Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 11

Переправа через реку

Утром солнце ошеломляюще быстро выкатилось из-за горизонта. Мустафа проснулся от ударившего в лицо яркого света. К тому же как раз в этот момент автомобиль довольно сильно встряхнуло на ухабе. Он помотал головой, чтобы окончательно проснуться, повернулся и увидел, что сидевший за рулём Абдулла улыбается.

– Где мы? – спросил руководитель группы своего главного помощника.

– В получасе езды к востоку от Амарилло. Последние триста пятьдесят миль ехать было просто замечательно, но скоро мне понадобится бензин.

– Почему ты не разбудил меня пару часов назад?

– А зачем? Ты крепко спал, а дорога всю ночь была почти пуста, если не считать этих проклятых огромных фур. Наверно, все американцы по ночам спят. Не думаю, что за последние несколько часов я видел больше тридцати нормальных автомобилей.

Мустафа посмотрел на спидометр. Автомобиль делал всего шестьдесят пять миль. Что ж, Абдулла не превышал скорость. Полицейские их не останавливали. И причин для беспокойства не было – если не считать того, что Абдулла не исполнял приказы так, как того хотелось бы Мустафе.

– Вот. – Водитель указал на большой синий щит с надписью. – Зальём бензин и купим что-нибудь поесть. Я все равно собирался разбудить тебя здесь, Мустафа. Не тревожься, мой друг.

Мустафа обратил внимание, что стрелка указателя уровня бензина дошла до буквы "Е". Empty – пусто. Со стороны Абдуллы было глупо доходить до такой крайности, но и ругать его за это не имело ровно никакого смысла.

Они свернули на просторную площадку. Колонки, помеченные шевроном, оказались автоматизированными. Мустафа вынул бумажник, вставил кредитную карточку «Visa» в щель и залил в бак «Форда» двадцать с лишним галлонов бензина наивысшего качества.

Тем временем трое его спутников посетили уборную, а потом магазин, где изучили выбор продуктов. Снова те же пончики. На заправочной станции они пробыли всего десять минут, а потом снова уселись в машину и направились дальше на восток, в сторону Оклахомы. Через двадцать минут им предстояло въехать в пределы следующего штата.

Рафи и Зухайр на заднем сиденье не пытались снова заснуть. Теперь они разговаривали друг с другом. Мустафа, снова занявший водительское место, слушал краем уха их беседу, но сам в неё не вступал.

Земля была плоской, почти как дома, но намного зеленее. Горизонт находился удивительно далеко, настолько далеко, что невозможно было с первого раза оценить расстояние. Солнце, висевшее над самым горизонтом, светило прямо в глаза. Мустафа щурился, пока не вспомнил о тёмных очках, лежавших в кармане рубашки. Сразу стало немного легче.

Мустафа между делом проанализировал своё настроение и мысли. Ехать было приятно, окружавший ландшафт радовал глаз, и вся миссия складывалась как нельзя лучше. Примерно раз в девяносто минут попадался полицейский автомобиль; обычно он обгонял его «Форд» на хорошей скорости, не позволявшей полицейскому пристально рассмотреть пассажиров остававшейся сзади машины. Мексиканец дал очень важный совет насчёт соблюдения скорости. Они спокойно ехали вперёд, и их то и дело обгоняли – даже большие грузовики. Соблюдение всех правил сделало их невидимыми для полиции, главным занятием которой было вылавливать и наказывать тех, кто слишком уж торопился. Мустафа был полностью уверен, что для мира их миссия остаётся такой же тайной. Будь по-иному, за ними уже следили бы, или же, что ещё вероятнее, где-нибудь на пустынном участке дороги была бы подготовлена западня, окружённая множеством врагов с ружьями. Но ничего подобного не было и в помине. Ещё одним преимуществом езды без превышения разрешённой скорости являлось то, что любой «хвост», прицепившийся к ним, не мог остаться незамеченным. Нужно было только почаще поглядывать в зеркальце. Никто не задерживался там больше чем на несколько минут. В любой машине, принадлежавшей полиции, должен был ехать мужчина лет двадцати-тридцати. Или двое – один за рулём, второй ведёт наблюдение. Здоровенные, коротко стриженные. Проехав некоторое расстояние, они должны были бы уступить своё место кому-нибудь другому. Конечно, они не дураки, но характер работы позволял достаточно точно предсказать их действия. Одни и те же автомобили должны были исчезать, чтобы вновь появиться через некоторое время. Но Мустафа следил очень внимательно и готов был поклясться, что ни один автомобиль не появлялся рядом с ними дважды. Конечно, их могли «пасти» с воздуха, но не заметить вертолёт было бы просто невозможно. Единственную реальную опасность мог представлять легкомоторный самолёт, но не следует же волноваться из-за всех существующих опасностей. Если что-то было записано в Книгу, то с этим ничего нельзя поделать. А в данную минуту дорога была довольно свободной, и кофе был превосходным. Предстоял прекрасный день. Надпись на зелёном щите придорожного указателя гласила: «Оклахома-Сити – 36 миль».

* * *

Диктор канала Эн-пи-ар объявил, что сегодня день рождения Барбары Стрейзанд. «Жизненно важная информация, без которой вряд ли удастся нормально прожить день», – сказал себе Джон Патрик Райан-младший, скатившись с кровати и направляясь в ванную. Через несколько минут он увидел, что его кофеварка, пущенная в ход запрограммированным таймером, заработала и в белую пластмассовую кастрюльку уже капает кофе – на две чашки. Этим утром он решил по дороге на работу посетить «Макдоналдс» и взять на завтрак яичницу-макмаффин и картофельные оладьи. Это вовсе не соответствовало представлению о здоровом завтраке, зато было сытно, ну, а он в двадцать три года мог не слишком волноваться из-за холестерина и жиров, как это делал его отец, благодаря неусыпным заботам матери. Мама к тому времени должна была полностью собраться и уже садиться в машину, чтобы Хопкинс (агент Секретной службы, обычно сопровождавший её) мог отвезти её на работу. Если сегодня предстояла операция, значит, она не пила за завтраком кофе, поскольку всегда опасалась, что из-за кофеина у неё могут начать дрожать руки – пусть чуть заметно, но и этого могло хватить для того, чтобы её крохотный скальпель проткнул глазное яблоко какого-нибудь бедняги, как соломинка протыкает оливку в коктейле, и вонзился в мозг (это была дежурная шуточка отца, за которой обычно следовала игривая оплеуха от мамы).

Папа, скорее всего, уже отправился трудиться над мемуарами при содействии прикомандированного «писателя» (папа яростно возражал против любой помощи, но издатель настоял на своём). Салли должна играть в доктора в своей медицинской школе, но что именно она делала в этот момент, он не знал. Кэти и Кайл наверняка одевались, чтобы идти в школу. А вот Маленький Джек вынужден ехать на службу. До него недавно дошло, что годы, проведённые в колледже, следовало рассматривать как последние настоящие каникулы. О, несомненно, каждый маленький мальчик и девочка больше всего на свете хотят вырасти и обрести возможность получать наслаждение от своей жизни... но, когда вырастаешь, начинаешь думать о том, как хорошо было бы вернуть все обратно, а это, увы, невозможно. Ежедневная работа оказалась чертовски нудной штукой. Ладно, даже прекрасно – за неё платили! – но ведь он был уже богат. Отпрыск знаменитой семьи. В его случае деньги уже сделаны, ну, и он был не из тех раздолбаев, которые стремятся поскорее изничтожить фамильное состояние и превратиться в человека, уделавшего самого себя, верно? Джек засунул пустую кофейную чашку в посудомоечную машину и направился в ванную, чтобы побриться.

Ещё одна нудятина. Проклятье! До чего же подростки радуются тому, что нежный, похожий на персиковый, пушок на их щеках становится темнее и жёстче, а потом вдруг оказывается, что тебе нужно бриться несколько раз в неделю – обычно перед свиданием. Но бриться каждое проклятое утро – это хуже, чем заноза в заднице! Он отлично помнил, что любил смотреть, как это делал его отец – этот процесс чрезвычайно интересен всем мальчикам, – и думал, насколько же здорово быть взрослым мужчиной. Да-да, так оно и было! Вот только оказалось, что взросление не принесло с собой ничего хорошего. Куда лучше было жить рядом с мамой и папой, которые заботились обо всём на свете. И всё же...

И всё же теперь он занимался важными делами, и это приносило определённое удовлетворение. Но только после того, как покончишь со всякими хозяйственными глупостями, которые сопровождают важные дела. Что поделать... Чистая рубашка. Выбрать галстук и завязать узел. Надеть пиджак. Выйти за дверь. По крайней мере, у него был клёвый автомобиль, чтобы ездить на работу. Он мог бы завести и другой. Допустим, с откидным верхом. Лето прибывало, и было бы самое то кататься, чтобы ветер развевал волосы. До тех пор, пока какому-нибудь пидору не придёт в башку срезать ножом матерчатый верх. После этого придётся звонить в страховую компанию, и автомобиль на три дня исчезнет в мастерской. Когда доходит до таких вот дел, взросление кажется точно тем же самым, что поход в торговый центр за нижним бельём. Никто без него не обходится, хотя единственное, на что оно пригодно, – чтобы его снять.

Поездки на работу скоро станут столь же обычными, как дорога в школу, кроме того, больше не приходится переживать по поводу экзаменов. Минус только один: если он провалит порученное дело, то лишится работы, и эта чёрная метка будет преследовать его гораздо дольше, чем "F" по социологии[43]. Поэтому он совершенно не хотел провалить задание. Проблема его нынешней работы состояла в том, что каждый день здесь тратился на обучение, а не на приложение уже имеющихся знаний. Самая большая ложь о колледже заключалась в том, что там якобы учили тому, что ты должен усвоить, чтобы нормально жить дальше. Может быть, здесь и крылась доля истины. Только, пожалуй, она не относилась к его папе... и к маме тоже – чёрт возьми, она постоянно читает свои медицинские журналы, чтобы знать все новости. И не только американские журналы, но и английские, и французские, так как очень неплохо владела французским языком и утверждала, что во Франции очень хорошие доктора. Лучше, чем их политики, хотя, с другой стороны, любой, кто стал бы судить об Америке по её политическим лидерам, скорее всего, должен был бы подумать, что США – это страна придурков. По крайней мере, после того, как его папа покинул Белый дом.

Он снова включил Эн-пи-ар. Это была его любимая станция новостей, избегавшая непрерывной передачи современной популярной музыки. Он рос, слушая игру мамы на фортепьяно – главным образом, Баха и его современников, – хотя она могла, отдавая необходимую дань современности, сыграть и что-нибудь из произведений малыша Джона Вильямса, невзирая даже на то, что он писал в основном для духовых, а не для клавишных инструментов.

Очередной террорист-смертник в Израиле. Проклятье, какие усилия приложил его папа, пытаясь утихомирить их, но несмотря на все меры, поддержанные даже израильтянами, все осталось на прежних местах. Евреи и мусульмане просто не могли жить бок о бок. Его папа и принц Али бен-Султан говорили на эту тему при каждой встрече. Больно было даже видеть, до какой степени она расстраивала их обоих. Принц не стоял в череде претендентов на престол своей страны – что, возможно, следовало считать удачей, думал Джек, поскольку быть королём, наверно, ещё хуже, чем быть президентом, – но неизменно оставался важной персоной, к его словам внимательно прислушивались короли... как правило... а из этого следовало...

Уда бен-Сали. Сегодня утром он должен получить о нём ещё какие-нибудь новости. Вчерашний перехват информации британской СИС; спасибо говнюкам из ЦРУ. Говнюки из ЦРУ? – переспросил сам себя Джек. Его родной отец много лет проработал там, безупречно и достойно выполнял свои обязанности вплоть до того момента, когда его карьера резко пошла вверх. И он много раз говорил своим детям, что нельзя верить кинофильмам о разведчиках. Джек-младший задавал ему множество вопросов, на которые получал главным образом неудовлетворительные ответы, зато теперь сам познавал на деле, что представляет собой это занятие. В первую очередь, оно оказалось скучным. Больше всего оно походило на работу бухгалтера. Ещё можно было сравнить себя с кошкой, пытающейся ловить мышей в парке юрского периода, хотя перед кошкой у него было по крайней мере одно преимущество: он не мог попасться на глаза крупным хищникам. О существовании Кампуса никто не знал, и пока это положение сохранялось, все здешние работники оставались в безопасности. Это, с одной стороны, успокаивало, но, с другой стороны, ещё больше усиливало ощущение скуки. Джек был ещё достаточно молод, чтобы с удовольствием воспринимать волнение.

Сейчас свернуть налево с 29-й автострады, а там до Кампуса рукой подать. Заехать на обычное место на стоянке. Улыбнуться и помахать рукой охраннику и подняться в свой кабинет. Только тут Джек понял, что благополучно проехал мимо всех «Макдоналдсов». Пришлось заглянуть в местный буфет, взять с прилавка пару датских пирожных и выпить чашку кофе. Наскоро проглотив завтрак, он добрался наконец до своего закутка. Можно было включить компьютер и приступить к работе.

– Доброе утро, Уда, – вслух произнёс Джек-младший, глядя на экран компьютера. – Что ты ещё успел натворить? – Часы в нижнем правом углу экрана показывали 8.25. Это значило, что в финансовом районе Лондона уже хорошо перевалило за полдень. Офис бен-Сали находился в здании страховой компании «Ллойд», которое Джек хорошо помнил по предыдущим посещениям того берега Атлантического пруда. Оно походило на застеклённый нефтеперерабатывающий завод. Чрезвычайно фешенебельное место и достойные, столь же богатые соседи. В досье не упоминалось, на каком этаже располагался офис, к тому же Джеку никогда не приходилось бывать в этом здании. Страхование. По-видимому, самая скучная работа из всех, какие только существуют в мире: сидеть и ждать, пока не сгорит какой-нибудь дом. Так, вчера Уда сделал несколько телефонных звонков, один из них... Ага! «Это имя мне откуда-то знакомо, – сообщил монитору Райан-младший. – Оно принадлежало одному столь же богатому парню с Ближнего Востока, который тоже, как было хорошо известно, не упускал случая залезть на детской площадке не в ту песочницу и поиграть с плохими мальчиками, почему и состоял под наблюдением британской Службы безопасности. Ну, и о чём же они говорили?»

Имелась даже расшифровка записи разговора. Он вёлся по-арабски, и перевод... судя по переводу, разговор был столь же безобиден, как если бы чья-то жена позвонила добродетельному мужу, чтобы попросить его купить по дороге со службы молока. И в репликах не имелось ни малейшего следа возбуждения, которое могло бы что-то выдать. Подозрение мог вызвать разве что вопрос Уды: «Вы уверены?» Такие слова не говорят жене в ответ на просьбу зайти в магазин по пути домой.

«Интонация указывает на существование скрытого подтекста», – скромно подчеркнул в сноске британский аналитик.

В тот же день ближе к вечеру Уда покинул свой офис, не дожидаясь конца рабочего времени, оправился в ещё один паб и встретился там с тем самым парнем, с которым говорил по телефону. Значит ли это, что беседа была не столь невинна, какой показалась на первый взгляд? Но, увы, бриттам не удалось подслушать разговор в кабинке паба, не удалось понять, присутствовало ли в телефонном разговоре указание на место и время встречи... сам же Уда провёл в этом пабе не так уж много времени.

– Добрутр, Джек, – несколько невнятно приветствовал его Виллс, который, как только вошёл в кабинет, сразу же принялся снимать пиджак. – Как делишки?

– Наш друг Уда скачет, словно свежепойманная рыбина на берегу. – Джек навёл указатель мыши на кнопку «Печать» и, прежде чем его сосед успел опуститься на свой стул, протянул ему распечатку.

– Возникает впечатление, что мы можем предположить, будто где-то что-то происходит, верно?

– Тони, этот парень ведёт игру, – довольно уверенным тоном ответил Джек.

– Что он делал после телефонного разговора? Были какие-нибудь необычные трансакции?

– Я ещё не проверил, но если что-то будет, значит, дружок приказал ему это сделать, а потом они встретились в пабе, чтобы тот смог лично подтвердить этот приказ за пинтой «Джон Смит горькое».

– Вы даёте волю воображению. Мы здесь стараемся этого избегать, – предостерёг Виллс своего молодого коллегу.

– Я знаю! – рявкнул Джек. Действительно, пришло время проверить вчерашние денежные операции араба.

– Кстати, сегодня вам предстоит познакомиться с ещё одним человеком.

– С кем ещё?

– С Дейвом Каннингхэмом. Специалист по судебно-бухгалтерской экспертизе. Всю жизнь занимался делами организованной преступности. Очень даже неплохо умеет отыскивать всякие аберрации в финансовой сфере.

– Ему показалось, что я нашёл что-то интересное? – спросил Джек с надеждой в голосе.

– Поживём – увидим. Он приедет сюда после ленча. А сейчас он, по всей вероятности, работает с вашими материалами.

– Ладно, – с деланой небрежностью отозвался Джек. Возможно, ему действительно удалось что-то унюхать. Возможно, в этой работе и впрямь имелось что-то волнующее. Возможно, его наградят медалью, и он прикрепит пурпурную ленточку на свой калькулятор. Не «возможно», а так и будет!

* * *

Время шло своим чередом. Дни сделались почти невыносимо однообразными. Сплошная рутина. Утренняя пробежка, физические упражнения, завтрак и разговоры. В общем и целом, все это очень мало отличалось от тех занятий, которые были у Доминика в Академии ФБР или Брайана – в высшем училище Корпуса. Именно это сходство и вызывало у морского пехотинца не до конца осознаваемую тревогу. Подготовка в морской пехоте была направлена на убийство людей и разрушение изделий их рук. Здесь они изучали то же самое.

Доминик легче осваивал технику и тактику слежки, поскольку в Академии ФБР этот предмет преподавали по книге, которой у морских пехотинцев не имелось. Энцо был также довольно хорош в обращении с пистолетом, но Альдо все равно предпочитал свою «беретту» «смит-вессону» брата. Да, его брат уложил плохого парня из «смита», ну, а Брайан делал своё дело при помощи винтовки «М16А2», со вполне приличного расстояния в пятьдесят метров – достаточно близко, чтобы можно было разглядеть, как меняется лицо врага после попадания пули, но притом достаточно далеко, чтобы не видеть ответного взгляда и не испытывать потом угрызений. Его многоопытный ганни не раз упрекал его за то, что он не спешит упасть носом в грязь, увидев обращённые в свою сторону стволы «Калашниковых», зато Брайан усвоил ряд важных уроков и обрёл свой собственный стиль поведения в бою. Он обнаружил, что в этот момент его сознание и инстинкты переходят в сверхскоростной режим, окружающий мир, казалось, замедляется, а его мысли обретают необычайную чёткость. Задним числом он всерьёз удивлялся тому, что не видел пуль в полёте – настолько молниеносно работало его сознание. Вообще-то, в магазинах «АК-47» пять последних патронов обычно были трассирующими, и он видел, как летели эти вестники смерти – всегда куда угодно, но только не прямо в него. Он часто возвращался мыслями к пяти-шести минутам, на которые приходился разгар каждого боя, и укорял себя за то, что сделал то или другое не лучшим образом, обещая себе, что никогда больше не повторит этих ошибок, невзирая даже на то, что ганнери-сержант Салливэн во время разбора операции на базе держал себя с капитаном Карузо с ненаигранной почтительностью.

– Ну, что, друзья, как прошла пробежка? – спросил Пит Александер.

– Изумительно! – фыркнул Доминик. – Может быть, нам уже пора бегать с пятидесятифунтовыми рюкзаками?

– Если хотите, могу устроить, – серьёзно ответил Александер.

– Эй, Пит, мы это уже проходили в войсковой разведке. Это нисколько не смешно, – поспешно возразил Брайан. – Поверь, братишка, чувство юмора исчезнет уже через сто метров, – добавил он, повернувшись к Доминику.

– Зато сразу станет ясно, в какой вы находитесь форме, – заметил Пит. В конце концов, ему-то было вовсе необязательно участвовать в пробежках. – Так как же наши дела?

– Пит, мне по-прежнему хочется узнать хоть немного побольше о цели нашего пребывания здесь, – сказал Брайан, взглянув на инструктора поверх чашки с кофе.

– Получается, что вы не самый терпеливый парень в мире, так, что ли? – спокойно отозвался тот.

– Послушайте, в морской пехоте мы тренируемся каждый день, но даже когда цель занятия не ясна до конца, мы все равно отчётливо понимаем, что мы морские пехотинцы, и нас не пошлют торговать герлскаутским печеньем у входа в «Вал-Март».

– А что вы думаете сами?

– Вы хотите, чтобы мы уничтожали людей без предупреждения, без соблюдения военных правил – во всяком случае, таких, какие мне знакомы. Это больше всего похоже на убийство. – «Вот и прекрасно, – добавил про себя Брайан, – наконец-то я это высказал. Что будет дальше? Скорее всего, отправят обратно в Кемп-Лежён, и можно будет снова работать в „Зелёной машине“. Могло бы быть и хуже».

– Ладно. Пожалуй... В общем, я думаю, что уже можно и поговорить, – ответил Александер. – Что, если вы получите приказ лишить кого-нибудь жизни?

– Если приказ полностью законный, я выполню его, но ведь у меня есть официальное право выяснять законность распоряжений.

– Так, перейдём к гипотетическим случаям. Допустим, вам приказали уничтожить человека, который, как сообщают неопровержимые данные, является террористом. Как вы отреагируете? – спросил Пит.

– Ну, здесь всё ясно. Прихлопнуть, и все тут, – без раздумий ответил Брайан.

– Почему?

– Террористы – это преступники, но их не всегда можно арестовать. Эти люди развязали войну против моей страны, и если мне приказывают ответить ударом на удар – что ж, прекрасно. Пит, ведь именно в этом и заключаются мои основные служебные обязанности.

– Система не всегда позволяет так поступать, – вставил Доминик.

– Но система позволяет нам уничтожать преступников на месте, in flagrante delicto[44]. Братец, ты ведь сам так поступил, и я что-то не припомню, чтобы ты хоть сколько-нибудь сожалел об этом.

– И не дождёшься. К тебе это относится в точно такой же степени. Если президент приказывает тебе замочить кого-нибудь, а ты носишь форму, то... Он ведь твой главнокомандующий, Альдо. У тебя есть законное право... чёрт возьми, ты просто обязан убить любого, на кого он тебе укажет.

– Разве не то же самое говорил кое-кто из немцев в 1946 году в Нюрнберге? – спросил Брайан.

– Это меня сейчас тревожит меньше всего. Для того чтобы мне пришлось оправдываться таким образом, мы должны, самое меньшее, проиграть войну. По-моему, в обозримом будущем такого не предвидится.

– Энцо, неужели ты говоришь серьёзно? Получается, что если бы немцы выиграли Вторую мировую, то можно было бы наплевать на шесть миллионов убитых евреев. Ты это хочешь сказать?

– Люди, люди! – поспешил вмешаться Александер. – Здесь не семинар по теоретической юриспруденции.

– Юрист у нас Энцо, – напомнил Брайан.

Доминик с ходу заглотнул наживку.

– Если президент нарушает закон, то Палата представителей проводит процедуру импичмента, Сенат выдвигает против него обвинение, его выкидывают на улицу, и после этого ему выносят приговор и определяют наказание.

– Пусть так. Но как же насчёт тех парней, которые выполняют его распоряжения? – настаивал Брайан.

– В этом всё дело, – сказал Пит, посмотрев на обоих. – Если покинувший свой пост президент дал им официальные президентские помилования, то ни о какой их ответственности не может быть и речи. Или вы не согласны?

Доминик резко вскинул голову.

– Конечно, согласен. Президент, по Конституции, обладает властью давать прощение – точно так же, как в старину – короли. Теоретически, президент мог бы объявить помилование и самому себе, но это повлечёт за собой целую кучу юридических проблем. Конституция – это высший закон страны. Можно даже сказать, что конституция – это бог, и в этом не будет большого преувеличения. Знаете, если не считать того случая, когда Форд объявил помилование Никсону, в этот раздел никто никогда не заглядывал. Но конституция предназначена для разумного использования разумными людьми. И в этом может заключаться её единственный недостаток. Юристы занимаются прежде всего защитой, а это означает, что они не всегда действуют разумно.

– Итак, продолжая теоретические рассуждения, если президент даёт вам помилование за то, что вы кого-то убьёте, вы не можете быть названы преступниками и подвергнуты наказанию, верно?

– Верно... – Лицо Доминика стало задумчивым. – Значит, вы говорите...

– Чисто гипотетически, – перебил его Александер, заканчивая разговор. Как бы там ни было, теоретический семинар по юриспруденции успешно завершился, и Александер поздравил себя с тем, что ему удалось сообщить им чертовски много, не сказав ровным счётом ничего.

* * *

Мустафа отметил про себя, что названия городов ни о чём не говорят ему. Шоуни. Окема. Уилитка. Фарао. Последнее показалось ему самым странным. Как-никак они находились вовсе не в Египте. Там обитала мусульманская нация, правда, сбившаяся с истинного пути, возглавляемая политиками, которые не признавали превосходства веры над всем остальным. Но такое положение не могло сохраняться вечно. Рано или поздно оно там исправится. Мустафа потянулся всем телом, не выпуская баранки, и достал сигареты. Бак был ещё наполовину полон. Да уж, нечего сказать, у этого «Форда» здоровенный бак, в котором плескалось, постепенно сгорая, мусульманское горючее. Какие же неблагодарные ублюдки эти американцы! Исламские страны продавали им нефть, и что же Америка давала взамен? Оружие, которым израильтяне убивали арабов, и кое-что ещё вдобавок. Грязные журналы, алкоголь и другие орудия разврата, способные сокрушить даже истинно верующего. Но что хуже: быть развратителем или развращаемым, оказаться жертвой неверных? Когда-нибудь все встанет на свои места – когда Установления Аллаха подчинят себе весь мир. Это когда-нибудь обязательно произойдёт, и он и его соратники-воины уже сейчас находятся на гребне вздымающейся волны божьего гнева. Им предстоит мученическая смерть, а это великая честь. Если не случится чего-нибудь совсем уж маловероятного, семьи узнают об их судьбах – это будет зависеть прежде всего от поведения американцев – и смогут оплакать их гибель и одновременно отпраздновать их подвиг. Американские полицейские агентства любили хвастаться своей замечательной работой, но что толку размахивать мечом после проигранного сражения. Мустафа широко улыбнулся своим мыслям.

* * *

Дейв Каннингхэм выглядел как раз на свой возраст, а было ему шестьдесят с хорошим лишком, решил Джек. Изрядно поредевшие седые волосы. Плохая кожа. Ему, несомненно, следовало бы бросить курить, но вряд ли можно ожидать, что он сделает это в ближайшее время. Зато его серые глаза искрились любопытством, словно у голодной дакотской ласки, рыскающей в поисках луговых собачек.

– Это ты Маленький Джек? – спросил он, отворив дверь комнаты.

– Виновен, – смиренно отозвался Джек. – Что вы обнаружили в моих цифрах?

– Неплохо для любителя, – снисходительно заметил старик. – Ваш объект, похоже, собирает и отмывает деньги – как для себя, так и для кого-то ещё.

– И кто же этот «ещё»? – спросил Виллс.

– Не могу сказать наверняка, но скорее всего, это человек с Ближнего Востока, богатый и крепко держащийся за свою «зелень». Даже смешно. Принято считать, что ближневосточные богачи швыряются деньгами, как пьяные матросы. Такие и впрямь попадаются, – признал бухгалтер. – Но среди них есть и форменные скупердяи. Если такой выпустит из рук хотя бы никель[45], то, наверно, даже бизон взвоет. – Эта фраза тоже указывала на его возраст. Никели с изображением бизона вышли из обращения настолько давно, что Джек даже не понял шутки. Затем Каннингхэм положил на стол перед Райаном и Виллсом лист с распечаткой. Три пункта были обведены красным.

– Он малость неосторожен. Все его сомнительные трансферы осуществляются порциями по десять тысяч фунтов, так что их проще простого заметить. Он пытается замаскировать их, относя к личным расходам – вероятно, чтобы запудрить мозги родителям. Саудовские бухгалтеры не обращают внимания на такие мелочи. Я думаю, чтобы они забеспокоились, нужно спереть по меньшей мере миллион. Они, вероятно, думают, что мальчик может просадить десять тысяч фунтов за одну особенно удачную ночь с дамочкой или же в казино. Тамошняя богатая малышня любит азартные игры, но не очень сильна в этом. Живи они поближе к Лас-Вегасу или Атлантик-Сити, то могли бы здорово поправить наш активный баланс.

– Может быть, европейские телки нравятся им больше, чем наши? – неожиданно громко спросил Джек.

– Сынок, в Лас-Вегасе ты можешь заказать, например, белого, голубоглазого камбоджийского осла, и он окажется возле твоей двери самое большее через полчаса после того, как ты положишь трубку. – Каннингхэм за многолетнюю практику узнал, что у предводителей мафии тоже были излюбленные сферы приложения сил. То, что ему приходилось делать, на первых порах никак не вязалось с религиозными принципами, усвоенными от дедушки-методиста, но поскольку это был лишь один из эффективных путей выявления преступников, он научился не только прощать, но даже приветствовать необходимые для этого расходы. Испорченные люди творили самые чудовищные поступки. Каннингхэму довелось участвовать в операции «Элегантные змеи», по результатам которой благодаря использованию как раз таких методов шесть конгрессменов оказались в федеральной тюрьме с удобствами и обслуживанием по высшему разряду, расположенной на базе ВВС Эглин, во Флориде. Он считал, что тюрьму устроили именно там, чтобы молодые лётчики-истребители базы могли заработать на первоклассные «кэдди», а бывшие представители народа получили более или менее сносную военную подготовку.

– Дейв, как вы думаете, наш друг Уда – игрок? – спросил Джек.

Каннингхэм оторвал взгляд от бумаг.

– Если судить по тому, как он дёргается, то да, сынок.

Джек откинулся на спинку кресла. Он ощущал прилив удовлетворения. Ему действительно удалось до чего-то докопаться... Возможно, до чего-то важного, а?

* * *

Машина пересекла границу штата Арканзас, и местность вокруг сделалась холмистой. К тому времени Мустафа ощутил, что после того, как он преодолел без остановки четыреста миль, его реакция несколько замедлилась, и потому завернул на первую попавшуюся бензоколонку, где заправил бак и поменялся местами с Абдуллой. Каким же блаженством оказалось откинуться на сиденье и всласть потянуться. Машина вновь выехала на шоссе. Абдулла вёл автомобиль крайне консервативно. Они обгоняли лишь те машины, которыми управляли старики, и почти всё время держались в правом ряду, чтобы случайно не столкнуться с одним из бесчисленных тягачей с огромными прицепами. Дело заключалось не только в том, что следовало избегать опасного внимания дорожной полиции. У них не было никакой реальной причины для спешки. В их распоряжении имелось ещё два дня, чтобы отследить свою цель и прибыть на место, где им предстояло совершить свою миссию. Два дня – это много. Он подумал о том, что могли сейчас делать три другие группы. Им всем были предписаны более короткие маршруты. Одна из групп, вероятно, уже добралась до места назначения. Согласно предварительному плану, они должны выбрать приличные, но не роскошные гостиницы не более чем в часе езды от цели, провести тщательную разведку, подтвердить свою готовность при помощи электронной почты и сидеть тихо, пока Мустафа не отдаст приказ приступить к выполнению задания. Чем проще планы, тем лучше: естественно, остаётся меньше возможности для путаницы и ошибок. Они были хорошими людьми и обладали полной информацией о миссии. Он отлично знал их всех. Саид и Мехди, как и он сам, происходили из богатых саудовских семей и, как и он сам, презирали своих отцов за их готовность лизать сапоги американцам и им подобным. Сабави был родом из Ирака. Не наделённый от рождения богатством, он зато был истинно правоверным. Суннит, как и его спутники, он стремился к тому, чтобы даже шииты, составлявшие большинство жителей его страны, запомнили его как преданного последователя пророка. Шииты в Ираке, так недавно освобождённом – неверными! – от власти суннитского правителя, вели себя так, будто они одни придерживались истинной веры. Сабави стремился указать заблуждающимся на их ошибки и направить по верному пути. Мустафа, в общем-то, не задумывался о таких пустяках. С его точки зрения, ислам представлял собой огромный шатёр, где хватало места почти для всех...

– У меня задница одеревенела, – сказал Рафи с заднего сиденья.

– Ничем не могу помочь, брат, – отозвался сидевший за рулём Абдулла. В качестве водителя он считал себя временным командиром.

– Да знаю я, но задница все равно болит, – отозвался Рафи.

– Мы могли нанять лошадей, но на них пришлось бы ехать слишком долго. Кроме того, мой друг, на лошади тоже можно намять себе задницу, – заметил Мустафа. Его слова всех рассмешили, и Рафи вернулся к изучению журнала «Плейбой».

Карта обещала спокойную поездку вплоть до города Смолл-Стоун. А уж там нужно внимательно смотреть по сторонам. Но пока что дорога тянулась через живописные холмы, поросшие зелёными деревьями. Окружающий пейзаж не имел ни малейшего сходства с северной Мексикой, которая так походила на песчаные холмы родины... куда они уже никогда не возвратятся...

Абдулла испытывал истинное наслаждение от поездки. Автомобиль, правда, был не так хорош, как отцовский «Мерседес», но сейчас и он вполне годился, и ощущение баранки в руках было сладостно-приятным. Откинувшись на спинку сиденья, он курил «Винстон» и улыбался. В Америке были люди, носившиеся на таких вот автомобилях по большим гоночным кругам. Какое неслыханное удовольствие они должны испытывать! Двигаться со всей скоростью, какую только можно выжать из автомобиля, соревноваться с другими гонщиками – и побеждать их! Это, наверно, даже лучше, чем брать женщину... ладно, почти так же хорошо... нет, так же, только по-другому, поправил он себя. Зато взять женщину после победы в гонке – вот это было бы невероятным наслаждением. Интересно, есть ли автомобили в раю? – задумался он. Хорошие, скоростные, вроде машин «Формулы-1», которые так любят в Европе, впритирку проходящие повороты, чтобы вырваться на прямую, где можно дать такую скорость, какую позволяют автомобиль и дорога. Он мог бы попробовать это здесь. Автомобиль, вероятно, без труда выжал бы двести километров в час, а то и больше... но, нет, их миссия гораздо важнее.

Он щелчком выбросил окурок из окна. В это самое мгновение их на огромной скорости обогнал белый полицейский автомобиль с синими полосами по бокам. Полиция штата Арканзас. Вот эта машина выглядела на самом деле скоростной, а у сидевшего в ней мужчины на голове была нахлобучена роскошная ковбойская шляпа. Как любой житель планеты, Абдулла видел немало американских кинофильмов, в том числе и ковбойских, где мужчины в таких шляпах гоняли стада или же просто стреляли друг в друга из пистолетов прямо там же, в салунах, где пили, решая таким образом вопросы чести. Большинство героев казались ему очень привлекательными, но ведь так и должно быть, напомнил он себе. Очередная попытка неверных совратить с пути истинно верующих. Чтобы сохранить справедливость, он всё же напомнил себе, что американские кинофильмы делались главным образом для американских зрителей. А сколько он видел арабских кинофильмов, где показывалось, как войска Салах ад-Дина – курда, между прочим, – сокрушали вторгшиеся в Аравию силы христиан-крестоносцев? Эти фильмы снимали для того, чтобы учить людей истории и воспитывать в арабских мужчинах мужество, без которого нельзя сокрушить израильтян, и чего, увы, пока ещё не случилось. То же самое, по всей видимости, относилось и к американским вестернам. Их концепция мужественности не так уж сильно отличалась от арабской, за исключением того, что они пользовались револьверами вместо настоящего мужского оружия – меча. Револьвер и впрямь убивал на значительно большем расстоянии, и потому американцев следовало считать практичными и очень хитрыми бойцами. Конечно, не более храбрыми, чем арабы, а всего лишь более хитрыми.

«Нужно очень осторожно относиться к американцам и их пистолетам, – сказал себе Абдулла. – Если кто-нибудь из них умеет стрелять так же хорошо, как ковбои в кино, то наша миссия может закончиться раньше времени, а этого нельзя допустить».

Ещё он подумал о том, какое оружие мог носить на поясе полицейский, который ехал в обогнавшем их белом автомобиле, и был ли он хорошим стрелком. Конечно, это можно было бы выяснить, но для этого существовал только один способ, который поставил бы под удар всю миссию. И потому Абдулла лишь проводил глазами полицейский автомобиль, пока он не скрылся из виду, после чего вновь сосредоточился на тягачах, неторопливо обгонявших его седан, который равномерно двигался вперёд со скоростью шестьдесят пять миль или три сигареты в час, сопровождаемые периодическим урчанием в животах. «СМОЛЛ-СТОУН – 30 МИЛЬ».

* * *

– В Лэнгли снова переполох, даю голову на отсечение, – сообщил Дэвис, войдя к Хенли.

– Что ещё ты узнал? – спросил Джерри.

– Полевой агент получил неожиданную информацию от своего источника в Саудовской Аравии. Вроде бы несколько предполагаемых игроков, если можно так выразиться, вышли из дома. Точное местонахождение неизвестно, но он считает, что примерно десяток из них находится в Западном полушарии.

– Насколько это достоверно?

– Если пользоваться шкалой надёжности, то «тройка», хотя источник считается заслуживающим внимания. Какой-то штабной балбес по неизвестной причине решил не придавать информации первостепенного значения.

В данный момент они столкнулись с одной из основных проблем Кампуса. При проведении анализа информации они слишком сильно зависели от других. Хотя в их собственном хозяйстве имелись по-настоящему прекрасные аналитики, реальная работа проводилась на другом берегу Потомака; на протяжении последних лет ЦРУ регулярно вносило свою весомую долю в анализ, точно так же, как и на протяжении половины столетия, напомнил себе Джерри. Никому из игроков этой лиги не приходилось стрелять у знакомых тысчонку долларов по случаю финансовых затруднений; многие бюрократы из числа служащих ЦРУ оплачивались весьма высоко, даже притом что финансировались из прижимистого правительственного бюджета. Но пока они добросовестно выполняли свои обязанности, никому до этого не было ровно никакого дела. Зато существенным являлось то обстоятельство, что власти Саудовской Аравии имели обыкновение высылать из страны своих собственных потенциальных нарушителей спокойствия, чтобы они могли совершать преступления в других местах. Если же от действий изгнанников кто-нибудь пострадал, то саудовское правительство с величайшей готовностью шло на сотрудничество, одним махом покрывая все свои предшествующие грехи.

– И что ты об этом думаешь? – спросил он Тома Дэвиса.

– Чёрт возьми, Джерри, я ведь не цыган. У меня нет ни хрустального шара, ни доступа к Дельфийскому оракулу. – Дэвис тяжело вздохнул. – Они уведомили Министерство безопасности, и к делу подключились ФБР и все прочие аналитические команды, но ведь это, знаешь ли, «мягкая» разведка. Они не отыскали даже гвоздя, на который можно было бы повесить шляпу. Три имени, но ни единой фотографии. А ведь сейчас любой болван сумеет раздобыть документы на чужое имя. – Узнать о том, как это сделать, можно даже из бульварных романов. Для этого не требовалось особого терпения, потому что в государстве до сих пор не существовало сводной базы данных о рождениях и смертях, случившихся в разных штатах. А ведь при нынешнем развитии техники с такой задачей без труда справились бы даже правительственные бюрократы.

– И всё-таки что делается?

Дэвис пожал плечами:

– Все как обычно. Службы безопасности аэропортов получат очередной призыв усилить бдительность и начнут мордовать ни в чём не повинных людей, чтобы удостовериться, что никто из них не попытается угнать авиалайнер. Копы всей страны примутся искать подозрительные автомобили, но это сведётся по большей части к задержанию множества невнимательных водителей. Слишком уж часто разведка кричала: «Волки, волки!» Даже полицейские уже не хотят воспринимать такие предупреждения всерьёз. И, Джерри, у кого поднимется рука бросить в них камень?

– Получается, что вся наша оборона нейтрализована, причём нами же самими?

– Со всех практических точек зрения – да. Пока ЦРУ не сформирует обширный полевой штат, у которого была бы возможность идентифицировать террористов прежде, чем они заберутся к нам, мы будем держать пассивную оборону, не имея никакой возможности нанести контрудар. Ну и черт бы с ним, – он скорчил выразительную гримасу, – последние две недели моя торговля ценными бумагами шла просто замечательно. – Занявшись операциями на финансовом рынке, Том Дэвис обнаружил, что это занятие ему нравится или же, по крайней мере, даётся ему без больших умственных усилий. И потому он время от времени чуть ли не всерьёз задавал себе вопрос: а не было ли ошибкой поступление на службу в ЦРУ прямо после окончания университета штата Небраска?

– А донесение в ЦРУ получило какое-нибудь развитие?

– Кто-то предложил ещё разок пообщаться с источником, но сам документ пока что не вышел с седьмого этажа.

– Господи! – воскликнул Хенли.

– Джерри, а чему ты, собственно, удивляешься? Конечно, тебе, в отличие от меня, никогда не приходилось работать в Лэнгли, но ведь таких вещей ты мог насмотреться и на Холме.

– Почему этот мудак Килти не поставил директором ЦРУ Фоли?

– У него есть друг-адвокат, который показался более пригодным на эту роль. И не забудь, что Фоли был профессиональным разведчиком, и потому президент побоялся его. И всё же давай попробуем называть вещи своими именами: Эд Фоли смог немного поправить дела, но для того, чтобы все встало на место, потребовался бы десяток лет. Ведь это и есть одна из главных причин, по которым мы сейчас сидим здесь, верно? – Дэвис широко улыбнулся, как будто сказал что-то очень забавное. – А как поживают двое кандидатов в убийцы из Шарлотсвилла?

– Морского пехотинца все ещё терзают муки совести.

– Чести Паллер[46] сейчас, наверно, ворочается в гробу, – предположил Дэвис. – Но ведь мы не можем брать на службу бешеных псов. Пусть лучше задают вопросы сейчас, чем во время выполнения задания.

– Да, тут ты, конечно, прав. Как насчёт оснащения?

– Будет готово на следующей неделе.

– Времени угрохали немало. Как идут испытания?

– В Айове. На свиньях. Наш друг говорит, что у них сердечно-сосудистая система очень мало отличается от человеческой.

«Надо же, как здорово!» – добавил про себя Дэвис.

* * *

Найти поворот на Смолл-Стоун оказалось совсем нетрудно. После продолжительной поездки на юго-запад по автостраде № 40 теперь они ехали на северо-восток. Мустафа снова сел за руль. Двое пассажиров дремали на заднем сиденье, наевшись сэндвичей с ростбифом и напившись кола-колы.

Теперь все откровенно скучали. Мало что может сохранить свежесть привлекательности на протяжении двадцати с лишним часов, и даже мечты о том, как через полтора дня они осуществят свою миссию, не могли заставить парней держать глаза открытыми. Поэтому Рафи и Зухайр крепко спали, как дети, набегавшиеся за день. Мустафа вёл машину на северо-восток, солнце висело у него за левым плечом. Теперь на дорожных указателях было написано расстояние до Мемфиса, что в штате Теннесси. Он ненадолго задумался – было трудно сохранить ясность мысли, так долго просидев за рулём, и понял, что им осталось пересечь всего лишь два штата. Они уверенно, пусть даже и не очень быстро, продвигались вперёд. «Лучше бы лететь самолётом, но пронести через аэропорт автоматы было бы трудновато», – подумал Мустафа и улыбнулся. К тому же, ему, как главному руководителю всей операции, приходилось тревожиться не только о своей команде. Именно поэтому он выбрал самую трудную и отдалённую цель из всех четырех – чтобы таким образом подать пример другим. «Но иногда положение командира не даёт ровным счётом ничего, кроме боли в заднице», – сказал он себе, поудобнее устраиваясь на сиденье.

Следующее полчаса пролетели очень быстро. К исходу этого времени появился весьма внушительный мост, перед въездом на который бросались в глаза две большие надписи: «р. МИССИСИПИ» и «ТЕННЕССИ. ШТАТ ДОБРОВОЛЬЦЕВ»[47]. От чрезмерно долгого сидения за рулём мысли Мустафы начали путаться. Он спросил было себя, что могло означать это странное название, но забыл о вопросе чуть ли не быстрее, чем тот успел родиться. Что бы это ни означало, по пути в Виргинию нужно будет пересечь Теннесси. По-настоящему отдохнуть не удастся ещё самое меньшее пятнадцать часов. Ему предстояло вести машину, пока они не окажутся в сотне километров восточнее Мемфиса, а потом он снова поменяется с Абдуллой.

Он только что пересёк огромную реку. В его стране не существовало ни одной постоянной реки, одни только вади – сухие долины, в которых вода появляется лишь ненадолго, после редких ливней, после чего русла вновь пересыхают. Америка была невероятно богатой страной. Вероятно, именно это богатство и являлось источником их высокомерия, но он сам и его друзья совершат нечто такое, что заставит это высокомерие изрядно поубавиться. И сделано это будет – инш'алла – менее чем через два дня.

«Через два дня я попаду в рай», – эта мысль, в отличие от большинства других, задержалась в его сознании.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  вы читаете: Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap