Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 19

Пиво и убийство

Полет до Мюнхена прошёл исключительно спокойно. Немецкие таможенники держались официально, но времени попусту не тратили, и вскоре такси «Мерседес-Бенц» уже везло братьев Карузо в гостиницу «Байеришер».

Следующим объектом был некто по имени Анас Али Атеф, согласно имеющимся сведениям, египтянин по национальности и инженер-строитель по образованию, если не по профессии. Рост примерно пять футов девять дюймов, 145 фунтов веса, чисто выбрит. Тёмные волосы и темно-коричневые глаза. По непроверенным данным, мастер рукопашного боя и хорошо владеет оружием – когда оно при нём. Его считали курьером противника, а также вербовщиком. Один из втянутых им в террористическую организацию совершенно определённо был застрелен несколько дней назад в Де-Мойне (Айова). В лэптопах братьев имелись адрес и фотография объекта. Ездил на спортивном автомобиле «Ауди ТТ» серо-стального цвета. Был известен даже номер машины. Имелась проблема: он жил с немкой по имени Трудл Хайнц и, возможно, любил её. Её фотография тоже прилагалась. Не сказать чтобы модель из «Викториаз сикрет», но и не страшилище – каштановые волосы, синие глаза, пять футов три дюйма, 120 фунтов. Приятная улыбка. «Очень плохо, – подумал Доминик, – что ей нравятся не те мужчины, но это уже не наша, а её проблема».

Анас регулярно посещал для молитвы одну из немногочисленных мюнхенских мечетей, очень кстати находившуюся всего в квартале от его дома. Поселившись в гостинице и переодевшись, Доминик и Брайан взяли такси, приехали в нужный район и нашли очень хороший Gasthaus – гриль-бар – со столиками на тротуаре, откуда было весьма удобно наблюдать за окрестностями.

– Неужели все европейцы любят есть, сидя на тротуаре? – подумал вслух Брайан.

– Вероятно, это легче, чем пойти в зоопарк, – ответил Доминик.

Дом оказался четырехэтажным. Выкрашен в белый цвет. Пропорциями походил на цементный блок, а общим видом, несмотря на плоскую крышу, – на сарай. И ещё он был поразительно чистым, как будто для Германии являлось нормой, чтобы всё было стерильно, словно операционная в клинике Мейо. Но вряд ли это можно было счесть достаточной причиной для критики. Даже автомобили здесь были не такими грязными, как в Америке.

– Was darf es sein? – спросил официант, возникнув около столика.

– Zwei Dunkelbieren, bitte, – ответил Доминик, использовав примерно треть словарного немецкого запаса, оставшегося у него со школы. Из остального значительную часть составляла фраза о том, как найти Herrenzimmer[76] – такой вопрос полезно уметь задавать на любом языке.

– Американец, да? – поинтересовался официант.

– А что, у меня такой ужасный акцент? – дружелюбно улыбнулся Доминик.

– Ваш выговор нисколько не похож на баварский, и видно, что одежда американская, – ответил официант с такой непринуждённостью, будто сообщал, что небо голубое.

– Что ж, в таком случае, сэр, принесите нам, пожалуйста, два бокала тёмного пива.

– Два Kulmbachers, sofort[77], – ответил мужчина и заторопился внутрь.

– Мне кажется, Энцо, что мы только что получили небольшой урок, – вполголоса произнёс Брайан.

– При первом же удобном случае надо купить какую-нибудь местную одежду. У всех людей есть глаза, – согласился Доминик. – Проголодался?

– Могу что-нибудь съесть.

– Посмотрим, есть ли у них меню на английском.

– Это, вероятно, мечеть, куда ходит наш друг – там, дальше по дороге, – осторожно, одними глазами указал Брайан.

– Значит, он может пройти мимо...

– По мне, так это очень даже вероятно, братишка.

– И нам не отвели никакого определённого времени, если я не ошибаюсь, верно?

– Но ведь тот парень сказал, что они не станут указывать нам, как сделать дело, а только объяснят, кто наш объект и почему, – напомнил брату Брайан.

– Прекрасно, – заметил Энцо, увидев стремительно приближавшегося официанта с пивом. Обслуживание здесь оказалось настолько быстрым, насколько мог хотеть посетитель. – Danke sehr[78]. У вас есть меню на английском языке?

– Конечно, сэр. – Он, словно по волшебству, извлёк из кармана передника картонную папочку.

– Очень хорошо. Благодарю вас, сэр.

– Он, наверно, закончил официантский университет, – сказал Брайан, когда официант снова удалился. – Но подожди, ты ещё не видел Италии. Вот там – настоящие художники. В тот раз, когда я был во Флоренции, мне показалось, что сукин сын просто читает мои мысли. У него, наверно, была докторантура за плечами.

– В этом здании нет никакого крытого гаража, – сказал Доминик, решительно возвращаясь к делу. – Вероятно, стоянка за домом.

– А что, Энцо, «Ауди ТТ» – это достойная тачка?

– Машина немецкая. Они здесь делают вполне приличные автомобили. «Ауди», конечно, не «Мерседес», но и не какое-нибудь югославское барахло. Точно не помню; возможно, о нём даже ничего не печатали в «Мотор тренд». Но я знаю, как он выглядит: этакий гладкий... На нём, пожалуй, можно быстро гонять. Здесь у них очень хорошие автобаны – так они называют свои шоссе. Ехать по Германии все равно, что гоняться на «Инди-500»[79], во всяком случае, так утверждают немцы. Лично я ещё не видел немца, который ездил бы на медленной тачке.

– Имеет смысл, – отозвался Брайан, просматривая меню. Названия блюд были, естественно, на немецком языке, но под каждой строчкой шёл перевод на английский. Впечатление было такое, словно меню предназначалось не для американцев, а для англичан. Ведь в Германии все ещё сохранились базы НАТО. «Наверно, для обороны уже не от русских, а от французов», – подумал Доминик, усмехнувшись собственной мысли. Хотя, если вспомнить историю, немцам не особенно требовалась помощь для защиты от угроз с того направления.

– Что желаете заказать, mein Herren? – спросил официант, вновь появившись с такой быстротой, будто его перенесла магическая сила.

– Прежде всего, скажите, как вас зовут, – потребовал Доминик.

– Эмиль. Ich heisse Эмиль.

– Спасибо, Эмиль. Я закажу sauerbraten[80] и картофельный салат.

Подошла очередь Брайана.

– А я – bratwurst. Вы позволите заодно задать вам вопрос?

– Конечно, – ответил Эмиль.

– Это ведь мечеть, там дальше по улице? – Брайан указал пальцем в ту сторону.

– Да, мечеть.

– Но разве это обычно для вас?

– В Германии живёт много приезжих рабочих из Турции, а они все мусульмане. Они не станут есть sauerbraten или пить пиво. И отношения у них с нами, немцами, не слишком хорошие, но что мы можем с этим поделать? – официант пожал плечами, почти не выдавая своего неудовольствия сложившимся положением.

– Благодарю вас, Эмиль, – сказал Брайан, и Эмиль заторопился внутрь выполнять заказ.

– Что это ты затеял? – удивлённо спросил Доминик.

– Они их очень не любят, но понятия не имеют, что можно предпринять. Кроме того, здесь демократия, точно так же, как и у нас, и поэтому они должны быть вежливыми с нами. Спроси на улице лютого фрица, и он скажет тебе, что, мягко выражаясь, не испытывает большой любви к этим «приезжим рабочим», но больших неприятностей из-за этого не случается: так, драки время от времени. Как я слышал, чаще всего – стычки в барах. Так что, думаю, турки все же научились пить пиво.

– Откуда ты все это знаешь? – ещё больше изумился Доминик.

– В Афганистане немцы держат свой контингент. Мы жили по соседству – в смысле наши лагеря находились рядом, – встречались просто так, и я разговаривал кое с кем из офицеров.

– А нам-то что?

– Они немцы, братишка, а эта компания состояла только из профессионалов, ни одного любителя, – заверил брата Альдо. – Разведчики. По физической подготовке нисколько не уступают нам, отлично знают горы и прекрасно натасканы по части основной подготовки. Их солдаты пробирались куда угодно, незаметно, словно воры, и менялись шапками, значками и всем таким. И ещё они чуть не ящиками таскали с собой пиво, причём разных сортов, так что мои парни их вроде как полюбили. Как друзей. И, знаешь, пиво у них совсем недурное.

– Как и в Англии. Пиво в Европе это своего рода религия, и все считают нужным ходить в церковь.

Тут появился Эмиль с ленчем – Mittagessen по-немецки, – и братья сразу убедились, что пища здесь тоже вкусная. Но за едой оба не забывали поглядывать на дом.

– Альдо, это не картофельный салат, а самый настоящий динамит, – сообщил Доминик. – Никогда не ел ничего подобного. Много уксуса и сахара – приятно пощипывает небо.

– Не все хорошие блюда итальянские.

– Знаешь, когда вернёмся домой, нужно будет попытаться найти немецкий ресторан.

– Полностью согласен. О, смотри, Энцо, смотри!

Это был не их объект, а лишь его сожительница, Труди Хайнц. Она вышла из дома и оказалась точно такой, какой её представляли фотографии, хранящиеся в их компьютерах. Достаточно хорошенькая, чтобы мужчины оборачивались ей вслед, но не кинозвезда. Похоже, что в детстве она была белобрысенькой, но в подростковом возрасте волосы изменили свой цвет. Красивые ноги – лучше, чем у многих. Какая жалость, что такая милая девушка связалась с террористом. Возможно, он использовал её в качестве элемента своей «крыши», но и в этом случае он имел весьма ощутимый дополнительный выигрыш. Если только они не жили как брат с сестрой, во что, глядя на женщину, было трудно поверить. Оба американца задумались о том, какие именно могли быть между ними отношения. Впрочем, ничего определённого сказать было нельзя. Она перешла на противоположную сторону улицы, но не остановилась около мечети. Стало быть, сейчас она направлялась в какое-то другое место.

– Я думаю... если он ходит в мечеть, мы сможем приколоть его на выходе. Вокруг много народу, так что... – рассуждал полушёпотом Брайан. – А что, мысль неплоха. Только нужно будет сегодня же посмотреть, насколько этот парень соблюдает обряды, и большая ли будет толпа.

– Назовём это первым вариантом, – ответил Доминик. – Но сначала давай покончим с едой и раздобудем одежду, которая была бы нам больше к лицу.

– Согласен, – сказал Брайан. Он посмотрел на часы: 14.00. Дома восемь утра. Разница во времени с Лондоном только один час – можно не обращать внимания.

* * *

Джек пришёл раньше, чем обычно. Его снедало жгучее любопытство по поводу того, как могла складываться продолжающаяся в Европе операция, и он пытался предугадать, что же именно покажут сегодняшние сообщения.

