Детективы и Триллеры : Триллер : Среда, 11 октября : Мэри Кларк

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Среда, 11 октября

Кэрри огладила юбку темно-зеленого костюма, поправила тонкую золотую цепочку на шее и пробежалась пальцами по пепельным волосам, спадающим до плеч. После обеда она металась как сумасшедшая. В половине третьего ушла из зала суда, забрала Робин из школы, проехала по забитой 17-й и 4-й автостраде через мост Джорджа Вашингтона в Манхэттен и наконец добралась до врача, едва успев к четырем часам, когда Робин был назначен прием.

После этой безумной гонки Кэрри была способна только сидеть и ждать, когда их вызовут в кабинет. Ей хотелось побыть с Робин, пока девочке снимают швы, однако медсестра была непреклонна: доктор Смит никому не разрешает присутствовать на процедурах.

— Но Робин всего десять! — запротестовала Кэрри, но тут же умолкла. Надо благодарить бога, что после несчастного случая им повезло попасть к доктору Смиту. Медсестры в больнице «Сен-Люк Рузвельт» заверили ее, что он великолепный пластический хирург, а врач из «скорой помощи» назвал его волшебником.

Вспоминая тот день неделю назад, Кэрри поняла, что еще не оправилась от потрясения. Тогда она допоздна задержалась в суде Хакенсека, готовила материалы по делу об убийстве, на котором выступала обвинителем, воспользовавшись тем, что отец Робин, ее бывший муж Боб Кинеллен, неожиданно пригласил дочь в цирк, а потом на ужин.

В половине седьмого затрезвонил телефон. Звонил Боб. Произошел несчастный случай, на выезде с парковки в его «ягуар» врезался фургон, и осколки стекла поранили Робин лицо. Ее срочно отвезли в «Сен-Люк Рузвельт» и вызвали пластического хирурга. Больше ранений у девочки нет, ее уже осмотрели.

Кэрри встряхнула головой, прогоняя ужасные воспоминания о том, как в ужасе мчалась в Нью-Йорк. Ее душили рыдания, она бесконечно повторяла «пожалуйста» и молча молилась: «Пожалуйста, Господи, не дай Робин умереть! Она — все, что у меня есть. Пожалуйста. Она совсем еще ребенок. Не отнимай ее у меня…»

Когда она приехала, Робин уже отвезли в операционную, и Кэрри пришлось дожидаться в приемной. Боб был рядом с ней. И не рядом. Кэрри до сих пор испытывала огромное облегчение, вспоминая, как к ней подошел доктор Смит и успокаивающе произнес:

— К счастью, порезы неглубокие, шрамов не останется. Приведите ее ко мне через неделю.

Робин быстро пришла в себя и пропустила в школе всего два дня. Она даже немного гордилась своими повязками и только сегодня, по пути к врачу, со страхом спросила:

— Со мной ведь все будет нормально, мама? Шрамов правда не останется?

Робин была красивой девочкой: изящный овал лица, высокий лоб, тонкие черты, большие синие глаза. Копия отца. Кэрри стала уверять ее, что все будет хорошо, а заодно — и саму себя.

Чтобы отвлечься, Кэрри оглядела приемную. Со вкусом обставленная комната, несколько диванов, кресла, обивка в мелкий цветочек. Приглушенный свет, роскошные ковры.

Среди ожидавших вызова пациентов была женщина лет сорока или чуть больше, с перевязанным носом. Еще одна, немножко испуганная, доверительно делилась со своей привлекательной спутницей:

— Теперь я рада, что ты заставила меня прийти. Ты просто потрясающе выглядишь.

И правда, мысленно согласилась Кэрри, доставая из сумочки пудреницу. Щелкнув крышкой, посмотрела на себя в зеркальце и решила, что сейчас выглядит в точности на свои тридцать шесть. Она знала, что многие считают ее красивой, но все равно переживала из-за внешности. Кэрри провела пуховкой по переносице, стараясь замаскировать противные веснушки, внимательно изучила глаза и решила, что, когда она такая усталая, их светло-карий цвет тускнеет. Она заправила за ухо прядь волос и, со вздохом захлопнув пудреницу, пригладила челку, нуждавшуюся в стрижке.

Кэрри тревожно уставилась на дверь кабинета.

Неужели нужно столько времени, чтобы снять швы, недоумевала она. Может, возникли осложнения?

Через минуту дверь распахнулась, и Кэрри с надеждой поднялась. Однако вышла не Робин, а женщина лет двадцати с небольшим. Ее броское красивое лицо обрамляли пышные темные волосы.

Интересно, она всегда так роскошно выглядит? — размышляла Кэрри, изучая высокие скулы женщины, ее прямой нос, пухлые, четко очерченные губы, большие блестящие глаза, брови вразлет.

Будто почувствовав, что на нее смотрят, женщина недоуменно взглянула на Кэрри.

У той перехватило дыхание. Она явно знала эту женщину. Кэрри сглотнула: во рту внезапно пересохло. Она уже видела это лицо…

Когда красавица скрылась, Кэрри подошла к секретарю и спросила, как зовут даму, которая вышла из кабинета, объяснив, что ей показалось, будто они знакомы.

Однако имя — Барбара Томпкинс — ничего ей не сказало. Наверное, показалось, решила Кэрри. Но стоило ей вернуться в свое кресло, как у нее возникло сильное ощущение дежавю. Настолько пронзительное, что Кэрри вздрогнула, словно от озноба.


Кейт Карпентер немного неодобрительно поглядывала на пациентов в приемной. Уже четыре года она работала медсестрой и ассистенткой у доктора Чарльза Смита, которого считала гением.

Но у нее самой никогда не возникало желания подправить себе лицо. Кейт было под пятьдесят, полноватая, симпатичная, волосы с проседью. Друзьям свое нежелание прибегать к пластической хирургии она объясняла так: «Что человек видит в зеркале, тем и должен довольствоваться».

Она всем сердцем сочувствовала пациентам, которые действительно нуждались в помощи, но к мужчинам и женщинам, делавшим одну операцию за другой в неустанной погоне за физическим совершенством, испытывала легкое презрение.

— С другой стороны, — говорила она мужу, — благодаря этим людям я хорошо зарабатываю.

Иногда Кейт удивлялась, почему не уходит от доктора Смита. Он так резок со всеми: и с пациентами, и с персоналом, иногда даже груб. Редко хвалит, но никогда не упустит возможности указать на малейшую промашку. Хотя, размышляла она, платят ей более чем хорошо, да и наблюдать за работой доктора — сплошное удовольствие.

Но в последнее время Кейт стала замечать, что у доктора то и дело случаются приступы раздражительности. Оскорбленные его поведением потенциальные клиенты, которых привлекала его репутация гениального хирурга, нередко отказывались от операции после первой консультации. Он был вежлив и заботлив только с пациентками, соглашавшимися на «особую» внешность, и это тоже беспокоило Кейт.

Вдобавок последние месяцы доктор держался отстраненно, даже отчужденно. Порой, когда Кейт обращалась к нему, он смотрел на нее пустым взглядом, словно мысленно был где-то очень далеко.

Кейт взглянула на часы. Как она и думала, закончив осмотр Барбары Томпкинс, последней пациентки, получившей «особую» внешность, доктор заперся в своем личном кабинете.

Чем он там занимается? — недоумевала она. Должен бы понять, что опаздывает. Та девочка, Робин, уже полчаса сидит одна в холле, а в приемной собралась длинная очередь пациентов. Но Кейт заметила, что после того, как доктор принимал кого-то из своих «особых» пациенток, ему всегда требовалось время побыть одному.

— Миссис Карпентер…

Вздрогнув, медсестра подняла голову. Рядом с ней стоял доктор Смит, его глаза за стеклами очков казались колючими льдинками.

— По-моему, мы заставили Робин Кинеллен слишком долго ждать, — обвиняющим тоном бросил он.


— Мне совсем не понравился этот доктор Смит, мамочка, — заявила Робин, когда Кэрри выехала с парковки на 9-ю улицу рядом с Пятой авеню.

— Почему? — она взглянула на дочь.

— Он меня напугал. Вот доктор Уилсон у нас дома всегда шутит. А доктор Смит не улыбнулся ни разочка. Все время будто злился на меня. Сказал, что… одни добиваются красоты всю жизнь, а другим она достается даром, но никогда нельзя растрачивать ее попусту. Кажется, так.

Робин внешне походила на отца и была по-настоящему красива. И в один прекрасный день это действительно могло стать тяжкой ношей. Но почему доктор говорит такие странные вещи ребенку? — недоумевала Кэрри.

— Зря я ему проболталась, что не застегнула до конца ремень безопасности, — добавила Робин. — Тогда-то он и принялся читать мне наставления.

Кэрри посмотрела на дочь. Та всегда тщательно застегивала ремень безопасности, и, если в тот раз не успела, значит, Боб тронулся с места, не дав ей на это времени.

— Может, папа слишком быстро выехал со стоянки? — Кэрри постаралась, чтобы голос прозвучал спокойно, хотя на самом деле она кипела от возмущения.

Но Робин почувствовала, что мать сердится, и кинулась на защиту отца:

— Он просто не заметил, что я не успела защелкнуть пряжку.

Кэрри стало жаль ее. Боб бросил их, когда Робин была совсем маленькой. Теперь он женат на дочери своего партнера, у него двое детей — девочка пяти лет и трехлетний мальчик. Робин безумно любила отца, который, в свою очередь, баловал ее, когда они встречались. Но при этом он часто расстраивал дочь, отменяя встречу в последнюю минуту. Его второй жене не нравилось, когда ей напоминали, что у Боба есть еще ребенок. Они никогда не приглашали Робин в гости, поэтому сводных брата и сестру она знала только понаслышке.

А когда наконец он пошел куда-то с Робин, чем все закончилось? Кэрри изо всех сил сдерживала гнев и быстро сменила тему:

— Ладно, поспи немного, пока едем к дяде Джонатану и тете Грейс.

— Хорошо, — Робин закрыла глаза. — Спорю, у них есть для меня подарочек.


Джонатан и Грейс Хуверы пили мартини в гостиной своего дома в Олд-Таппан, стоявшего на берегу озера. С минуты на минуту должны были приехать Кэрри с Робин. Спокойная прозрачная вода озера искрилась в лучах заходящего солнца, аккуратно подстриженные деревья ярко полыхали осенней листвой, которую скоро сбросят.

Джонатан разжег камин, поскольку Грейс сказала, что этим вечером обещали первые заморозки.

Обоим супругам было немного за шестьдесят. Красивая пара, женаты уже почти сорок лет и связаны узами более крепкими, чем любые привязанности и привычки. За эти годы они даже внешне стали похожи: у обоих — тонкие, аристократичные черты лица, густые волосы. Джонатан, правда, совсем поседел, а в коротких кудряшках Грейс еще темнели каштановые пряди.

Но было и отличие: Джонатан, стройный, подтянутый, прямо сидел в плетеном кресле, а Грейс могла только полулежать, беспомощные ноги прикрывал плед, скрюченные руки неподвижно лежали на коленях. Рядом с ее диваном стояло инвалидное кресло. Грейс много лет страдала артритом, а в последнее время заметно сдала.

Все эти годы Джонатан был предан жене. Партнер большой юридической фирмы в Нью-Джерси, занимавшейся крупными гражданскими исками, вот уже почти двадцать лет он был также сенатором штата. И уже несколько раз упорно отказывался баллотироваться в губернаторы.

— Я и в сенате могу принести много пользы. Или вреда, — часто повторял он. — К тому же вряд ли мне удастся победить.

Но все, кто хорошо его знал, не верили этим возражениям, понимая, что настоящая причина отказа — Грейс. Многие задавались вопросом, не страдает ли Джонатан из-за того, что инвалидность жены связывает ему руки. Но даже если он страдал, то никогда этого не показывал.

Отпив мартини, Грейс вздохнула:

— Все-таки осень — мое любимое время года. Осенью так красиво, правда? Помнишь, как мы ездили в Принстон на футбол, а потом шли обедать в «Нассау-Инн»?

— И ночевали в доме твоей тети. Она всегда нас дожидалась, чтобы удостовериться, что с нами ничего не случилось, — со смехом подхватил Джонатан. — А я молился, чтобы эта старая летучая мышь хоть раз заснула пораньше. Но нет, она всегда была на страже.

Грейс улыбнулась.

— Стоило нам подъехать к дому, фонарь над крыльцом начинал мигать. — Она обеспокоенно взглянула на часы на каминной полке. — Что-то они запаздывают. Как подумаю, что им пришлось ехать в самый час пик, да еще после того, что случилось на прошлой неделе…

— Кэрри отлично водит машину, — заверил ее Джонатан. — Не волнуйся. Скоро приедут.

— Да, конечно. Но просто… — Она не договорила, но Джонатан все понял. Пятнадцать лет назад юная Кэрри пришла к ним работать сиделкой и сразу стала, будто приемная дочь. Все эти годы Джонатан помогал ей с карьерой. Поддерживал, подсказывал, а недавно пустил в ход все свое влияние, чтобы ее имя включили в губернаторский список кандидатов в судьи.

Десять минут спустя приятный перелив дверного колокольчика возвестил о приходе гостей. Как Робин и предвкушала, ее ждал подарок: книга и компьютерная игра. После обеда девочка отправилась с книгой в библиотеку, где стояло ее любимое кресло, а взрослые засиделись за кофе.

Когда Робин вышла, Грейс тихонько спросила:

— Кэрри, эти шрамы на лице Робин исчезнут?

— То же самое я спросила у доктора Смита. Он не только пообещал, что следов не останется, но и дал понять, что я оскорбила его, усомнившись.

У меня такое чувство, что у этого доктора непомерное самолюбие. Но на прошлой неделе врач «скорой» заверил меня, что Смит — настоящий волшебник пластической хирургии.

В этот момент Кэрри вспомнила женщину в приемной доктора Смита.

— Пока я ждала Робин, случилось нечто странное, — она посмотрела на Джонатана и Грейс. — Я увидела женщину, которая показалась мне знакомой, и даже спросила у секретаря, как ее зовут. Ее имя я слышала впервые, но до сих пор не могу отделаться от ощущения, что мы когда-то встречались. Почему-то у меня осталось от нее зловещее впечатление. Правда, любопытно?

— А как она выглядела? — поинтересовалась Грейс.

— Просто красавица и очень сексапильная. Думаю, дело в ее губах. Они у нее такие пухлые, капризные. Может, это кто-нибудь из бывших подружек Боба, и у меня просто всплыло загнанное поглубже воспоминание о ней. — Кэрри пожала плечами. — Теперь буду мучиться, пока не вспомню.


— Доктор Смит, вы подарили мне новую жизнь, — сказала сегодня Барбара Томпкинс.

И он знал, что это так. Изменив внешность девушки, он изменил и ее жизнь. Из неприметной серой мышки, выглядевшей старше своих двадцати шести лет, доктор Смит превратил ее в юную ослепительную красавицу. Ее характер тоже стал совсем другим, исчезла неуверенность в себе. Не осталось и следа от той робкой особы, которая год назад вошла в его кабинет.

Тогда Барбара работала в Олбани, в какой-то захудалой конторе.

— Я увидела, что вы сделали для одной своей пациентки, — сказала она в тот день. — Недавно я получила наследство от тетки. Вы можете сделать меня хорошенькой?

Но доктор Смит сделал больше. Он преобразил ее. Сотворил настоящую красавицу. Теперь она работает в крупной рекламной фирме на Манхэт-тене. Умом Барбару природа не обделила, но лишь когда к этому добавилась изысканная красота, ее жизнь переменилась.

В половине седьмого доктор Смит принял последнюю пациентку. Потом прошел три квартала по Пятой авеню к своему дому на Вашингтон-мьюс.

У него вошло в привычку возвращаться домой пешком, где он сначала расслаблялся перед телевизором, слушая последние новости и попивая бурбон с содовой, а уже потом решал, куда пойти ужинать. Он жил один и почти никогда не ел дома.

Сегодня вечером его охватило странное беспокойство. Из всех предыдущих пациенток Барбара получилась самой похожей на нее. Уже просто видеть ее было удовольствием, почти катарсисом. Он случайно услышал, как Барбара в разговоре с миссис Карпентер обронила, что сегодня ужинает с клиентами в Дубовом зале отеля «Плаза».

Почти нехотя доктор поднялся. Дальше случится неизбежное. Он зайдет в бар отеля, а потом отправится в Дубовый зал. Может, там найдется свободный столик, и он сможет смотреть на Барбару, пока та ужинает. Если повезет, девушка его не заметит. Но даже если заметит, он просто помашет ей, только и всего. У нее не возникнет подозрений, будто он преследует ее.


Когда они вернулись домой от Хуверов, Робин почти сразу заснула, а Кэрри засела с бумагами в кабинете. Этот дом она приобрела после того, как Боб бросил их. Дом, который они покупали вместе, Кэрри продала, а новый выгодно купила в тот момент, когда цены на недвижимость упали. И он по-прежнему ей очень нравился. Построенный где-то полвека назад просторный коттедж под черепичной двускатной крышей стоял на участке, густо заросшем деревьями. Ей не нравилось здесь только осенью, когда собирались горы опавших листьев. Скоро начнется листопад, со вздохом подумала Кэрри.

Завтра ей предстояло вести перекрестный допрос по делу об убийстве. Когда обвиняемый давал свидетельские показания, его версия событий, закончившихся смертью начальницы, выглядела весьма правдоподобно. Актер он был хороший. Он заявлял, что начальница постоянно унижала его, и однажды, в приступе ярости, он убил ее. Его адвокат просил вердикта о непредумышленном убийстве в состоянии аффекта.

Кэрри собиралась разнести по кирпичику версию обвиняемого, показать, что это искусная ложь, а убийство — тщательно продуманная месть женщине-боссу, которая оказалась гораздо способнее и обошла его с повышением. В результате это стоило ей жизни. Теперь настал черед платить ему, решила Кэрри.

К часу она наконец закончила составлять список вопросов, которые собиралась задать завтра, и удовлетворенно улыбнулась.

Кэрри устало поднялась по лестнице на второй этаж. Взглянув на спящую Робин, она получше укрыла дочь одеялом и отправилась к себе.

Пять минут спустя, умывшись и почистив зубы, Кэрри надела любимую ночную рубашку и свернулась на огромной кровати с медными спинками, которую купила на распродаже в частном доме после ухода Боба. Ей было невыносимо видеть вещи, которые напоминали о нем: комод, ночной столик, пустую подушку на его стороне кровати.

Шторы были приоткрыты, и в слабом свете фонаря у подъездной аллеи Кэрри увидела, что зарядил мелкий дождик.

Что ж, хорошая погода когда-нибудь кончается. Слава богу, что не так холодно, как обещали, и дождь не переходит в ливень. Вдруг на нее накатила странная тревога. Кэрри прикрыла глаза и постаралась успокоиться, недоумевая, откуда взялось это ощущение.

Проснулась она в пять утра, но снова задремала, до шести. И тогда ей впервые приснился этот сон.

Она сидит в приемной доктора Смита. На полу лежит женщина, ее большие глаза бессмысленно уставились в никуда. Красивое, изысканное лицо обрамляют пышные темные волосы. А вокруг шеи туго затянут шнур.

Кэрри застыла от ужаса, и тут женщина поднялась, сдернула с шеи шнур и подошла к секретарше, чтобы записаться на прием.


Несколько раз за вечер у Боба Кинеллена возникало желание позвонить и узнать, как дела у Робин и что сказал доктор. Но так и не позвонил. Энтони Бартлетт, его тесть и старший партнер в фирме, совершил необычный поступок — пришел к Кинелленам после ужина, чтобы обсудить предстоящее судебное разбирательство по делу уклонения от налогов Джеймса Форреста Уикса, самого крупного, но и самого сомнительного клиента фирмы.

Уикс, мультимиллионер, занимающийся недвижимостью, за последние тридцать лет стал крупной фигурой в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Он активно участвовал во всевозможных политических кампаниях и щедро жертвовал на благотворительность. При этом ходили упорные слухи о его тайных сделках и влиянии в определенных кругах. Поговаривали даже, что он связан с крестными отцами мафии.

Уже несколько лет Генеральная прокуратура США пыталась предъявить Уиксу хоть какое-то обвинение, поэтому он был очень выгодным клиентом для Бартлетта и Кинеллена, которые представляли его интересы во всех расследованиях. И до сегодняшнего дня у федералов не хватало улик, чтобы состряпать серьезное обвинение.

— Но на этот раз у Джимми крупные неприятности, — сообщил зятю Энтони Бартлетт, когда они сидели в кабинете дома Кинелленов в Инглвуд-Клиффс. Он отпил бренди. — А это означает, что у нас тоже определенные сложности.

За десять лет, которые Боб работал в фирме, он наблюдал, как она стала практически филиалом «Уикс Энтерпрайз» — так тесно они переплелись. В сущности, без обширной империи Джимми у них осталось бы лишь несколько мелких клиентов и гонорары, с которыми не удержаться на плаву. Оба понимали: если Джимми признают виновным, с «Бартлетт и Кинеллен» как с солидной юридической фирмой, считай, покончено.

— Меня беспокоит Барни, — спокойно ответил Боб. Барни Хаскелл был главным бухгалтером Джимми Уикса и соответчиком по делу. Оба знали, какое на Хаскелла оказывают давление, чтобы в обмен на договор о минимальном сроке он стал свидетелем обвинения.

— Согласен, — кивнул Энтони.

— Но дело не только в этом, — продолжал Боб. — Я говорил тебе о несчастном случае в Нью-Йорке? И что Робин пришлось везти к пластическому хирургу?

— Да. Ну и как? Обошлось?

— С ней все хорошо, слава богу. Но я не назвал тебе имя доктора. Это Чарльз Смит.

— Чарльз Смит… — Энтони сосредоточенно нахмурился, припоминая. Потом брови у него поползли вверх, и он резко выпрямился. — Не тот, который…

— Вот именно, — кивнул Боб. — И моя бывшая жена, помощник прокурора, регулярно возит дочь к нему на прием. Зная Кэрри, можно догадаться — это только вопрос времени, она обязательно свяжет, что к чему.

— Господи! — выдохнул Бартлетт.


Содержание:
 0  Пепел розы : Мэри Кларк  1  вы читаете: Среда, 11 октября : Мэри Кларк
 2  Четверг, 12 октября : Мэри Кларк  3  Понедельник, 23 октября : Мэри Кларк
 4  Вторник, 24 октября : Мэри Кларк  5  Среда, 25 октября : Мэри Кларк
 6  Четверг, 26 октября : Мэри Кларк  7  Пятница, 27 октября : Мэри Кларк
 8  Суббота, 28 октября : Мэри Кларк  9  Воскресенье, 29 октября : Мэри Кларк
 10  Понедельник, 30 октября : Мэри Кларк  11  Вторник, 31 октября : Мэри Кларк
 12  Среда, 1 ноября : Мэри Кларк  13  Четверг 2 ноября : Мэри Кларк
 14  Пятница, 3 ноября : Мэри Кларк  15  Суббота, 4 ноября : Мэри Кларк
 16  Воскресенье, 5 ноября : Мэри Кларк  17  Понедельник, 6 ноября : Мэри Кларк
 18  Вторник, 7 ноября : Мэри Кларк  19  Вторник, 2 февраля : Мэри Кларк
 20  Использовалась литература : Пепел розы    



 




sitemap