали; кроме того, Болту было негде жить, и в итоге он предложение принял, с оговоркой: за квартиру он платить все-таки будет, пускай небольшую сумму. Станевича пришлось долго уговаривать, но Болт не любил чувствовать себя в долгу; в конце концов они сошлись на ста пятидесяти фунтах. Вскоре после этого Болт переехал.

Когда он, с пакетом тайской еды под мышкой, поднялся на третий этаж и наконец-то очутился дома, была уже полночь. Часто — особенно после бурного рабочего дня — тишина, которой встречала Болта темная квартира, вгоняла его в уныние. Сегодня выдалась как раз одна из таких ночей. Включив свет в прихожей, он подумал о Тине Бойд, об одиночестве в ее темных глазах. Может, то же чувство читалось и в его собственном взгляде?

Он положил пакет на металлический кухонный стол, достал из холодильника банку пива и сделал большой освежающий глоток. Пройдя на середину комнаты, застыл перед окном, с удовольствием глядя из полумрака на оранжевое зарево городской иллюминации и вслушиваясь в доносившийся с улицы шум. И тоска стала отступать. Болт жил в Лондоне без малого двадцать лет, но и по сей день при мысли, что он стоит в сердце одного из самых старых и кипучих городов мира, его охватывал благоговейный восторг. Многие не любили Лондон, и Болт был первым кто готов признать, что у города есть темные стороны, — к примеру, чудовищный уровень преступности. И все же инспектор не мыслил своей жизни ни в каком другом месте. Этот город давал ему чувство надежности и общности с людьми; город был его опорой.

Болт успел уже привыкнуть к одиночеству. Хотя оно обрушилось на него нежданно и жестоко, он считал, что новый уклад жизни вполне ему подходит. Никому не надо отчитываться, куда ты уходишь и когда вернешься; можно есть то, что нравится, и сколько угодно шуметь ночью. Помогало и удачное географическое положение квартиры: оно предоставляло массу возможностей разогнать тоску, которая накатывала на Болта всякий раз, едва он возвращался мыслями к той роковой ночи. По крайней мере сейчас он ничего менять не хотел.

Или просто убеждал себя в этом.

Он накладывал себе еду — заправленного тамариндовым соусом морского окуня под гарниром из риса, обжаренного на кокосовом молоке, — и собирался сделать очередной могучий глоток из банки с пивом, когда зазвонил сотовый.

Это был Тернер. Он сообщил, что ходил в кино на новый фильм с Томом Крузом и только что вернулся.

— Дурацкий был фильм. Я с девушкой ходил, так она после сеанса сказала, что устала и хочет домой. Думаю, желание продолжать отношения у нее отпало начисто.

Болт прислонился к кухонному стулу и сделал еще глоток.

— Ах, друг мой, нет справедливости в этом мире.

— Верно, черт возьми. А жизнь слишком коротка, чтобы тратить вечера впустую. Я, пожалуй, подам в суд.

— На кого? На девушку или на кинокомпанию?

— На обоих.

Болт рассмеялся. Тернер ему нравился. Тип он был весьма своеобразный, и его новая девушка, похоже, этого своеобразия не оценила. Он рано начал лысеть; вытянутое лицо всегда имело виноватое выражение, и улыбка на нем появлялась редко, поскольку Тернер предпочитал улыбкам суховатые остроты, которые произносил все с тем же невозмутимым видом. С чего он решил стать копом, оставалось только гадать. К большинству людей Тернер относился с отстраненным пренебрежением, близким к неприязни, зато отличался прекрасной интуицией и знал толк в компьютерах. Кроме того, он был достаточно предан делу, чтобы в законный выходной перезвонить боссу, даже если времени уже полночь.

— Ты, видимо, получил мое сообщение. Просмотрел ноутбук Парнэм-Джонса?

— Не было никакого ноутбука.

— А он вообще пользовался ноутбуком?

— Не знаю. Я подумал, что не было. Да это легко выяснить.

— Надо будет завтра позвонить его горничной.

— А вот настольный компьютер у него был. Я днем уже бегло просматривал его жесткий диск, но, получив ваше сообщение, изучил повнимательнее.

— Нашлось что-нибудь интересное?

— Да, — сказал Тернер после паузы, — нашлось.

Болт внутренне напрягся.

— Что?

— Электронное письмо. Оно хранилось под паролем в личной папке Парнэм-Джонса, и мне это показалось подозрительным. Пароль я взломал без особых проблем — такая защита рассчитана не на профессионалов. Буквально минуту назад закончил читать. Это письмо шантажиста.

— Оно сейчас перед тобой? Прочитай, пожалуйста.

— Там коротко и по делу: «Уважаемый лорд главный судья! Нам известно все. Все подробности. 1998 год. Девочка. Ее отец ведь тоже умер, верно? Повесился в тюрьме. Если не хотите до конца дней гнить за решеткой, вам придется выполнить наши требования. В противном случае история получит огласку. Скоро мы с вами свяжемся». — Тернер снова сделал паузу. Болт молчал. — Что все это значит, понятия не имею. Больше я на компьютере ничего подозрительного не нашел. Других писем от шантажиста нет.

— Ты проверил журнал браузера?

— Бегло. Судья, похоже, не особенно часто пользовался Интернетом. Сайты самые обычные: интернет-магазины, страница Би-би-си и тому подобное. И его явно интересовало, что пишут о нем в прессе. А вы ожидали чего-то другого?

— Нет, — солгал Болт. — Так, уточняю.

Ему все не давал покоя пропавший ноутбук. Если у Парнэм-Джонса были какие-то гнусные увлечения, то он мог завести для них отдельный компьютер. Возможно, его украли убийцы — как и в случае с Джоном Гэлланом.

— Я только что отправил копию письма на ваш адрес, — сказал Тернер.

— Отправитель, конечно, неизвестен?

— Письмо отправлено с бесплатного почтового сервера, ящик уже заблокирован. Если шантажист знал, что делает, то посылал письмо из интернет-кафе, и выследить его будет крайне сложно.

— Ну, а дата отправления известна?

— Да, оно датировано одиннадцатым мая. То есть его отправили десять дней назад.

Выходит, совсем недавно… Связь со смертью Парнэм-Джонса очень вероятна.

— Полагаю, это кое-что меняет? — риторически поинтересовался Тернер.

— Определенно.

— У вас есть какие-нибудь догадки насчет этой мертвой девочки и ее отца?

— Пока не знаю, — снова солгал Болт. Затем попросил Тернера продолжить анализ компьютера — не найдется ли чего-нибудь связанного с анонимным письмом, — поблагодарил его и дал отбой.

Он рассеянно посмотрел на свою еду; пахло очень вкусно, однако новая информация заставила его задуматься. Теперь Болт уже не сомневался, что лорд главный судья был убит. И почти наверняка это сделал тот же самый человек — либо люди, — что несколькими месяцами раньше устранил Джона Гэллана. Между двумя делами прослеживалась явная связь. Очевидно, Гэллана убрали, чтобы положить конец его расследованию, которое могло вывести прямиком на Парнэм-Джонса. Тут напрашивался вопрос: зачем понадобилось убивать самого Парнэм-Джонса? Может быть, чтобы заставить его замолчать и не допустить огласки потенциально взрывоопасных сведений? В таком случае можно предположить, что судью убрал либо кто-то из его дружков-педофилов, либо люди из правящих кругов — чтобы зарубить на корню назревающий скандал, чреватый отставкой всего правительства.

Такая версия порождала еще один вопрос. Человек, у которого был очевидный мотив убить Парнэм-Джонса (не допустить скандала), не стал бы его шантажировать. Скорее наоборот, он бы в лепешку расшибся, лишь бы судья со страху не наделал глупостей.

Но кто же тогда, черт возьми, отправил это письмо?


Содержание:
 0  Без пощады Relentless : Саймон Керник  1  1 : Саймон Керник
 2  2 : Саймон Керник  4  4 : Саймон Керник
 6  6 : Саймон Керник  8  8 : Саймон Керник
 10  11 : Саймон Керник  12  13 : Саймон Керник
 14  15 : Саймон Керник  16  17 : Саймон Керник
 18  19 : Саймон Керник  20  21 : Саймон Керник
 22  23 : Саймон Керник  24  25 : Саймон Керник
 26  27 : Саймон Керник  28  29 : Саймон Керник
 30  31 : Саймон Керник  31  Часть вторая Воскресенье : Саймон Керник
 32  вы читаете: 33 : Саймон Керник  33  34 : Саймон Керник
 34  35 : Саймон Керник  36  37 : Саймон Керник
 38  40 : Саймон Керник  40  42 : Саймон Керник
 42  44 : Саймон Керник  44  46 : Саймон Керник
 46  48 : Саймон Керник  48  51 : Саймон Керник
 50  53 : Саймон Керник  52  55 : Саймон Керник
 54  57 : Саймон Керник  56  33 : Саймон Керник
 58  35 : Саймон Керник  60  37 : Саймон Керник
 62  40 : Саймон Керник  64  42 : Саймон Керник
 66  44 : Саймон Керник  68  46 : Саймон Керник
 70  48 : Саймон Керник  72  51 : Саймон Керник
 74  53 : Саймон Керник  76  55 : Саймон Керник
 78  57 : Саймон Керник  79  Эпилог Три недели спустя : Саймон Керник
 80  Использовалась литература : Без пощады Relentless    



 




sitemap