Впрочем, все они оказались довольно обычными, если не считать серии посланий, касающихся смерти Сали. МИ-5 с полной уверенностью сообщило в Лэнгли о том, что его смерть произошла в результате сердечного приступа, вызванного, по всей вероятности, аритмией, начавшейся без видимых причин. Именно это говорилось в официальном заключении патологоанатома, производившего вскрытие, после которого к трупу допустили поверенных семьи. Сейчас шли необходимые приготовления для того, чтобы доставить его домой, в Саудовскую Аравию. Его квартиру негласно посетила команда лондонской Специальной службы, которая тщательно обыскала её, но так и не нашла ничего интересного. В офисе скопировали все данные с жёсткого диска компьютера. Теперь их изучением должны были заняться полицейские хакеры. Джек понимал, что на это могло уйти много времени. Зашифрованные сведения технически поддавались обнаружению и расшифровке, но ведь, теоретически рассуждая, можно и пирамиды Гизы разобрать по камешку, чтобы найти сухую травинку, залетевшую в щель кладки одной из них. Если у Сали хватило ума распихать фрагменты секретных данных по разным местам, о которых не знал никто, кроме него, или использовать код, ключ к которому он хранил в собственной памяти... что ж, в таком случае задача становилась чертовски сложной. Но был ли он достаточно умён? «Вероятно, нет, – подумал Джек, – но с определённостью можно будет это сказать, только хорошо присмотревшись к человеку; потому-то люди всегда присматриваются друг к другу». На это потребуется, самое меньшее, неделя. А если этот маленький бабник действительно разбирался в шифрах, кодах и ключах, то месяц или больше. Но лишь после обнаружения скрытой информации можно будет с уверенностью сказать, что он был участником игры, а не просто любителем или вовсе случайно подвернувшимся посторонним человеком. Этим будут заниматься квалифицированные люди из Штаба правительственной связи. Но даже самому умному из них окажется не под силу раскрыть сведения, хранившиеся в его голове и унесённые смертью.

– Привет, Джек, – сказал, входя, Виллс.

– Доброе утро, Тони.

– Прилежность очень похвальна. Что они ещё выяснили о нашем покойном друге?

– Очень немного. Вероятно, сегодня к вечеру его отправят домой – в виде посылочки авиапочтой. Патолог записал сердечный приступ. Так что наши парни чисты.

– Ислам предпочитает, чтобы от тела избавились быстро и погребли его в неподписанной могиле. Так что если тело уйдёт под землю, то уже с концами. И не будет никакой эксгумации, чтобы провести повторное исследование на яды и все такое.

– Значит, это действительно наших рук дело? Чем же мы пользовались? – возбуждённо спросил Райан.

– Джек, я не знаю и не хочу знать, что мы могли быть как-то причастны к его безвременной смерти. И, больше того, не имею ни малейшего желания что-то выяснять. И тебе следует вести себя точно так же.

– Тони, чёрт возьми, как вы можете участвовать во всех этих делах и не проявлять любопытства? – удивился Джек-младший.

– Необходимо понять, что именно знать совершенно бесполезно, и научиться не рассуждать и не гадать об этих вещах, – ответил Виллс.

– Угу, – с сомнением в голосе отозвался Джек. Точно, я слишком молод для этого дерьма, мысленно добавил он. Тони был мастером своего дела, но жил в яшике. Точно так же, как Сали в данный момент, подумал Джек, а ведь ящик не самое лучшее место для жизни. И кроме того, мы действительно пришлёпнули его задницу. Как именно, он не знал. Наверно, можно спросить маму о том, какой препарат или другая химия приводит к такому эффекту, но, нет, этого он сделать не мог. Она, ясно, как ад, сообщит отцу, и Большой Джек, ясно, как ад, захочет узнать, почему его сын задал такой вопрос – и может даже заранее отгадать ответ. Так что, нет, об этом не могло быть и речи. Совершенно.

Постепенно расширяя круг обзора, Джек принялся изучать перехваты документов, так или иначе связанных со смертью Сали.

В сегодняшних документах Эмир не упоминался. Они сменяли друг друга на экране, но отсылки к предшествовавшим документам лимитировались ранее установленным Тони уровнем. Предложение об организации более масштабного анализа перехватов в Форт-Миде и Лэнгли не получило одобрения наверху; неутешительно, но нисколько не удивительно. Даже возможности Кампуса имели пределы. Джек понимал нежелание начальства рисковать тем, что кто-то удивится поступившему запросу и, не найдя того, кто его сделал, предпримет более глубокое расследование. Но ведь такие запросы тысячами ежедневно сыпались туда и сюда, и один лишний не мог вызвать большого шума, не так ли? Однако он решил не спрашивать об этом. Не было никакого смысла в самом начале новой карьеры приниматься раскачивать лодку или хотя бы совершать действия, которые могут быть истолкованы именно так. Но он всё же ввёл в свой компьютер инструкцию просматривать все вновь поступающие документы в поисках слова «эмир». Если оно попадётся, он сможет отметить документ и получить достаточно твёрдую базу для будущего исследования – если попадётся. Однако такой позывной, по его мнению, должен был принадлежать определённой и весьма примечательной персоне, даже если допустить, что единственное упоминание о ней в файлах ЦРУ можно истолковать как «семейную шутку». Эти слова принадлежали старшему аналитику Лэнгли, обладавшему весомым авторитетом в своей организации и, следовательно, в этой тоже. Кампус представлял собой учреждение, предназначенное для исправления ошибок ЦРУ и/или дополнения его возможностей, но, поскольку штатная численность Кампуса значительно меньше, здесь должны были принимать на вооружение многие идеи, рождавшиеся в предположительно неспособном к реальным действиям Управлении. Джек не видел в этом большого смысла, но, увы, Хенли не консультировался с ним, когда организовывал своё агентство, и, по-видимому, он должен поверить в то, что руководство Кампуса знает своё дело. Но, как говорил Майк Бреннан о полицейской работе, предположение является матерью всех неудач. Эта пословица была очень популярна в ФБР. Ошибки допускают все, и значение любой ошибки прямо пропорционально высоте положения, которое занимает ошибающийся. Но люди, сидящие наверху, не любят, когда им напоминают об этом универсальном законе. Поэтому никто и не напоминает.

* * *

Они купили одежду в магазине готового платья. Она не так уж сильно отличалась от того, что можно было бы купить в США, но из-за мелких деталей нисколько не походила на неё. Пришлось к ней купить и обувь. Переодевшись в гостинице, они снова вышли на улицу.

Перевоплощение почти сразу же получило высокую оценку: какая-то немка обратилась к Брайану с просьбой объяснить, где находится Hauptbahnhoff. Ему пришлось ответить по-английски, что он здесь впервые. Немка принуждённо улыбнулась в ответ и кинулась со своим вопросом к другим прохожим.

– Она искала главный вокзал, – объяснил Доминик.

– В таком случае почему она не может взять такси? – удивился Брайан.

– Мы живём в несовершенном мире, Альдо. Зато ты теперь должен стараться как можно больше походить на настоящего краута[81]. Если кто-нибудь снова обратится к тебе, просто скажи: Ich bin ein Auslander. Это означает: я иностранец, и на этом, скорее всего, разговор окончится. Если же от тебя не отстанут, то, скорее всего, повторят свой вопрос на таком хорошем английском языке, какой ты вряд ли сможешь услышать в Нью-Йорке.

– Эй, гляди! – Брайан указал на золотые арки «Макдоналдса» которые показались ему более родными и дорогими, чем даже звёздно-полосатый флаг над американским консульством. Впрочем, ни один из братьев не пожелал отправиться туда, чтобы поесть. Слишком уж хороша была местная пища. В гостиницу «Байеришер» они вернулись, когда сумерки уже совсем сгустились.

* * *

– Что ж, они приехали в Мюнхен, нашли нужный дом и мечеть, но с ним пока ещё не познакомились, – сообщил Грейнджер Хенли. – Хотя успели рассмотреть его подружку.

– Значит, все идёт нормально? – спросил сенатор.

– Жаловаться пока что не на что. Немецкая полиция нашим другом не интересуется. Контрразведка знает, кто он такой, но дело на него там пока что не завели. Там имеются определённые проблемы со своими собственными мусульманами, за некоторыми из них установлено наблюдение, но этот парень ещё не засветился. И Лэнгли на них не нажимает. У них сегодня не такие уж хорошие отношения с Германией.

– Что же для нас хорошо и что плохо?

– Есть и то, и другое, – кивнул Грейнджер. – Они не могут предоставить нам обширную информацию, зато нам не нужно тревожиться насчёт того, как оторвать «хвост». Немцы забавный народ. Если ты не забываешь вовремя вытирать нос и вообще все in Ordnung[82], можешь считать себя в практически полной безопасности. Если же ты заступишь за черту, они смогут здорово попортить тебе жизнь. Как показывает история, полицейские у них всегда были отличными, чего не скажешь о шпионах. Советы и Штази[83] наводнили их разведку своими агентами, и немалое количество сидит там до сих пор.

– Они проводят «чёрные» операции?

– Можно считать, что нет. Слишком уж сильно в их культуре развито уважение к закону. Они воспитывают честных людей, которые играют по правилам, а это страшно вредит успеху специальных операций – если они иной раз что-то пытаются устроить, то, как правило, проваливаются самым страшным образом. Знаешь, я готов держать пари, что средний немецкий гражданин даже платит налоги вовремя и полностью.

– Но ведь их банкиры отлично умеют играть в игры мирового масштаба, – возразил Хенли.

– Это верно. Возможно, как раз поэтому международные банкиры не знают такого понятия, как лояльность к своей стране, – не скрывая сарказма, ответил Грейнджер.

– Ленин когда-то сказал, что для капиталиста родина – это место, в котором он находится, когда совершает очередную сделку. И, вероятно, был не так уж далёк от истины, – без особой охоты согласился Хенли. – Кстати, ты видел вот это? – Он передал Грейнджеру листок с запросом на проведение глубокого поиска, связанного с человеком, скрывающимся за псевдонимом «Эмир».

Начальник оперативного отдела просмотрел записку и вернул боссу.

– Он не объясняет, почему это должно быть таким уж необыкновенно важным.

Хенли кивнул.

– Именно поэтому я и отказал. Но... ты же понимаешь, что инстинкт заставил его насторожиться, а мозгов хватило, чтобы задать вопрос.

– Да, мальчишка очень неглуп.

– Именно. Потому-то я попросил Рика поместить его в одной комнате с Виллсом, чтобы тот выполнял обязанности инструктора. Тони весьма толков, но предпочитает не высовываться. Джек в его обществе сможет изучать профессию и попутно узнавать о присущих ей ограничениях. А мы узнаем, насколько сильно эти ограничения будут его раздражать. Если малыш останется с нами, его может ожидать большое будущее.

– Ты думаешь, что он обладает отцовским потенциалом? – спросил Грейнджер. Перед тем, как подняться на предельную высоту, Большой Джек занимал весьма почётную, хотя и несуществующую должность короля разведчиков.

– Я думаю, что он способен достичь его уровня. Но в любом случае эта история с «Эмиром» представляется мне весьма показательной. И открытие может иметь большое значение. Мы мало знаем о том, как противники строят свою деятельность. Но в общем, Сэм, все проходит по учению Дарвина. Плохие парни учатся на ошибках своих предшественников и набираются ума – на наши с тобой никели. Они уже больше не высовываются и не напрашиваются на «умную бомбу», которую мы теперь способны загнать любому из них точно в задницу. Они не лезут в телезвезды. Наверняка появление на экранах может потешить самолюбие, но с очень большой вероятностью ведёт к гибели. Стадо газелей никогда не побежит туда, где расположился прайд львов – разве что случайно.

– Ты прав, – согласился Грейнджер, припомнив рассказы о том, как один из его предков, служивший в Девятом кавалерийском полку, разбирался с непокорными индейцами. Некоторые вещи очень мало изменялись с течением времени. – Джерри, проблема заключается в том, что мы можем лишь строить предположения насчёт того, как построена их организация. А предположение – это не знание.

– В таком случае расскажи мне, что предполагаешь ты, – потребовал Хенли.

– Помимо верхушки, о которой мы ничего не знаем, даже один это человек или какой-то комитет, в ней имеется ещё, как минимум, два уровня. Выяснить точнее мы пока не в состоянии. И ещё, собственно убийцы. Мы можем устранить всех, о ком знаем, но это будет всё равно что подстригать траву на лужайке. Ты её стрижёшь, она растёт, ты стрижёшь, она растёт, и так до бесконечности. Если хочешь убить змею, самое надёжное отрубить ей голову. Да, конечно, мы все это прекрасно понимаем. Вся штука в том, чтобы отыскать голову, потому что это виртуальная голова. Один там человек или несколько, но эта верхушка, Джерри, действует в том же ключе, что и мы сами. Именно поэтому мы сейчас производим нашу разведку боем – чтобы посмотреть, не вывалятся ли какие-нибудь дополнительные сведения. На это работают все наши аналитические войска – и здесь, и в Лэнгли, и в Форт-Миде.

Хенли тяжело вздохнул.

– Да, Сэм, я всё это знаю. И, возможно, что-то и впрямь вывалится. Но ведь терпение – это мать жизненного успеха. Враги сейчас, вероятно, загорают себе на солнышке и радуются тому, что жестоко оскорбили нас, что убили наших женщин и детей...

– Джерри, это никому не может нравиться, но, вспомни, даже богу потребовалось семь дней, чтобы создать мир.

– Ты что, решил проповедовать мне Писание? – спросил Хенли и, прищурившись, взглянув на своего собеседника.

– Видишь ли, дружище, принцип «око за око» меня в общем-то устраивает, но сначала это самое око необходимо найти. Мы должны быть терпеливыми.

– Знаешь, когда мы обсуждали с Большим Джеком создание этого самого заведения, я был настолько глуп, что не сомневался: мы сумеем очень быстро решить все эти проблемы, если у нас будут необходимые возможности.

– Мы можем действовать намного быстрее, чем это когда-нибудь удастся правительству, но мы не герои «Человека от ДЯДИ»[84]. Посуди сам, операция только началась. Мы нанесли только один удар. Чтобы дождаться какого угодно реального ответа с той стороны, нужно ещё как минимум три. Терпение, Джерри.

– Да, конечно. – Он не стал добавлять, что разница между часовыми поясами нисколько не облегчает ожидания.

* * *

– Знаете, есть ещё кое-что.

– Ты о чём, Джек? – спросил Виллс.

– Было бы лучше, если бы мы знали, как идёт операция. Это позволило бы нам немного эффективнее организовать нашу собственную охоту за информацией.

– Такое положение называется разделением функций.

– Нет, это называется дерьмом собачьим, – огрызнулся Джек. – Если мы играем одной командой, то можем оказать помощь. Вещи, которые на первый взгляд воспринимаются как не связанные между собой, в контексте выглядят совсем по-иному. Тони, весь этот дом, в котором мы сидим, разбит на такие, как у нас с вами, клетушки, верно? А ведь отгораживание друг от друга, как это делают в Лэнгли, не помогает успеху работы. Может быть, я что-то недопонимаю, а?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но система работает не так.

– Да я же заранее знал, что вы скажете именно эти слова, но, черт меня побери, как мы сможем узнать, на чём прокололось ЦРУ, если сами шаг в шаг повторяем их операцию? – не отступал Джек.

«А ведь готового ответа, который удовлетворил бы этого любопытного парня, просто нет. Или есть? – спросил себя Виллс. – Пожалуй, что нет. А малыш чертовски быстро уловил суть дела. Чему же ещё он мог научиться в Белом доме? Можно дать голову на отсечение, что он задавал там множество вопросов. И выслушивал все ответы. И даже обдумывал их».

– Мне очень не хочется это говорить, Джек, но я всего лишь твой инструктор, а не Большой Босс всего этого заведения.

– Да, я понимаю. Извините, что пристал к вам. Наверно, я привык к тому, что мой папа обладал способностью заставлять события происходить... во всяком случае, так мне казалось. Не всегда по своей воле и не каждый раз... Может быть, нетерпение это наша семейная черта. – Это было верно вдвойне, потому что мама была хирургом, и, когда записывала планы в ежедневнике, большая часть намеченного сопровождалась пометкой: «Немедленно!!!» Трудно заставить себя сидеть целыми днями за рабочим столом – урок, который его отцу, вероятно, пришлось усвоить в те времена, когда Америка жила под прицелом действительно опасного врага. Террористы могли жалить, но были не в состоянии причинить серьёзный вред, хотя однажды, в Денвере, и попытались. Эти парни походили не на летучих мышей-кровососов, а на роящихся насекомых...

Но ведь москиты являются переносчиками жёлтой лихорадки, не так ли?

* * *

Далеко к югу от Мюнхена, в греческом порту Пирей, портальный кран снял контейнер с палубы судна и опустил на платформу ожидавшего тягача. После того, как груз закрепили, могучий «Вольво» вывез контейнер из порта и потащил в обход Афин на север, в горы Греции. В декларации было записано, что груз адресован в Вену. Так что большой партии колумбийского кофе предстоял довольно долгий безостановочный переезд по хорошим шоссе. Портовой охране не пришло в голову осмотреть содержимое контейнера, поскольку все накладные были в полном порядке и имели все требуемые штрих-коды. Но совсем другие люди уже приготовились обработать должным образом ту часть содержимого контейнера, которая вовсе не предназначалась для заваривания в кипятке и разбавления сливками. Для того, чтобы разделить целую тонну кокаина на разовые дозы и разложить по пакетикам, требуется немало народу, но в распоряжении наркоторговцев имелся одноэтажный склад, недавно приобретённый именно для этой задачи, а потом они разъедутся по всей Европе, благословляя Европейский Союз, устранивший границы между государствами. Прибытие этого груза послужило подтверждением верности партнёра своему слову, и моральный выигрыш получил наконец-то подкрепление в виде живых денег. Работа продолжалась всю ночь, в течение которой европейцы спали сном праведников, даже те, которым предстояло совсем скоро встретиться с уличными распространителями и приобрести у них пакетик порошка.

* * *

Объект они увидели в половине десятого следующего утра. Братья завтракали в ресторанчике Gasthaus'a[85] на расстоянии в полквартала от того кафе, где работал их знакомец Эмиль, а Анас Али Атеф целеустремлённой походкой прошёл в двадцати футах от близнецов, которые ели штрудель и пили кофе в окружении двух десятков граждан Германии. Атеф не заметил, что за ним наблюдают; он смотрел вперёд и не принимал никаких мер, которые позволили бы обнаружить «хвост», как это делал бы обученный агент. Очевидно, он чувствовал себя здесь в безопасности. И это было хорошо.

– А вот и наш мальчик, – сказал Брайан, заметивший его первым. Как и в случае с Сали, голову араба не окружал никакой ореол, облегчавший опознание, но он в точности походил на свои фотографии и вышел из того самого дома. Усы полностью исключали ошибку в идентификации. Одет вполне нормально, хотя и не слишком роскошно. Если бы не усы и цвет кожи, он вполне мог бы сойти за немца. В конце квартала он сел в трамвай, шедший куда-то в восточном направлении.

– Что ты думаешь? – спросил Доминик брата.

– Может быть, отправился позавтракать с приятелем, или обсудить действия по уничтожению неверного Запада – откуда мы знаем, а?

– Да, было бы хорошо проследить за ним, но ведь в наши обязанности не входит проведение расследований, верно? Этот подонок завербовал, самое меньшее, одного из убийц. И потому, Альдо, заслужил занесение в наш дерьмовый список.

– Согласен с тобой, братишка, – ответил Брайан. За время, прошедшее с тех пор, как братья покинули Америку, он совершенно изменился. Атеф был для него лишь лицом, которое следовало опознать, и задницей, куда следовало ткнуть волшебной ручкой. Кроме того, араб представлял какое-то значение ещё и для бога, который должен был поговорить с ним по-своему, но это относилось к юрисдикции, в настоящее время никоим образом не касающейся братьев.

– Если бы операцию проводило Бюро, то уже сейчас в его квартире торчала бы команда. По крайней мере, скопировали бы содержимое его компьютера.

Брайан кивнул.

– А что теперь?

– Посмотрим, пойдёт ли он в мечеть, и если да, то решим, как будет удобнее подколоть его – на входе или на выходе.

– А тебя не тревожит, что все идёт слишком быстро? – довольно громко спросил Брайан.

– Конечно, можно было бы сидеть в гостиничном номере и дрочить потихоньку, но, знаешь ли, говорят, от этого бывают мозоли.

– Да, я тоже слышал.

Закончив завтрак, они оставили деньги на столе, но без больших чаевых. Слишком широкими жестами они обязательно выдали бы себя как американцев.

* * *

Ездить трамваем, конечно, совсем не так удобно, как на своём автомобиле, зато здесь имелось большое преимущество – не приходилось искать место для стоянки. Европейские города строились без учёта массового использования автомобилей. Как, впрочем, и Каир, и пробки там бывали совершенно ужасающие, даже хуже, чем здесь, но, по крайней мере, в Германии существовал надёжный общественный транспорт. Поезда были великолепны. Качество путей не могло не восхищать человека, который немного учился на инженера – неужели действительно немного? – спросил он себя, – тогда ему казалось, что прошла целая жизнь. Немцы были любопытным народом. Сдержанные, любители формальностей и с таким чувством превосходства по отношению ко всем другим расам! На арабов они смотрели свысока – и, вообще-то, на большинство европейцев тоже, – и открыли двери для иностранцев только потому, что в их собственных законах – принятых по приказу американцев шестьдесят лет назад, после Второй мировой войны, – было сказано, что они обязаны это сделать. Но раз их вынудили, они так и поступили, почти без жалоб, потому что эти безумцы так повиновались закону, словно он был собственноручно записан богом. Они были самыми послушными людьми из всех, с кем ему когда-либо приходилось сталкиваться, но за готовностью к повиновению у них скрывалась способность к насилию – организованному насилию, – какого мир до тех пор не знал. Ещё живы многие люди, помнящие, как немцы истребляли евреев. Они даже преобразовали свои концлагеря в музеи, но в этих музеях все строения и механизмы были полностью пригодны для использования, как будто все это сохранялось про запас. Как жаль, что они не могли проявить политическую волю снова заняться этим полезным делом.

Евреи четыре раза унизили его страну и при этом убили самого старшего из его братьев, Ибрагима, – на Синае, где он управлял советским танком «Т-62». Анас не помнил Ибрагима. Он был тогда ещё слишком мал и лишь по фотографиям знал, как тот выглядел, хотя мать до сих пор оплакивала его. Брат погиб, пытаясь завершить дело, начатое немцами, но потерпел неудачу и был убит снарядом, выпущенным из пушки американского основного танка «М60А1» во время сражения за Китайскую ферму – так называлось укрепление, построенное японцами в районе Суэцкого канала по заказу англичан, когда те ещё управляли и Египтом, и Аравией. Это американцы всё время защищали евреев. Американские евреи управляли страной. Потому-то они снабжали его врагов оружием, добывали для них разведывательную информацию и так любили убивать арабов.

Однако даже жестоко проигранная война не избавила немцев от высокомерия. Только переадресовала его. Он хорошо видел это в трамвае по коротким косым взглядам пассажиров, по тому, как старухи поспешили отойти от него на несколько шагов.

– Когда я выйду, кто-нибудь, вероятно, протрёт поручень, за который я держался, дезинфицирующей салфеткой, – проворчал себе под нос Анас. – Клянусь пророком, до чего же неприятные люди.

Поездка заняла ровно семь минут, а потом он вышел на Домштрассе. Оттуда ему нужно было пройти ещё квартал пешком. По пути он видел множество враждебных глаз, или же, что было ещё хуже, взгляды просто скользили по нему и перебегали куда-то дальше, как будто перед ними был не человек, а бездомный пёс. Как хорошо было бы провести акцию здесь, в Германии – прямо в Мюнхене! – но полученные им приказы были совершенно определёнными.

Он направлялся в кофейню. Фа'ад Рахман Ясин уже находился там. Одет он был небрежно, как рабочий. В этом кафе было много таких.

– Салам алейкум, – приветствовал его Атеф.

– Алейкум салам, – отозвался Фа'ад. – Выпечка здесь превосходная.

– Да, – согласился Атеф. Он негромко говорил по-арабски. – Так что нового, мой друг?

– Нашим людям понравились события прошлой недели. Мы замечательно встряхнули американцев, – сказал Фа'ад.

– Для того чтобы они отреклись от израильтян – недостаточно. Они любят евреев сильнее, чем родных детей. Помяни моё слово. И теперь они набросятся на нас.

– Каким же образом? – удивился Фа'ад. – Набросятся, конечно, но лишь на тех, о ком пронюхали их разведывательные агентства. Но ведь это только ещё больше воспламенит правоверных и продвинет наше дело вперёд. А о нашей организации они не знают ничего. Они даже не знают нашего названия. – Причина этого была проста: организация просто не имела названия. Слово «организация» служило лишь обозначением для объединения правоверных.

– Надеюсь, что ты прав. Так какие же будут для меня новые поручения?

– Пока что у тебя все идёт хорошо: трое из тех людей, которых ты отыскал, приняли мученическую смерть в Америке.

– Трое? – Атеф был приятно удивлён. – Я не ошибусь, если предположу, что они умерли достойно?

– Они умерли со святым именем Аллаха. Этого вполне достаточно. У тебя есть ещё новобранцы для нас?

Атеф отхлебнул кофе.

– Прямо сейчас – нет, но два человека определённо склоняются в нужную сторону. Ты же понимаешь, это не так легко. Даже истинно правоверные питают излишнее пристрастие к плодам земной жизни. – Сказанное, безусловно, в полной мере относилось и к нему самому.

– Ты хорошо поработал для нашего дела, Анас. Лучше действовать наверняка, чем обмануться в своих ожиданиях. Не торопись. Мы можем позволить себе быть терпеливыми.

– Насколько же? – поинтересовался Атеф.

– У нас есть новые планы относительно Америки. Нужно ужалить их посильнее. В прошлый раз мы убили сотни. На следующий убьём тысячи, – пообещал Фа'ад; его глаза сверкнули.

– Как же именно? – быстро спросил Атеф. Он вполне может – он обязательно должен! – войти в мозговой центр и разрабатывать планы. Имея техническое образование, он же идеально подходит для таких вещей. Неужели они этого не знают? Наверно, в организации было много таких, кто умел думать только яйцами, но не мозгами.

– Я не вправе сказать тебе это, мой друг. – Фа'ад Рахман Ясин, конечно же, не сказал, что сам этого не знает. Высшие руководители организации недостаточно доверяли ему; знай он об этом, то, конечно же, почувствовал бы себя оскорблённым.

Сын шлюхи, скорее всего, сам ничего не знает, – подумал Атеф.

– Приближается час молитвы, мой друг, – сказал Анас Али Атеф, взглянув на часы. – Не хочешь пойти со мной? До моей мечети отсюда всего десять минут. – Действительно, приближалось время намаза. Предложение же служило ещё и испытанием для коллеги, проверкой его преданности истинной вере.

– Как скажешь. – Оба поднялись, дошли до остановки трамвая и через пятнадцать минут вышли из него на расстоянии квартала от мечети.

* * *

– Альдо, на старт, – сказал Доминик. Они осматривали район – исключительно для того, чтобы как следует прочувствовать место действия. Тут-то и появился их клиент, шедший по улице в сопровождении, по-видимому, своего друга.

– Ну, а это что за вторая чурка? – осведомился Брайан.

– Кто бы он ни был – мы его не знаем, а действовать по собственной инициативе нельзя ни в коем случае. Ты меня прикроешь? – спросил Доминик.

– Можешь смело держать пари на свою ж...у. Сам-то готов?

– Не сомневайся, – ответил Доминик. Их объект находился уже ярдах в тридцати и шёл прямо к ним, вероятно, направляясь в мечеть, расположенную у братьев за спиной на расстоянии в полквартала. – Что ты думаешь?

– Пусть идёт. Лучше будет прищучить его на выходе.

– Ладно. – Оба повернулись направо и уставились в витрину магазина головных уборов. Они услышали – нет, они почувствовали! – как он прошёл мимо. – И сколько времени, по-твоему, нам придётся ждать?

– Будь я проклят, если знаю. Слушай, парень, я сам-то не был в церкви уже несколько месяцев.

– Вот это супер! – рявкнул Брайан. – Мой родной брат стал безбожником. – Доминик сдержал нервный смех. – Ты же всегда считался у нас в семье первым богомольцем!

* * *

Как братья и ожидали, Атеф и его спутник вошли в мечеть. Наступило время дневной молитвы, намаза, второго из Пяти Столпов ислама. Там они должны были опуститься на колени лицом к Мекке и шептать избранные фразы из Святого Корана, что служило подтверждением преданности истинной вере. Так они и поступили. У входа в здание они сняли ботинки, и тут Ясин, к своему великому удивлению, обнаружил, что эта мечеть испытала на себе развращающее немецкое влияние: у стены внутреннего дворика возвышался шкаф с пронумерованными запирающимися ячейками для обуви, чтобы избежать путаницы... и предотвратить воровство. В любой мусульманской стране увидеть такое сооружение было бы невозможно, потому что ислам предусматривал очень суровые наказания за воровство, а уж украсть из дома Аллаха было бы прямым вызовом самому богу. Разувшись, они вошли в молитвенный зал и вознесли свои молитвы Аллаху.

Это заняло не так уж много времени, но по окончании молитвы на душу Атефа, вновь подтвердившего свою твёрдость в вере, снизошло кратковременное успокоение. Затем он и его спутник покинули молитвенный зал, взяли из ячеек свою обувь и вышли на улицу.

Они появились из высоких дверей не первыми, и двое американцев успели приготовиться. Это был действительно вопрос, какой путь они выберут. Доминик разглядывал улицу в поисках людей, которые могли бы оказаться агентами полиции или контрразведки, но никого не заметил. Он был готов поручиться, что их объект из мечети направится к своему дому. Брайан взял под контроль противоположное направление. По прикидкам братьев, в мечеть вошло примерно сорок человек. Выходя, они разбредались во все стороны, поодиночке или маленькими группами. Двое подошли к стоявшему прямо перед входом такси – по-видимому, их собственному, и отправились ловить пассажиров. Их единоверцы в большинстве своём относились к рабочему классу и потому ходили пешком либо пользовались общественным транспортом. Но это никак не могло показаться чем-то преступным братьям Карузо, которые сошлись немного поближе, но не слишком, чтобы не оказаться очень заметными. Вскоре вышел их объект со своим приятелем.

Они повернули налево, как раз туда, где на расстоянии в тридцать ярдов стоял Доминик.

Со своего места Брайану было все хорошо видно. Доминик вынул золотую ручку из внутреннего кармана своего не то пиджака, не то куртки, незаметно для непосвящённых повернул наконечник, чтобы превратить её в оружие, и стиснул в кулаке правой руки, как ручку молотка. Затем он направился навстречу объекту...

То, что произошло потом, обладало даже какой-то красотой, правда, с несколько извращённой точки зрения. Оказавшись футах в шести, Доминик как будто споткнулся обо что-то и упал прямо на Атефа. Самого момента укола Брайан даже не заметил. Доминик и Атеф вместе повалились на асфальт, и, несомненно, падение полностью замаскировало ощущение дискомфорта от укола. Приятель Атефа помог обоим подняться. Доминик пробормотал извинения и зашагал в прежнем направлении, а Брайан последовал за объектом, держась в отдалении. Он не видел, как подействовал укол на Сали, и теперь испытывал некий мрачный интерес к происходящему. Объект прошёл ещё около пятидесяти футов, а потом остановился. Он, должно быть, что-то произнёс, потому что его спутник взглянул на него, словно хотел задать вопрос, и как раз в это мгновение Атеф упал. Одна рука двинулась было вперёд, чтобы прикрыть лицо от удара о землю, но тут же все тело лишилось способности двигаться.

Второго араба – это было ясно видно – случившееся просто ошеломило. Он наклонился, чтобы посмотреть, что произошло с его другом, сначала растерянно, затем испуганно, а потом уже в самой настоящей панике перевернул тело, громко окликая своего друга. Брайан прошёл мимо. Лицо Атефа было неподвижным и ничего не выражающим, будто у куклы. Мозг парня все ещё работал, но он не был в состоянии даже открыть глаза. Брайан постоял там около минуты и пошёл прочь. Хотя он и не стал оглядываться, но всё же указал жестом на упавшего шедшему навстречу немцу, который понял его совершенно правильно: сунул руку в карман, вынул сотовый телефон и стал звонить. По всей вероятности, он вызывал «Скорую помощь». Брайан дошёл до перекрёстка и снова обернулся, взглянув заодно на часы. «Скорая» приехала через шесть с половиной минут. Немцы действительно были организованными людьми. Медик в форменной одежде и каске, которые делали его похожим не столько на доктора, сколько на пожарного или солдата, пощупал у лежавшего пульс и вскинул голову. На лице его были написаны удивление и тревога. Его напарник вытащил из машины чемодан. Брайан видел, как быстро они ввели Атефу в горло интубационную трубку и положили его на носилки. Эти двое «пожарных», несомненно, не только прошли хорошую выучку, но и неоднократно совершали подобную процедуру на практике. Несмотря на экстренность случая, они не стали переносить Атефа в машину, а попытались оказать ему всю возможную помощь на месте.

Брайан ещё раз взглянул на часы. С момента падения прошло десять минут. Мозг Атефа уже умер, и этим всё было сказано. Офицер морской пехоты США повернул налево, дошёл до следующего перекрёстка и взял там такси. Лишь с большим трудом ему удалось выговорить название гостиницы, но водитель его понял. Когда он вошёл в вестибюль, Доминик уже был там. Вместе они направились в бар.

В том, что они убили этого парня почти на пороге мечети, все же был один утешительный момент: они могли предположить, что он не отправился прямиком к чёрту. По крайней мере, такое рассуждение могло немного успокоить совесть. И пиво тоже помогало.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  вы читаете: Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap