Детективы и Триллеры : Триллер : Вторник, 31 октября : Мэри Кларк

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Вторник, 31 октября

Перед самым выходом из дома Кэрри растормошила протестующую дочь.

— Вставай, Робин, — упрашивала она. — Сама все время твердишь, что я обращаюсь с тобой как с младенцем.

— Ну, мам…

— Сегодня у тебя есть возможность доказать, что ты уже взрослая. Вставай и одевайся. Иначе опять заснешь. Миссис Уайзер позвонит в семь, проверить, не заснула ли ты снова. На столе я оставила хлопья и сок. Получше запри дверь, когда будешь уходить.

Робин зевнула и зажмурилась.

— Робин, пожалуйста.

— Ладно, — она со вздохом спустила ноги с кровати и потерла кулаками глаза.

— Ну что, я могу на тебя положиться? — Кэрри присела на корточки и отвела со лба дочери спутанные пряди.

— Угу, — сонно улыбнулась Робин. Кэрри поцеловала ее в макушку.

— И не забудь правила, они те же, что и всегда. Не открывай дверь чужим. Я включу сигнализацию. Отключишь ее, только когда будешь уходить, а потом не забудь включить снова. Не садись в попутки, только в машину к Кэсси или Кортни. Или к их родителям.

— Помню, помню. — Робин театрально вздохнула.

— Знаю, — улыбнулась Кэрри, — что долблю тебе одно и то же тысячу раз. До вечера. Элисон придет в три.

Элисон училась в средней школе и после уроков сидела с Робин. Кэрри подумывала, не попросить ли ее и сегодня утром проводить Робин, но возмущенная дочь заявила, что она не младенец и может пойти в школу сама. В конце концов Кэрри уступила.

— Пока, мам.

Робин послушала, как мать спускается по лестнице, потом подошла к окну.

В комнате было прохладно. К семи часам, когда она обычно вставала, в доме уже было тепло. Проводив взглядом машину Кэрри, Робин снова нырнула в постель. Всего на минуточку, сказала она себе.

В семь зазвонил телефон, и после шестого звонка Робин сняла трубку:

— Спасибо, миссис Уайзер. Конечно, я встала. Теперь уж точно, подумала она, спрыгивая с кровати.


Несмотря на раннее утро, дорога на Манхэттен была забита машинами. Хорошо еще, что не приходится останавливаться каждую минуту, порадовалась Кэрри. Но все же ей потребовался час, чтобы доехать от Нью-Джерси до Нью-Йорка по Вестсайд-ской автостраде, а затем через весь город до офиса доктора Смита на Пятой авеню.

Она опоздала всего на три минуты.

Впустил ее сам доктор Смит. Если при встречах с Робин он выказывал хоть какое-то подобие любезности, то сегодня утром на любезность не было и намека. Он даже не поздоровался, только буркнул:

— Я могу уделить вам двадцать минут, мисс Макграт, и ни секундой больше.

Что ж, прекрасно, будем придерживаться правил игры, решила Кэрри. Они прошли в кабинет. Доктор Смит указал Кэрри на стул около стола, а сам сел в свое кресло.

— Доктор Смит, после того как я увидела в вашей приемной двух девушек, поразительно похожих на вашу покойную дочь, меня заинтересовали обстоятельства ее смерти, — начала Кэрри. — Поэтому я не пожалела времени и прочитала протоколы заседаний по делу Скипа Риардона.

Стоило ей произнести это имя, как глаза доктора сузились, губы плотно сжались, а лоб расчертили глубокие морщины. Кэрри открыто взглянула на него.

— Доктор Смит, я очень сочувствую вашей утрате. Вы разведены. Я тоже. Как и у вас, у меня единственная дочь. Я никогда не забуду, что чувствовала, когда мне сообщили, что Робин попала в аварию. Поэтому могу себе представить, что испытали вы, узнав о смерти Сьюзан.

Взгляд Смита был непроницаем, руки неподвижно лежали на столе. У Кэрри возникло чувство, что между ними стена. Если так, то результат легко предсказуем: он выслушает ее, бросит пару фраз о любви и утрате и проводит к двери. Как же до него достучаться?

— Доктор Смит, — она подалась вперед, — именно благодаря вашим показаниям Скипа Риардона признали виновным. Вы утверждали, что он безумно ревновал и ваша дочь боялась его. Он же клянется, что никогда не угрожал Сьюзан.

— Он лжет, — бесстрастно проговорил доктор. — Он ревновал ее, как сумасшедший. Сьюзан была моей единственной дочерью. Я обожал ее. Со временем я достаточно преуспел, чтобы дарить ей то, чем не мог порадовать ее в детстве. Мне доставляло радость покупать ей драгоценности. Но даже когда я сказал Риардону, что это мои подарки, он не поверил. Вечно обвинял ее, будто она встречается с другими мужчинами.

Возможно ли это? — размышляла Кэрри.

— Но если Сьюзан опасалась за свою жизнь, почему не ушла от Риардона?

В окна лился солнечный свет, отражаясь в очках Смита, и Кэрри не видела его глаз. Интересно, его взгляд так же бесстрастен, как голос? — гадала она про себя.

— В отличие от моей бывшей жены, Сьюзан очень серьезно относилась к браку, — ответил доктор после короткой паузы. — Она совершила ужасную ошибку, влюбившись в Риардона. И еще одну, когда не восприняла угрозы всерьез.

Кэрри поняла, что топчется на месте. Пора задать вопрос, который она давно обдумывала, но пока не могла разобраться, почему это не дает ей покоя.

— Доктор Смит, а своей дочери вы делали пластическую операцию?

На скулах у него заходили желваки. Судя по всему, ее слова привели его в бешенство.

— Мисс Макграт, я принадлежу к тем врачам, которые никогда не лечат членов семьи, разве что в исключительной ситуации. Вдобавок ваш вопрос оскорбителен. Сьюзан была красивой от природы.

— Как минимум двух пациенток вы сделали поразительно похожими на нее. Почему?

— Хорошо, — доктор Смит взглянул на часы. — Я отвечу, но этот вопрос будет последним. А потом вам придется уйти, мисс Макграт, меня ждет работа. Не знаю, насколько вы осведомлены в пластической хирургии. Десять, даже пять лет назад она была, по сегодняшним меркам, весьма примитивной. После операции носа людям приходилось мириться с раздутыми ноздрями. Исправление врожденных дефектов, например, заячьей губы, часто проводилось очень грубо. Теперь все делается тонко, искусно, и результаты поразительны. Пластическая хирургия перестала служить только богатым и знаменитым. Она для всех. И неважно, действительно ли человек нуждается в операции или просто хочет стать покрасивее.

Доктор Смит снял очки и потер лоб, словно у него разболелась голова.

— Родители приводят детей, мальчиков и девочек, которым невыносимо жить с врожденными недостатками. Вчера я оперировал пятнадцатилетнего мальчика, у него были оттопырены уши, и люди видели только их. Когда снимут бинты, он станет симпатичным подростком. У него приятные черты лица, но их затмевали уши, а теперь все увидят, что он хорош собой. Я оперирую женщин, которые смотрятся в зеркало и видят обвисшую кожу или мешки под глазами. Бывшие красавицы. Я увеличиваю или уменьшаю лоб, подтягиваю кожу. Я делаю людей лет на двадцать моложе. И что важнее, превращаю их самоуничижение в самопоклонение. — Он заговорил громче. — Могу показать вам снимки до и после операций жертв аварий, которым я помог. Вы спрашиваете, почему некоторые мои пациентки внешне напоминают мою дочь. Я отвечу. Потому что за эти десять лет несколько некрасивых, а потому несчастных молодых женщин обратились ко мне, и я сумел подарить им ее красоту.

Кэрри знала, что сейчас он попросит ее уйти. И заторопилась.

— А почему несколько лет назад вы сказали одной потенциальной пациентке, Сьюзи Грант, что красотой нередко злоупотребляют, специально вызывая ревность и напрашиваясь на насилие? Ведь вы имели в виду Сьюзан? Разве это не указывает на то, что у Риардона были причины для ревности? Возможно, вы подарили дочери все те драгоценности, но Скип клянется, что не посылал Сьюзан роз в день ее смерти.

— Мисс Макграт, — доктор Смит поднялся, —

учитывая вашу должность, вы должны знать, что убийцы почти всегда клянутся, будто невиновны. Наш разговор окончен. Прощайте.

Кэрри ничего не оставалось, кроме как последовать за ним к выходу. В этот момент она заметила, что доктор крепко прижимает правую руку к боку. У него дрожат руки? И действительно, рука слегка подрагивала.

— Мисс Макграт, от одного имени Скипа Риардона мне становится плохо, — доктор Смит открыл перед ней дверь. — Пожалуйста, позвоните миссис Карпентер и назовите имя врача, кому можно переслать медицинскую карту Робин. Я не хочу больше ничего знать ни о вас, ни о вашей дочери.

Он стоял так близко, что Кэрри невольно отступила. В этом человеке действительно было что-то пугающее. Его глаза, полные злобы и ненависти, словно хотели прожечь ее насквозь. Будь у него пистолет, он бы точно выстрелил, подумала Кэрри.


Робин заперла дверь и, сбежав по крыльцу, заметила на другой стороне дороги небольшую темную машину. Незнакомые машины редко появлялись на их улице, особенно в такой час, но почему-то именно при виде этой Робин охватило странное чувство.


Холодно. Робин переложила книги в левую руку и, застегнув куртку до самой шеи, ускорила шаг. С Кэсси и Кортни они всегда встречались на углу, подруги, наверно, уже ждут ее. Она опаздывает на несколько минут.

Улица была пустынна. Листья уже облетели, и деревья стояли голые, неприветливые. Робин пожалела, что не надела перчатки.

На обочине она остановилась и оглянулась. Стекло со стороны водителя медленно опустилось на несколько дюймов. Робин пристально всматривалась, надеясь увидеть внутри знакомое лицо, но яркое утреннее солнце отражалось от стекла и слепило глаза. Вдруг наружу высунулась рука, которая чем-то целилась в нее. Девочка перепугалась и побежала. Машина с ревом сорвалась места и понеслась к тротуару, прямо на Робин. Та решила, что сейчас ее собьют, но автомобиль неожиданно развернулся и скрылся за углом.

Захлебываясь плачем, Робин промчалась по соседскому газону, взлетела на крыльцо и стала жать на звонок.


Закончив расследование взлома в Кресскилле, Джо Паламбо взглянул на часы и обнаружил, что сейчас всего половина десятого. А так как он находился в нескольких минутах езды от Элпайна, то решил, что это прекрасный случай заглянуть к Долли Боулз, свидетельнице на процессе Риардона. Телефон Долли у него есть, так что все складывается удачно.

Сначала, когда Паламбо представился, Долли насторожилась: с чего бы это следователю из окружной прокуратуры Бергена звонить ей? Но когда он объяснил, что помощник прокурора Кэрри Макграт хочет узнать побольше о машине, которая стояла перед домом Риардона в тот вечер, когда убили Сьюзан, она успокоилась. Долли рассказала, что смотрела процесс, на котором Кэрри выступала обвинителем, и радовалась вместе со всеми, когда человека, застрелившего свою начальницу, осудили. А заодно поведала Паламбо и о том случае, когда их с матерью связал грабитель.

— Так что, если вы с Кэрри Макграт хотите встретиться со мной, я согласна, заключила она.

— Вообще-то, — запинаясь, пробормотал Джо, — я бы хотел поговорить с вами прямо сейчас. А Кэрри, возможно, побеседует с вами позднее.

Повисло молчание. Паламбо не догадывался, что Долли опять вспоминает насмешливое лицо прокурора Грина, когда тот устроил ей перекрестный допрос в суде.

— Я думаю, — наконец с достоинством проговорила она, — мне было бы удобнее обсудить тот вечер с самой Кэрри Макграт. Я лучше подожду, пока она освободится.


К зданию прокуратуры Кэрри подъехала без пятнадцати десять, гораздо позднее обычного. Чтобы не получить выговор, она заранее позвонила и предупредила, что у нее важное дело, поэтому она задержится. Фрэнк ровно в семь, как и всегда, уже сидел в своем кабинете. Это часто становилось поводом для шуток, но он считал, что все остальные обязаны быть «на борту» одновременно с ним. Узнай он, что Кэрри задержалась потому, что встречалась с доктором Чарльзом Смитом, его удар бы хватил.

Она вошла в вестибюль, и ее сразу окликнула дежурная:

— Мисс Макграт, мистер Грин ждет вас у себя в кабинете.

Кэрри мысленно чертыхнулась.

Она вошла в кабинет Грина и сразу поняла, что нагоняй ей не грозит. Кэрри знала Фрэнка достаточно хорошо, чтобы определить, в каком он настроении. Как обычно, он сразу перешел к делу:

— Кэрри, с Робин все хорошо. Она сейчас с миссис Уайзер, твоей соседкой.

У Кэрри екнуло сердце.

— А в чем дело?

— Не знаю, может, и ни в чем. По словам Робин, ты ушла из дома в половине седьмого. — В глазах Грина читалось любопытство.

— Да, верно.

— А когда Робин отправилась в школу, то заметила напротив дома незнакомую машину. Робин спустилась с крыльца, окно машины приоткрылось, и высунулась рука, наставившая на нее какой-то предмет. Девочка не рассмотрела, что это за предмет, и не сумела разглядеть лицо водителя. Потом машина сорвалась с места, и Робин показалось, что сейчас ее собьют. Но машина уехала. А Робин побежала к соседке.

— Она сейчас там? — Кэрри рухнула на стул.

— Да, можешь позвонить ей. Или съезди домой, если тебя это успокоит. Возможно, у Робин слишком живое воображение. Но не исключено, что кто-то решил напугать ее, чтобы таким образом достать тебя.

— Но зачем кому-то пугать Робин или меня?

— Такое случается после громкого процесса. Ты только что закрыла дело, вызвавшее бурный интерес прессы. Парень, осуждения которого ты добилась, бесспорно, подонок, но у него есть родственники и друзья.

— Да, но все, с кем я встречалась по этому делу, показались мне вполне приличными людьми, — возразила Кэрри. — Что касается твоего первого предположения, Робин очень уравновешенная девочка. Ей бы в голову не пришло выдумать такое. — Она помолчала. — Я в первый раз оставила ее утром одну и сто раз повторила, что можно, а чего нельзя…

— Позвони ей отсюда. Робин ответила сразу же:

— Мамочка, я знала, что ты позвонишь. У меня все хорошо, я хочу пойти в школу. Миссис Уайзер сказала, что отвезет меня. И мне все равно надо уйти днем. Сегодня ведь Хэллоуин.

Робин в школе будет гораздо лучше, чем дома, там она отвлечется и не станет думать об этом происшествии, решила Кэрри.

— А теперь передай трубку миссис Уайзер, — произнесла она вслух.

Положив трубку, Кэрри спросила:

— Фрэнк, ничего, если я сегодня уйду пораньше?

— Конечно, — улыбнулся он. — Робин нужно как следует расспросить, но ты и сама это понимаешь. Мы должны выяснить, действительно ли кто-то следил за ней.

Кэрри направилась к выходу.

— Но, по-моему, Робин еще рано ходить в школу одной, — заметил Грин.

Кэрри поняла, что таким образом он надеется выяснить, что за важное дело вынудило ее рано утром уехать, оставив дочь дома одну.

— Ты прав, — согласилась она. — Больше это не повторится.

Позже к Кэрри заглянул Паламбо и рассказал о своем разговоре с Долли Боулз.

— Со мной она говорить не пожелала. Но я все-таки хочу поехать вместе с тобой.

— Я сейчас ей позвоню.

Не успела Кэрри представиться, как на другом конце провода разразились десятиминутным монологом.

Паламбо, скрестив ноги, откинулся на спинку стула и насмешливо улыбался, пока Кэрри пыталась вставить хоть слово. Наконец ей это удалось, но на вопрос, может ли она приехать вместе со следователем, Долли ответила категоричным «нет».

Кэрри положила трубку.

— Миссис Боулз до сих пор обижена из-за того, как с ней обошлись в суде десять лет назад. К тому же ее дочь и зять не желают, чтобы она обсуждала с кем-то убийство и то, что якобы видела. Завтра они возвращаются из очередного путешествия, поэтому, если я хочу поговорить с ней, то ехать надо сегодня, часов в пять. Придется как-то перекроить расписание. Я сказала, что перезвоню.

— Сможешь уйти с работы пораньше? — спросил Джо.

— У меня назначено несколько встреч, но я их все равно хотела отменить. — Она рассказала Джо о том, что случилось утром.

Джо поднялся и расстегнул пиджак, который всегда натягивался на его обширном животе.

— Давай встретимся в пять у тебя дома, — предложил он. — Ты поедешь к миссис Боулз, а я отведу Робин в кафе и поговорю с ней об этом происшествии. — Кэрри нахмурилась, и он поспешил добавить: — Ты прекрасно понимаешь, что сама в данном случае не сможешь быть объективной. В конце концов, это моя работа.

Кэрри задумчиво смотрела на Джо. Одет, как всегда, немного неряшливо, отчеты его обычно чуть сумбурны, но все-таки он лучший следователь прокуратуры. Кэрри не раз наблюдала, как он опрашивает детей-свидетелей. Те даже не понимали, что каждое их слово тщательно анализируется, и охотно шли на контакт. Что ж, будет только полезно, если Джо сейчас пустит в ход свое мастерство. — Согласна, — кивнула она.


Во вторник днем Джейсон Арнотт выехал из Элпайна в Кэтскиллз. На окраине Элленвилля стоял его летний дом, где хранились бесценные сокровища.

Дом был страстью Джейсона, почти столь же сильной, как та жажда, которая толкала его на кражу произведений искусства. Воровать его побуждала красота. Он любил красоту, ее вид, ощущение. Иногда потребность держать вещь в руках, ласкать ее становилась почти непреодолимой. Это был его талант, его блаженство и проклятие. Один раз он уже едва спасся. Иногда Джейсона раздражало, когда гости восторгались коврами, мебелью, картинами или другими предметами искусства в его доме в Элпайне. Как были бы потрясены все эти люди, заяви он, что здесь просто нищенская лачуга по сравнению с другим его жилищем.

Но, конечно, он никогда не скажет ничего подобного. Джейсон не собирался ни с кем делить наслаждение от своей тайной коллекции. Это его собственность, только его.

Сегодня Хэллоуин, рассеянно подумал Джейсон. Хорошо, что он уехал. У него нет ни малейшего желания слушать бесконечные звонки детей в дверь. Он устал.

На выходные он ездил в Бетесду и провел эти дни с пользой: ограбил дом, в котором гостил несколько месяцев назад. На той вечеринке хозяйка, Майра Гамильтон, без умолку трещала о свадьбе сына, которая должна была состояться двадцать восьмого октября в Чикаго. Фактически она во всеуслышание заявила, что в этот день дом будет пуст.

Не слишком большой, особняк поражал изысканностью обстановки и был полон драгоценного антиквариата, который Гамильтоны собирали долгие годы. Джейсон наслаждался, когда держал в руках печать Фаберже, сапфирово-синюю, с золотой овальной ручкой. И когда гладил прекрасный обюссонский ковер, который украшал стену. Обе эти вещи он неистово возжаждал заполучить.

Теперь они лежали в багажнике его машины. Джейсон нахмурился. Почему-то в этот раз не было привычного ощущения триумфа. Его охватило смутное беспокойство, и он припомнил все свои действия в доме Гамильтонов, шаг за шагом, с той минуты, как вошел.

Сигнализация была включена, но обезвредить ее оказалось просто. В доме никого не было, как он и рассчитывал. Джейсон подавил искушение быстро осмотреть все комнаты и проверить, не пропустил ли тогда еще что-нибудь ценное. Но он не стал рисковать и взял только то, что наметил.

Джейсон влился в плотный поток автомобилей. В этот момент мимо с воем промчались две полицейские машины и свернули налево, на улицу, откуда он только что выехал. Спешат к дому Гамильтонов. Значит, сработала дополнительная сигнализация, которая среагировала на какое-то его действие.

Какая же еще сигнализация была у Гамильтонов? — соображал Джейсон. Сейчас спрятать камеры — пара пустяков. На нем была маска, которую он всегда надевал, отправляясь в облюбованный дом. Но сегодня он в какой-то момент снял маску, чтобы получше рассмотреть бронзовую статуэтку. Глупый промах, да и статуэтка оказалась никудышной.

Всего один шанс на миллион, что камера поймала его лицо. К черту все опасения, решил Джейсон, он будет вести прежнюю жизнь, просто затаится на время.

Когда он подъехал к дому, солнце уже почти скрылось за горами. Наконец-то нахлынул легкий восторг. Ближайший сосед жил в нескольких милях отсюда, Мэдди, уборщица, большая, крепкая, без капли воображения и любопытства женщина, приходила вчера. Вон, в доме все блестит.

Джейсон знал, ей без разницы, что обюссонский ковер, что половик за десять долларов. И она была из тех редких людей, что гордятся своей работой, таких удовлетворяет только совершенство. За десять лет даже чашки не разбила.

Джейсон улыбнулся, представляя, что скажет Мэдди, когда увидит новый ковер на стене в коридоре и печать Фаберже в хозяйской спальне. «Мало ему безделушек, что ли? И так пыль замучаешься вытирать», — пробурчит она, тщательно все протирая.

Он припарковался у боковой двери, предвкушая наслаждение, охватывавшее его каждый раз, когда он сюда приезжал. Джейсон вошел в дом и включил свет. При виде множества прекраснейших произведений искусства у него, как обычно, вспотели руки и задрожали губы. Через несколько минут он внес в дом дорожную сумку, пакет с продуктами и новые сокровища, запер дверь и задвинул засов. Его вечер начался.

Сначала Джейсон отнес наверх печать Фаберже и водрузил ее на антикварный туалетный столик. Отступил, чтобы полюбоваться. Наклонился и сравнил печать с миниатюрной рамкой, стоявшей на этом столике уже десять лет.

Рамка напоминала о том редком случае, когда он ошибся. Она оказалась всего лишь копией Фаберже, искусной, но все-таки копией, не оригиналом. Сейчас это стало очевидно. Синяя эмаль выглядела грязноватой по сравнению с глубоким сапфировым отливом печати. Золотой ободок, инкрустированный жемчугом, совсем не походил на подлинного Фаберже. Зато из рамки улыбалось лицо Сьюзан. Он не любил вспоминать тот вечер. Внутрь Джейсон проник через открытое окно гостиной, зная, что в доме никого нет. Сьюзан сказала ему, что ее пригласили на ужин и Скипа тоже не будет. Джейсон знал код, но когда подошел к дому, то увидел, что окно распахнуто настежь. На втором этаже было темно. В спальне он наткнулся на миниатюрную рамку, виденную прежде: она стояла на ночном столике. Издалека она казалась подлинной. Он как раз внимательно изучал вещицу, когда услышал громкий голос. Сьюзан! Сунув рамку в карман, он нырнул в гардеробную.

Джейсон все смотрел на рамку. Иногда он удивлялся, что его удерживает, почему он не выбросит портрет Сьюзан. Да и рамку тоже. В конце концов, это всего лишь копия.

Но сегодня вечером он понял, в чем дело. Так ему легче стереть из памяти искаженное уродливое лицо Сьюзан, которое он мельком увидел, убегая.


— Наконец-то мы отобрали присяжных. И состав получился хороший, — сообщил Кинеллен своему клиенту.

— Бобби, лично я считаю, — кисло ответил Джимми, — что присяжные, за некоторым исключением, воняют.

— Доверься мне.

— Боб прав, Джимми, — поддержал зятя Бартлетт. — Верь ему. — Он скосил глаза на противоположный конец стола защиты, где сидел угрюмый Барни Хаскелл. Заметив, что Боб тоже смотрит на Хаскелла, Бартлетт догадался, о чем тот думает.

«Хаскелл диабетик и не захочет рисковать, сидя в тюрьме. Ему известны даты и цифры. Мы замучаемся все отрицать. И про Сьюзан Хаскеллу тоже известно».

Первое заседание назначили на утро. Выйдя из здания суда, Джимми Уикс направился к своей машине и плюхнулся на заднее сиденье, даже не попрощавшись с адвокатами.

Кинеллен и Бартлетт наблюдали, как отъезжает машина.

— Я возвращаюсь в офис, — бросил тестю Боб. — У меня еще полно работы.

— Ладно, — безразлично ответил тот. — Увидимся утром, Боб.

«Конечно, увидимся, — подумал Боб, шагая к стоянке. — Отстраняется так, будто у меня грязные руки, а он тут вовсе ни при чем». Он знал, у Бартлетта на счетах миллионы. Даже если Уикса посадят и фирма прогорит, тесть останется при своем. Возможно, только станет больше времени проводить в Палм-Бич со своей женой, Элис-старшей.

«Рискую только я, — злился Боб, протягивая жетон охраннику. — Провал скажется только на мне. Интересно, почему Джимми настоял, чтобы эту Вагнер включили в число присяжных?»


Джефф позвонил Кэрри, когда та уже выходила с работы.

— Сегодня утром я виделась с доктором Смитом, — быстро сказала она. — А в пять встречаюсь с Долли Боулз. Сегодня мне некогда, надо еще забрать Робин из школы.

— Кэрри, но мне не терпится узнать, как прошел разговор с доктором Смитом и что ты узнаешь от Долли Боулз. Может, пообедаем вместе?

— Сегодня вечером не хочу выходить никуда, но если ты не возражаешь против салата и спагетти…

— Я итальянец, помнишь?

— В половине восьмого?

— Договорились.

Приехав за Робин, Кэрри поняла, что дочь уже и думать забыла об утреннем происшествии. Сейчас ее интересовал только Хэллоуин. Кэрри решила не настаивать. Пока, во всяком случае.

Вернувшись домой, она отпустила юную няню Робин, а затем вместе с другими родителями ходила по пятам за детьми, требовавшими выкупа с соседей. Закончили они как раз к приезду Джо Паламбо.

Он с довольной улыбкой похлопал по пухлому кейсу, который принес с собой:

— Материалы по делу Риардона. Тут есть и показания Долли Боулз. Потом сравним с тем, что она сообщит тебе сегодня.

Джо посмотрел на Робин, которая нарядилась ведьмой.

— Ого, классный костюм.

— Пришлось выбирать между ним и костюмом трупа, — сообщила она.

Кэрри невольно поморщилась и опомнилась, только увидев понимание в глазах Джо.

— Ну, мне пора, — заторопилась она.

До Элпайна Кэрри доехала за двадцать минут. По дороге у нее расшалились нервы. Она все же вытянула из Робин историю об утреннем происшествии, но теперь все выглядело иначе. Кэрри хотелось верить, что раньше Робин преувеличивала, что водитель просто заехал не в тот квартал и всего лишь собирался спросить дорогу. Однако она знала, что дочь не станет зря драматизировать или давать волю воображению.

Судя по всему, Долли поджидала ее, потому что не успела Кэрри остановить машину рядом с большим особняком в стиле Тюдоров, как дверь распахнулась.

Долли оказалась невысокой, с седыми редеющими волосами и длинным лицом.

— Вы в точности как на снимках в «Рекорде», — заговорила она почти с порога. — Я так жалела, что была занята и не сумела выбраться на суд того ужасного человека, убившего свою начальницу…

Она провела Кэрри длинным темным коридором и пригласила в маленькую гостиную.

— Давайте сядем здесь. Другая гостиная слишком большая, на мой вкус. Я говорю дочери, что там эхо гуляет, но она любит эту комнату, очень уж подходит им для вечеринок. Дороти обожает устраивать вечеринки. То есть, конечно, когда они дома. Но теперь, когда Лу отошел от дел, на месте они не сидят. То тут, то там, носятся по всему свету. Зря только платят экономке за полный рабочий день. Приглашали бы помощницу раз в неделю, и хватит, правда? Деньги бы сберегли. Правда, я не люблю оставаться ночью одна. Может, потому… Но с другой стороны…

Господи, вздохнула про себя Кэрри, она, конечно, симпатичная, но я не в настроении выслушивать всю эту болтовню. Она села на стул с прямой спинкой, а миссис Боулз устроилась на кушетке, обитой ситцем.

— Миссис Боулз, не хочу отнимать у вас много времени, да и сама не могу задерживаться надолго. Я оставила дочь со знакомым…

— У вас есть дочка? Как мило. Сколько ей?

— Десять. Миссис Боулз, мне хотелось бы знать…

— Вы так молодо выглядите, и не скажешь, что у вас десятилетняя дочь.

— Спасибо. Уверяю вас, я чувствую себя достаточно старой для этого. — Кэрри казалось, будто она свалилась в канаву и никогда оттуда не выберется. — Миссис Боулз, давайте поговорим о том вечере, когда убили Сьюзан Риардон.

Следующие пятнадцать минут она слушала подробный рассказ о том, как Долли служила няней в доме напротив и сидела с маленьким Майклом, у которого были проблемы с развитием. Но из этой кучи Кэрри все же удалось выудить крупицу информации.

— Вы сказали, что машина, которую вы видели перед домом Риардонов, не принадлежала кому-нибудь из соседских гостей. Но почему вы так уверены?

— Потому что я со всеми сама поговорила. К соседям в гости приехали три супружеские пары. Все из Элпайна, и после того, как мистер Грин выставил меня на суде дурой, я им всем позвонила. Никто из них не приезжал на «машине Дады».

— «Машине Дады»? — переспросила Кэрри.

— Так ее назвал Майкл. Понимаете, он не умел различать цвета. Показываешь ему машину и спрашиваешь, какого она цвета? А он не знает. Но он всегда умел выбрать среди машин знакомую. Или ту, которая похожа на знакомую. Раз сказал «машина Дады», значит, увидел черный «мерседес» — седан. Дадой он называл дедушку и обожал кататься с ним на «Мерседесе». Тогда уже смеркалось, но в конце подъездной аллеи Риардонов горел фонарь, так что мальчик хорошо разглядел машину.

— Миссис Боулз, вы утверждали, что тоже видели эту машину.

— Да. В половине восьмого, когда я пришла к Майклу, машины еще не было, а когда он заметил ее, она уезжала, и я не смогла рассмотреть ее хорошенько. Но заметила 3 и Л на номерном знаке. — Долли напряженно стиснула руки, ее глаза за стеклами очков округлились. — Понимаете, мисс Макграт, я пыталась рассказать все защитнику Скипа, Фаррерру… Хотя нет, его Феррелл звали, да. А он мне ответил, что суд обычно не принимает свидетельство по слухам. А если бы и принял, то все равно показания умственно отсталого ребенка только подорвут доверие к моим показаниям. Но он ошибался. Почему это я не могла рассказать присяжным, что Майкл разволновался, когда ему показалось, будто он видит машину дедушки? Не пойму. Это могло помочь.

Легкая дрожь в ее голосе пропала.

— Мисс Макграт, в две минуты десятого тем вечером от дома Риардонов отъехал черный «мерседес-седан. Я в этом уверена. Абсолютно.


Джонатан Хувер безо всякого удовольствия допил мартини. Обычно он смаковал эту минуту, когда, сидя в плетеном кресле у камина и потягивая приятный густой джин, разбавленный ровно тремя каплями вермута, с добавлением двух оливок, рассказывал Грейс о событиях дня.

Сегодня к его собственным тревогам добавилось явное беспокойство Грейс. Может, у нее усилились боли? Но ведь она ни за что не признается. Ее здоровье никогда не обсуждалось. Джонатан давно научился не задавать вопросов, кроме небрежного: «Как ты себя чувствуешь, дорогая?»

Ответ тоже был неизменным: «Очень даже неплохо».

Все более острые приступы артрита не мешали Грейс одеваться с прежней элегантностью. Правда, теперь она носила платья свободного покроя, чтобы замаскировать изувеченные ноги, и с длинными просторными рукавами, которые прикрывали распухшие запястья.

Грейс полулежала на кушетке, опираясь на подушки. Серые глаза подчеркивали алебастровую бледность кожи. Лишь пальцы, узловатые и скрюченные, выдавали разрушительную болезнь.

Грейс обычно оставалась в постели до одиннадцати, а то и до полудня, тогда как Джонатан просыпался рано. Поэтому они проводили вместе все вечера. Грейс сдержанно улыбнулась мужу:

— Мне кажется, будто я смотрюсь в зеркало. Тебя что-то беспокоит. Готова поспорить, причина та же, что и раньше. Думаю, начать стоит мне. Я говорила с Кэрри.

— И что? — поднял брови Джонатан.

— Боюсь, она не намерена отступаться от дела Риардона.

— Так она тебе сказала?

— Дело не в словах, а в том, о чем Кэрри умолчала. Говорила она очень уклончиво. Выслушала меня и ответила, что у нее есть основания полагать, что доктор Смит солгал. Созналась, что пока виновность Риардона не вызвала у нее особых сомнений. Но при этом она считает себя обязанной расследовать это, чтобы исключить малейшую вероятность судебной ошибки. Джонатан побагровел.

— Черт! Иногда ее чувство справедливости доходит до абсурда. Вчера я убедил губернатора повременить с обсуждением в сенате кандидатов на пост судей. Он согласился.

— Джонатан…

— А что еще я мог сделать? Иначе пришлось бы просить вычеркнуть Кэрри из списка. У меня не было выбора. Маршалл был незаурядным губернатором. Ты и сама это знаешь. Работая с ним, я сумел склонить сенат к проведению необходимых реформ в правосудии, к пересмотру налоговой структуры, к привлечению бизнеса в штат. К реформе социальных пособий: теперь мы не обездоливаем неимущих, но и не даем возможности мошенникам обмануть соцобеспечение. Я хочу, чтобы Маршалл вернулся к нам через четыре года. Я не могу назвать себя сторонником Грина, но как губернатор он будет неплохим запасным игроком, не разрушит того, чего добились мы с Маршаллом. А если Грин провалится на выборах и победит другая партия, тогда все может пойти прахом.

Постепенно Джонатан успокоился и устало вздохнул. Грейс подумала, что сейчас он выглядит на все свои шестьдесят два года.

— Я приглашу Кэрри с Робин в воскресенье на обед, — решила Грейс.

— Тогда у тебя появится возможность попытаться вразумить ее. Не думаю, что жертвовать своим будущим ради Риардона — правильный шаг.

— Позвоню ей сегодня же.


Джефф позвонил в дверь ровно в половине восьмого, и ему снова открыла Робин. Она до сих пор ходила в костюме ведьмы и гриме. Густо подведенные черным карандашом брови, мертвенно-белая пудра, сквозь которую на подбородке и щеках проступили красные нити шрамов. Черные лохмы парика разметались по плечам.

— Ух, как ты меня напугала! — подпрыгнул Джефф.

— Здорово! — обрадовалась Робин. — Спасибо, что пришли вовремя. Я ухожу на праздник, уже начинается. Там будет приз за самый страшный костюм. Мне пора!

— Думаю, у тебя есть все шансы победить, — заверил ее Джефф. Он прошел в дом и принюхался. — Чем это так вкусно пахнет?

— Мама хлеб печет с чесноком, — объяснила Робин. И крикнула: — Мам, мистер Дорсо пришел.

Дверь кухни, расположенной в глубине дома, распахнулась, и вышла Кэрри в зеленых слаксах и водолазке. Вытирая полотенцем руки, она направилась к Джеффу. Ее золотистые волосы переливались на свету. Он улыбнулся и невольно отметил, что россыпь веснушек у нее на носу сейчас гораздо заметнее.

Кэрри казалась совсем юной, и Джефф не сразу обратил внимание, что, несмотря на теплую улыбку, взгляд у нее тревожный.

— Джефф, рада тебя видеть. Проходи, устраивайся поудобнее. Я провожу Робин на праздник и вернусь. Здесь недалеко, всего квартал.

— Может, я отведу ее? — предложил Джефф. — Я еще и пальто не снял.

— Хорошо, — медленно ответила Кэрри. — Но только обязательно заведи ее в дом, ладно? Не оставляй на крыльце.

— Мама, — запротестовала Робин. — Я же не боюсь больше. Честно.

— Зато я боюсь.

— Интересно, чего? — удивился Джефф. — Кэрри, у меня все сестры — младшие, я вечно куда-то провожал их и забирал, почти до самого колледжа. И всегда дожидался, пока они войдут в дом. Бери-ка свою метлу, Робин. Думаю, она у тебя есть.

Пока они шли по безлюдной улице, Робин рассказала Джеффу про машину.

— Мама старается этого не показывать, но я вижу, она до смерти перепугана. Я уже жалею, что рассказала.

Джефф остановился и посмотрел на девочку:

— Робин, послушай меня. Гораздо хуже утаивать от мамы подобные вещи. Обещай, что не будешь так поступать.

— Да ладно. Я уже и маме обещала. Я хорошо выполняю обещания. Только вот, когда обещаю рано встать, не получается. Ненавижу рано вставать.

— Я тоже, — признался он.

Джефф сидел на кухне и наблюдал, как Кэрри режет овощи.

— Робин рассказала мне, что произошло утром, — решился заговорить он. — Действительно есть основания для беспокойства?

Кэрри крошила в миску салат-латук.

— Один из наших следователей, Джо Паламбо, сегодня днем беседовал с Робин. Он встревожен. Джо считает, что машина, делающая крутой разворот рядом с человеком, напугает кого угодно. И Робин так ясно описала, как опустилось стекло и появилась рука с нацеленным на нее предметом. Джо предположил, что ее могли фотографировать.

— Но зачем?

— Не знаю. Фрэнк считает, что это может быть связано с делом, по которому я выступала обвинителем. Но не думаю. Мне уже скоро начнут сниться кошмары. Вдруг Робин попалась на глаза какому-нибудь психопату, который теперь преследует ее? — Она продолжала яростно резать салат. — Мне страшно. Я не знаю, что делать, как защитить Робин.

— Да, в такие моменты одной тяжело, — тихо заметил Джефф.

— Ты о том, что я в разводе? Но ты же видел лицо Робин. Это случилось, когда она была с отцом. Она не успела пристегнуть ремень безопасности, а Боб из тех водителей, которые лихо давят на акселератор и тормозят тоже резко. Мне все равно, проявление ли это мужского характера, или Бобу просто нравится риск, но нам с Робин без него лучше.

Последний порубленный лист салата отправился в миску.

— Извини. Сегодня я не самая приятная собеседница. Ладно, неважно. Лучше поговорим о Смите и Долли Боулз.

За салатом и чесночным хлебом Кэрри рассказала о своей встрече с доктором.

— Он ненавидит Скипа Риардона. И это какая-то необычная ненависть.

Джефф вопросительно поднял брови.

— Когда разговариваешь с родителями жертвы, — начала объяснять Кэрри, — то видишь, что они ненавидят убийцу, мечтают, чтобы он получил по заслугам. Но гнев у них перемешивается с горем, чувства хлещут через край. Часто родители показывают снимки своих детей в младенчестве, на выпускном в школе, рассказывают, какими они были в детстве, как получили приз за грамотность в восьмом классе. Срываются, плачут, горе затопляет их. И кто-то из них, обычно отец, обязательно скажет — как бы он желал остаться с убийцей наедине минут на пять. Или говорит, что сам хотел бы включить рубильник на электрическом стуле. Но у Смита я ничего такого не наблюдала. Голая ненависть. О чем это говорит? Либо Скип действительно убийца и лгун, либо Смит бешено ненавидел Скипа еще до гибели Сьюзан. Вот это нам и требуется выяснить. А заодно разузнать, каковы были отношения Смита со Сьюзан. Не забывай, по его собственным словам, он долго не видел дочь. Судя по снимкам, она была на редкость привлекательной девушкой.

Кэрри встала:

— Подумай, а я пока заправлю пасту. Потом расскажу про Долли Боулз и «машину Дады».

— Суть в том, — продолжала она, — что и прокуратура, и твои коллеги отмели вероятность того, что маленький Майкл мог бы стать важным свидетелем. Тим Феррелл разговаривал с Долли Боулз сам. Что-то упоминалось об умственно отсталом пятилетнем мальчике, видевшем машину, но я пропустила это мимо ушей. Шанс, конечно, слабый, — заметила Кэрри, — но Паламбо, следователь, про которого я тебе уже говорила, принес сегодня дело Риардона. Я хочу просмотреть его, не упоминаются ли имена мужчин, с которыми у Сьюзан, возможно, были романы. А потом будет легко выяснить в отделе транспорта, не являлся ли кто-то из них владельцем черного «Мерседеса» — седана одиннадцать лет назад. Конечно, есть вероятность, что машина была зарегистрирована на чужое имя. Или ее взяли в аренду. В таком случае мы опять упремся в тупик. Ого, смотри, сколько уже времени, — Кэрри оглянулась на часы над плитой. Джефф понял, о чем она. Пора забирать Робин.

— Когда заканчивается вечеринка?

— В девять. Обычно по выходным у них нет вечеринок, но Хэллоуин — особый праздник для детей, верно? Какой тебе кофе, эспрессо или обычный? Все собираюсь купить аппарат для капуччино, да руки не доходят.

— Эспрессо. Давай расскажу тебе про Скипа и Бэт.

Когда он закончил, Кэрри медленно произнесла:

— Теперь понимаю, почему Тим Феррелл побоялся вызвать Бэт в качестве свидетельницы. Однако если Скип был влюблен в нее, то показания доктора Смита не слишком достоверны.

— Вот именно. Когда Скип застал Сьюзан, расставляющую цветы от другого мужчины, то его реакцию можно определить двумя словами: «Счастливое избавление».

Зазвонил телефон, и Джефф взглянул на часы:

— Ты сказала, праздник у Робин заканчивается в девять. Я схожу за ней, пока ты говоришь по телефону.

— Спасибо, — Кэрри потянулась к трубке. — Алло? О, Джонатан, я как раз хотела позвонить тебе, — тепло проговорила она.

Джефф поднялся, помахал рукой, вышел в коридор и достал из шкафа пальто.

По пути домой Робин рассказала, как веселилась на празднике, хотя первого приза за костюм так и не получила.

— Его дали кузине Кэсси. Она была в костюме скелета, а ее мама нашила на него суповые кости, и он получился здоровский. В общем, спасибо, мистер Дорсо, что проводили меня.

— Да, Робин, что-то теряешь, что-то находишь. Слушай, зови меня просто Джефф.

Когда Кэрри открыла дверь, Джефф сразу понял — случилось что-то нехорошее. Она явно с трудом улыбалась, слушая восторженный рассказ Робин о празднике.

— Ладно, Робин, — перебила она наконец дочь, — уже десятый час, и ты обещала…

— Помню. Отправляться спать и не путаться под ногами. — Робин быстро поцеловала мать. — Люблю тебя, мамочка! Джефф, спокойной ночи. — Она вприпрыжку побежала по лестнице.

Джефф заметил, что губы у Кэрри задрожали. Взяв ее за руку, он отвел ее на кухню и закрыл дверь:

— Что случилось?

— Предполагалось, что завтра губернатор… — Кэрри изо всех сил старалась говорить ровно, — …представит сенату три имени для утверждения на должность судьи. Среди них и мое. Но Джонатан попросил губернатора отложить представление. Из-за меня.

— Как мог сенатор Хувер так с тобой поступить! — воскликнул Джефф. — А я-то думал, он твой большой друг. — Тут он уставился на нее. — Погоди… это связано с делом Риардона и Фрэнка Грина?

Он понял, что угадал.

— Кэрри, это очень обидно. Мне ужасно жаль. Но ты сказала «отложил», значит, все-таки не снял твою кандидатуру?

— Джонатан бы не снял. Я уверена, — Кэрри заговорила спокойнее. — Но не стоит рассчитывать, что он отдаст за меня руку. Я рассказала Джонатану, что встречалась сегодня с доктором Смитом и Долли Боулз.

— И что?

— На него это не произвело ни малейшего впечатления. Он считает, что, начав копать это дело, я без всякой необходимости ставлю под сомнение и квалификацию, и надежность Грина. И подставляюсь сама, меня могут упрекнуть, что я впустую трачу деньги налогоплательщиков на дело, приговор по которому был вынесен еще десять лет назад. Напомнил, что пять апелляционных судов подтвердили виновность Риардона. — Кэрри тряхнула головой, будто стараясь прояснить мозги. И отвернулась от Джеффа. — Извини, Джефф, что ты потратил время, но, пожалуй, Джонатан прав. Убийца в тюрьме, его посадили присяжные. И суды единодушны во мнении — он виновен. С какой стати я возомнила, будто вижу то, чего не увидели они? — Кэрри снова посмотрела на него. — Убийца в тюрьме. Надо оставить это дело, — так убежденно, насколько удалось, заявила она.

Лицо Джеффа застыло, он постарался скрыть гнев и отчаяние.

— Что ж, как знаешь. До свидания, Ваша Честь. Большое спасибо за спагетти.


Содержание:
 0  Пепел розы : Мэри Кларк  1  Среда, 11 октября : Мэри Кларк
 2  Четверг, 12 октября : Мэри Кларк  3  Понедельник, 23 октября : Мэри Кларк
 4  Вторник, 24 октября : Мэри Кларк  5  Среда, 25 октября : Мэри Кларк
 6  Четверг, 26 октября : Мэри Кларк  7  Пятница, 27 октября : Мэри Кларк
 8  Суббота, 28 октября : Мэри Кларк  9  Воскресенье, 29 октября : Мэри Кларк
 10  Понедельник, 30 октября : Мэри Кларк  11  вы читаете: Вторник, 31 октября : Мэри Кларк
 12  Среда, 1 ноября : Мэри Кларк  13  Четверг 2 ноября : Мэри Кларк
 14  Пятница, 3 ноября : Мэри Кларк  15  Суббота, 4 ноября : Мэри Кларк
 16  Воскресенье, 5 ноября : Мэри Кларк  17  Понедельник, 6 ноября : Мэри Кларк
 18  Вторник, 7 ноября : Мэри Кларк  19  Вторник, 2 февраля : Мэри Кларк
 20  Использовалась литература : Пепел розы    



 




sitemap