Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 17

И маленький рыжий лисёнок, и первый забор

Они вылетели из международного аэропорта Даллеса рейсом «Бритиш Эруэйз» на «Боинге-747», систему управления которого спроектировал их родной отец двадцать семь лет тому назад. Доминик философски подумал о том, что тогда он ещё ползал в подгузниках, а мир с тех пор успел сделать много оборотов вокруг своей оси.

Оба путешествовали по совершенно новым паспортам, выписанным на их настоящие имена. Все остальные необходимые документы хранились в памяти их портативных компьютеров, глубоко зашифрованные, точно так же, как модемное и другое коммуникационное программное обеспечение. Они были дорого, но достаточно небрежно одеты, как и большинство пассажиров салона первого класса. Вдоль рядов кресел порхали стюардессы. Братья взяли какие-то закуски и по стаканчику белого вина. Когда самолёт набрал высоту, подали более плотную трапезу; еда оказалась приличной – это, пожалуй, наивысшая оценка для того, что подаётся в самолётах. Неплохим оказался и выбор фильмов по видео. Брайан включил «День независимости», а Доминик – «Матрицу», – оба с детства питали пристрастие к научной фантастике. В кармане пиджака у каждого лежало по красивой сувенирной ручке с золочёным корпусом. Запасные заряды находились в бритвенных приборах, путешествовавших вместе с остальным багажом на нижней палубе. До Хитроу предстояло лететь около шести часов, и оба рассчитывали, что смогут немного поспать в пути.

– Есть какие-нибудь сомнения, Энцо? – шёпотом спросил Брайан.

– Нет, – ответил Доминик. – Только бы все получилось. – Он решил не добавлять, что в камерах английских тюрем довольно плохая сантехника, и если для офицера морской пехоты пребывание в таких условиях, несомненно, окажется неприятным, то для штатного специального агента ФБР оно будет форменным оскорблением.

– Согласен с тобой. А теперь, братишка, давай поспим.

– Понял тебя, кувшиноголовый[69], связь кончаю. – Братья, нажав на рукоятки в подлокотниках, низко откинули кресла. В трех тысячах миль под ними раскинулись бескрайние просторы Атлантики.

* * *

В свою квартиру Джек-младший вернулся, уже точно зная, что его кузены отправились за границу, и хотя ему не сообщили о конкретной цели путешествия, чтобы догадаться о ней, не требовалось сверхъестественного взлёта воображения. По всей вероятности, Уде бен-Сали осталось жить не больше недели. Он узнает, когда это случится, из утреннего перехвата сообщения из Темза-хаус. Сейчас он пытался догадаться, что же именно скажут британцы, насколько сильно они встревожатся и/или расстроятся из-за этого. Несомненно, из сообщений он сможет кое-что угадать о том, как именно это будет сделано. Но любопытство у него разгорелось невероятно. Он провёл в Лондоне достаточно времени, чтобы точно знать, что применение оружия там не допускается, если только речь не идёт о лишении жизни, санкционированном правительством. В таком случае – если, скажем, САС разберётся с кем-то, кого очень не любят на Даунинг-стрит, 10[70], – полиция будет знать, что не нужно слишком усердствовать в расследовании этого дела. Ну там, несколько формально необходимых допросов и опросов, чтобы папка с делом не оказалась чересчур тощей, перед тем, как её засунут в шкаф с табличкой «НЕРАСКРЫТЫЕ», где она, всеми забытая, будет собирать пыль до скончания времён. Необязательно быть конструктором космических ракет, чтобы понимать такие вещи.

Но сейчас речь шла о том, что подобную акцию на британской территории совершат американцы, а это, вне всяких сомнений, не понравится правительству её королевского величества. Это был вопрос юрисдикции и даже национального достоинства. И, помимо всего прочего, это не было акцией американского правительства. С точки зрения закона, это было предумышленное убийство, а к таким вещам все правительства относятся крайне неодобрительно. Поэтому, что бы они там ни делали, он надеялся, что братья будут соблюдать осторожность. Ведь в случае неудачи даже его отец вряд ли сможет их вытащить.

* * *

– О, Уда, ты просто чудовище! – воскликнула Розали Паркер, когда он в конце концов скатился с её тела. Она украдкой взглянула на часы. Времени было уже много, а у неё сразу после ленча было назначено свидание с нефтяным магнатом из Дубайи. Он был довольно миленьким старичком, а также усердным трахальщиком, хотя и сказал однажды – вот ведь, мерзкий старый пидор! – что она очень похожа на одну из его любимых дочерей.

– Останься на ночь, – уговаривал её Уда.

– Не могу, мой любимый. Я должна повести маму на ленч, а потом отправиться с нею за покупками в «Харродс». О, господи, мне уже пора бежать! – воскликнула она с умело разыгранным волнением и села на кровати.

– Нет! – Уда схватил её за плечо и потянул обратно.

– О, ты дьявол! – Негромкий смех и тёплая улыбка.

– Его зовут шайтан, – поправил Уда. – И он не принадлежит к нашей семье.

– Все равно, Уда, ты способен довести несчастную девочку до полного изнеможения. – Не то чтобы она имела что-то против продолжительных занятий этим делом, но у неё были и другие дела. Поэтому она поднялась и начала собирать детали своей одежды, валявшиеся там, куда он их побросал.

– Розали, любовь моя, у меня нет никого, кроме тебя! – простонал он. Но она-то знала, что он врёт. Как-никак, она сама познакомила его с Мэнди.

– Это правда? – ревниво спросила она.

– Ах, ты об этой? Она слишком тощая. Она ничего не ест. Она ничего не стоит против тебя, моя принцесса.

– Ты такой милый. – Она наклонилась, быстро поцеловала его, а потом надела бюстгальтер. – Уда, ты замечательный, ты самый лучший. – Всегда полезно приласкать мужское самомнение. У мужчин есть части, которым очень идёт на пользу, когда их ласкаешь, и самомнение является одной из них. Ну, а у него оно было просто огромным. Не то что одна часть тела.

– Ты говоришь это только для того, чтобы доставить мне удовольствие, – обвиняюще проговорил Уда.

– Неужели ты принимаешь меня за актрису? Уда, когда ты меня берёшь, у меня прямо глаза лезут на лоб. Но, как ни жаль, любовь моя, мне действительно нужно бежать.

– Ну, раз так... – Он зевнул. Завтра надо будет купить ей туфли. Неподалёку от его офиса открылся новый магазин «Джимми Чу», в который стоило заглянуть. Ноги у неё точно 6-го размера. Уде очень нравились её ноги.

Розали заскочила в ванную, чтобы посмотреться в зеркало. Её волосы оказались жутко взлохмачены – Уда постарался. Как будто это была какая-то его вещь, с которой он мог делать что угодно. Но несколько взмахов щётки вернули им почти приличный вид.

– Я должна идти, милый, – она наклонилась, чтобы поцеловать его ещё раз. – Не надо, не вставай. Я знаю, где выход. – И ещё один поцелуй, чуть более продолжительный и зазывный... для следующего раза. Уда был настолько постоянен, насколько это возможно для клиента. Она ещё не раз вернётся сюда. Мэнди была хорошей девчонкой и настоящей подругой, но она, Розали, гораздо лучше умела ублажать всех этих чурок, и, самое главное, ей не приходилось морить себя голодом, чтобы походить на этих дурацких плоских, как взлётная полоса, моделей. У Мэнди было слишком уж много постоянных обожателей из Америки и Европы, чтобы она могла позволить себе поесть нормально.

Выйдя на улицу, Розали подозвала такси.

– Куда вас отвезти, дорогуша? – с лёгкой фамильярностью осведомился таксист.

– В Новый Скотленд-Ярд, пожалуйста.

* * *

Когда просыпаешься в самолёте, всегда испытываешь растерянность, независимо от того, насколько хорошее место тебе досталось. Шторки на круглых окошках подняты, зажёгся свет в салоне, в наушниках звучат новости, которые могут быть свежими, а могут и не быть – поскольку самолёт британский, то сказать трудно. Стюардессы начали разносить завтрак – какие-то очень жирные блюда и натуральный кофе «Старбак», заслуживающий по десятибалльной шкале шести баллов. А может быть, и семи. В окно справа от себя Брайан видел зелёные поля Англии, сменившие серовато-чёрные воды бурного океана, которые тянулись внизу всё время, пока он спал, к счастью, без сновидений. Сейчас оба близнеца боялись видеть сны – из-за своего прошлого и, в равной степени, будущего, которое их страшило, невзирая на то, что они твёрдо решили вступить на предложенный путь. Прошло ещё двадцать минут, и «Боинг-747» мягко коснулся земли в Хитроу. Иммиграционный контроль оказался крайне необременительной формальностью. «Британцы справляются с этим делом куда лучше, чем американцы», – подумал Брайан. Очень скоро на ленте транспортёра появился их багаж, и они направились к такси.

– Куда везти, джентльмены?

– Отель «Мэйфейр» на Страттон-стрит.

Водитель кивнул, и машина устремилась на восток, в сторону города. Поездка, совпавшая с началом утреннего часа пик, заняла около получаса. Для Брайана, в отличие от Доминика, это оказалось первым посещением Англии, и потому морской пехотинец смотрел по сторонам с жадным любопытством, а агент ФБР – с удовольствием узнавания. «Почти как дома, – думал Брайан, – вот только пешеходы идут не с той стороны от машин». На первый взгляд, водители также казались более вежливыми, хотя сказать что-то определённое о различиях в ситуации на дорогах двух стран было непросто. По дороге попалось по крайней мере одно поле для гольфа, покрытое изумрудно-зелёной травой, но, в общем и целом, час пик здесь мало отличался от аналогичного времени в Сиэтле.

После получаса езды перед ними открылся Грин-парк, действительно покрытый красивой зеленью[71], затем такси повернуло налево, проехало два квартала, снова повернуло налево и остановилось перед гостиницей. Прямо напротив был салон «Астон-Мартин»; автомобили за стеклом сияли, словно алмазы в витрине «Тиффани» в Нью-Йорке. Не оставалось никаких сомнений, что это в высшей степени фешенебельный район. Хотя Доминик уже бывал в Лондоне, здесь он не останавливался. Европейские гостиницы могли дать неплохой урок любому американскому отелю по части гостеприимства и качества обслуживания. Через шесть минут после того, как братья переступили порог гостиницы, они оказались в своих смежных номерах. Ванны здесь были настолько вместительными, что в них можно было бы поселить крупную акулу, полотенца висели на никелированной трубе полотенцесушителя. Выбор в мини-баре оказался богатейшим, хотя и цены заслуживали уважения. Оба близнеца не торопились бросаться в душ. Часы показывали без четверти девять, Беркли-сквер находилась всего в сотне метров от гостиницы, и поэтому они решили воспользоваться случаем, выйти из отеля и прогуляться в ту сторону, откуда доносилось пение соловьёв.

Доминик толкнул брата локтем и указал налево:

– Если я не ошибаюсь, МИ-5 располагается там, на Керзон-стрит. Чтобы добраться до нашего посольства, нужно подняться в горку, свернуть налево, пройти два квартала, повернуть направо, потом опять налево и выйти на Гросвенор-сквер. На редкость уродливый дом, но такой уж выбрало правительство. А наш друг живёт совсем рядом – по другую сторону от парка, в половине квартала от «Вестминстер-банка». Того, у которого лошадь в эмблеме.

– Похоже, что места здесь совсем недешёвые, – заметил Брайан.

– Не сомневайся, – ответил Доминик. – Эти здания уходят за целые кучи денег. В большинстве своём они разделены на три квартиры, но наш друг Уда занял целый дом для себя одного. Прямо Диснейленд для секса и прочего разврата. Хм, – наморщил он лоб, увидев ярдах в двадцати перед собой микроавтобус с надписью «Бритиш телеком». – Могу держать пари, что это группа наблюдения... тут и опоссуму будет ясно. – В салоне машины никого не было видно, но не потому, что там нет людей, а потому, что окна затянуты плёнкой, непрозрачной снаружи. Это был единственный недорогой автомобиль на улице – в этом районе вдоль тротуаров красовались, самое меньшее, «Ягуары». Но королём являлся чёрный «Ванкиш», стоявший по другую сторону парка.

– Чёрт возьми, а ведь клёвая машинка, – восхитился Брайан. И действительно, «Астон-Мартин», даже стоя перед домом, выглядел так, будто нёсся со скоростью сотня миль в час.

– Настоящий чемпион – это «Макларен F1». Тянет на миллион баксов, водительское место посередине и куча всяких прибамбасов. Носится, как истребитель. То, что ты видишь, не стоит четверти цены «Макларена», братишка.

– Ни ... себе! – всерьёз изумился Брайан. – Так много?

– Альдо, ведь их же делают вручную те самые парни, которые в свободное время восстанавливают Сикстинскую капеллу. Да, что и говорить, достойная тачка. Хотел бы я позволить себе такую. Знаешь, наверно, её мотор можно было бы смело поставить на «Спитфайр» и лететь сбивать немцев.

– Наверно, бензин жрёт со страшной силой, – предположил Брайан.

– Ну, знаешь... Все имеет свои недостатки. А вот и наш мальчик.

Действительно, дверь особняка открылась, и из неё вышел молодой человек, одетый в серый (того оттенка, который иногда называют «Джонни Реб») костюм-тройку. Он остановился, не дойдя до низа каменной лестницы из четырех ступенек, и посмотрел на наручные часы. Как будто в ответ, на улице показалось съезжающее с холма чёрное лондонское такси, Уда бен-Сали сошёл на тротуар, остановил машину, сел и уехал.

Пять футов десять дюймов, 155 – 160 фунтов, – вспоминал Доминик. – Чёрная борода вдоль края нижней челюсти, словно у киношных пиратов. Сосунку, наверно, хотелось бы носить меч... но он его не носит.

– Помоложе нас, – отметил Брайан, все так же неторопливо следуя рядом с братом.

Далее они по предложению Доминика пересекли парк и вернулись другой дорогой, замедлив шаг, чтобы ещё раз окинуть жадными взглядами «Астон-Мартин». В гостинице имелся буфет, где они взяли кофе и лёгкий завтрак – круассаны с мармеладом.

– Не нравится мне эта история с приставленным к нему «хвостом», – сказал Брайан.

– Ничего нельзя поделать. Бритты, наверно, тоже думают, что с ним не все в порядке. Но не забывай, что у него всего-навсего случится сердечный приступ. Нам не придётся стрелять в него, даже с глушителем. Никаких следов, никакого шума.

– Ладно, пусть так. Мы отыщем его в центре города, но если обстоятельства покажутся не очень благоприятными, сразу сворачиваемся, отступаем и придумываем новый вариант, ладно?

– Согласен, – кивнул Доминик. Им следовало вести себя крайне осмотрительно. Ему, вероятно, придётся взять инициативу на себя, потому что вычислить полицейский «хвост» этого парня под силу только ему, а никак не брату. Но выжидать слишком долго тоже не было никакого смысла. Они осмотрели площадь Беркли-сквер лишь для того, чтобы получить о ней реальное представление, даже без особой надежды с первого раза увидеть свою цель. Здесь было совершенно неподходящее место для того, чтобы нанести удар, особенно учитывая, что в каких-нибудь трех десятках ярдов от входа расположилась лагерем группа наблюдения. – Хорошо хотя бы то, что слежку вроде бы ведёт неопытный кадр. Если я смогу придумать, как подобраться к парню, тебе, наверно, придётся столкнуться с ним, что ли, а я отвлеку «хвост» – спрошу, как пройти или ещё что-нибудь. Тебе потребуется секунда, чтобы ткнуть его иголкой, и все. А потом пойдёшь дальше, как ни в чём не бывало. Даже если народ начнёт кричать и звать врачей, то оглянись, как бы между делом, и спокойно иди дальше.

Брайан не спеша обдумал слова брата.

– Согласен.

Завтрак они заканчивали молча.

* * *

Сэм Грейнджер уже находился в своём кабинете. Он открыл дверь в 3.15 и сразу же включил компьютер. Близнецы должны были прибыть в Лондон около часа по вашингтонскому времени, и что-то подсказывало старому разведчику, что они не станут даром терять время. Первая миссия должна была подтвердить – или не подтвердить – представления Кампуса о возможности действий в режиме виртуального офиса. Если все пойдёт по плану, он узнает об успехе операции даже быстрее, чем новости по сети разведывательных агентств дойдут до Рика Белла. Наступил тот этап, который он всегда прямо-таки ужасно ненавидел: ожидание, пока другие воплотят в реальность ту миссию, которую он мысленно спроектировал, сидя за своим письменным столом. Кофе взбадривал. Сигара взбодрила бы ещё лучше, но сигары у него не было. И тут дверь открылась.

На пороге стоял Джерри Хенли.

– И ты тоже здесь? – спросил Сэм, не скрывая удивления и удовольствия.

Хенли улыбнулся.

– Ну, как же? Ведь первый раз. Я не мог дома найти себе места, не то что заснуть.

– Отлично понимаю тебя. Может быть, ты догадался захватить с собой колоду карт?

– К сожалению, нет. – В карты Хенли играл очень даже неплохо. – Есть какие-нибудь новости от близнецов?

– Ни звука. Вероятно, они прибыли вовремя и сейчас уже должны быть в отеле. Я представляю все это так: они получили номера, освежились и вышли осмотреться. Отель находится всего лишь в квартале от дома Уды. Черт знает, не исключено, что они уже впрыснули отраву ему в задницу. Время вполне подходящее. Он как раз сейчас должен был отправиться на работу, если, конечно, аборигены правильно установили его привычки. Но мне кажется, что мы можем на них положиться.

– Да, только ему кто-нибудь мог неожиданно позвонить, или же он увидел что-нибудь интересное в утренней газете, или его любимая рубашка оказалась плохо отглаженной. Реальность аналоговая, Сэм, а не двоичная, надеюсь, ты об этом помнишь?

– Ещё бы, – отозвался Грейнджер.

* * *

Финансовый район выглядел именно так, как полагалось финансовому району, хотя и несколько домашнее, что ли, чем его аналог в Нью-Йорке, застроенный башнями-мишенями из стекла и стали.

Конечно, и здесь имелись подобные здания, но они не настолько подавляли все окружающее. В половине квартала от того места, где они вышли из такси, находилась часть стариннейшей, построенной ещё древними римлянами стены, окружавшей когда-то лагерь легионеров Лондиниум (так первоначально называлась нынешняя британская столица). Место было выбрано потому, что здесь имелись колодцы с чистой водой и большая река. Братья сразу обратили внимание на то, что люди здесь в основном прекрасно одеты, и магазины производят впечатление первоклассных, даже притом, что в этом городе вообще не так-то просто найти низкосортные вещи. Район, естественно, оказался очень суматошным, всюду кишели толпы, образованные людьми, быстро и целеустремлённо шагавшими в самых разных направлениях. Здесь имелось также множество пабов; у дверей большинства из них висели чёрные доски с написанным мелом меню. Близнецы выбрали один, из которого открывался ясный вид на вход в здание «Ллойда»; к их немалому удовольствию, здесь имелось даже несколько столиков на тротуаре, совсем как в Риме, возле Испанской лестницы. Небо, в полном несоответствии с привычной репутацией Лондона как города, где всегда пасмурно, радовало синевой. Близнецы приоделись достаточно хорошо, чтобы в них нельзя было с первого взгляда определить американских туристов. Брайан высмотрел банкомат и взял немного наличных денег, которые поделил с братом, а потом они заказали кофе – они все же были американцами и не привыкли к чаю – и стали ждать.

* * *

Сали, сидя у себя в офисе, работал за компьютером. У него появилась возможность купить особняк в Белгравии – ещё более престижном районе, чем тот, в котором он жил, – за восемь с половиной миллионов фунтов. Это нельзя было считать очень удачной сделкой, но и особой переплаты здесь тоже не было. Конечно, он мог сдать здание в аренду за приличную сумму, и это обозначило бы безусловное право собственности, поскольку в таком случае он приобрёл бы вместе со зданием и землю, на которой оно располагалось, вместо того чтобы платить герцогу Вестминстерскому за аренду земли. Да, цена не была чрезмерной, но выплачивать её сгоряча не следовало. Он внёс в свой рабочий график: на этой неделе пойти осмотреть дом. В целом же всё было достаточно стабильно. Он несколько месяцев вёл арбитражные игры на повышение и понижение курсов валют, но был уверен, что пока ещё недостаточно искушён, чтобы влезать в это занятие по-настоящему глубоко. По крайней мере, пока. Возможно, следует поговорить с несколькими настоящими мастерами этой игры. Всему, что можно сделать, можно и научиться, а он, имея в своём распоряжении двести с лишним фунтов, мог играть, не причиняя сколько-нибудь заметного ущерба отцовским капиталам. Фактически, он в этом году прибавил к своему счёту девять миллионов фунтов, что было совсем неплохо. Ещё час он копался в данных, определяя тренды (тренды – это твои лучшие друзья), – и стараясь точно понять, что они означают. Главная хитрость в этом деле состояла в том, чтобы уловить тенденцию достаточно рано и суметь дёшево купить, прежде чем курс поднимется на сколько-нибудь заметную высоту, но, хотя он уже начал понемногу разбираться в деле, пока ещё не приобрёл настоящего понимания. Если бы он им владел, то его счёт прирос бы на тридцать один миллион фунтов, а не на жалкие девять. «Как же трудно, – думал он, – научиться терпению. Насколько лучше быть молодым и блестящим».

У него в кабинете, естественно, имелся и телевизор; Уда переключил его на американский финансовый канал, который извещал о нарастающем ослаблении фунта по отношению к доллару. Однако основания для прогноза показались ему недостаточно убедительными, и он отказался от имевшегося у него намерения купить тридцать миллионов долларов для спекуляции. Отец не раз предупреждал его об опасности спекуляции, и, поскольку деньги были отцовскими, он внимательно слушал и безропотно выполнял требования старого ублюдка. А ведь он за минувшие девятнадцать месяцев провалился всего на три миллиона фунтов, и большая часть ошибок, из-за которых произошли неудачи, была совершена ещё за год до того, как он подключился к делам. Зато портфель реальных инвестиций выглядел просто замечательно. Он, главным образом, покупал недвижимость у престарелых англичан и через несколько месяцев продавал своим соотечественникам, которые обычно платили наличными или электронными деньгами. В общем же он считал себя чрезвычайно талантливым спекулянтом недвижимостью. И, конечно, поразительным любовником. Дело шло к полудню, а у него уже ныла поясница от предчувствия соития с Розали. Интересно, сегодня вечером она сможет оказаться в его распоряжении? За тысячу фунтов наверняка сможет, сказал себе Уда. И потому, перед самым наступлением полудня, он снял трубку и нажал девятку – запрограммированный для быстрого набора номер.

– Розали, возлюбленная моя, это Уда. Если ты сможешь приехать сегодня вечером, примерно в полвосьмого, тебя будет ждать один приятный сюрприз. Ты знаешь мой телефон, любимая. – И он положил трубку. Он подождёт часов до четырех, и если она не позвонит до того времени, то вызовет Мэнди. Действительно, ему трудно было припомнить день, когда они обе оказались недоступны. Он предпочитал считать, будто верит, что они действительно заняты и ходят по магазинам или обедают с подругами. В конце концов, кто платит им лучше, чем он? И ещё, ему хотелось видеть лицо Розали, когда она возьмёт в руки новые туфли. Английские женщины почему-то были без ума от этого парня, Джимми Чу. Лично ему эта обувь казалась неудобной и излишне вычурной, даже гротескной, но женщины – это женщины, и нельзя требовать от них мужского здравомыслия. Он в погоне за своими фантазиями раскатывал на «Астон-Мартине». Женщины предпочитали набивать мозоли на ногах. Но разве можно их понять?

* * *

Брайану очень скоро надоело сидеть без дела и пялить глаза на здание «Ллойда». Помимо всего прочего, этот вид до крайности раздражал его. Здание было более чем непривлекательным, оно было положительно гротескным; такой облик куда лучше подошёл бы, скажем, заводу Дюпона, на котором делают нервно-паралитический газ или ещё какую-нибудь столь же вредную химическую гадость. Ну и, наверно, подолгу смотреть на один и то же предмет совершенно противопоказано с позиций профессионализма. Впрочем, на улице было несколько магазинов – все весьма недешёвые. Магазин мужской верхней одежды, несколько витрин, буквально притягивавших к себе женщин, а также обувной магазин – по-видимому, тоже очень дорогой. Хотя оснований беспокоиться по поводу обуви у него не имелось. У него были хорошие чёрные кожаные выходные туфли – как раз сейчас он ходил в них, – пара отличных кроссовок, купленных в тот день, о котором лучше всего было бы забыть, и четыре пары форменных ботинок – две пары чёрных и две пары жёлто-коричневых, цвета буйволовой кожи, в каких морские пехотинцы ходят всегда и всюду, кроме парадов и других торжественных мероприятий, которыми матёрых морпехов из войсковой разведки (их в войсках частенько называли змееедами) загружали крайне редко. От морских пехотинцев требовали исключительного внешнего вида, но змеееды относились к той части семьи, о которой не принято много говорить. А ведь он ещё не пришёл в себя после стрельбы, произошедшей на минувшей неделе. Даже те люди, против которых он воевал в Афганистане, не предпринимали столь откровенно жестоких действий – не убивали женщин и детей; по крайней мере, он не знал о таких случаях. Они были варварами, это несомненно, но даже варвары придерживались каких-то границ в своём поведении. Кроме той кучки, с которой играл этот парень. Он нисколько не был мужественным, даже борода у него не казалась мужественной. Афганцы были мужчинами, а вот этот парень больше всего походил на какого-то сутенёра. Короче говоря, он не был достоин штыка или пули морского пехотинца, и речь шла не о том, чтобы убить человека, а о том, чтобы раздавить таракана. Даже если он и впрямь гоняет на тачке, за которую уплачено больше, чем капитан морской пехоты сможет заработать за десять лет, без учёта выплаты налогов. Офицер морской пехоты смог бы накопить лишь на «Шеви Корвет», тогда как этот кусок дерьма на тачке, которая сошла бы за внучку супермашины Джеймса Бонда, возил шлюх, снятых на время и за деньги. К нему подошло бы много самых разных определений, но слово «мужчина» в этот перечень определённо не входило. Так размышлял морской пехотинец, подсознательно настраивая себя на выполнение миссии.

– Вперёд, Альдо! – сказал Доминик и положил на стол деньги, которых с лихвой должно было хватить, чтобы оплатить заказ. Оба поднялись и направились прочь от своего объекта. На углу они остановились и обернулись, как будто что-то искали. Вот он, Сали...

...А вот и его «хвост». Одет, как хорошо оплачиваемый служащий. Тоже вышел из паба. Доминику сразу стало ясно, что это действительно новичок. Слишком уж откровенно он не сводил глаз с объекта слежки, хотя держался в полусотне ярдов от Сали, явно не тревожась, что тот сможет его заметить. Сали, совершенно очевидно, в свою очередь, не тревожился по поводу возможной слежки, скорее даже не думал о ней, а уж контрнаблюдению точно не обучался. Он, напротив, считал себя в полной безопасности. И, вероятно, был уверен, что он умнее всех. У каждого свои иллюзии. У этого парня они, пожалуй, выходили за рамки нормальности.

Братья оценили ситуацию на улице. Здесь были сотни людей, множество автомобилей. Место хорошо просматривалось – даже чересчур хорошо, – но Сали куда-то шёл с целеустремлённым видом, и все складывалось так, что откладывать на потом было бы глупо...

– Энцо, план "А"? – поспешно спросил Брайан. У них имелись три подробно разработанных плана и сигнализация как будто случайными жестами.

– Согласен, Альдо. Приступаем. – Они разошлись в противоположных направлениях, рассчитывая на то, что Сали повернёт к тому самому пабу, где они хлебали плохой кофе. Оба носили тёмные очки, чтобы не было видно, куда именно они глядят. Относительно Альдо это касалось агента, следившего за Сали. Тому, вероятно, очень надоело дело, которым он занимался уже несколько недель подряд, а в такой ситуации невозможно избежать превращения своего занятия в рутинное: ты заранее знаешь все, что сможет сделать твой объект, и не анализируешь происходящее вокруг, как это следовало бы делать. Но парень работал в Лондоне, возможно, это был его родной город, который, как считал агент, он знал досконально и где ему совершенно нечего опасаться. Чрезвычайно опасная иллюзия. Его единственной работой было наблюдение за не особенно интересным объектом, к которому Темза-хаус проявлял какой-то необъяснимый интерес. Привычки объекта были установлены в мельчайших подробностях, и он не представлял никакой опасности ни для кого, по крайней мере здесь. Испорченный богатый мальчишка, только и всего. Вот он перешёл через улицу и повернул налево. Похоже, отправился за покупками. Наверно, туфли для одной из своих дам, предположил офицер Службы безопасности. Подарки, которые делает этот тип, намного дороже того, что он может позволить себе купить своей подружке, а ведь он по-настоящему влюблён... Агент на мгновение отвлёкся, погрузившись в собственные мысли.

* * *

Сали издалека увидел в витрине премиленькую пару туфель – из чёрной кожи с кричащей золотой отделкой. Он по-мальчишески вскочил на бордюр тротуара и повернул налево, ко входу в магазин, улыбаясь в предчувствии того выражения, которое появится в глазах Розали, когда она откроет коробку.

Проходя мимо своего объекта – полицейского наблюдателя, – Доминик вынул из кармана и раскрыл чичестерский путеводитель по центральной части Лондона, маленькую красную книжку. На полицейского он не смотрел, руководствуясь исключительно боковым зрением. Агент казался намного моложе, чем он с братом; это, возможно, его самое первое задание после окончания какой-нибудь академии Службы безопасности, и по этой самой причине ему и поручили такой несложный объект слежки. Судя по неотрывно устремлённому на молодого араба взгляду и стиснутым кулакам, он испытывал изрядное возбуждение. Где-то год с небольшим тому назад, в Ньюарке, Доминик был точно таким же – молодым и серьёзным. Доминик остановился и торопливо обернулся, взглянув на Брайана и Сали. Брайан поступил точно так же, и сейчас Доминику предстояло точно синхронизировать свои действия с движениями брата, который взял на себя главную часть операции. Ладно. Все так же руководствуясь боковым зрением, он сделал ещё несколько шагов.

Затем он уставился прямо на наблюдателя. Британец заметил это и вскинул на Доминика вопросительный взгляд. После этого он, чисто автоматически, остановился и прислушался к встревоженному голосу туриста-янки: «Прошу прощения, не могли бы вы сказать, где...» Чтобы подчеркнуть, насколько безнадёжно он заблудился, Доминик ткнул прямо в нос молодому англичанину раскрытую карту.

* * *

Брайан запустил руку в карман пиджака и извлёк позолоченную авторучку. После того, как он нажал отделанную обсидианом прищепку и повернул корпус, вместо стержня с шариком появилась тонкая полая иридиевая трубка. Теперь он, не отрываясь, смотрел на свою жертву. Когда до араба осталось три фута, он сделал полшага вправо, как будто пытался уклониться от кого-то, хотя прямо перед ним не было ни души, и толкнул Сали.

* * *

– Тауэр? Да ведь вы идёте как раз туда, – сказал агент МИ-5 и, повернувшись, махнул рукой в нужном направлении.

Все прошло просто великолепно.

* * *

– Прошу прощения, – произнёс Брайан. Он позволил молодому человеку отстраниться на полшага, после чего его рука с зажатой в кулаке авторучкой совершила самый естественный взмах, сопровождающий движения каждого нормального пешехода, и авторучка ткнулась остриём в наружную часть правой ягодицы жертвы. Игла на какие-нибудь три миллиметра вонзилась в самый большой мускул Сали и ввела в ткани семь миллиграммов сукцинилхолина. А Брайан Карузо, не задержавшись даже на долю секунды, двинулся дальше.

* * *

– Большое спасибо, дружище, – сказал Доминик, убирая «Чичестер» в карман, и развернулся в нужном направлении. Удалившись на несколько шагов от «хвоста», он остановился, оглянулся, – зная, что совершает чрезвычайно непрофессиональный поступок, – и увидел, что Брайан убирает авторучку в карман пиджака. Затем его брат потёр нос; согласно обговорённой ими системе кодов, это означало, что миссия выполнена.

Сали вздрогнул, поскольку что-то не то ударило его по заду, не то укололо; впрочем, совершенный пустяк. Правая рука опустилась было, чтобы потереть задетое место, но ощущение сразу же исчезло, он моментально забыл о случившемся и пошёл дальше ко входу в обувной магазин. Ему удалось сделать ещё с десяток шагов, а потом он почувствовал... ...что его правая рука начала дрожать. Он остановился, опустил удивлённый взгляд, попытался взять правую руку в левую...

...которая тоже дрожала. Что за...

...его ноги подогнулись, и он рухнул на бетонный тротуар. Коленные чашечки буквально врезались в бетон, и это оказалось больно, непередаваемо больно. Он попытался глубоко вдохнуть, чтобы преодолеть боль и растерянность... ...но не смог этого сделать. Сукцинилхолин успел полностью распространиться по его телу и прервал всю связь между головным и спинным мозгом и мускулами, осуществлявшуюся по нервным путям. Последним движением его тела оказалось закрытие век, и Сали, видевший, как его лицо с пугающей быстротой приближается к щербатому асфальтобетону, уже не увидел момента удара. Перед глазами у него оказалась темнота, вернее, розовый полумрак, потому что свет все же проникал сквозь тонкую кожу век. Его разумом очень быстро овладела растерянность, которая тут же начала сменяться паникой.

Что это такое? – спрашивало его сознание, даже помимо его воли. Он чувствовал происходящее. Его лоб прижимался к шершавой поверхности нешлифованного бетона. Он слышал шаги людей слева и справа от себя. Он попытался повернуть голову... нет, сначала нужно было открыть глаза...

...но они не открывались. Что это такое?!

...он не дышал...

...и приказал себе вдохнуть. Как будто он нырял в плавательном бассейне и поднялся на поверхность после столь продолжительного пребывания под водой, что оно перестало доставлять удовольствие: вот он приказал рту открыться, диафрагме расправиться...

...но ничего не произошло!

Что это такое? – уже благим матом вопило его сознание.

А тело действовало по своей собственной программе. По мере нарастания концентрации двуокиси углерода в лёгких оттуда, минуя сознание, пошли команды к диафрагме: сдвинуться, растянуть лёгкие и набрать туда свежего воздуха взамен накопившегося яда. Но никакой реакции не последовало, и, получив эту информацию, тело самостоятельно ударилось в панику. Надпочечники резким выбросом насытили кровеносную систему – сердце все ещё работало – адреналином, и под влиянием этого естественного стимулятора его мозг перешёл в усиленный режим работы, разум прояснился...

Что это такое? – снова и снова спрашивал себя Сали, а паника тем временем овладевала всем его существом. Тело предало его, причём то, как это было сделано, не укладывалось в самые ужасные выходки воображения. Он лежал, задыхаясь, ничего не видя, на тротуаре в самом сердце центральной части Лондона, средь бела дня. Переизбыток СО2 в его лёгких на самом деле не причинял никакой боли, но тело сообщало мозгу о непорядке именно через болевое ощущение. Всё шло совершенно не так, как надо, и не имело ровно никакого смысла, словно он попал под грузовик на улице – нет, как будто он попал под грузовик в своей собственной гостиной. Это случилось слишком быстро для того, чтобы он смог осознать происходящее. Но никакого смысла в этом не было, и потому случившееся было удивительным, поразительным, в буквальном и переносном смысле сногсшибательным.

Но признать его нереальным было невозможно.

Он продолжал приказывать себе начать дышать. Дыхание должно возобновиться. Он никогда не лишался способности дышать, значит, и сейчас она вернётся. Тут он почувствовал, что его мочевой пузырь освободился от содержимого, но возникшее было ощущение стыда немедленно смыла нарастающая волна паники. Он мог все чувствовать. Он мог все слышать. Но сделать он не мог ровно ничего, ничего вообще. Наверно, так мог бы чувствовать себя человек, застигнутый в личных покоях короля в Эр-Рияде голышом и со свиньёй в руках...

...а затем началась боль. Его сердце отчаянно билось, уже чаще 160 ударов в минуту, но оно могло лишь посылать в его сердечно-сосудистую систему неоксигенированную кровь, и в этих безнадёжных попытках сердце, единственный по-настоящему активный орган в его теле, израсходовало весь свободный и весь резервный кислород, имевшийся в организме...

...и лишённые кислорода старательные клетки сердца, неподвластные парализующему токсину, который сами же разослали по всему организму вплоть до мельчайших капилляров, начали умирать.

Это была самая ужасная боль, какую только может испытывать тело – когда клетки начали умирать, начиная с сердца; сообщение об опасности немедленно распространилось по всему телу, и теперь клетки умирали тысячами, а ведь каждая из них была связана с нервом, и нервы кричали мозгу, что происходит смерть, что смерть ширится...

Он не мог даже скорчить гримасу. Испытываемое им ощущение, вероятно, походило на то, как если бы ему вонзили в грудь и проворачивали в ране пламенный кинжал, одновременно всаживая его все глубже и глубже. Это было ощущение Смерти, причиняемой собственноручно Иблисом, жестоким Люцифером...

И в этот момент Сали увидел, что Смерть приближается, что она идёт к нему через огненное поле, чтобы забрать его душу на вечные муки. И очень торопливо, оставаясь все в том же состоянии паники, охватившей все его существо, Уда бен-Сали начал думать как можно громче, повторяя мысленно слова шахады, своего символа веры: "Нет бога, кроме Аллаха, и Мохаммед пророк его... Нет бога, кроме Аллаха, и Мохаммед пророк его... Нет бога, кроме Аллаха, и Мохаммед пророк его...

...нетбогакромеаллахаимохаммедпророкего... Клетки мозга тоже остались без кислорода и, как весь его организм, тоже начали умирать, количество мыслей, помещающихся в мозгу, стало стремительно уменьшаться. Он увидел своего отца, свою любимую лошадь, свою мать перед столом, заставленным едой, – и Розали, Розали, подскакивающую, сидя на нём, лежащем навзничь, с лицом, полным восхищения, но вот оно стало удаляться... удаляться... меркнуть... меркнуть... меркнуть...

...и наступила чернота.

Вокруг него уже собрались люди. Один наклонился и спросил: «Эй, вы в порядке?» – дурацкий вопрос, но именно его люди задают в таких обстоятельствах.

Потом тот же человек – продавец из магазина компьютерного оборудования, направлявшийся в ближайший паб, чтобы взять там классический британский «завтрак пахаря» и запить его пинтой пива, – встряхнул упавшего за плечо. И не почувствовал ровно никакого сопротивления, словно он потрогал кусок туши, лежащей на прилавке у мясника... И от этого он испугался сильнее, чем при виде направленного на него пистолета. Пустив в ход обе руки, он перевернул тело и нащупал пульс. Пульс был. Сердце колотилось со страшной силой, но упавший не дышал. Распроклятый ад!..

Застывший на месте в десяти метрах от лежавшего на тротуаре Сали его «хвост» лихорадочно набирал на сотовом телефоне 999, вызывая помощь. Пожарное депо находилось всего лишь через квартал, а больница Гая – за Тауэрским мостом. Как это часто бывает с работниками тайной полиции, он начал ощущать некоторое сродство с объектом, возникающее даже в том случае, если объект глубоко несимпатичен агенту, и поэтому зрелище беспомощно распростёртого на тротуаре тела глубоко потрясло его. Что случилось? Сердечный приступ? Но он ведь совсем ещё молод...

* * *

Брайан и Доминик встретились в пабе неподалёку от Тауэра. Едва они успели расположиться в кабинке, как к ним подошла официантка и спросила, что подать.

– Две пинты, – сказал Энцо.

– У нас есть «Тетлиз смус» и «Джон Смитс», красавчики.

– А что пьёте вы сами? – серьёзно спросил Брайан.

– Конечно, «Джон Смитс».

– Принесите нам пару, – заказал Доминик и взял у девушки меню ленча.

– Не уверен, что мне хочется есть, но пиво придётся очень кстати, – сказал Брайан. Когда он взял меню, было заметно, что его руки слегка трясутся.

– А может, ещё и сигарету? – хихикнув, предложил Доминик. Как большинство детей, они пробовали курить, когда учились в школе, но успели бросить раньше, чем втянулись. Кроме того, деревянный, старинный с виду сигаретный автомат, стоящий в углу, был, вероятно, чересчур сложен в обращении для иностранца.

– Ну, ты скажешь, – отказался Брайан.

В тот самый момент, когда на столе перед ними появилось пиво, они услышали отдалённые завывания машины «Скорой помощи», проезжавшей в трех кварталах от них.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Энцо у брата.

– Немного трясёт.

– Вспомни прошлую пятницу, – посоветовал агент ФБР морскому пехотинцу.

– М...к, я же не говорю, что сожалею о сделанном, – огрызнулся Брайан. – А ты волнуешься совсем не по делу. Тебе удалось отвлечь «хвост»?

– Да, когда ты уколол урода, этот малый смотрел мне прямо в глаза. Прежде чем упасть, твой объект сделал ещё около двадцати шагов. Я не заметил никакой его реакции после укола. А ты?

Брайан помотал головой.

– Даже не ойкнул. – Он отхлебнул из кружки. – А что, неплохое пиво.

– Да, вроде не сильно разбавлено.

Несмотря на тяжёлое душевное состояние, Брайан громко рассмеялся.

– Ну, ты и зас..нец! – воскликнул он.

– Что ж, мы ведь подписались на этот бизнес, верно?


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  вы читаете: Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap