Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 1 Кампус : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 1

Кампус

Город Вест-Одентон, штат Мэриленд, если рассуждать по большому счёту, был и не городом вовсе, а лишь местом, где расположено почтовое отделение, обслуживающее жителей окружающей местности, несколько бензоколонок, магазин под вывеской «7-одиннадцать» да неизбежные заведения быстрого питания для тех, кто нуждается в избыточно жирном завтраке для того, чтобы продолжить поездку из Колумбии, штат Мэриленд, к себе на работу в Вашингтон, округ Колумбия. А в полумиле от скромного почтового отделения располагалось не слишком большое и не слишком маленькое – в девять этажей – здание, выстроенное в непритязательном казённо-архитектурном стиле. Посреди просторного газона громоздился невысокий декоративный монолит из серого кирпича с серебристой надписью, извещавшей о том, что здание принадлежит «Хенли Ассошиэйтс», не поясняя ни словом, что это за «Хенли Ассошиэйтс» и чем эта компания занимается. Оставалось довольствоваться догадками. На плоской, залитой битумом поверх железобетонных плит крыше здания возвышалась небольшая надстройка, очевидно, для лифтовых механизмов, и ещё одно белое прямоугольное сооружение, о назначении которого было непросто догадаться. На самом деле оно было сделано из стекловолокна и обладало полнейшей радиопрозрачностью. Но в общем и в целом здание обладало только одним необычным качеством: оно было единственным строением выше двух этажей, если не считать нескольких старых табачных складов, которые возвышались над землёй от силы на двадцать пять с небольшим футов, располагавшимся на той прямой линии, которая соединяла Управление национальной безопасности, находящееся в Форт-Миде, штат Мэриленд, и штаб-квартиру Центрального разведывательного управления США в Лэнгли, Виргиния. Время от времени кто-то из предпринимателей заявлял о желании построить что-нибудь в этой зоне, но все и всегда получали отказы, обоснованные множеством причин, из которых ни одна не соответствовала действительности.

Позади здания имелась небольшая площадка с антеннами, мало чем отличавшаяся от той, что раскинулась рядом с местной телевизионной станцией – окружённые двенадцатифутовым забором из колючей проволоки, по верху которого шла спираль из той же проволоки, полдюжины шестиметровых параболических тарелок были, как и на всех подобных площадках, ориентированы на различные коммерческие спутники связи. Весь комплекс в целом, ничем не примечательный, занимал пятнадцать с третью акров[11] в мэрилендском округе Говард. Люди, работавшие там, в разговорах называли его Кампус[12]. Поблизости от него располагалась Лаборатория прикладной физики Университета Джонса Хопкинса, на протяжении длительного периода консультирующая правительство по различным деликатным вопросам.

Согласно доступной для публики информации, «Хенли Ассошиэйтс» занималась торговлей ценными бумагами и валютой, но, как ни странно, проявляла крайне малую активность в этом бизнесе. Никто никогда не слышал ни об одном клиенте этой организации и, хотя ходили упорные слухи о том, что она втихомолку, но широко участвует в благотворительности на местном уровне (в частности, поговаривали, что главным адресатом щедрых даяний ассоциации является медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса), никаких конкретных сведений в местные средства массовой информации не попадало. Больше того, корпорация даже не имела отдела по связям с общественностью.

При всём этом, как утверждали те же слухи, она не совершала ничего неблаговидного, хотя было известно, что у генерального директора имелись в прошлом кое-какие серьёзные проступки, и именно из-за них он избегал публичного внимания, от которого, за крайне редкими исключениями, весьма ловко и внешне дружелюбно уклонялся, пока местные СМИ наконец не прекратили свои домогательства. Служащие Хенли обитали неподалёку от места работы, по большей части, в Колумбии, имели достаток, немного превышавший средний, и были ничуть не более интересны, чем Вард Кливер, отец Бивера[13].

Джеральд Пол Хенли-младший сделал блестящую карьеру в бизнесе по производству товаров широкого потребления, накопил значительное личное состояние, а затем свернул на стезю служения обществу в качестве народного избранника и незадолго до сорокалетия стал сенатором Соединённых Штатов от Южной Каролины. Очень быстро он заслужил репутацию индивидуалиста, уклоняющегося от предложений заняться лоббированием чьих-то интересов в обмен на поддержку избирательной кампании, и следовал собственным довольно жёстким политическим курсом, склоняясь к либерализму в вопросе гражданских прав, но действуя как истинный консерватор, когда дело касалось вопросов обороны и международных отношений. Он никогда не уклонялся от обсуждения своего мнения, что сделало его интересной и любимой журналистами фигурой. Что уж там, шли даже разговоры о том, что он может претендовать и на президентский пост.

Однако к концу второго шестилетнего срока он пережил тяжёлую личную трагедию. Его жена и трое детей погибли в автокатастрофе на 185-й автомагистрали чуть ли не в пригороде Колумбии (Южная Каролина). Их автомобиль-универсал угодил под колеса тягача «Кенворт». Этот удар, как и ожидалось, оказался сокрушительным для сенатора, а за ним посыпались новые и новые беды. Вскоре после начала третьей избирательной кампании «Нью-Йорк таймс» опубликовала статью, в которой утверждалось, что в его личном инвестиционном капитале – он никогда не обнародовал своего состояния, утверждая, что поскольку не берет ни у кого денег на свою кампанию, то нет и необходимости раскрывать подробности о своём капитале, – заметны явные признаки использования инсайдерской информации. Это подозрение подтвердилось в результате более глубоких раскопок, устроенных газетами и телевидением, и, несмотря на протесты Хенли, который ссылался на то, что Комиссия по ценным бумагам и биржам никогда не публиковала никаких официальных разъяснений по поводу применения этого закона, немало народу решило, что он использовал закрытые сведения о запланированных правительственных расходах для осуществления капиталовложений в недвижимость, что принесло ему и его соинвесторам более пятидесяти миллионов долларов прибыли. Ещё хуже было то, что во время публичных дебатов с кандидатом от республиканской партии, присвоившим себе прозвище «мистер Чистота», он допустил две ошибки. Во-первых, сначала он позволил себе не на шутку разволноваться перед работающими телекамерами. А затем он сказал жителям Южной Каролины, что если они сомневаются в его честности, то могут голосовать за того дурака, который стоит рядом с ним на сцене. Невероятный промах для человека, который за всю свою политическую карьеру не сделал ни одного неверного шага – он стоил ему самое меньшее пяти процентов голосов избирателей. Завершающая часть его вялой кампании усугубила неудачи, и, несмотря на определённую поддержку тех избирателей, которые продолжали сочувствовать ему, помня о гибели его семьи, он лишился места в Сенате – серьёзная потеря для демократов, – после чего последовало официальное заключение о нарушении им парламентской этики. После этого Хенли навсегда отказался от общественной жизни. Он даже не вернулся на фамильную плантацию, основанную его предками ещё до Гражданской войны северо-западнее Чарльстона, а переехал в Мэриленд, распрощавшись со всей своей прошлой жизнью. К тому же, во время проводимого Конгрессом расследования им было сделано чрезвычайно резкое заявление, которое сожгло последние мосты, остававшиеся ещё доступными ему.

Его нынешний дом представлял собой ферму, основанную ещё в восемнадцатом веке, где он выращивал верховых лошадей апалузской породы и вёл тихую жизнь фермера-джентльмена. Единственными хобби у него были верховая езда и любительская – без всякой попытки достичь блестящих результатов – игра в гольф. Помимо этого, он каждый день по семь-восемь часов работал в Кампусе, куда ездил на длинном «Кадиллаке» с шофёром.

Сейчас этому высокому, стройному седому человеку было пятьдесят два года. Все хорошо знали его, хотя, по сути, о нём не было известно ничего, кроме малоприятного эпизода из его политического прошлого.

* * *

– Вы хорошо проявили себя в горах, – сказал Джим Хардести, жестом указав молодому морскому пехотинцу на стул.

– Спасибо, сэр. Вы тоже отлично развернулись.

– Капитан, такое можно говорить о себе каждый раз, когда, вернувшись, открываешь дверь своего дома: отлично развернулся. Это я узнал ещё от своего инструктора. Лет шестнадцать тому назад, – добавил Хардести.

Капитан Карузо быстро произвёл подсчёты в уме и решил, что Хардести немного старше, чем кажется с виду. Капитан Специальных сил армии США, потом ЦРУ, да ещё шестнадцать лет... значит, ему должно быть ближе к пятидесяти, чем к сорока. Наверно, трудится до седьмого пота, чтобы держать себя в форме.

– Итак, – произнёс он вслух, – чем я могу быть вам полезен?

– А что вам сказал Терри? – спросил в свою очередь разведчик.

– Он сказал, что я должен буду встретиться с неким Питом Александером.

– Пита неожиданно вызвали из города, – объяснил Хардести.

Офицер принял это объяснение как должное.

– Ну, и ещё генерал сказал, что вы, парни из Управления, ведёте нечто вроде поиска талантов, но не хотите выращивать свои собственные, – честно ответил Карузо.

– Терри хороший человек и замечательный морской пехотинец, но всё же иногда проявляет некоторую узколобость.

– Возможно и так, мистер Хардести, но он скоро примет Вторую дивизию и станет моим боссом, так что я постараюсь оставаться максимально лояльным по отношению к нему. К тому же вы ещё не сказали мне, зачем я сюда приехал.

– Вам нравится в Корпусе?

Морской пехотинец кивнул:

– Да, сэр. Конечно, жалование не ахти, но мне хватает, зато работаю с лучшими из лучших людей.

– Да, те, с которыми мы лазили по горам, и впрямь были довольно неплохи. Вы много с ними работали?

– В общей сложности? Около четырнадцати месяцев, сэр.

– Вы вполне прилично обучили их. И сами в той мелкой заварушке показали себя вполне прилично, – заметил Хардести. Он внимательно следил за всем комплексом реакций, сопровождавших ответ на каждый задаваемый им вопрос.

Капитан Карузо не был настолько скромен, чтобы рассматривать то, что случилось с ним в Афганистане, как «мелкую заварушку». Пули, свистевшие вокруг него, были самыми реальными, их было много, и он воспринимал это событие как настоящий серьёзный бой. Но его труды по обучению подчинённых не пропали даром и привели к тем самым результатам, какие предсказывали начальники. Это оказалось важным и, несомненно, приятным открытием. От морской пехоты действительно мог быть толк. Да ещё какой!

Однако ответил он очень кратко:

– Да, сэр, – и добавил, чуть помолчав: – Я очень признателен вам за помощь, сэр.

– Я уже немного староват для таких игр, но всё же приятно было убедиться, что кое-что ещё помню. – Хардести не стал заканчивать фразу и слова: «мне этого дерьма больше чем достаточно», произнёс лишь про себя. Драки были детским развлечением, а он давно уже вышел из детского возраста. – У вас есть какие-нибудь соображения по поводу тех событий, капитан? – спросил он.

– В общем-то, нет, сэр. Я все написал в своём рапорте.

С этим рапортом Хардести заблаговременно ознакомился.

– Может быть, снятся кошмары или что-нибудь в этом роде?

Вопрос удивил Карузо.

– Кошмары? С чего бы это вдруг? Нет, сэр, – с видимой растерянностью ответил он.

– А совесть не мучает? – продолжал допытываться Хардести.

– Сэр, эти люди начали войну против моей страны. Мы только дали сдачи. Если не знаешь, как пойдёт игра, нечего и ввязываться в неё. Если у них были жены и дети... я сожалею об этом, но, когда делаешь людям гадости, нужно соображать, что за них придётся расплачиваться.

– Вы хотите сказать, что мы живём в суровом мире?

– Сэр, просто-напросто, прежде чем пнуть тигра по заднице, нужно подумать, как не попасться ему в зубы.

Ни кошмаров, ни угрызений совести, – подумал Хардести. Именно так и нужно реагировать на подобные вещи, но чрезмерно добрые и мягкие Соединённые Штаты Америки далеко не всегда воспитывают своих граждан должным образом. Карузо был воином. Хардести откинулся на спинку своего кресла, окинул посетителя пристальным взглядом и лишь после этого продолжил разговор.

– Кэп, что касается причины, по которой вас сюда пригласили... Вы, конечно же, читали в газетах обо всех этих проблемах, с которыми мы сталкиваемся в связи с всплеском международного терроризма. Между Управлением и Бюро постоянно идут тайные войны. На оперативном уровне обычно никаких проблем не возникает, и на верхнем уровне тоже все в порядке. Директор ФБР Мюррей вполне приличный человек и, когда он работал юридическим атташе в Лондоне, хорошо взаимодействовал с нашими людьми.

– Но на среднем уровне дела идут хуже, да, сэр? – спросил Карузо.

Ему уже приходилось сталкиваться с этим в Корпусе. Штабные офицеры в основном проводили время в перепалках со своими коллегами, причём, всё происходило на уровне детского сада: мой папа побьёт твоего папу. Нет, мой – твоего. Это явление, вероятно, существовало и в Древнем Риме, и в Древней Греции. На него можно было бы не обращать внимания, не будь все это не просто глупо, но и очень вредно для дела.

– Совершенно верно, – кивнул Хардести. – Знаете, наверно, справиться со всем этим под силу одному богу, но и он должен будет вздохнуть с облегчением, когда покончит с делом. Бюрократия слишком сильно укрепилась. В вооружённых силах положение ещё не самое худшее. Там людей то и дело перетряхивают, почти у всех есть осознание «миссии», и по большей части они работают для её выполнения, особенно если это помогает взбираться по карьерной лестнице. Это общеизвестно: чем дальше ты находишься от острия штыка, тем глубже погрязаешь в мелочах. Ну, так вот, мы ищем людей, которые знают, что находится на острие.

– А задачи?..

– Угадывать, находить и пресекать террористическую опасность, – ответил разведчик.

– Пресекать?.. – повторил Карузо.

– То есть нейтрализовать... Чёрт возьми, ладно – при необходимости и возможности убивать этих сучьих детей. Собирать информацию о характере и серьёзности угрозы и предпринимать любые действия, какие представляются необходимыми, в зависимости от степени угрозы. По большей части это разведывательная деятельность. Управление слишком ограничено в своих действиях. У специальной подгруппы таких рамок нет.

– В самом деле? – Это было настоящим сюрпризом.

Хардести спокойно кивнул.

– В самом деле. Вы будете работать не на ЦРУ. У вас будет возможность использовать источники Управления, но этим контакты и ограничатся.

– В таком случае на кого же я работаю?

– Нам нужно будет кое-что обсудить, прежде чем мы перейдём к этому вопросу. – Хардести положил ладонь на папку с личным делом офицера морской пехоты. – Вы попали в число трех процентов морских пехотинцев, которые представляются нам лучшими с точки зрения пригодности к разведывательной работе. Твёрдая «четвёрка» почти по всем пунктам. Особенно впечатляет ваше знание иностранных языков.

– Мой папа – американский гражданин, я имею в виду, что он родился здесь, – но его отец сошёл с корабля, прибывшего из Италии. Он открыл ресторан в Сиэтле и до сих пор его содержит. Так что папа в детстве говорил главным образом по-итальянски, и мы с братом тоже хорошо усвоили этот язык. В средней школе и колледже я изучал испанский. Конечно, я не смогу сойти за местного жителя, но владею языком достаточно свободно.

– А как насчёт технической подготовки?

– Это тоже папино. Он ведь инженер. Работает на «Боинг» – аэродинамика, проектирование крыльев и поворотных рулей. Насчёт моей мамы вы тоже знаете – там все есть. Мама, она и есть мама. Теперь, когда мы с Домиником выросли, она помогает местным католическим школам.

– А ваш брат служит в ФБР?

Брайан кивнул:

– Да. Закончил юридический колледж и решил пойти на федеральную службу.

– И уже успел попасть в прессу, – сказал Хардести, протягивая собеседнику полученные по факсу копии заметок из бирмингемских газет. Брайан бегло просмотрел их.

– Ну и молодец же ты, Дом, – прошептал капитан Карузо, дойдя до четвёртого абзаца, что тоже понравилось хозяину кабинета.

* * *

Полет из Бирмингема до Вашингтонского Национального аэропорта Рейгана занял от силы два часа. Доминик Карузо прошёл на станцию метро и сел в поезд, который доставил его к Гуверовскому центру, расположенному на углу Десятой улицы и Пенсильвания-авеню. Благодаря значку ему не нужно было проходить через металлодетектор. Агентам ФБР полагалось носить с собой оружие, а на рукояти его пистолета как-никак уже имелась почётная зарубка – конечно, не в буквальном смысле, но коллеги по службе успели немало пошутить на этот счёт.

Кабинет помощника директора Огастуса Эрнста Вернера находился на верхнем этаже с окнами на Пенсильвания-авеню. Секретарь, не говоря ни слова, указал посетителю на дверь кабинета.

Карузо никогда прежде не встречался с Гасом Вернером. Помощник директора, высокий, стройный и походивший на монаха как по внешности, так и по образу жизни, был очень опытным агентом. В прошлом он служил в морской пехоте, затем возглавлял группу по спасению заложников и уже совсем было собрался в отставку, когда директор ЦРУ и его близкий друг Дэниел Мюррей предложил ему новую работу. Отделение по борьбе с терроризмом было чем-то вроде пасынка более крупных отделов – криминального и иностранной контрразведки, но ему удавалось практически ежедневно подтверждать свою полезность.

– Плюхайся куда-нибудь, – бросил Вернер, не прерывая телефонного разговора. Впрочем, уже через минуту он положил трубку и нажал на кнопку, включившую над дверью световую табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

– Это мне прислал по факсу Бен Хардинг, – сказал Вернер, помахав копией донесения о вчерашнем происшествии со стрельбой – Как было дело?

– Там всё написано, сэр. – Доминику пришлось три часа напрягать мозги, чтобы изложить все на бумаге в точном соответствии с бюрократическим жаргоном ФБР. Было даже странно, что для описания события, занявшего менее шестидесяти секунд, потребовалось столько времени.

– А о чём ты умолчал, Доминик? – Столь проницательного взгляда, как тот, который сопровождал этот вопрос, молодой агент ещё не встречал.

– Ни о чём, сэр, – ответил Карузо.

– Доминик, у нас в Бюро есть несколько очень хороших стрелков из пистолета. Я один из них, – сказал Гас Вернер. – Три пули прямо в сердце с расстояния в пятнадцать футов – это очень даже неплохо. А уж для человека, который еле сохранил равновесие, споткнувшись о ножку стола, это просто поразительно. Бен Хардинг не заметил в этом ничего удивительного, а я заметил. И, кстати, директор Мюррей тоже обратил на это внимание. Дэн тоже довольно приличный стрелок. Он прочитал этот факс вчера вечером и попросил меня высказать своё мнение. Дэну никогда не приходилось убивать людей. Мне приходилось. Три раза. Два раза, когда я работал в группе по освобождению заложников, и один – в Де-Мойне, том, что в Айове. Там тоже расследовали похищение. Я увидел, что он сделал с двумя из жертв – маленькими мальчиками, – и могу честно сказать, что мне совершенно не хотелось, чтобы какой-нибудь красноречивый психиатр убедил жюри в том, что этот человек, дескать, сам является жертвой своего тяжёлого детства и что его вины во всём случившемся нет, ну, и сам знаешь, какую чушь можно услышать в опрятном чистом зале суда, где жюри не видит ничего, кроме фотографий с места преступления, и то лишь в том случае, если защита не сможет убедить судью, что эти снимки слишком сильно работают на обвинение. Так вот, знаешь, что тогда случилось? Я решил сам выступить в качестве закона. Не помогать исполнять закон, или писать закон, или разъяснять закон. Однажды, двадцать два года назад, я решил сам стать законом. Карающим божьим мечом. И, знаешь, чувствовал себя прекрасно.

– Откуда вы узнали?..

– Почему я был уверен в том, что это и есть тот человек, которого мы ищем? Он хранил сувениры. Головы. В трейлере, где он жил, их было восемь. Нет, у меня не оставалось ни малейшего сомнения. Я увидел рядом нож и велел ему взять его, он взял, а я всадил ему четыре пули в грудь с десяти футов и ни разу в жизни не пожалел о том случае. – Вернер сделал паузу. – Мало кто знает об этой истории. Даже моя жена не знает. Так что не рассказывай мне сказки о том, как ты споткнулся о стол, вытащил свой «смит» и, балансируя на одной ноге, уложил три пули точно в сердечный желудочек преступника, договорились?

– Да, сэр, – неопределённо ответил Карузо. – Мистер Вернер...

– Называй меня Гас, – разрешил помощник директора.

– Сэр, – упорно повторил Карузо. Начальники, поощрявшие фамильярность в обращении, изрядно раздражали его. – Сэр, если бы я сказал что-нибудь в этом роде, то мне сразу же пришлось бы расписаться на официальном правительственном документе в том, что я совершил убийство. Он действительно взял нож, он начал вставать, чтобы обернуться ко мне, он находился на расстоянии десяти или двенадцати футов от меня, а в Квантико нас учили, что такое стечение обстоятельств следует расценивать как прямую и непосредственную опасность для жизни. И поэтому – да, я начал стрелять, так что я действовал в полном соответствии с политикой ФБР по использованию летальных средств.

Вернер кивнул.

– Ты ведь имеешь юридическое образование, да?

– Да, сэр. Я получил право выступать в суде в Виргинии и округе Колумбия, а в Алабаме ещё не сдавал экзамены.

– Ну, так забудь на минуту о том, что ты юрист, – мягко произнёс Вернер. – Это было вполне обоснованное применение оружия. У меня до сих пор сохранился револьвер, из которого я пришил того ублюдка. «Смит» 66-й модели с четырехдюймовым стволом. Я даже иногда беру его на работу. Доминик, ты совершил то, о чём каждый агент мечтает хотя бы раз за свою карьеру. Собственной рукой исполнил правосудие. Не страдай из-за этого.

– Я не страдаю, сэр, – горячо возразил Карузо. – Эта девочка, Пенелопа... Я не смог спасти её, но, по крайней мере, ублюдок никогда больше не сделает ничего подобного. – Он смотрел Вернеру прямо в глаза. – Вы знаете это чувство.

– Да. – Старый агент снова пристально взглянул на Карузо. – И ты уверен, что ни о чём не жалеешь?

– Я смог часок подремать в самолёте, – младший из собеседников произнёс эту фразу без видимой улыбки.

Зато в ответ улыбнулся и кивнул Вернер.

– Хорошо, ты получишь официальное поощрение прямо из офиса директора. Не будем связываться с ОПСС.

ОПСС представлял собой нечто вроде собственного министерства внутренних дел ФБР, и хотя пользовался определённым уважением среди рядовых сотрудников, но все относились к нему, самое меньшее, без горячей любви. По Бюро ходил афоризм: если ребёнок мучает зверюшек и мочится в кровать, то он либо станет серийным убийцей, либо пойдёт работать в Отдел проверки служебного соответствия.

Вернер приподнял за угол папку с личным делом Карузо.

– Здесь написано, что ты неглуп, знаешь языки... Хочешь переехать в Вашингтон? Я ищу для своей лавочки людей, которые способны думать самостоятельно.

Очередной перевод, – так истолковал эти слова специальный агент Доминик Карузо.

* * *

Джерри Хенли не был особым почитателем условностей. Он приезжал на работу в костюме и при галстуке, но уже через пятнадцать секунд после того, как входил в свой кабинет, пиджак оказывался на стоявшей в углу вешалке. Просмотрев вместе с секретаршей – как и он сам, уроженкой Южной Каролины по имени Элен Конноли – график предстоящего рабочего дня, он взял свежий номер «Уолл-стрит джорнел» и пробежал глазами первую полосу. Он уже успел пролистать «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», чтобы получить представление о сегодняшней политической обстановке, привычно ворча, что они всегда все понимают не так, как надо. Электронные часы на столе сообщили, что у него остаётся двадцать минут до первой встречи, и он включил компьютер, чтобы узнать, о чём говорят пресс-службы высших правительственных чиновников.

Это требовалось ему, чтобы удостовериться, что он не пропустил при чтении газет ничего важного. Оказалось, что в общем-то ничего, если не считать интересной информации в «Виргиния пайлот» о ежегодной Флечеровской конференции – круглом столе, который командования ВМФ и морской пехоты регулярно устраивали на Норфолкской военно-морской базе. Там обсуждались проблемы терроризма, причём довольно толково, отметил Хенли. Людям в форме часто удавалось рассуждать здраво. В отличие от народных избранников и гражданских чиновников.

«Мы прикончили Советский Союз, – рассуждал про себя Хенли, – и рассчитывали, что после этого в мире наступит спокойствие. Но мы совершенно не предвидели появления всех этих ненормальных с припрятанными где-то „АК-47“ и обученных кухонной химии или просто готовых жертвовать собственными жизнями, чтобы уничтожать тех, кого они считают врагами».

И ещё одной важной вещи они не сделали – не сумели подготовить разведывательное сообщество к борьбе против этой напасти. Даже президент, имеющий огромный опыт работы с «черным миром», и лучший директор ЦРУ из всех, кого знала американская история, не сумели добиться сколько-нибудь заметных успехов. Они увеличили штаты – пятьсот человек, влившиеся в Агентство, насчитывавшее двадцать тысяч сотрудников, вроде бы не могли сделать погоды, но это позволило удвоить оперативный состав. В результате ЦРУ наполовину преодолело свою прежнюю ужасающую неадекватность, но все равно, половина – это всего лишь половина. К тому же в ответ на это Конгресс ещё больше усилил надзор и ужесточил ограничения, перекрыв тем самым кислород всем новым людям, которых завербовали, чтобы вдохнуть жизнь в костяк правительственной команды. Они никогда ничему не учатся. Он лично много раз пытался что-то объяснить своим коллегам по Всемирному клубу самых выдающихся людей, но его слушали лишь немногие, часть не желала слушать вовсе, а остальные так и не выработали твёрдого мнения. Они обращали слишком много внимания на редакционные полосы газет, часто даже тех, которые издавались не в их родных штатах, потому что там, как считали они в своей тупости, отражалось мнение американского народа. Возможно, все объяснялось очень просто: любой вновь избранный политик терял разум, покорённый очарованием новой игры, и с ним происходило то же самое, что и с Гаем Юлием Цезарем, лишившимся разума под влиянием чар Клеопатры. Он отлично знал, что все решает штат, «профессиональные» помощники политиков, которые «направляют» своих боссов по верной дороге к следующему переизбранию, и именно переизбрание стало Священным Граалем общественной жизни. Америка не имела наследственного правящего класса, но в ней имелся чрезвычайно многочисленный отряд людей, находивших своё счастье в возможности вести тех, кто их нанимал, по верной дороге правительственного пустословия.

Так что работа изнутри системы себя не оправдывала.

Следовательно, чтобы достичь чего-нибудь, следовало находиться за пределами системы.

Причём, чертовски далеко от этих пределов.

И если кто-нибудь все же разберётся в том, что происходит... он всё равно запачкан так, что дальше некуда, верно?

Первый час Хенли потратил на обсуждение финансовых вопросов с некоторыми из своих сотрудников, потому что именно так «Хенли Ассошиэйтс» добывала деньги. И, будучи торговцем ширпотребом и перейдя к валютному арбитражу, он чуть ли не с самого начала шёл на полтора корпуса впереди всех остальных, ощущая мгновенные колебания ситуации, порождавшиеся психологическими факторами – он называл их «дельтами», – чуть ли не исключительно благодаря своему интуитивному восприятию, которое могло оказаться, но могло и не оказаться верным.

Все свои деловые операции он вёл анонимно через иностранные банки, которым, всем до одного, нравилось иметь крупные счета. Притом ни один из этих банков не проявлял чрезмерного любопытства по поводу происхождения денег, если только они не были чрезмерно и откровенно грязными, чего за ним не водилось. Это был всего лишь ещё один способ держаться вне системы.

Не то чтобы все его сделки строго соответствовали букве закона – возможность подслушивать переговоры Форт-Мида делала для него игру намного легче. Откровенно говоря, это было предельно незаконно и ничуть не более этично. Но, по большому счёту, «Хенли Ассошиэйтс» оказывала очень мало влияния на события, вершащиеся на мировой арене. Возможно, это было не совсем так, но «Хенли Ассошиэйтс» руководствовалась принципом: чтобы и волки были сыты, и овцы целы, и потому отхлёбывала из международного корыта лишь самую капельку. При этом учитывалось, что за преступления такого типа и такой малой значимости правительство не предусматривало никакой реальной ответственности. И к тому же в сейфе, находившемся в глубоком подвале здания, хранилась официальная хартия, подписанная прежним президентом Соединённых Штатов.

В кабинет вошёл Том Дэвис. Прошлое этого человека, формально занимавшего пост главы отдела операций с долговыми обязательствами, имело немало сходства с биографией Хенли. Большую часть времени он проводил перед компьютерным монитором. По поводу возможной утечки информации он не тревожился. В этом здании все стены были проложены металлической сеткой, полностью исключавшей проникновение электромагнитных импульсов, и все компьютеры имели несокрушимую защиту от любых хакерских атак.

– Что новенького? – спросил Хенли.

– Похоже, что у нас появилось несколько потенциальных новичков, – ответил Дэвис.

– И кто же они такие?

Дэвис подвинул через стол две папки, которые принёс с собой. Глава компании открыл сразу обе.

– Братья?

– Близнецы. Двуяйцевые. У их матушки в том месяце появились две яйцеклетки, а не одна. И в обеих были зачаты вполне приличные люди. Есть мозги, которыми они умеют пользоваться, неплохая физическая подготовка, да вдобавок к этому полезные таланты и способности к языкам. Особенно к итальянскому.

– А этот говорит на пушту? – Хенли удивлённо вскинул голову.

– Лишь настолько, чтобы спросить, где отыскать ванную. Он провёл в стране около восьми недель, но смог найти время, чтобы немного ознакомиться с местным наречием. В документах говорится, что он неплохо справлялся там со своими обязанностями.

– Думаешь, эти парни из той породы, которая нам нужна? – спросил Хенли. Подходящие люди не гуляли толпами по улицам, и поэтому Хенли содержал вербовщиков – их было очень немного, и они действовали с крайней осторожностью, – разбросанных по всем главным правительственным учреждениям.

– Конечно, необходимо их дополнительно проверить, – согласился Дэвис, – но они и на самом деле обладают теми талантами, которые нам нужны. На первый взгляд оба кажутся серьёзными, уравновешенными и достаточно умными, чтобы понять, чем мы тут занимаемся. Поэтому я думаю, что они заслуживают серьёзного внимания.

– Что у них предстоит в ближайшем будущем?

– Доминика переведут в Вашингтон. Гас Вернер хочет, чтобы он поработал в контртеррористическом отделе. Вероятно, начнёт с кабинетной работы. Для группы освобождения заложников он ещё слишком молод и не имел возможности продемонстрировать свои аналитические способности. Я полагаю, что Вернер намерен прежде всего посмотреть, насколько он сообразителен. Брайан отправится обратно в Кемп-Лежён и продолжит работу со своей ротой. Я очень удивлён тем, что Корпус не переводит его в аппарат разведки. Он очевидный кандидат туда, но они отдают предпочтение своим стрелкам, а он очень хорошо проявил себя в этом качестве в верблюжьих пустынях. Если мои источники верны, он очень скоро станет майором. Для начала, я думаю, нужно будет полететь туда и побеседовать с ним, скажем, за ленчем, а оттуда вернуться в округ Колумбия. И сделать то же самое с Домиником. Вернеру он понравился.

– Гас хорошо разбирается в людях, – заметил бывший сенатор.

– Ты прав, Джерри, – согласился Дэвис. – А у тебя тоже есть что-нибудь потрясающее?

– Форт-Мид, как обычно, захлёбывается от собственного изобилия. – Самая большая проблема Агентства национальной безопасности состояла в том, что оно добывало так много сырого материала, что для обработки требовалась целая армия. Конечно, немало пользы приносили компьютерные программы, способные проводить поиск по ключевым словам, и прочие современные штучки, но почти все полученное оказывалось невинной болтовнёй. Программисты из кожи вон лезли, пытаясь улучшить аналитические программы, но, как выяснилось, наделить компьютеры человеческими инстинктами было, пожалуй, невозможно (хотя попытки продолжались непрерывно). К сожалению, по-настоящему талантливые программисты работали на компании, производившие компьютерные игры. Серьёзные деньги крутятся именно там, а таланты обычно идут туда, откуда пахнет деньгами. Хенли не считал возможным сетовать на это. В конце концов, от двадцати до тридцати пяти лет он сам занимался именно добычей денег. Поэтому время от времени начинал поиски богатых и очень успешных программистов, для которых погоня за деньгами стала уже скучным и не слишком актуальным занятием. Обычно это оборачивалось пустой тратой времени. Слишком уж часто они оказывались жадными ублюдками. Почти такими же, как адвокаты, разве что не настолько циничными. – Хотя я заметил сегодня с полдюжины интересных пунктов...

– Например? – поинтересовался Дэвис. Главный вербовщик был также и высококлассным аналитиком.

– Вот. – Теперь уже Хенли в свою очередь протянул своему другу и подчинённому папку. Дэвис открыл её и мгновенно пробежал глазами листок с распечаткой.

– Хм-м-м... – Вот и все, что он сказал.

– Если этим дело не закончится, могут получиться большие неприятности, – задумчиво произнёс Хенли.

– Верно. Но этого нам мало. С тем, что есть, землетрясения не устроишь. Им всегда нужно больше.

– Кто у нас там сейчас? – Хенли положено было самому это знать, но, увы, он страдал от обычной для бюрократов болезни: ему было трудно удерживать в голове весь информационный поток.

– Сейчас? Эд Кастильяно в Боготе, присматривает за картелем, но он находится под глубоким прикрытием. По-настоящему глубоким, – напомнил Дэвис своему боссу.

– Знаешь, Том, от всего этого шпионского бизнеса мне иногда блевать хочется.

– Выше голову, Джерри. Зарплата здесь чертовски хорошая, по крайней мере для нас, мелкой сошки, – добавил он, чуть заметно улыбнувшись. На фоне темно-бронзовой кожи его зубы цвета слоновой кости казались ещё белее.

– Да, быть крестьянином, наверно, просто ужасно.

– Мой добрый масса разрешить мне много учить себя, выучить буквы и все такое. Не быть бы так хорошо, быть бы совсем плохо. Мой больше не ходить полоть хлопок, спасибо, масса Джерри. – Хенли в притворном удивлении закатил глаза. Дэвис имел учёную степень Дартмута, где ему приходилось терпеть насмешки не столько по поводу цвета кожи, сколько насчёт его родного штата. Его отец выращивал зерно в Небраске и голосовал за республиканцев.

– Сколько теперь стоит комбайн? – полюбопытствовал босс.

– Ты шутишь? Как же можно такого не знать? Без малого двести тысяч. Папаша купил новый в прошлом году и до сих пор страдает по этому поводу. Дескать, пока эта телега будет окупаться, его внуки успеют не только разбогатеть, но и умереть. Говорит, комбайн топчет поля, как батальон рейнджеров, разыскивающих какого-то очень плохого парня. – Дэвис сделал прекрасную карьеру в ЦРУ в качестве полевого агента. Он специализировался по выслеживанию незаконного перевода денег из страны в страну. Когда он пришёл в «Хенли Ассошиэйтс», оказалось, что его таланты очень полезны для успешного ведения бизнеса и что своего оперативного чутья он нисколько не утратил. – Знаешь, этот парень из ФБР, Доминик, уже успел на своём первом месте службы, в Ньюарке, сделать кое-что интересное по части расследования финансовых преступлений. Одно из его дел переросло в серьёзное расследование поведения международного банкирского дома. Для новичка он обладает вполне приличным нюхом.

– И, кроме того, он способен на собственный страх и риск убить человека, – добавил Хенли.

– Именно поэтому, Джерри, он мне и приглянулся. Он способен принимать решения на ходу, не хуже любого парня с десятилетним опытом.

– Два брата ведут операцию... Любопытно... – Хенли снова, прищурившись, посмотрел на папки.

– Возможно, тут ещё и голос крови. Их дед как-никак был полицейским и расследовал убийства.

– А перед этим служил в 101-м авиаполку. Я понимаю, куда ты ведёшь, Том. Ладно. Прощупай их поскорее. По-видимому, у нас скоро появятся дела.

– Ты так думаешь?

– Там лучше не становится. – Хенли ткнул пальцем в сторону окна.

* * *

Они сидели в одном из венских уличных кафе. Вечера стали немного теплее, и завсегдатаи заведений решили, что ради удовольствия поесть и выпить кофе на свежем воздухе можно и помёрзнуть.

– Итак, чем же мы вас интересуем? – спросил Пабло.

– У нас с вами кое в чём совпадают интересы, – ответил Мохаммед и тут же пояснил: – Мы боремся против одних и тех же врагов.

Он, как бы в задумчивости, посмотрел по сторонам. Проходившие мимо женщины были одеты строго, почти мрачно. Шум от транспорта, особенно трамваев, не позволял никому подслушать их беседу. Для случайного или даже профессионального наблюдателя они были просто двумя иностранцами – а таких вокруг было много, – негромко и спокойно обсуждавшими между собой деловые вопросы.

Они говорили по-английски, что тоже было самым обычным делом.

– Да, это верно, – вынужден был согласиться Пабло. – По крайней мере отчасти. А в чём же общность интересов?

– У вас есть возможности, которые могли бы пригодиться нам, – терпеливо пояснил мусульманин. – А у нас есть возможности, полезные для вас.

– Понимаю... – Пабло подлил сливки в кофе и размешал. К его удивлению, кофе здесь был ничуть не хуже, чем в его родной стране.

Мохаммед был готов к тому, что соглашения не удастся достичь с первого раза. Его собеседник занимал вовсе не столь высокое положение, как хотелось бы. Но их общий враг больше преуспел в борьбе против организации Пабло, чем против его собственной. И это постоянно удивляло его. У предполагаемых партнёров имелись более чем достаточные причины прибегать к самым эффективным мерам безопасности, но, как это всегда бывает с людьми, стремящимися к исключительно материальной выгоде, им мешало отсутствие чистоты помыслов, свойственное его сподвижникам. И это делало их намного уязвимее. Но Мохаммед не был настолько глуп, чтобы предположить, будто эта причина позволит ему подчинить их себе. В конце концов, убийство одного израильского шпиона не превратило его в сверхчеловека. Конечно, они обладали более чем весомым опытом. Просто у них были пределы. Как и у его собственных людей. Все, кроме Аллаха всемогущего, имели пределы. Понимание этого, переводило упования в более реалистическую плоскость и позволяло не чувствовать слишком уж горького разочарования, когда дела шли не так, как надо. Нельзя позволять эмоциям препятствовать «бизнесу», как его собеседник в своём заблуждении называет его святое дело. Но, раз уж необходимо сотрудничать с неверными, следует делать на это скидки.

– Что вы можете предложить нам? – спросил Пабло, выказывая своё нетерпение, в полном соответствии с ожиданиями Мохаммеда.

– Если я не ошибаюсь, вы работаете над созданием надёжной сети в Европе.

– Да, вы правы. В последнее время у нас возникли некоторые, довольно ощутимые, осложнения. Европейские полицейские агентства не столь ограничены в своих действиях, как их американские коллеги.

– У нас такая сеть существует. – И распространённое мнение, будто мусульмане не принимают активного участия в наркотрафике – в Саудовской Аравии, например, торговец наркотиками вполне мог лишиться головы, – очень помогало работе.

– И что взамен?

– Вы имеете очень хорошо работающую сеть в Америке, и у вас есть множество причин не любить Америку, верно?

– Так оно и есть, – согласился Пабло. Колумбийскому картелю наркоторговцев удалось достичь заметных успехов в налаживании отношений со своими неспокойными идеологическими союзниками, действовавшими в горах родной страны Пабло. Рано или поздно Революционные Вооружённые Силы Колумбии должны были уступить давлению, после чего, вне всякого сомнения, им предстояло бы превратиться в «друзей» – «партнёры» слишком уж неопределённое слово, – а за это им в качестве входной платы пообещали бы допуск к демократическому процессу. Но тогда безопасность картеля могла бы оказаться под серьёзной угрозой. Лучшим другом наркобаронов была политическая нестабильность в Южной Америке, но такое положение не могло длиться вечно. Точно в таком же положении, как понимал Пабло, находится его собеседник, и это действительно делало их временными союзниками. – Какую именно помощь вы хотите от нас получить?

Мохаммед достаточно откровенно ответил. Он не стал добавлять, что за свою помощь картель не получит никакой оплаты деньгами. Куда должна пойти первая партия, которую возьмутся переправлять люди Мохаммеда? В Грецию? Да, это, вероятно, будет самым простым вариантом – и этого должно хватить, чтобы закрепить договорённость, не так ли?

– Это все?

– Мой друг, мы по большей части работаем с идеями, а не реальными предметами. Те немногочисленные материальные ценности, в которых мы нуждаемся, чрезвычайно компактны и в случае необходимости могут быть получены едва ли не в любой точке мира. И я не сомневаюсь, что вы сможете помочь нам с паспортами и прочими необходимыми документами.

Пабло чуть не поперхнулся кофе.

– Да, это очень просто.

– В таком случае есть ли ещё какие-нибудь причины, которые могли бы препятствовать нашему союзу?

– Я должен обсудить это с моими боссами, – признался Пабло, – но пока что не вижу никаких оснований для конфликта интересов.

– Превосходно. Как мы сможем общаться дальше?

– Мой босс предпочитает лично встречаться с теми, с кем ведёт дела.

Мохаммед ненадолго задумался. Путешествия изрядно раздражали и его самого, и его партнёров, но избежать их было решительно невозможно. К тому же у него имелось столько паспортов, что он мог воспользоваться любым аэропортом мира. А вдобавок к документам имелись и необходимые языковые навыки. Он не впустую проводил время в Кембридже. И мог поблагодарить за это своих родителей. Он благословлял свою мать-англичанку, от которой унаследовал тип и цвет лица и голубые глаза. Благодаря своей внешности он мог сойти за уроженца любой страны, за исключением разве что Китая и Африки. И сохранившийся кембриджский акцент тоже отнюдь не портил дела.

– Вам будет достаточно сообщить мне время и место, – ответил Мохаммед, протягивая собеседнику визитную карточку. На ней был приведён только адрес электронной почты – самого полезного инструмента для тайных коммуникаций из всех, какие когда-либо изобретало человечество. И при помощи такого чуда, как современная авиация, он мог за сорок восемь часов добраться до любой точки земного шара.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  вы читаете: Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap