Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 9

С богом, вперёд!

Поездка в Кампус занимала у Джека около тридцати пяти минут. Все это время он слушал новости на канале Эн-пи-ар, потому что, как и его отец, не любил современную музыку. Сходство с отцом на всём протяжении жизни то раздражало, то восхищало Джона Патрика Райана-младшего. Будучи подростком, он отчаянно боролся, стараясь сформировать свой собственный образ, отстоящий как можно дальше от всегда сдержанного, словно застёгнутого на все пуговицы, отца, но, оказавшись в колледже, быстро сдал все отвоёванные ранее позиции, даже не заметив, как это произошло. Он считал, что просто-напросто поступает разумно, когда, например, встречался с девушками, которые казались ему хорошими кандидатками в жёны, хотя ему так и не удалось найти идеальную невесту. А дело было в том, что он подсознательно сравнивал их с мамой. Он всерьёз злился на преподавателей в Джорджтауне, которые любили говорить, что он весь в отца, и на первых порах даже воспринимал такие слова как оскорбление, пока не напомнил себе, что его отец был вовсе не плохим парнем. Во всяком случае, мог бы быть куда хуже. Ему довелось увидеть немало бунтарей, даже в столь консервативном университете, как Дж-таун, с его иезуитскими традициями и суровой учёностью. Кое-кто из его однокашников даже устраивал настоящие шоу, демонстративно отрекаясь от своих родителей, но каким подонком надо быть, чтобы пойти на такое? Несмотря на всю упертость и старомодность, его отец был хорошим отцом, особенно в сравнении с другими. Он никогда не проявлял властность и позволял сыну поступать по-своему и идти собственным путём... может быть, рассчитывая на то, что сумеет подтолкнуть его на верную дорогу? – спросил себя Джек. Но нет. Если бы отец лелеял такие тайные замыслы, Джек наверняка заметил бы их.

Он переключился на тайные умыслы и заговоры. О них очень много шумели в газетах, им была посвящена чуть ли не половина издававшегося книжного чтива. Его отец не единожды смеялся по поводу того, что в один прекрасный день морская пехота выкрасит его «личный» вертолёт чёрной краской. Вот была бы умора, думал Джек. Он постоянно забрасывал Майка Бреннана, своего – как частенько шутили – заместителя отца, вопросами, из которых добрая половина была о заговорах. И с величайшим разочарованием узнал, что Секретная служба Соединённых Штатов уверена на сто процентов, что Джона Кеннеди убил Ли Харви Освальд и сделал это совершенно один. В академии Секретной службы в Белтсвилле, неподалёку от Вашингтона, Джек держал в руках винтовку «манлихер-каркано» калибра 6,5 мм – точно такую же, как та, что оборвала жизнь бывшего президента, – и даже стрелял из неё. Там же он получил о том трагическом событии полную информацию, которая полностью удовлетворила его, но никак не могла бы понравиться деятелям промышленного воспроизведения заговоров, чрезвычайно пылко и коммерчески успешно веривших в совсем иные варианты. Последние даже высказывали предположения о том, что его отец, как бывший сотрудник ЦРУ, являлся чуть ли не главным заинтересованным лицом развивавшегося на протяжении по крайней мере пятидесяти лет заговора, целью которого было поставить правительство под контроль ЦРУ. Да-да, именно так! Как и Трехсторонняя комиссия[40], и Мировой порядок франкмасонов, и все, что были в состоянии сочинить беллетристы. И от своего отца, и от Майка Бреннана он слышал немало историй о ЦРУ, из которых лишь немногие могли бы послужить подтверждением компетентности этого федерального агентства. В общем, всё выглядело достаточно прилично, но никогда и близко не приближалось к тому совершенству, каким представало ЦРУ в его голливудских версиях. Впрочем, в Голливуде, вероятно, считали и кролика Роджера реальной личностью – ведь фильмы о нём приносили деньги, и немалые, верно? Нет, ЦРУ имело несколько чрезвычайно серьёзных недостатков...

...И не был ли Кампус создан как средство для их исправления?.. Вот как следовало сформулировать вопрос. «Проклятье, – подумал Джек-младший, поворачивая на 29-е шоссе, – а не получится ли так, что теоретики заговора окажутся в итоге правы?..» Задав себе этот вопрос, он скривился и громко фыркнул в знак презрения.

Нет, Кампус нисколько не походил на такое учреждение. Ни на СПЕКТР из старых фильмов про Джеймса Бонда, ни на ТРАШ из «Человека из U.N.C.L.E.». Вся теория заговора базировалась на способности большого количества людей подолгу молчать, а ведь Майк много раз говорил ему, что плохие парни не умеют держать язык за зубами. Вряд ли в федеральных тюрьмах удалось бы найти глухонемого, не раз говорил Майк, а вот преступники никогда не понимали этого, идиоты.

И люди, которых он пытался теперь выслеживать, имели ту же проблему, а ведь они, предположительно, были умны и руководствовались высокими идейными соображениями. По крайней мере, так они сами думали. Но нет, даже они не были Плохими Парнями (с большой буквы) из кинофильмов. Им нужно было с кем-то общаться, и разговоры вели их к краху. Он задумался о том, что это могло означать: то ли злодеям необходимо похвастаться, то ли они испытывали потребность говорить другим, что они, дескать, творят добро, только несколько извращённым способом, и убеждаться в том, что все с ними согласны? Парни, жизнь которых он анализировал, были мусульманами, но ведь существовали и другие мусульмане. И его отец, и он сам были знакомы с принцем Али из Саудовской Аравии, а он, определённо, был хорошим парнем; он подарил папе меч, благодаря чему получил кодовое имя в Секретной службе, и до сих пор бывал у них дома самое меньшее раз в год, поскольку люди из Саудовской Аравии после того, как подружишься с ними, становились самыми обаятельными людьми в мире. Конечно, для них немаловажным фактором было и то, что американский друг является бывшим президентом. Или, если говорить о нём самом, сыном бывшего президента, который теперь прокладывал свой собственный путь в «чёрном» мире...

«Чёрт возьми, как всё-таки папа отреагирует на это? – в который раз спросил себя Джек. – Скорее всего, мне здорово влетит. А мама? Тоже разозлится. – Готовый рассмеяться, он повернул руль влево. – Хотя мама не должна об этом узнать. Её, наверно, удастся обмануть заготовленной легендой. И дедушку тоже, но только не папу. Папа самолично помогал создавать это место. Возможно, ему в конце концов понадобится один из тех чёрных вертолётов, над которыми он в своё время смеялся».

Джек заехал на выделенное ему место на стоянке под номером 127. Разве мог Кампус быть сколько-нибудь влиятельной и сильной организацией? При том, что его штат насчитывал менее ста пятидесяти сотрудников. Он запер автомобиль и направился к зданию, отметив про себя, что его уже начало тошнить от необходимости каждое утро отправляться на работу. Но ведь надо с чего-то начать.

Как и большинство других, он вошёл через боковую дверь. Там находилась проходная. В ней дежурил Эрни Чамберс, в прошлом сержант первого класса 1-й пехотной дивизии. На его голубой форменной куртке красовалась уменьшенная копия значка боевого пехотинца – на тот случай, если кто-нибудь не заметит мощные плечи и суровый взгляд чёрных глаз. После первой войны в Персидском заливе он перешёл из пехоты в военную полицию. «Судя по всему, он должен был очень хорошо надзирать за соблюдением законов и дорожным движением», – подумал Джек, приветствуя охранника бодрым взмахом руки.

– Привет, мистер Райан.

– Доброе утро, Эрни.

– Отлично выглядите, сэр. – Отставной солдат всех величал сэрами.

* * *

Двумя часами ранее неподалёку от Сьюдад-Хуарес микроавтобус повернул на площадку возле приземистого здания и остановился рядом с четырьмя автомобилями. Следом прибыли и другие микроавтобусы, ехавшие за ним до самой границы с США. Пассажиры выбрались из машин и теперь зевали и потягивались, вдыхая холодный утренний воздух.

– Здесь я оставлю вас, secor, – сказал водитель Мустафе. – Вам нужно подойти к человеку, который стоит рядом с коричневым «Фордом Эксплорер». Vaya con Dios, amigos. – Это было самое благожелательное испанское прощание: идите с богом, друзья.

Мустафа отправился в указанном направлении и обнаружил довольно рослого мужчину в широкополой ковбойской шляпе. Выглядел он не очень опрятно, и его усы уже давно следовало подстричь.

– Buenos dias. Я Педро, – представился он. – Я отвезу вас до места. В моём автомобиле поедут четверо, да?

Мустафа кивнул:

– Верно.

– В машине есть вода в бутылках. Если хотите поесть, можете купить что-нибудь в магазине. – Он указал на здание. Мустафа решил зайти, его спутники тоже, но уже через десять минут все расселись по машинам и отправились дальше.

Они двинулись на запад. Почти вся дорога проходила по шоссе № 2. Хотя машины выехали одновременно, они сразу же разделились и больше не двигались колонной, как на первом этапе поездки. Автомобилей было четыре – все большие американские внедорожники, покрытые толстым слоем пыли и грязи, чтобы не казались новыми. За ними всходило солнце, на землю цвета хаки ложились длинные тени.

Педро, казалось, истратил весь свой словарный запас на площади. За рулём он сидел молча и лишь изредка громко рыгал. Курил он непрерывно. Старомодный амплитудно-модуляционный приёмник негромко транслировал испанскую музыку. Арабы тоже сидели молча.

* * *

– Привет, Тони, – сказал Джек своему наставнику и соседу по комнате. Тот уже сидел за компьютером.

– Привет, – буркнул в ответ Виллс.

– Было этим утром что-нибудь горяченькое?

– Со вчерашнего дня – ничего, хотя Лэнгли говорит о том, что нужно повнимательнее присмотреться к нашему другу Фа'аду.

– И что, они этим займутся?

– Я могу только предполагать. Руководитель станции в Бахрейне говорит, что ему для этого нужны дополнительные сотрудники, и, вероятно, кадровики в Лэнгли как раз сейчас мусолят эту проблему.

– Папа любил говорить, что правительством на самом деле управляют бухгалтеры и адвокаты.

– Он не так уж далёк от истины, приятель. Одному богу известно, удастся ли Эдду Килти приспособиться к такому положению. Кстати, что твой старик думает о нём?

– Терпеть не может этого сукина сына. Он не станет ничего говорить публично о новой администрации, так как считает, что такое делать нельзя, но если вы заговорите об этом парне за обедом, то рискуете уйти голодным – придётся всё время говорить, не успеете ни кусочка съесть. Просто смешно. Папа ненавидит политику и, действительно, изо всех сил старается сохранять спокойствие, но этот парень точно не входит в тот список, по которому папа рассылает рождественские открытки. Но отец держит свои чувства при себе и ни за что не станет обсуждать их с репортёрами. Майк Бреннан признался мне, что Служба тоже не любит своего нового босса. А ведь они обязаны любить его.

– Да, у профессионалов есть свои беды, – согласился Виллс.

Затем Джек-младший включил свой компьютер и начал просматривать сообщения, которыми по ночам обменивались Лэнгли и Форт-Мид. По объёму перехват казался куда внушительнее, чем по содержанию. Похоже, что его новый друг Уда...

– Наш приятель Сали вчера с кем-то обедал, – объявил Джек.

– С кем? – вскинул голову Виллс.

– Бритты не знают. По облику – уроженец Ближнего Востока, возраст порядка двадцати восьми лет, тонкая бородка, усики. Опознать его не удалось. Разговаривали по-арабски, но никто не смог подойти достаточно близко, чтобы понять, о чём речь.

– Где была встреча?

– В пабе на Тауэр-хилл с типично лондонским названием «Повешенный, утопленный и четвертованный». На границе финансового района. Уда пил «Перрье». Его приятель – пиво. Взяли британский «завтрак пахаря». А сидели в угловой кабинке, поэтому подобраться так, чтобы можно было прослушать разговор, не удалось.

– Вероятно, они хотели поговорить конфиденциально. Но это ещё необязательно делает их плохими парнями. Бритты привесили ему «хвост»?

– Нет. Это, по всей вероятности, означает, что за Удой ходит лишь один человек, верно?

– Вполне возможно, – согласился Виллс.

– Но тут сказано, что нового парня они все же сфотографировали. Хотя к донесению портрет не приложили.

– Вероятно, наблюдение вёл кто-то из Службы безопасности – МИ-5. К тому же мелкий агент. Уду воспринимают как второстепенную персону, недостойную тщательного наблюдения. К тому же у всех правительственных агентств сильнейший кадровый голод. Что-нибудь ещё?

– Накануне вечером прошло несколько денежных операций. С виду довольно обычные, – сказал Джек, продолжая просмотр. «Я ищу что-нибудь маленькое и безопасное», – напомнил он себе. Но маленькие и безопасные вещи были, в основном тем, чем казались, – маленькими безопасными вещами. Уда переводил деньги ежедневно, в больших и малых количествах. Занимаясь управлением состояниями, он редко встревал в спекуляции и главным образом участвовал в сделках с недвижимостью. Лондон и Великобритания в целом являлись хорошим местом для ведения бизнеса по сохранению капиталов. Цены на недвижимое имущество были довольно высокими, но очень устойчивыми. Если ты что-нибудь покупал, то мог быть уверенным в том, что цена твоего приобретения хотя и не взлетит до небес, но также и не рухнет. Значит, папаша Уды позволил ребёнку играть одному в садике, но не разрешил ему выходить на улицу с оживлённым движением... Сколько личных денег Уда имеет в своём распоряжении? Поскольку он платил шлюхам наличными и одаривал их дорогими сумочками, у него должна иметься собственная подпитка наличностью. Пусть даже и скромная по меркам Саудовской Аравии, но жителям других стран она, пожалуй, показалась бы весьма внушительной. Как-никак мальчишка действительно разъезжал на «Астон-Мартине», да и жил вовсе не в старом трейлере. Значит...

– Как мне разделить операции Сали с семейными деньгами и его собственными?

– Этого делать как раз не нужно. Мы считаем, что он пользуется сразу двумя счетами именно для того, чтобы создать впечатление путаницы и замаскировать свои делишки. Вам будет лучше всего посмотреть, что он сообщает в своих ежеквартальных отчётах папаше.

Джек застонал.

– О небо, мне ведь потребуется несколько дней, чтобы собрать сведения обо всех сделках, а потом ещё и проанализировать их.

– Теперь вы, наверно, понимаете, Джек, что бухгалтера из вас не выйдет, – громко хихикнул Виллс.

Джек чуть не зарычал. Но, увы, выполнить задание можно только таким способом, а ведь это его работа, не так ли? Прежде всего он посмотрел, нельзя ли с помощью какой-нибудь программы ускорить процесс. Нет. Оставалось припомнить арифметику на уровне четвёртого класса – и непрерывно принюхиваться. Смех, да и только! По крайней мере, когда эта работа закончится, он здорово наловчится вводить числа с правой, вспомогательной клавиатуры. Там было что вводить! Интересно, почему Кампус не нанимает специалистов по судебно-бухгалтерской экспертизе?

* * *

С шоссе № 2 они свернули на грунтовую дорогу, уходившую прямо на север. Судя по следам, дорога активно использовалась, и последний раз по ней ездили совсем недавно. Пустынная равнина сменилась холмами предгорья. Хребет Скалистых гор находился далеко на западе, настолько далеко, что его пики нельзя было разглядеть. Воздух здесь был заметно разреженнее по сравнению с тем, к какому он привык. Из-за жары прогулка обещала быть нелёгкой. Он думал над тем, насколько продолжительным окажется пеший переход и как близко они подобрались к американской границе. Ему не раз доводилось слышать, что американо-мексиканская граница охранялась, но не слишком тщательно. Американцы могли проявлять прямо-таки убийственную компетентность в одних делах и оставаться сущими детьми в других. Мустафа и его люди надеялись, что им удастся избежать встречи с их первой ипостасью и использовать в своих интересах вторую. Около одиннадцати утра он издали увидел впереди большой грузовик с крытым кузовом. Их внедорожник направился прямо к нему. Подъехав поближе, он разглядел, что грузовик пуст, и его большие красные двери открыты настежь. «Форд Эксплорер» остановился в сотне метров от грузовика. Педро выключил мотор и вышел.

– Мы на месте, друзья, – объявил он. – Надеюсь, вы не против того, чтобы прогуляться?

Все четверо пассажиров тоже вышли и, как на первой остановке, принялись потягиваться и осматриваться по сторонам. Один за другим подъехали три оставшихся джипа. К приехавшим подошёл очередной незнакомый мексиканец.

– Привет, Педро, – тоном старого приятеля приветствовал незнакомец их водителя.

– Buenos dias, Рикардо. Вот эти люди хотят перейти в Америку.

– Привет. – Он пожал руки первой четвёрке. – Меня зовут Рикардо, я ваш «койот».

– Что? – не понял Мустафа.

– Это просто так называется. Я вожу людей через границу. За плату. За вас мне, конечно, уже заплатили.

– Далеко идти?

– Десять километров. Несложная прогулка, – тоном гида, уговаривающего туристов, сказал Рикардо. – Местность будет по большей части примерно такой же, как здесь. Если увидите змею, просто отойдите в сторону. Она за вами не погонится. Но если вы подойдёте к ней ближе чем на метр, она может укусить, а это смертельно. Кроме змей, тут больше нечего бояться. Если увидите вертолёт, падайте на землю и не шевелитесь. Американцы не слишком старательно охраняют границу, причём, как ни странно, и днём, и ночью. Мы тоже приняли кое-какие меры.

– Какие именно?

– В этом фургоне прибыло тридцать человек, – сказал «койот», указывая на большой грузовик. – Они пойдут впереди и западнее нас. Если кого и поймают, то их.

– Сколько времени мы будем идти?

– Три часа. Если вы сможете идти быстро, то меньше. У вас есть вода?

– Мы знаем пустыню, – заверил проводника Мустафа.

– Как скажете. В таком случае, пойдёмте. Следуйте за мной, amigo. – С этими словами Рикардо повернулся и зашагал на север. Он был одет в хаки, его талию охватывал сетчатый пояс военного образца, на котором висели три фляги, на груди болтался бинокль, опять-таки военного образца, а голову прикрывала армейская шляпа с полями. Обут он был в заметно поношенные ботинки. Двигался он широкими лёгкими шагами, достаточно, хотя и не чрезмерно быстро. Прибывшие направились следом за ним, растянувшись в цепочку, чтобы не выдать своей численности в том случае, если кому-нибудь понадобится изучать их следы. Первым, метрах в пяти позади «койота», шёл Мустафа.

* * *

Примерно в трестах ярдах от дома, на открытом воздухе, находилось стрельбище. Оно было снабжено металлическими мишенями, похожими на те, что использовались в тирах Академии ФБР – примерно в человеческий рост, с плоскими дисками на месте головы. При попадании они издавали благозвучный лязг и через секунду-другую падали, как это делает человек, когда в него попадает пуля. Энцо оказался лучшим стрелком. Альдо объяснял это тем, что в морской пехоте стрельбе из пистолетов уделяют не слишком много внимания, тогда как агенты ФБР практикуются достаточно часто – ведь требуется, чтобы каждый из них в совершенстве владел своим личным оружием. Агент ФБР пользовался двуручным, так называемым уиверовским хватом, а морской пехотинец во время стрельбы стоял прямо и держал пистолет в одной руке, как это принято в Корпусе.

– Эй, Альдо, так ты сам превращаешься в замечательную мишень, – предупредил Доминик брата.

– Ты думаешь? – Брайан выпустил три пули подряд и услышал три ласкающих ухо звонка. – Не так-то просто, братишка, стрелять, скажем, вдогонку машине между габаритных огней.

– И ещё, что это за бред насчёт «один выстрел – один убитый»? Если подвернётся что-нибудь, стоящее стрельбы, следует выпустить, самое меньшее, две пули.

– А сколько ты всадил в того козла в Алабаме? – спросил Брайан.

– Три. Мне что-то не хотелось рисковать, – пояснил Доминик.

– Тебе виднее, брат. Знаешь что, дай-ка мне попробовать твой «смит».

Перед тем как протянуть оружие брату, Доминик разрядил его. Вынул магазин и извлёк патрон из камеры. Брайан сначала направил в сторону мишени незаряжённый пистолет и несколько раз щёлкнул спусковым механизмом, чтобы привыкнуть к ощущению спуска, затем вставил магазин и сделал то же самое по-настоящему. Первая пуля звонко ударила в «голову». Вторая тоже. Третья прошла мимо, но четвёртая, выпущенная через треть секунды, снова нашла цель. Брайан вернул оружие.

– Лежит в руке совсем по-другому, – сообщил он.

– Ты привыкнешь, – пообещал Доминик.

– Спасибо, конечно, но мне нравится, когда в магазине на шесть патронов больше.

– Что же, если так...

– Всё-таки почему мы стреляем именно по головам? – вдруг спросил Брайан. – Ладно, если у тебя снайперская винтовка, то, конечно, пуля в голову наверняка остановит кого угодно. Но ведь с пистолетом такой уверенности быть не может.

– Если ты способен продырявить парню голову с пятнадцати ярдов, – ответил Пит Александер, – значит, у тебя самый настоящий талант. А это самый лучший способ закончить спор из всех, какие я знаю.

– Не пойму, куда же вы всё-таки клоните, – сознался Доминик.

– Вы не осмотрелись по сторонам, агент Карузо. Но не забывайте, что друзья были даже у Адольфа Гитлера. Разве в Квантико этому не учат?

– В общем... да, – с видимой неохотой отозвался Доминик.

– Когда ваш первый противник падает, необходимо сразу же осмотреться: нет ли поблизости каких-нибудь друзей, которых он мог привести с собой. Или же поскорее смыться. А лучше всего сделать и то, и другое.

– Вы имеете в виду – убежать? – спросил Брайан.

– Нет, если только вы не заняты слежкой. Нужно куда-нибудь уйти, но сделать это таким образом, чтобы на вас не обращали внимания. Скажем, зайти в книжный магазин и что-нибудь купить. Или выпить чашку кофе. Всё равно. Вы должны принять решение, исходя из сложившихся обстоятельств, но при этом не забывать о своей цели. Ваша цель состоит в том, чтобы обязательно удалиться с непосредственного места происшествия со всей возможной быстротой, какую позволяет обстановка. Если будете двигаться слишком быстро, вас заметят. Промедлите, и вас могут увидеть слишком близко к вашему объекту. А о человеке, которого не заметили, никто не станет сообщать. Так что вам нужно научиться превращаться в невидимок. Как вы одеваетесь на работе, как держитесь, как ходите, как думаете – всё это должно быть продумано и сделано так, чтобы для всех вы были невидимыми, – с нажимом проговорил Александер.

– Другими словами, Пит, вы говорите, что хотите, чтобы мы, когда будем убивать людей, для охоты на которых обучаемся, – спокойно произнёс Брайан, – были в состоянии сделать это и уйти таким образом, чтобы избежать неприятностей после этого.

– А вы предпочли бы оказаться пойманными? – спросил Александер.

– Нет, конечно, но наилучший способ убить кого-нибудь – это вышибить ему мозги из хорошей винтовки с расстояния в несколько сотен метров. Совершенно безотказный метод.

– Но ведь может понадобится такая смерть, чтобы никто не заподозрил убийства, – ответил инструктор.

– Чёрт возьми, но как вы собираетесь устроить подобное? – Этот вопрос задал Доминик.

– Терпение, парни. Не все сразу.

* * *

Впереди протянулись остатки какой-то изгороди. Рикардо преодолел её, воспользовавшись дырой, которая выглядела сделанной достаточно давно. Столбы забора были выкрашены в густой зелёный цвет, но сквозь краску просматривалась ржавчина. Пролёты были в ещё худшем состоянии. Так что проникнуть сквозь этот, сделавшийся иллюзорным, барьер было совсем нетрудно. «Койот» прошёл ещё метров пятьдесят, выбрал плоский камень, уселся на него, закурил и сделал несколько глотков из фляги.

Это был его первый привал. Переход не представлял ровно никакого труда, и он проделывал его уже много раз. Мустафа и его друзья не могли знать, что их проводник провёл через границу по этому самому маршруту уже несколько сотен групп и был арестован лишь однажды, что не привело ни к каким неприятностям, если не считать уязвлённой гордости. В тот раз он также лишился своего гонорара, поскольку был благородным «койотом». Мустафа подошёл к нему.

– Как ваши друзья – в порядке? – спросил Рикардо.

– Пока что всё было несложно, – ответил Мустафа. – Я не видел ни одной змеи.

– Их здесь не так уж много. В них стреляют все кому ни лень или убивают камнями. Честно говоря, их никто не боится.

– Они опасны? Я имею в виду – на самом деле.

– Только для дураков, но даже если змея и укусит, человек не умрёт. Поболеет несколько дней, только и всего. Разве что ходить будет больно. Придётся несколько минут подождать. Мы пришли раньше срока. О, кстати, добро пожаловать в Америку, amigo.

– Этот забор... Неужели, кроме него, здесь ничего нет? – недоверчиво спросил Мустафа.

– Да, norteamericanos богаты и умны, но они ещё и лентяи. Мои люди не стали бы ходить сюда, не будь гринго слишком ленивыми для того, чтобы делать эту работу самостоятельно.

– Сколько же людей вы переправили в Америку?

– Вы имеете в виду меня лично? Тысячи. Много тысяч. За это мне хорошо платят. У меня прекрасный дом, на меня работают ещё шесть «койотов». Гринго больше волнуют те, кто переправляет через границу наркотики, а я избегаю этого занятия. Оно не стоит тех неприятностей, на которые можно нарваться. Но двоим из своих я позволяю это делать. Видите ли, очень уж хорошо платят.

– А какие именно наркотики? – полюбопытствовал Мустафа.

– Те, за которые мне платят. – Мексиканец ухмыльнулся и сделал ещё один большой глоток из фляги.

Мустафа повернулся к подошедшему Абдулле.

– Я думал, что это будет трудный поход, – заметил его помощник.

– Только для горожан, – отозвался Рикардо. – Это моя страна. Я родился в пустыне.

– Я тоже, – ответил Абдулла. – Какой приятный день. – «Куда лучше, чем трястись в кузове грузовика», – добавил он про себя.

Рикардо снова закурил свой «Ньюпорт». Он любил ментоловые сигареты: их дым был приятнее для горла.

– Жары не будет ещё месяц, а то и два. Но уж тогда наступит настоящая жара, и мудрый человек не выйдет в путь без хорошего запаса воды. Случалось, что во время августовской жары люди умирали здесь без воды. Но ни один из тех, кто шёл со мной. Я слежу за тем, чтобы у всех была вода. Мать-природа не знает любви и не имеет жалости, – философски заметил «койот». В конце пешего маршрута у него имелось любимое место, где можно бы выпить немного cervezas[41] перед тем, как ехать на восток, в Эль-Пасо. Оттуда он вернётся в свой удобный дом в Асенсьоне, достаточно далеко от границы, чтобы можно было не тревожиться из-за потенциальных эмигрантов, имевших дурную привычку воровать вещи, которые, по их мнению, могли бы понадобиться им для перехода через границу. Потом он подумал, сколько краж они могли совершать, когда попадали на другую сторону границы, на территорию гринго, но ведь это уже не его проблема, верно? Он докурил сигарету и встал.

– Осталось всего три километра, друзья мои.

Мустафа и его люди снова построились в цепочку и побрели на север. Каких-то три километра? Дома им приходилось куда больше проходить до автобусной остановки.

* * *

Набирать числа при помощи вспомогательной клавиатуры оказалось занятием не более приятным, чем пробежки голышом в саду, заросшем кактусами. Джек был из тех людей, которым требуется постоянное подхлестывание интеллекта, и найти удовольствие в такой сфере деятельности, как судебно-бухгалтерская экспертиза, он никак не мог.

– Скучно, да? – осведомился Тони Виллс.

– Ужасно, – подтвердил Джек.

– Что ж, именно так в действительности и происходит сбор и обработка разведывательной информации. Даже когда, по большому счёту, происходит что-то захватывающее, все равно работа весьма унылая. Ну, разве что если ты идёшь по горячему следу какой-то особенно неуловимой лисы. Тогда даже в этом занятии можно найти своего рода интерес, хотя оно нисколько не похоже на напряжённое выслеживание объекта при полевой работе. Мне никогда не приходилось им заниматься.

– И папе тоже, – заметил Джек.

– Всё зависит от того, какие книжки вы читаете. Ваш папаша, случалось, находил очень оригинальные пути к решению. Правда, я не думаю, что это доставляло ему большое удовольствие. Он когда-нибудь говорил об этом?

– Никогда. Ни разу в жизни. Я думаю, что даже мама знает об этом очень немного. Что касается меня... Все, кроме той подводной истории, я узнал из книг и тому подобного. Однажды я спросил папу, а он мне сказал: «Ты что, веришь всему, что печатают в газетах?» И больше ничего. Даже когда по телевидению выступал тот русский парень, Герасимов, папа только ворчал, но ничего не говорил.

– В Лэнгли о вашем отце говорят как о короле шпионов. Хранит все секреты при себе, как полагается. Но он по большей части работал на седьмом этаже. Я никогда не забирался так высоко.

– Не могли бы вы сказать мне ещё одну вещь?

– Какую же?

– Герасимов. Николай Борисович Герасимов. Он на самом деле был начальником КГБ? И мой папа действительно заставил его уволочь задницу из Москвы?

Виллс на мгновение заколебался, но уклониться от ответа на столь прямой вопрос было невозможно.

– Да. Он был председателем КГБ, и твой старик действительно заставил его перебежать к нам.

– Без балды? Но, чёрт возьми, как папе удалось договориться с ним?

– Это очень длинная история, и у вас нет к ней допуска.

– Почему же он в таком случае сделал папе такие гадости?

– Потому что он бежал не по своей воле. Ваш отец вынудил его к предательству. Он мечтал вырваться даже после того, как ваш старик стал президентом. Но, знаете ли, Николай Борисович хорошо «спел» – возможно, не как канарейка, но всё же красиво. Сейчас он включён в программу защиты свидетелей. И его то и дело дёргают, чтобы заставить «спеть» что-нибудь ещё. Люди, которых вы склоняете к предательству, ни за что не станут выкладывать все, что знают, за один приём, так что к ним приходится обращаться вновь и вновь. Благодаря этому у них возникает ощущение собственной значимости, и, чтобы закрепить его, они соглашаются пропеть ещё одну песенку. А потом ещё одну. Он так и не стал счастливым туристом. Он не может вернуться домой. Там он сразу лишится задницы. Русские никогда не прощали государственных измен, что бы они ни говорили. Да ладно, и мы тоже. Вот он и живёт здесь под федеральной защитой. Последнее, что я о нём слышал: он пристрастился к гольфу. Его дочь вышла замуж за какого-то засранца из аристократов, старых денежных мешков в Виргинии. Теперь она настоящая американка, но её отец умрёт несчастным. Он мечтал возглавить Советский Союз – я имею в виду, что он действительно к этому стремился, но ваш отец раз и навсегда свернул ему шею, и Ник, естественно, люто ненавидит его.

– Будь я проклят!..

– Есть что-нибудь новое о Сали? – спросил Виллс, решительно возвращаясь к сегодняшним делам.

– Всякие мелочи. Знаете, пятьдесят тысяч сюда, восемьдесят тысяч туда. Фунтов, не долларов. На счета, о которых я мало что знаю. Он просаживает от двух до восьми тысяч фунтов в неделю и, вероятно, считает эти деньги мелочью.

– Откуда возникает эта наличность? – спросил Виллс.

– Не совсем ясно, Тони. Мне кажется, что он тянет понемногу с семейного счета, возможно, два процента, которые он может списать на текущие расходы. Не так много, чтобы отец встревожился по поводу того, что сыночек обкрадывает папу с мамой. Интересно, как бы они на это отреагировали? – подумал вслух Джек.

– Руку они ему, определённо, не отрубили бы, но могли бы сделать кое-что похуже: перекрыть денежный ручеёк. Вам удалось найти, чем этот парень зарабатывает себе на жизнь?

– Вы подразумеваете реальную работу? – Джек громко хохотнул. – Как ни глянь, я не вижу ничего подобного. Он давно сидит на родительских деньгах, и вряд ли ему захочется пойти укладывать рельсы. Я много раз бывал в Лондоне. Каким образом там удаётся жить рабочим – просто невозможно понять.

– А вы думаете, что они радостно побегут к себе на ферму, после того, как посмотрели Париж? – нараспев, с нескрываемой издёвкой проговорил Виллс.

Джек покраснел.

– Послушайте, Тони, да, я из богатой семьи, но папа всегда следил за тем, чтобы на лето я устраивался на временную работу. Я даже два месяца проработал на стройке. Чем ужасно осложнил жизнь Майку Бреннану и его ребятам. Но папа хотел, чтобы я знал, что собой представляет настоящая работа. Сначала я ненавидел эту «настоящую работу», но, оглядываясь назад, понимаю, что это была нужная и полезная вещь. А наш мистер Сали никогда ничем подобным не утруждал себя. Я имею в виду, что, если бы пришлось, я мог бы выжить, занимаясь каким-нибудь физическим трудом. Хотя бы на уровне ученика – для начала. А вот для Сали приспособиться к подобной ситуации было бы куда труднее.

– Ладно, но сколько же всего вы нашли необъяснённых денег? В целом?

– Пожалуй, двести тысяч фунтов. Это триста тысяч долларов. Но я ещё не ухватил все концы, и таких денег будет намного больше.

– Сколько времени вам нужно?

– Если так пойдёт и дальше, то, чёрт возьми, не меньше недели. Если не возникнет осложнений. Знаете, это все равно что искать один-единственный автомобиль в Нью-Йорке в час пик.

– Продолжайте. Это нелёгкая и неинтересная работа.

– Есть, сэр. – Это выражение он подхватил у морских пехотинцев в Белом доме. Они иногда употребляли его даже в разговоре с ним, пока отец не заметил и не запретил это строго-настрого. Джек снова склонился к компьютеру. По ходу работы он делал заметки на разлинованном листке блокнота – только потому, что так было легче. К концу дня он перенесёт свои записи в отдельный файл. Делая очередную запись, он краем глаза заметил, что Тони поднялся и вышел из комнатушки. Видимо, наверху предстояло совещание.

* * *

– У мальчишки неплохой глаз, – сказал Виллс, поднявшись в кабинет Рика Белла.

– О? – «Вообще-то судить о том, что представляет собой новичок, наверно, рановато, – подумал Белл. – Даже если у него такой отец».

– Я поручил ему покопаться в делах молодого парня из Саудовской Аравии, живущего в Лондоне. Некий Уда бен-Сали, занимается не то зарабатыванием денег, не то проматыванием семейных капиталов. Бритты между делом приглядывают за ним, потому что он несколько раз звонил довольно интересным людям.

– И?..

– И наш юноша нашёл несколько сотен тысяч фунтов, происхождение которых нельзя с ходу объяснить.

– Насколько это серьёзно? – спросил Белл.

– Необходимо будет посадить на эту работу постоянного человека. И знаешь, нос у мальчишки пришит тем концом, каким надо.

– Может быть, поручим Дейву Каннингхэму? – В прошлом судебный бухгалтер, он пришёл в Кампус из Отдела организованной преступности Министерства юстиции. Дейву было уже под шестьдесят. Он прославился своим необъяснимым чутьём на то, что скрывают за собой цифры. Торговый отдел Кампуса по большей части использовал его для «обычных» дел. Он мог бы сделать замечательную карьеру на Уолл-стрит, но ему гораздо больше нравилось ловить плохих парней и обеспечивать им пожизненное заключение. Как сотрудник Кампуса он мог следовать своему призванию и через много лет после того, как правительство с почётом проводило его в отставку.

– Да, я тоже выбрал бы Дейва, – согласился Тони.

– Если так, то давай подгрузим Дейву файлы из компьютера Джека и посмотрим, что он откопает.

– Теперь насчёт моей работы. Рик, ты видел вчерашний перехват из АНБ?

– Да. И обратил внимание, – ответил Белл, взглянув в упор на собеседника. За три дня до этого связь между источниками, которые правительственные разведывательные службы считали «интересными», уменьшилась на семнадцать процентов, а два особенно интересных источника почти полностью умолкли. Подобные изменения режима радиообмена у военных обычно сигнализировали о том, что намечается серьёзная операция. Такие события всегда вызывали особую нервозность у работников радиоразведки. В большинстве случаев они не означали ровным счётом ничего, всего лишь чисто случайное затишье в работе, однако не так уж редко за такими паузами следовали заслуживающие внимания события. Поэтому радиоразведчики в подобных ситуациях просто места себе не находили.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросил Виллс.

Белл мотнул головой.

– Я покончил с догадками лет этак десять назад.

Тони Виллс не дошёл до таких крайностей.

– Рик, мы должны держать ушки на макушке. И придётся так просидеть довольно долго.

– Я понимаю, о чём ты говоришь, но ведь мы не можем организовывать свою работу, руководствуясь такими зыбкими домыслами.

– Рик, это все равно что сидеть на скамейке запасных – пусть ты и заявлен на игру, но все равно не можешь выйти на поле, когда взбредёт в голову.

– Так что же теперь делать? Убить судью? – без язвительности спросил Белл.

– Нет, только парня, собирающегося вбросить мяч.

– Терпение, Тони, терпение.

– Его чертовски трудно приобрести, ты это хочешь сказать? – Несмотря на огромный опыт, Виллс так и не смог обзавестись этим качеством.

– Думаешь, что ты накопал что-то стоящее? Как насчёт того, чтобы поговорить с Джерри?

– Да, Рик, я знаю порядок. – Он поднялся. – Немного позже, дружище.

* * *

Они не увидели ни вертолёта, ни автомобиля, ни одного человека. Конечно, ведь здесь не было ничего ценного. Ни нефти, ни золота, ни даже меди. Ничего такого, что стоило бы охранять или защищать. Тропа была даже не слишком сильно утоптана. Кое-где росли приземистые кусты, несколько чахлых деревьев. Время от времени попадались следы автомобильных шин, но все старые. Эта часть Америки мало чем отличалась от Большой песчаной пустыни Саудовской Аравии, Руб-эль-Хали, где трудно было странствовать даже выносливым пустынным верблюдам.

Теперь уже было ясно, что прогулка заканчивается. Преодолев невысокий пригорок, они увидели в отдалении пять автомобилей, возле которых стояли, разговаривая, пятеро мужчин.

– Ага, – сказал Рикардо, – они тоже приехали немного раньше. Замечательно. – Сейчас он избавится от этих угрюмых иностранцев и сможет заняться своими делами. Он остановился и подождал, пока к нему подтянутся клиенты.

– Это наше место назначения? – спросил Мустафа с надеждой в голосе. Пока что дорога складывалась легко, намного легче, чем он ожидал.

– Вон те мои друзья отвезут вас в Лас-Крусес. Там вы сможете уточнить свои планы на будущее.

– А вы? – спросил Мустафа.

– Я поеду домой, к семье, – ответил Рикардо. Неужели это не было и так ясно? У парня нет семьи, что ли?

Оставшийся путь занял всего десять минут. Рикардо пожал несколько рук и уселся в первую машину. Его подопечные держались вполне дружественно, хотя и не без насторожённости. Принимать нарушителей границы здесь было сложнее, но в Аризоне и Калифорнии поток незаконных иммигрантов был куда гуще, и потому Пограничная служба США держала большую часть своего персонала именно там. Вероятно, гринго, как и все в мире, старались время от времени смазывать скрипящие колеса, и все равно такое поведение было с их стороны очень недальновидным. Рано или поздно, они должны будут сообразить, что здесь тоже проходит тропа незаконных переселенцев. Просто не слишком крупная. Тогда ему, возможно, придётся придумать новый способ зарабатывать на жизнь. Впрочем, за последние семь лет он неплохо преуспел: вполне достаточно для того, чтобы завести какой-нибудь небольшой бизнес и воспитать детей так, чтобы они могли заняться не столь незаконным делом.

Он проследил за тем, как приведённые им люди расселись по машинам, и колонна тронулась в путь. Некоторое время он ехал в том же направлении, но затем свернул на юг, на автомагистраль № 10, ведущую в Эль-Пасо. Он давно перестал задумываться над тем, что его клиенты собираются делать в Америке. «Эти вряд ли будут ухаживать за садами или работать на стройках», – подумал он, но ему заплатили десять тысяч американских долларов наличными. Так что, если даже они могли представлять для кого-то проблему... то не для него.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  вы читаете: Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap