Детективы и Триллеры : Триллер : Понедельник, 6 ноября : Мэри Кларк

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Понедельник, 6 ноября

Изолированные от внешнего мира присяжные не знали о смерти Барни Хаскелла и Марка Янга. Но стараниями журналистов все остальные были в курсе событий. Газеты трубили о расследовании, в новостях постоянно транслировали кадры с места преступления.

Один свидетель, имя которого не называли, позвонил в полицию. В начале восьмого он ехал к банкомату и заметил темно-синюю «тойоту», припаркованную около небольшого здания, где находилась контора Янга. В этот момент что-то случилось с правым передним колесом, и свидетелю пришлось остановиться у тротуара. Он изучал шину, когда дверь здания открылась и к «тойоте» подбежал мужчина лет тридцати. Свидетелю не удалось разглядеть лицо, но большой пистолет, который человек держал в руке, он увидел четко.

Свидетель запомнил номер «тойоты», принадлежавший другому штату. Полицейские выследили машину. Оказалось, в четверг вечером ее угнали в Филадельфии. А в пятницу обгоревшую «тойоту» нашли в Ньюарке.

Эти показания полностью развеяли версию, будто Хаскелл и Янг стали жертвами случайного ограбления. Стало очевидно, что убийство совершила мафия, а заказал Джимми Уикс. Но доказать этого полиция не смогла. Убийцу свидетель не опознает, машина сгорела, пули, несомненно, были выпушены из незарегистрированного оружия, которое наверняка уже покоится на дне какой-нибудь реки.

В понедельник Джефф опять провел несколько часов в суде, на процессе Джимми Уикса. Прокуратура шаг за шагом продвигалась вперед, предоставляя все новые и, судя по всему, веские улики. Ройс, прокурор, который мечтал проскочить в кандидаты на пост губернатора и обойти Фрэнка Грина, изо всех сил противился соблазну играть на публику. Этот человек с внешностью солидного пожилого профессора придерживался стратегии сообщать только достоверные сведения и отметал любые объяснения, которые могли на законных основаниях оправдать запутанные сделки и финансовые трансферы корпорации «Уикс Энтерпрайз».

У него были схемы, по которым он водил длинной указкой, вроде тех, какими пользовались монахини, когда Джефф учился в начальной школе. Дорсо удивлялся, как мастерски Ройс анализирует все хитросплетения дел Уикса и доходчиво разъясняет все присяжным.

Вызвав свидетелем летчика, который водил частный самолет Уикса, Ройс атаковал его вопросами. «Как часто вы заполняете отчеты для корпоративного бюджета? Правда ли, что мистер Уикс пользовался самолетом только в личных целях? Как часто он одалживал самолет друзьям? Счета за топливо оплачивала компания? Все расходы, которые списывались якобы на деловые поездки, на самом деле шли на развлечения, не так ли?»

Когда наступил черед Боба Кинеллена вести перекрестный допрос, он включил все свое обаяние, старался запутать летчика, чтобы он сбился, вспоминая даты и цели полетов. Джефф снова подумал, что Кинеллен превосходный адвокат. И при этом чего-то ему недостает. Конечно, неизвестно, о чем думают присяжные, но Джефф сомневался, чтобы они купились на такую уловку.

Он изучал бесстрастное лицо Уикса. Тот всегда являлся на суд в консервативном костюме, белой рубашке и при галстуке, в полном соответствии с тем образом, который себе создал. Бизнесмен средних лет, владелец крупных предприятий, павший невинной жертвой охоты на неплательщиков налогов.

Сегодня Джефф оценивал Уикса и с точки зрения его возможных отношений со Сьюзан Риардон. Действительно ли они были любовниками? И насколько это была серьезная связь? Драгоценности дарил ей Уикс или кто-то еще? Джефф знал о записке, которую нашли в кармане Янга. Скорее всего, именно это было написано на карточке, которую в тот вечер принесли Сьюзан вместе с розами. Но теперь, когда Хаскелл мертв, а оригинал утерян, невозможно доказать, что записка была от Уикса.

Драгоценности могут навести на след. Интересно, Уикс всегда покупает побрякушки для своих подружек в одном и том же магазине? Джефф попытался вспомнить, как звали девушку, с которой он встречался два года назад. Она еще говорила, что была любовницей Уикса. Но на ум ничего не приходило. Надо пошарить в записных книжках, он точно где-то записал ее имя.

Когда судья объявил перерыв, Джефф быстро выскользнул из зала. Он уже был на полпути к лифту, когда его окликнули. Боб Кинеллен. Джефф остановился и подождал его.

— Тебя так интересует мой клиент? — спокойно осведомился Кинеллен.

— Он сейчас всех интересует.

— И поэтому ты встречаешься с Кэрри?

— Боб, не думаю, что у тебя есть право задавать такие вопросы. Но я отвечу. Я рад, что был с ней в тот вечер, когда ты сообщил, что твой знаменитый клиент угрожает ее дочери. Тебя еще не выдвигали на звание «Папочка года»? Если нет, то не трать времени попусту, я почему-то уверен, что тебе это не грозит.


В понедельник утром Грейс оставалась в постели дольше обычного. Хотя в доме было тепло, зимний холод все-таки добрался до ее костей и суставов. Болело все страшно. Когда законодательное собрание закончит работу, они с Джонатаном уедут в Нью-Мексико. Там ей станет лучше, жаркий сухой климат всегда помогал.

Много лет назад, в самом начале болезни, Грейс решила, что никогда не станет жалеть себя. Хуже этого ничего нет. Но в самые тяжелые дни на нее все же накатывала тоска. Боль постоянно усиливалась, и Грейс все реже бывала в обществе. А это так обидно.

Грейс всегда сопровождала мужа на многочисленные мероприятия, на которых ему полагалось присутствовать по статусу. И, в отличие от многих других жен политиков, ей это нравилось. Особенно когда она видела, сколько удовольствия получает Джонатан. Грейс гордилась мужем и считала, что ему давно бы следовало стать губернатором.

Вернувшись с очередного собрания, они обычно наслаждались поздним ужином в уютной домашней обстановке, а иногда неожиданно решали скрыться куда-нибудь на выходные. Грейс улыбнулась, вспомнив, как однажды, на двадцатом году их совместной жизни, кто-то из знакомых на аризонском курорте заметил, что они похожи на молодоженов.

И вот теперь — инвалидное кресло и необходимость прибегать к помощи сиделки, чтобы помыться и одеться. Каждая остановка в отеле превращалась для Грейс в сплошное мучение, поскольку она не позволяла Джонатану исполнять роль сиделки. Лучше пореже уезжать из дома, где за ней постоянный уход.

Грейс была счастлива, что в пятницу смогла выбраться в клуб на обед, впервые за несколько месяцев. Но этот Джейсон Арнотт… Странно, никак не удается отделаться от мыслей об этом человеке.

Грейс принялась энергично растирать пальцы. Когда она спросила Джонатана, он предположил, что Арнотт мог попасться ей на глаза где-нибудь на благотворительном собрании, куда она ходила без мужа.

Но Грейс уже десять лет не посещала подобные собрания. С тех пор, как ей пришлось ходить, опираясь на две трости, она разлюбила многолюдные сборища. Нет, здесь что-то другое. Ну да ладно, сказала она себе, всплывет со временем.

Вошла экономка с подносом.

— Я решила, что вы не откажетесь от второй чашки чая, — жизнерадостно заявила она.

— Не откажусь, Кэрол. Спасибо.

Кэрол поправила подушки под спиной Грейс.

— Так-то лучше. — Она вынула из кармана сложенный лист бумаги. — Миссис Хувер, я нашла это в мусорной корзине в кабинете сенатора. Наверное, он выбросил бумажку. Но я на всякий случай решила — можно мне ее взять? Мой внук Билл мечтает стать агентом ФБР и обрадуется, если получит настоящую листовку. — Развернув бумажку, она протянула ее Грейс.

Мельком взглянув на листовку, Грейс протянула ее обратно, как вдруг замерла. Джонатан уже показывал ей эту бумагу в пятницу днем и еще пошутил: «Это не твой знакомый?» С листовкой пришло сообщение, что ее рассылают всем, кто бывал в ограбленных домах.

Размытая, почти неразличимая фотография преступника, сделанная скрытой камерой в момент ограбления. Предполагалось, что он совершил и другие похожие ограбления. Почти все они случались после какой-нибудь вечеринки. По одной из версий грабитель мог быть в числе гостей.

В конце стояла пометка, что любая информация останется конфиденциальной. «Я помню, как несколько лет назад ограбили дом Пиллов в Вашингтоне, — заметил Джонатан. — Ужасный случай. Я был на приеме в честь победы Джока, а через две недели его мать вернулась с курорта раньше, чем предполагалось, и наткнулась на грабителя. Ее нашли у лестницы со сломанной шеей. Тогда исчезла картина Джона Уайта Александера».

Может, я так долго смотрела на этот снимок оттого, что знакома с Пиллами, подумала Грейс. Камера, похоже, находилась внизу, раз лицо снято с такого ракурса.

Она внимательно изучала смазанную фотографию: тонкая шея, острый кончик носа, поджатые губы. Такие детали не замечаешь, когда стоишь и смотришь человеку прямо в лицо. Но если сидишь в инвалидном кресле, то лицо видно как раз под таким углом.

Грейс готова была поклясться, что грабитель похож на мужчину, с которым они встретились в клубе. На Джейсона Арнотта! Но как это возможно?

— Кэрол, дай-ка мне телефон, пожалуйста. — Через минуту Грейс уже разговаривала с Амандой Колби. После обычных приветствий она перевела разговор на Арнотта. Призналась, что ей до сих пор кажется, будто они уже встречались. Где он живет? Чем занимается?

Положив трубку, Грейс отпила чаю, который давно остыл, и снова вгляделась в снимок. По словам Аманды, Арнотт — эксперт по живописи и антиквариату, вращается в высших кругах от Вашингтона до Ньюпорта.

Грейс позвонила Джонатану в трентонский офис, но не застала его. В половине четвертого он сам перезвонил жене, и она выложила ему свои догадки. Джейсон Арнотт — тот самый грабитель, которого разыскивает ФБР.

— Дорогая, это уже обвинение, — осторожно заметил Джонатан.

— У меня хорошая зрительная память. Ты сам знаешь.

— Да, верно, — согласился он. — Скажи мне такое кто-нибудь другой, не уверен, что стал бы звонить в ФБР. Но я не хочу официально им писать. Позвоню по конфиденциальному номеру.

— Нет уж, — возразила Грейс. — Раз ты согласен со мной, я сама позвоню в ФБР. Если я ошиблась, ты не будешь замешан. А если права, то хоть почувствую себя полезной. Мне очень нравилась миссис Пилл, и я хочу, чтобы ее убийцу нашли. Нельзя оставлять преступление безнаказанным.


Доктор Смит пребывал в самом мрачном настроении. Выходные он провел в одиночестве. Неоднократно звонил Барбаре Томпкинс, но безуспешно.

В субботу был чудесный день, и он собирался пригласить девушку в Винчестер. А по дороге можно было бы остановиться пообедать в одной из маленьких милых гостиниц на Гудзоне.

Однако каждый раз включался автоответчик. Даже если Барбара была дома, то не перезвонила Смиту.

Воскресенье прошло еще хуже. Обычно по воскресеньям доктор просматривал раздел «Досуг и развлечения» и выбирал какой-нибудь спектакль в небольшом театре. Или отправлялся на концерт в Линкольн-центр. Но на этот раз он почти весь день провалялся на кровати одетый, любуясь фотографией Сьюзан.

Я сделал нечто невероятное, говорил он себе. Вернул жалкой, испорченной, некрасивой дочери красивых родителей право, данное ей от рождения. Более того, подарил ей красоту настолько естественную, совершенную, что она внушала священный трепет всем, кто на нее смотрел.

В понедельник утром он позвонил Барбаре в офис. Ему ответили, что она отправилась в деловую поездку и вернется не раньше чем через две недели. Теперь Смит расстроился всерьез. Он знал, что ему лгут. В четверг вечером Барбара упомянула, что на следующей неделе, в среду, у нее деловой ланч в «Ла Гренуэле». Он запомнил, поскольку она добавила, что никогда не бывала в этом ресторане, поэтому с нетерпением ждет той встречи.

После этого Смит не мог сосредоточиться на работе. Не то чтобы дел было слишком много. Пациентов становилось что-то все меньше и меньше. После первой консультации редко кто являлся повторно. Доктор не очень переживал по этому поводу — мало кто обладал потенциалом для настоящей красоты.

И еще он постоянно ловил на себе взгляд миссис Карпентер. Она, конечно, опытная медсестра, но пора от нее избавляться. Как-то на днях Смит делал пластику носа и заметил, что она следит за ним, словно мамаша, которая боится, как бы ее ребенок во время школьного спектакля не забыл текст.

Пациент, которому было назначено на половину четвертого, не появился, и доктор решил уйти с работы пораньше. Возьмет такси, поедет к офису Барбары и постоит там через дорогу. Обычно она выходит из офиса в начале шестого, но он приедет заранее, на всякий случай. Думать о том, что Барбара избегает его, было невыносимо. Если окажется, что это действительно так…

Смит вышел из клиники на Пятую авеню и увидел, что к нему направляется Кэрри Макграт. Он хотел свернуть в переулок, чтобы избежать встречи, но не успел. Кэрри заступила ему дорогу.

— Доктор Смит, я так рада, что застала вас! — воскликнула она. — Мне нужно с вами поговорить.

— Мисс Макграт, миссис Карпентер и секретарша еще в офисе. Они окажут вам любую помощь. — Смит повернулся к ней спиной, собираясь уйти.

Кэрри не отставала.

— Доктор Смит, ни миссис Карпентер, ни секретарша не смогут обсудить со мной вашу дочь. И ни одна из них не несет ответственности за то, что невиновного человека посадили в тюрьму.

— Как вы смеете! — Он дернулся, будто в лицо ему плеснули раскаленной смолой, и схватил Кэрри за руку.

Она мгновенно поняла — сейчас ударит! Лицо Смита исказилось от бешенства, он оскалился. Кэрри чувствовала, как дрожит его рука, сжимавшая ей запястье.

Рядом с ними остановился прохожий:

— Мисс, у вас все хорошо?

— Доктор, у меня все хорошо? — ровно спросила Кэрри.

— Разумеется, — Смит отпустил ее и быстро зашагал по Пятой авеню.

Кэрри поспешила за ним.

— Доктор, вы же понимаете, что вам все равно придется поговорить со мной. Будет гораздо лучше, если вы меня выслушаете, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. В противном случае возникнут серьезные проблемы.

Смит молчал. Кэрри шла почти в ногу с ним и слышала его прерывистое дыхание.

— Доктор, вы зря стараетесь. Я хожу быстрее. Может, вернемся к вам в офис? Или зайдем куда-нибудь выпить кофе? Нам нужно поговорить. Или, боюсь, придется арестовать вас по обвинению в преследовании.

— Какое… обвинение? — Смит круто повернулся к ней.

— Вы напугали Барбару Томпкинс своим вниманием. Вы также пугали и Сьюзан, доктор? Ведь вы были у нее дома в тот вечер, когда ее убили, верно? Есть двое свидетелей, женщина и маленький мальчик. Они видели перед домом Сьюзан черный «мерседес» — седан. Женщина разглядела две буквы на номере: «3» и «Л». Сегодня я узнала, что в номере вашей машины есть «8» и «Л». Очень близко, правда? Итак, где мы можем поговорить?

Он еще несколько минут буравил Кэрри взглядом, глаза его гневно сверкали. Но постепенно гнев сменился покорностью, Смит сразу как-то обмяк. На Кэрри он больше не смотрел.

— Я живу на этой улице, чуть дальше, — они стояли на углу, и доктор указывал налево.

Кэрри восприняла это как приглашение. Не совершаю ли я ошибку? — промелькнуло у нее. Не слишком ли опасно оставаться со Смитом наедине? Похоже, он на грани срыва. Есть ли у него экономка?

Но если она отступит, второго такого шанса может и не представиться. Возможно, ей удастся добиться от него правды. Ради этого стоит рискнуть. Кэрри не сомневалась, что Смиту безразлично, что другой человек сидит в тюрьме. Зато сам он вряд ли хочет оказаться на скамье подсудимых. Они остановились перед домом 28 по Вашингтон-мьюс. Смит достал ключ, одним точным движением вставил его в замочную скважину и открыл дверь.

— Входите, мисс Макграт, раз уж вы так настаиваете, — пригласил он.


Информация стекалась в ФБР постепенно. Звонили люди, которые были на вечеринках в том или другом ограбленном доме. Уже появилось двенадцать потенциальных ниточек, но ни одна из них пока не вывела на нужный след. В понедельник днем, беседуя с Шелдоном Лэнди, Сай Морган подумал, что наконец-то ему улыбнулась удача. Его главный подозреваемый неожиданно признался, что рекламная фирма — всего лишь прикрытие для настоящей деятельности. На короткий миг Саю показалось, что он вот-вот услышит признание. Лэнди заламывал руки, лоб у него покрылся испариной.

— Вы когда-нибудь читали «Все без утайки»? — прошептал он.

— Это какая-то бульварная газетенка? — уточнил Сай.

— Да, одна из самых популярных. Тираж — четыре миллиона в неделю. — На мгновение в голосе Лэнди появились хвастливые нотки, но затем он снова заговорил полушепотом: — То, что я вам скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. Понимаете, главный автор «Все без утайки» — я. Если об этом узнают, меня бросят все друзья.

— Вот тебе и удача, — разочарованно пробормотал Сай после ухода Лэнди.

Этот маленький проныра — всего лишь сплетник. У него пороху не хватит на работенку грабителя.

Без четверти четыре вошел один из его помощников.

— Сай, звонят по телефону доверия. Некая Грейс Хувер, ее муж — сенатор Нью-Джерси. Думаю, тебе стоит ее выслушать. Миссис Хувер кажется, что она узнала парня, которого мы ищем. Она видела его совсем недавно. Один из тех, чье имя уже всплывало, Джейсон Арнотт.

— Арнотт! — Сай схватил трубку. — Миссис Хувер, я Сай Морган. Спасибо, что позвонили.

В ходе разговора он решил, что о таких свидетелях, как Грейс Хувер, юристы просто мечтают. Все доводы логичны, прекрасная дикция, излагает все предельно ясно. Объяснила, что ракурс ее взгляда из инвалидного кресла, скорее всего, совпал с ракурсом скрытой камеры в доме Гамильтонов.

— Если смотреть на мистера Арнотта прямо, то его лицо кажется полнее, чем когда смотришь снизу, — сказала Грейс. — А когда я спросила у него, встречались ли мы раньше, он поджал губы. Думаю, у него такая привычка, сосредоточившись на чем-то, поджимать губы. Обратите внимание на рот человека на снимке. Интуиция подсказывает мне, когда камера поймала его, он сосредоточенно разглядывал статуэтку. Скорее всего, решал, подлинная она или нет. Мои друзья говорили, что Арнотт — эксперт по антиквариату.

— Это верно, — разволновался Морган. Есть! Наконец-то он напал на золотую жилу! — Миссис Хувер, не могу выразить, как я благодарен вам. Если все подтвердится, вам полагается вознаграждение. Больше ста тысяч долларов.

— Деньги мне безразличны, — отозвалась Грейс. — Я отдам их на благотворительность.

Вешая трубку, Сай вздохнул. Дома на столе скопилась целая куча счетов из колледжей, где учились его сыновья. И это лишь за весенний семестр. Он покрутил головой, чтобы размять шею, включил интерком и вызвал троих следователей, работавших над делом Гамильтона.

Затем распорядился, чтобы за Арноттом установили круглосуточную слежку. Судя по расследованию, проведенному два года назад, если этот парень и есть грабитель, он прекрасно умеет заметать следы. Возможно, Арнотт приведет их туда, где хранит украденное.

— Только бы это не оказался еще один ложный след. А если мы докажем, что ограбления совершал Арнотт, наша следующая задача — повесить на него убийство матери Пилла, — заключил Сай. — Босс желает, чтобы это дело поскорее раскрыли. Мать президента когда-то играла в бридж с миссис Пилл.


В кабинете доктора Смита было чисто, но Кэрри отметила, что выглядит он обшарпанно. Желтые шелковые абажуры, такие же, как были в доме ее бабушки, потемнели от времени, один обгорел, шелк потрескался. Чересчур туго набитые кресла просели, обивка вытерлась.

Комната с высоким потолком, наверное, когда-то была красивой, но Кэрри она показалась замороженной во времени, словно декорация для черно-белого фильма сороковых годов.

Она сняла пальто, но доктор Смит даже не сделал попытки взять его. Ни намека на вежливость, словно предполагалось, что Кэрри не задержится здесь дольше чем на несколько минут. Сложив пальто, она повесила его на подлокотник кресла, в которое села.

Смит взял себе стул с высокой спинкой. Кэрри не сомневалась, что обычно он к этому стулу даже не подходит.

— Что вам угодно, мисс Макграт? — Очки без оправы увеличивали его глаза, ледяные, враждебные.

— Правды, — спокойно произнесла Кэрри. — Я хочу знать, почему вы заявили, что подарили Сьюзан драгоценности, которые на самом деле она получила от другого. Я также хочу знать, почему вы оболгали Скипа Риардона. Возможно, он не всегда был терпелив с женой, даже злился на нее. Но никогда не угрожал, верно? Что заставило вас солгать?

— Скип Риардон убил мою дочь. Задушил ее. Зверски задушил, так что глаза у нее вылезли из орбит, на шее полопались сосуды, а язык вывалился изо рта, как у скотины на бойне. — Голос его сорвался, гневная речь закончилась почти рыданием.

— Доктор Смит, смерть вашей дочери — ужасная трагедия. Я понимаю ваше горе, — мягко проговорила Кэрри и прищурилась, заметив, что Смит смотрит мимо нее. — Но почему вы обвинили в этом убийстве Скипа?

— Он был ее мужем и безумно ревновал. Это было очевидно. — Смит помолчал. — Мисс Макграт, я больше не желаю обсуждать это. И требую объяснений. Вы обвинили меня в том, что я преследую Барбару Томпкинс…

— Нет, доктор. Мы еще не закончили. Вы ошиблись, Скип не ревновал Сьюзан, тем более безумно. Он знал, что у нее есть любовник… — Кэрри сделала паузу. — Но он тоже встречался с другой женщиной.

Голова Смита дернулась, словно от пощечины.

— Это невозможно! Он был женат на прекраснейшей женщине, обожал ее.

— Это вы, доктор, обожали ее. — Едва у Кэрри вырвалась эта фраза, она поняла, что права. — Вы ставили себя на его место, верно? Если бы вы были мужем Сьюзан и обнаружили, что у нее появился любовник, то убили бы ее. — Она пристально смотрела на него.

— Как вы смеете! — Смит буравил ее холодным взглядом. — Сьюзан была моей дочерью! А теперь убирайтесь.

Он поднялся и двинулся на Кэрри, словно хотел схватить ее и вытолкать за дверь. Она вскочила, схватила пальто и шагнула назад, прикидывая, сумеет ли в случае необходимости оттолкнуть его и добраться до двери.

— Нет, доктор, вашей дочерью была Сьюзи Стивене, а Сьюзан была вашим творением. И вы считали, что она принадлежит вам. И точно так же считаете, что Барбара Томпкинс — ваша собственность. Доктор, вы были в Элпайне в тот вечер, когда убили Сьюзан. Это вы убили ее?

— Я убил Сьюзан? Да вы с ума сошли!

— Но вы там были?

— Меня там не было!

— Нет, были. И мы это докажем. Мы снова откроем дело и вызволим из тюрьмы невиновного человека, который попал туда из-за вас. Вы ревновали к нему, доктор Смит. И наказали его, потому что Сьюзан была с ним, а не с вами. Но как же вы старались этого добиться! Так рьяно, что она даже устала от ваших претензий на ее внимание.

— Чушь! — процедил он сквозь зубы. Кэрри заметила, что рука у него сильно дрожит. Она понизила голос:

— Доктор Смит, если вы не убивали свою дочь, значит, ее убил кто-то другой. Но не Скип Риардон. Я верю, вы по-своему любили Сьюзан и хотели, чтобы ее убийца был наказан. Но знаете, чего вы добились? Подарили настоящему убийце Сьюзан свободу. Он гуляет себе да посмеивается над вами. Возносит вам хвалы за то, что вы прикрыли его. Будь у нас драгоценности, которые наверняка подарил Сьюзан не Скип, мы могли бы выяснить, кто их покупал. Скип уверен, что пропала по крайней мере одна вещь. Возможно, ее украли в тот вечер.

— Он лжет.

— Нет. Он утверждал это с самого начала. Тогда пропало кое-что еще — портрет Сьюзан в миниатюрной рамке, который стоял на туалетном столике. Его забрали вы?

— Я не был в доме, когда погибла Сьюзан.

— Тогда кто же катался на вашем «Мерседесе»?

— Убирайтесь! — прорычал Смит.

Кэрри поняла, что оставаться здесь опасно. Она быстро пошла к двери, но на пороге задержалась.

— Доктор Смит, мне звонила Барбара Томпкинс. Она встревожена. И отправилась в деловую поездку только ради того, чтобы скрыться от вас. Через десять дней она вернется, и я лично отведу ее в полицию, чтобы подать на вас жалобу.

Кэрри открыла дверь, и в коридор ворвался холодный ветер.

— Если только, — добавила она, — вы не признаете, что вам необходима помощь, как физическая, так и психологическая. И не скажете, что на самом деле произошло в тот вечер, когда убили Сьюзан. И не отдадите драгоценности, которые, как вы подозреваете, подарил ей другой мужчина, а не вы и не Скип.

Кэрри подняла воротник пальто, сунула руки в карманы и зашагала к своей машине, которую оставила за три квартала отсюда. Она не заметила, что Смит наблюдает за ней из окна кабинета. В этот момент человек, стоявший на углу Пятой авеню, позвонил кому-то по сотовому и сообщил о визите Кэрри на Вашингтон-мьюс.


Генеральный прокурор вместе с прокуратурами Миддлсекса и округа Окленд получил ордер на обыск домов Барни Хаскелла. Первый находился в Эдисоне, на тихой улочке. В этом небольшом уютном коттедже Хаскелл жил один, без жены. По словам соседей, Барни никогда с ними не общался, хотя при встречах держался вежливо.

На Лонг-Бич, в другом доме Хаскелла, современном двухэтажном особняке с видом на океан, жила круглый год его жена. Соседи сообщили детективам, что летом Барни часто здесь появлялся, рыбачил на своей яхте или плотничал. Его мастерская располагалась в гараже.

Двое соседей рассказали, что в прошлом году его жена как-то приглашала их, чтобы похвастаться массивной тумбой белого дуба. Барни смастерил ее под музыкальный центр и телевизор и очень ею гордился.

Когда зашла речь о сделке с обвинением, Барни рассказал, что хранит в тайнике улики против Джимми Уикса. Детективы понимали, что, если не разыщут этот тайник как можно быстрее, до него доберутся люди Уикса и тогда уничтожат все.

Несмотря на визгливые протесты вдовы, заявлявшей, что Барни был жертвой, а дом принадлежит ей, пусть на табличке и стоит имя бедного Барни, и они не имеют права громить все, но детективы все-таки обыскали особняк сверху донизу, включая и дубовую тумбу, прибитую к стене.

Когда тумбу сняли, обнаружился сейф, достаточно большой, чтобы вместить содержимое небольшого офиса.

Телевизионщики засняли прибытие на место действия бывшего медвежатника, который с некоторых пор находился на государственной службе. Через пятнадцать минут сейф был вскрыт, и почти одновременно с этим генеральному прокурору позвонил детектив Лэс Ховард.

Обнаружили второй комплект бухгалтерских книг «Уикс Энтерпрайз» и дневники Барни за пятнадцать лет, где он записывал встречи Джимми, помечая их цели и предмет обсуждения. А также коробки от обуви, набитые копиями чеков на дорогие покупки, в том числе меха, драгоценности и машины, которые Джимми дарил своим подружкам. И пометку Барни: «Налогов с продаж не уплачено».

— Здесь настоящий клад, — заверил Ховард Ройса. — Похоже, Барни следовал поговорке: «Обращайся с другом так, будто он в любую минуту может стать твоим врагом». И с первого же дня готовился, если прижмет, выторговать свободу, бросив Джимми в пасть правосудию.

Судья перенес заседание на следующий день, не став слушать в четыре часа очередного свидетеля.

Еще одна удача, подумал Ройс. Положив трубку, он откинулся на спинку стула и улыбнулся, смакуя прекрасные новости.

— Спасибо, Барни, — произнес он. — Я всегда знал, ты прорвешься.

И посидел в тишине, обдумывая следующий ход.

Марта Льюис, личный бухгалтер Джимми, числилась свидетелем защиты. В своих показаниях она утверждала, что записи, которые она вела, абсолютно точные и других бухгалтерских книг не существует. Когда ее поставят перед выбором: стать свидетелем обвинения или сесть в тюрьму, вряд ли она будет долго хранить верность Уиксу.


Воскресным утром Джейсон Арнотт проснулся поздно и со всеми признаками гриппа, поэтому в Кэтскиллз не поехал и весь день провалялся в постели, вставая только поесть. В такие моменты он жалел, что у него нет экономки.

С другой стороны, Джейсон наслаждался уединением, радуясь, что никто не путается под ногами. Он принес в спальню книги и газеты и пил апельсиновый сок. Время от времени он засыпал, потом снова принимался за чтение.

Но как Джейсон ни старался забыть о листовке ФБР, эта мысль по-прежнему не давала ему покоя. Он снова и снова убеждал себя, что никто не опознает его в этой расплывчатой карикатуре.

К вечеру понедельника Джейсону стало лучше, тревога улеглась. Даже если агенты ФБР заявятся к нему и начнут задавать вопросы, — ведь он часто бывал у Гамильтонов, — его связь с грабежами установить невозможно.

С такой фотографией — ни за что. И проверка его звонков им тоже ничего не даст. И ни одна антикварная вещица или картина в этом доме не имеет отношения к украденному. Проверять его счета бесполезно. А номер в отеле, который он снял в день ограбления Гамильтонов, был оформлен на вымышленное имя.

Да, никаких сомнений — он в безопасности. Джейсон обещал себе, что завтра — или в среду — поедет в Кэтскиллз и проведет несколько дней наедине со своими сокровищами.

Но он не подозревал, что ФБР уже получило разрешение на прослушивание его телефона, а за его домом установлено наблюдение. Откуда было ему знать, что отныне за каждым его шагом пристально следят.


По пути из Гринвич-Виллидж Кэрри угодила в первую волну часа пик. Она выехала с работы без двадцати пять, а домой добралась в пять минут седьмого. Свернув на подъездную дорожку, она увидела около гаража «вольво» Джеффа.

Перед выездом Кэрри позвонила, но разговор с Робин и Элисон успокоил ее лишь отчасти. Она велела обеим никуда не выходить и никому не открывать дверь.

Кэрри заметила, что машины Элисон нет. Почему приехал Джефф? В чем дело? Она выключила мотор и фары, выбралась из машины и, хлопнув дверцей, помчалась к дому.

Робин явно ждала ее. Не успела Кэрри войти, как она уже мчалась вниз по лестнице.

—Робин, что-то случилось?

— Нет, мам, все прекрасно. Когда Джефф приехал, то сказал, пусть Элисон идет домой, а он подождет тебя. — Девочка забеспокоилась. — Все нормально, мам? Ну, что мы впустили Джеффа?

— Конечно, — Кэрри обняла дочь. — Где он?

— Я вот он, — в дверях кухни появился Джефф. — Подумал, что, отведав домашней стряпни Дорсо, вы не откажетесь повторить это сегодня. Меню самое простое. Бараньи котлеты, зеленый салат и печеная картошка.

Кэрри почувствовала, что ужасно хочет есть.

— Звучит заманчиво, — вздохнула она.

Джефф забрал у нее пальто. И очень естественно, перекинув его через руку, другой обнял Кэрри и поцеловал в щеку.

— Тяжкий денек?

На секунду она уткнулась носом в теплую ямку у него на шее.

— Бывали и полегче.

— Мам, — вмешалась Робин, — я пойду наверх, доделаю уроки. Но раз это я в опасности, значит, мне тоже надо знать, что творится. Что тебе сказал доктор Смит?

— Беги, заканчивай с уроками, дай мне отдохнуть. Обещаю, что позже дам тебе полный отчет.

— Ладно.

Джефф включил камин, принес херес, бокалы и поставил все на кофейный столик.

— Надеюсь, я не слишком самовольничаю, — извинился он.

Кэрри плюхнулась на диван и сбросила туфли.

— Ни капельки, — улыбнулась она.

— У меня для тебя новости. Но ты первая. Что со Смитом?

— Сначала я тебе расскажу про Грина. Я предупредила его, что уйду с работы пораньше, и объяснила, почему.

— И что он ответил?

— Важнее, о чем он промолчал. Но это витало в воздухе. Надо отдать ему должное, он выдавил из себя несколько приличных слов. Мол, надеется, что я не думаю, будто собственная репутация для него важнее, чем невиновный в тюрьме. — Кэрри пожала плечами. — Вот только верится с большим трудом.

— Может, все-таки стоит поверить. Ну а Смит?

— С трудом, но мне удалось пробиться к нему. Я знаю, мне удалось. Смит почти сломался. Я заявила, что если он так и не скажет правду, то я уговорю Барбару подать на него жалобу за преследование. Он испугался, я сразу увидела. Думаю, он не станет рисковать и явится к нам.

Кэрри устремила взгляд на камин, наблюдая, как пламя лижет искусственные поленья. И медленно добавила:

— Джефф, я сказала Смиту, что у нас есть два свидетеля, которые видели тем вечером его машину. И, возможно, Скипа он оболгал потому, что сам убил Сьюзан. Знаешь, Джефф, мне кажется, он любил ее. Не как дочь. И может, даже не как женщину. А как творение своих рук.

Кэрри повернулась к нему.

— Рассмотрим такой вариант. Сьюзан уже тошнит от отца, тот все время крутится рядом. Появляется всюду, куда бы она ни пошла. Так мне сказал Джейсон Арнотт, и я верю ему. Итак, в день убийства Смит поехал навестить ее. Скип заходил домой и ушел, Сьюзан в холле расставляет цветы, подаренные другим мужчиной. Не забывай, карточку, присланную с цветами, так и не нашли. Смит приходит в бешенство. Ему больно, он ревнует. Это ведь уже не Скип, с существованием которого ему приходится мириться. Теперь это еще и Джимми Уикс. В припадке ярости он душит Сьюзан. А так как всегда ненавидел Скипа, то прячет карточку и заявляет, будто Сьюзан боялась Скипа. И становится главным свидетелем обвинения. Таким образом, не только наказан Скип, его главный соперник в борьбе за внимание Сьюзан, но и полиция не ищет других подозреваемых.

— В этом есть смысл, — медленно проговорил Джефф. — Но почему тогда Джимми Уикс так боится, что ты заново откроешь дело?

— Я об этом уже думала. Например, так. У него была интрижка со Сьюзан. Тем вечером они поссорились, и Джимми убил ее. Другая вероятность. Сьюзан рассказала ему про землю в Пенсильвании, на которую получил опцион Скип. А Джимми нечаянно проболтался, что там будут строить шоссе, и убил Сьюзан, чтобы она не рассказала Скипу. Ведь потом Уикс купил эти опционы буквально задарма.

— Да, леди, вы много сегодня размышляли, — заметил Джефф. — И мотивы для каждой версии вполне логичные. Кстати, ты не слушала новости по пути домой?

— Моей голове нужен отдых. Я слушала хиты прошлых лет, иначе просто свихнулась бы в этих пробках.

— Неплохой выбор. Но если бы послушала новости, то узнала бы кое-что интересное. Материалы, которые Барни Хаскелл берег для сделки, сейчас у прокурора. Судя по всему, Барни тщательно вел и хранил все записи. Завтра, если у Грина хватит ума, вместо того чтобы мешать твоему расследованию, он получит доступ к этим бумагам. Если мы выясним, что драгоценности покупал Уикс, хотя бы браслет со знаками Зодиака, то получим доказательства, что Смит — лгун. — Он встал. — Должен сказать вам, Кэрри Макграт, вы хорошо потрудились и заслужили вкусный ужин. Посиди здесь. Я тебя позову, когда все будет готово.

Кэрри свернулась на диване, попивая херес. Но хотя в доме было тепло, ее знобило, и нервы опять расшалились. Не выдержав, она встала и отправилась на кухню.

— Ничего, если я посмотрю, как ты изображаешь шеф-повара? Здесь теплее.

Джефф ушел в девять. Когда дверь за ним закрылась, Робин повернулась к матери:

— Мам, я хочу спросить. Этот тип, которого защищает папа. Из твоих слов я поняла, что папа не выиграет дело. Так?

— Да, если улики, которые мы нашли, не окажутся ложными.

— Это будет для него плохо?

— Кому же нравится проигрывать? Но думаю, для твоего отца будет лучше, если Джимми Уикса осудят.

— А ты уверена, что этот Уикс пугал меня?

— Да, почти. Поэтому чем скорее мы выясним, что его связывает со Сьюзан Риардон, тем меньше у него останется причин запугивать нас.

— Джефф — адвокат защиты, правильно? — Да.

— А он стал бы защищать такого человека, как Джимми Уикс?

— Нет, Робин. Я уверена, ни за что.

— Мне тоже так кажется.

В половине десятого Кэрри вспомнила, что обещала позвонить Грейс и Джонатану, рассказать о своей встрече со Смитом.

— Ты думаешь, он признается, что солгал? — спросил Джонатан.

— По-моему, да.

Грейс слушала их по второму телефону.

— Давай расскажем Кэрри новость. Знаешь, сегодня я или оказалась хорошим детективом, или выставила себя круглой дурой.

Кэрри не говорила им, что ездила к Арнотту.

Услышав новость Грейс, она порадовалась, что они не видят ее лица.

Джейсон Арнотт. Друг Сьюзан. Который, как показалось Кэрри, вел себя слишком театрально, чтобы принимать все его слова за чистую монету. Если грабитель он, если Грейс опознала именно его на листовке ФБР, то он еще и подозреваемый в убийстве. Но как он вписывается в головоломку «Убийства розы»?


Чарльз Смит долго сидел неподвижно после того, как чуть не выгнал Кэрри. «Преследователь», «убийца», «лжец». Эти обвинения заставляли его содрогаться от отвращения. Подобное отвращение он испытывал, глядя на обезображенное лицо, некрасивое или в шрамах. Он ощущал, как дрожит каждый нерв — от потребности преобразить уродство, добиться гармонии черт. Извлечь красоту, какую способны сотворить искусные руки, следуя строению костей, мускулов и плоти. В таких случаях гнев его был обращен на пожар, несчастный случай или наследственность: на причину некрасивости. Теперь же гнев был направлен на молодую женщину, явившуюся судить его.

«Преследователь»! Называть его так лишь потому, что он бросал короткие взгляды на совершенство, которое сам же и создал. И наслаждался своим творением. Жаль, что он не умеет заглядывать в будущее, иначе узнал бы раньше, как его отблагодарит Барбара, и подарил бы ей личико — морщинистое, с набрякшими веками, с широкими до безобразия ноздрями.

Предположим, эта Макграт исполнит угрозу, отведет Томпкинс в полицию подать жалобу. Смит понимал — она не шутит.

Посмела назвать его убийцей. Убийца! Неужели она действительно думает, будто он способен сотворить такое со Сьюзан? Сердце снова сжалось. Он снова вспомнил, как звонил и звонил в дверь, потом повернул ручку. Дверь была открыта. И тут он увидел Сьюзан, которая лежала почти у его ног. Это была она и не она. Обезображенное лицо с выпученными покрасневшими глазами, разинутым ртом, вывалившимся языком, — совсем не та изысканная красавица, которую создал он.

Даже тело ее выглядело неуклюжим. Какая нелепая поза: левая нога подвернута под правую, каблук левой туфли упирается в правую щиколотку. И нежные бутоны красных роз рассыпаны по всему телу…

Издевательская дань смерти.

Смит помнил, как он стоял над ней и единственной мыслью, неуместной, было: так бы чувствовал себя Микеланджело, если бы кто-то надругался над его «Плачем Богородицы», если бы ей изуродовали лицо, как сделал один сумасшедший, несколько лет назад покусившийся на скульптуру.

Он помнил, как ругал Сьюзан за то, что она не послушалась его предупреждений и вышла замуж за Риардона. «Подожди еще немного, — увещевал он. — Этот тип недостоин тебя». — «В твоих глазах никто никогда не будет достоин!» — закричала она в ответ.

Он едва терпел, как они переглядывались, как стискивали друг другу руки под столом, как сидели рядом на диване. А еще он заглядывал к ним в окно по вечерам и видел, как Сьюзан усаживалась на колени к Риардону.

Этого хватало выше крыши. Но еще хуже оказалось, когда Сьюзан принялась встречаться с другими мужчинами. А ведь ни один из них ее не стоил. Как-то она обратилась к отцу: «Чарльз, ты должен намекнуть Скипу, что ты сам купил мне эту драгоценность. И эту тоже… И вон ту…»

А иногда говорила: «Доктор, что ты так расстраиваешься? Ты же сам твердил, что я должна развлекаться, наверстывать упущенное. Вот я и развлекаюсь. Скип вечно работает. С ним так скучно. Ты ведь, когда оперируешь, идешь на риск. Я — как ты, тоже рискую. Вспомни, доктор Чарльз Смит, что ты великодушный папочка». А ее бесстыдные поцелуйчики, заигрывания, полная уверенность в своей власти!

Убийца? Да нет же! Убийца — это Скип. Стоя над телом Сьюзан, Смит понял, как все произошло. Ее хам-муженек, явившись домой, увидел, что Сьюзан расставляет цветы, подаренные другим мужчиной, и взорвался. Точно так же взорвался бы и я сам, мелькнуло у Смита, когда взгляд его упал на уголок карточки, белевшей под рукой Сьюзан.

Весь сценарий прокрутился у него в голове. Скип — ревнивый муж, присяжные, пожалуй, проявят снисходительность к человеку, убившему жену в состоянии аффекта. И подлец отделается легким приговором. Или его вообще оправдают.

Нет, такого я не допущу, поклялся тогда Смит. Он вспомнил, как прикрыл глаза, чтобы не видеть изуродованного лица, представляя Сьюзан в блеске ее ослепительной красоты. Сьюзан, я обещаю тебе!

Исполнить обещание оказалось нетрудно. Потребовалось лишь спрятать в карман карточку, доставленную с цветами, а потом пойти домой дожидаться неизбежного звонка с сообщением — его дочь убита.

Когда его допрашивала полиция, он сразу сказал, что Скип бешено ревновал жену и Сьюзан давно опасалась за свою жизнь. И, выполняя ее просьбу, присягнул — да, все драгоценности, которых не дарил Скип, дарил ей он.

Нет, пусть мисс Макграт говорит все, что угодно, а в тюрьме сидит убийца. И останется там.

Было почти десять, когда Чарльз Смит встал. Все кончено. Он больше не сумеет оперировать. И не желает больше видеть Барбару. Она ему отвратительна. Войдя в спальню, доктор открыл маленький сейф и вынул пистолет.

Это будет легко. Куда, интересно, он попадет? Он верил в то, что души странствуют. Реинкарнация? Возможно. Вдруг на этот раз он родится сверстником Сьюзан. Может, они влюбятся друг в друга… На губах у него заиграла улыбка.

Но когда он закрывал дверцу, взгляд его упал на шкатулку с драгоценностями Сьюзан.

А если эта Макграт права? Предположим, Сьюзан убил не Скип, а кто-то другой? Макграт убеждала, что этот другой насмехается над ним, разгуливая на свободе. А из-за его показаний осудили невиновного.

Есть способ исправить положение. Если Риардон не убийца, то пусть Макграт получит все, что ей требуется, и найдет настоящего убийцу.

Достав шкатулку, Смит понес ее вместе с пистолетом к себе в кабинет, на письменный стол. Достал лист бумаги, снял колпачок с ручки.

Закончив писать, он упаковал шкатулку и записку и исхитрился засунуть их в пакет «Экспресс-почты», он всегда держал дома несколько таких. Пакет он адресовал в прокуратуру округа Берген, Хэкенсек, Нью-Джерси, помощнику прокурора Кэрри Макграт. Адрес этот он помнил хорошо.

Накинув плащ и повязав шарф, он прошел пешком шесть кварталов до «Экспресс-почты».

Доктор Смит вернулся домой ровно в одиннадцать. Сняв плащ и захватив пистолет, он прошел в спальню и растянулся на кровати. Выключил весь свет, кроме подсветки над портретом Сьюзан.

Свою жизнь он закончит с ней, а новую начнет под удары часов, отбивающих полночь. Решение принято, и он успокоился. И даже почувствовал себя счастливым.

В половине двенадцатого в дверь позвонили. Кто там еще? — недоуменно подумал он. Постарался не обращать внимания на звонки, но кто-то настойчиво жал кнопку. Понятно, в чем дело. Опять на углу несчастный случай, и за помощью примчался сосед. Он ведь все-таки доктор. Ладно, применит напоследок свое мастерство.

Доктор Смит открыл дверь и тут же сполз по косяку — пуля попала ему точно между глаз.


Содержание:
 0  Пепел розы : Мэри Кларк  1  Среда, 11 октября : Мэри Кларк
 2  Четверг, 12 октября : Мэри Кларк  3  Понедельник, 23 октября : Мэри Кларк
 4  Вторник, 24 октября : Мэри Кларк  5  Среда, 25 октября : Мэри Кларк
 6  Четверг, 26 октября : Мэри Кларк  7  Пятница, 27 октября : Мэри Кларк
 8  Суббота, 28 октября : Мэри Кларк  9  Воскресенье, 29 октября : Мэри Кларк
 10  Понедельник, 30 октября : Мэри Кларк  11  Вторник, 31 октября : Мэри Кларк
 12  Среда, 1 ноября : Мэри Кларк  13  Четверг 2 ноября : Мэри Кларк
 14  Пятница, 3 ноября : Мэри Кларк  15  Суббота, 4 ноября : Мэри Кларк
 16  Воскресенье, 5 ноября : Мэри Кларк  17  вы читаете: Понедельник, 6 ноября : Мэри Кларк
 18  Вторник, 7 ноября : Мэри Кларк  19  Вторник, 2 февраля : Мэри Кларк
 20  Использовалась литература : Пепел розы    



 




sitemap