Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 21

Трамвай «Желание»

Приключение оказалось для Джека вдвойне интересным. Во-первых, он никогда прежде не бывал в Австрии. И никак не мог даже и подумать, что ему доведётся отправиться «в поле» и примкнуть к ликвидационной команде, и хотя мысль о том, что нужно устранять из жизни тех людей, которым нравилось убивать американцев, казалась очень правильной, пока он сидел за столом в Вест-Одентоне, штат Мэриленд, то с места ЗА авиалайнера «Эрбас-330», летевшего на высоте тридцать четыре тысячи футов над Атлантическим океаном, та же самая перспектива стала представляться весьма рискованной. Слава богу, Грейнджер сказал, что ему не придётся делать ничего серьёзного. Джека это вполне устраивало. Он пока ещё не разучился стрелять из пистолета – регулярно посещал тир Секретной службы, расположенный в самом сердце округа Колумбия, или, если поблизости оказывался Майк Бреннан, стрелял в тире их академии, что в Белтсвиле, штат Мэриленд. Но ведь Брайан и Дом не стреляли в людей, правильно? Во всяком случае, если верить сообщению МИ-5, поступившему в его компьютер. Сердечный приступ – каким образом, чёрт возьми, можно фальсифицировать сердечный приступ настолько хорошо, чтобы на обман попался даже высококвалифицированный патолог? Нужно было расспросить их об этом. Судя по всему, теперь он обладал допуском к такой информации.

Но всё это было впереди, а здесь еда оказалась лучше обычных самолётных помоев, ну, а выпивку, пока она ещё в бутылке, не способна испортить ни одна авиакомпания. Сон, подкреплённый некоторым количеством алкоголя, пришёл быстро и легко, к тому же и кресло в салоне первого класса оказалось старомодным и удобным, а не кукольной кроваткой из сотни подвижных частей, ни одну из которых нельзя расположить так, чтобы телу было удобно. Как обычно, чуть не половина пассажиров всю ночь смотрела кино. У каждого имелся свой способ борьбы с авиационным шоком, как любил называть это явление отец. Джек предпочитал перебороть его во сне.

* * *

Венский шницель оказался превосходным, как и местные вина.

– Не знаю, кто здесь готовит, но ему надо бы повстречаться с дедулей, – сказал Доминик, проглотив последний кусочек. – Похоже, что он может знать что-то такое, чему и деду будет полезно научиться.

– Он, скорее всего, итальянец, или, по крайней мере, итальянцы были у него в роду, не сомневайся, братишка. – Брайан не спеша допил прекрасное белое вино, которое порекомендовал официант. Официанту потребовалось не более пятнадцати секунд, чтобы заметить это, снова наполнить бокал и опять исчезнуть. – Чёрт возьми, старина, ведь и к такой кухне можно привыкнуть. Потом и смотреть не захочется на армейский сухой паёк.

– Если повезёт, то нам, может быть, никогда больше не придётся жевать это дерьмо.

– Наверняка, если, конечно, мы закрепим за собой эту работу, – с сомнением в голосе ответил Альдо. Они сидели одни в угловой кабинке. – Так что нам известно о новом объекте?

– Вероятнее всего, он курьер. Доставляет сообщения в собственной башке – те, которые они не рискуют посылать через Сеть. Было бы полезнее посмотреть, что хранится у него в мозгах, но это выходит за рамки миссии. У нас есть его описание, но на сей раз фотографии не дали. Это меня немного тревожит. И ещё он не представляется мне сколько-нибудь важной фигурой. Это меня беспокоит тоже.

– Эй, я тебя прекрасно понимаю. Не иначе, он здорово наступил на мозоль не тому, кому надо. Что поделать – не повезло. – Его муки совести остались в прошлом, но ему все же хотелось заполучить в качестве трофея кого-нибудь, кто находился бы поближе к вершине пищевой цепи этой неприглядной экологической ниши. Да и отсутствие фотографии, по которой можно было бы опознать курьера террористов, его тоже тревожило. Им следовало проявить предельную осторожность. Не хватало ещё пришить не того, кого надо.

– Как бы там ни было, нас послали за ним не из-за того, что он слишком громко пел в церковном хоре, верно?

– И он, конечно, не побочный сын римского папы, – столь же уныло сострил Брайан. – Понимаю я тебя, понимаю. – Он посмотрел на часы. – А теперь, братишка, не пора ли придавить подушку? Посмотрим, кто приедет завтра и что скажет. Интересно, как и где мы должны будем с ним встретиться?

– В сообщении сказано, что он приедет к нам. Чёрт возьми, неужели он тоже остановится здесь?

– У Кампуса оригинальные представления о безопасности, тебе не кажется?

– Да, это совсем не похоже на кино. – Доминик негромко засмеялся и жестом подозвал официанта, чтобы расплатиться. От десерта они отказались. В месте с такой великолепной кухней отсутствие сдержанности в еде могло бы привести к тяжёлым последствиям. Через пять минут они уже лежали в кроватях.

* * *

– Считаешь себя самым умным, да? – спросил Хенли, позвонив из своего домашнего кабинета Грейнджеру домой по безопасному телефону.

– Джерри, ты приказал мне послать им аналитика, так? Кого ещё, по-твоему, мы могли подобрать в хозяйстве Рика? Все наперебой объясняют мне, насколько мальчишка умён и талантлив. Что ж, давай позволим ему доказать это на деле.

– Но он же ещё новичок, – возразил Хенли.

– А близнецы не новички? – осведомился Грейнджер. «Хорош! С этого дня ты позволишь мне командовать в моей лавке так, как я сочту нужным!» – подумал он, вложив в мысль столько силы, что, казалось, собеседник на том конце трубки вполне мог его услышать. – Джерри, он не собирается лезть в мокрые дела, зато как аналитику это ему, несомненно, пойдёт на пользу. Они ведь родственники. Они знают его. Он знает их. Они будут слушать то, что он станет говорить, и будут верить ему, а ведь Тони Виллс утверждает, что Джек самый способный молодой аналитик из всех, кого он встречал после того, как покинул Лэнгли. Так что, куда ни кинь, он идеально подходит для этого задания, верно?

– Он слишком молод. – Но Хенли уже знал, что проиграл в этом споре.

– А кто не был молодым, а, Джерри? Если бы у нас под рукой имелись опытные парни помоложе меня, мы, конечно же, не оставили бы их без работы.

– Если случится прокол...

– Если наша игрушка рванёт, то меня первого развеет взрывом. Я это отлично понимаю. Ну, а теперь ты, может быть, позволишь мне немного посмотреть телевизор?

– До завтра, – сказал Хенли.

– Спокойной ночи, дружище.

* * *

Пользователь, имеющий ник Honeybear, любил заниматься интернет-сёрфингом и сейчас болтал с некоей ElsaК69, которой, по её словам, было двадцать три года, рост 160 сантиметров, вес 54 килограмма, неплохие, хотя и не выдающиеся, формы, каштановые волосы, голубые глаза и ехидный характер. Она также отлично умела печатать на компьютере и даже на пишущей машинке. На самом деле, хотя Фа'ад никак не мог узнать об этом, его собеседником был пятидесятилетний мужчина, практически одинокий, а сейчас ещё и полупьяный. Они общались на английском языке. «Девушка» сообщила, что «она» работает секретаршей в Лондоне. Обладатель австрийского аккаунта неплохо знал этот город.

«Собеседница» казалась Фа'аду вполне реальной, и он вскоре глубоко погрузился в извращённые сексуальные фантазии. Это, конечно, было далеко не так хорошо, как иметь дело с живой женщиной, но Фа'ад старался не потворствовать своим страстям, когда находился в Европе. Никогда нельзя точно знать, не является ли женщина, которую ты «снял», штатным работником Моссада – вдруг она лишит тебя самой дорогой части с гораздо большим удовольствием, нежели впустит эту часть в своё тело. Нельзя сказать, чтобы он очень боялся смерти, зато, как и все мужчины, испытывал панический ужас перед болью. Во всяком случае, сеанс фантазий растянулся почти на полчаса, и в итоге он оказался вполне достаточно удовлетворён и решил отметить свою «виртуальную партнёршу» в списке контактов на тот случай, если она снова выйдет в Сеть одновременно с ним. Откуда же ему было знать, что «лондонская секретарша» на самом деле имел тирольский аккаунт и тоже пометил его ник перед тем, как улечься в свою одинокую холодную постель.

* * *

Когда Джек проснулся, шторки на иллюминаторах уже были подняты, и за стёклами виднелись фиолетово-серые горы, проплывавшие в двадцати тысячах футов под самолётом. Взглянув на часы, он выяснил, что провёл в самолёте около восьми часов, из которых проспал почти шесть. Не так уж плохо. Голова слегка побаливала от выпитого вина, но поданный стюардессой кофе оказался достаточно приличным, как и печенье, и потому, когда самолёт рейса 94 совершил посадку, он чувствовал себя почти проснувшимся.

Аэропорт никак нельзя было назвать огромным, особенно с учётом того, что это были главные воздушные ворота суверенной страны, но ведь во всей Австрии проживало примерно столько же народу, сколько в Нью-Йорке, где аэропортов было три. Самолёт закончил пробежку и остановился, капитан по трансляции поздравил пассажиров с прибытием на его родину и сообщил, что местное время – 9.05. Значит, ему предстоит из-за пересечения огромного количества часовых поясов перестрадать этот день, но завтра, если все пойдёт нормально, он уже будет чувствовать себя вполне прилично.

Иммиграционный контроль он прошёл легко – самолёт был заполнен едва ли наполовину, – получил свой багаж и направился к выходу из аэровокзала, к стоянкам такси.

– Отель «Империал», пожалуйста.

– Куда? – переспросил водитель.

– Отель «Империал», – повторил Райан.

Водитель на мгновение задумался.

– Ach so, отель «Империал»?

– Das ist richtig[90], – уверил его Джек и опустился на заднее сиденье, чтобы спокойно насладиться поездкой. В кармане у него лежали сто евро, и он предполагал, что этого должно хватить, если, конечно, этот парень не прошёл стажировку у нью-йоркских таксистов. В любом случае на улицах есть банкоматы.

Так как он попал в самый час пик, поездка заняла полчаса. Не доезжая квартала или двух до гостиницы, он увидел представительство «Феррари». Это было для него в новинку – прежде он видел машины этой марки только по телевизору, и сейчас, как поступил бы на его месте любой молодой человек, задумался о том, какие чувства можно испытывать, управляя таким автомобилем.

Почётный караул, выстроенный около стола портье, приветствовал его, как странствующего принца; его немедленно препроводили на четвёртый этаж, в номер с чрезвычайно привлекательной кроватью. Первым делом Джек заказал завтрак и распаковал чемодан. Затем он вспомнил о цели своего приезда, снял трубку телефона и попросил соединить его с номером, в котором остановился Доминик Карузо.

* * *

– Слушаю! – К телефону подошёл Брайан. Доминик принимал душ в сверкающей золотом ванной комнате.

– Эй, кузен, это Джек, – услышал он.

– Джек... минуточку-минуточку... Джек?!

– Я здесь, наверху, морпех. Прилетел час назад. Валяйте ко мне, поболтаем.

– Ладно. Ты только подожди десять минут, – ответил Брайан и распахнул дверь ванной. – Энцо, если я скажу тебе, кто ждёт нас наверху, ты не поверишь.

– И кто же? – осведомился Доминик, растираясь полотенцем.

– Пусть это будет для тебя сюрпризом, малый. – С этими словами Брайан возвратился в гостиную. Ему было не совсем ясно, как же себя вести: то ли смеяться, то ли блевать из-за того, что он читал в «Интернешнл геральд трибьюн».

* * *

– Вы что, разыграть меня решили?! – вполголоса воскликнул Доминик, как только дверь распахнулась.

– А ты попробуй взглянуть с моей точки зрения, Энцо, – отозвался Джек. – Валяйте, входите.

– "Вы не умрёте с голоду в мотеле № 6", – Брайан пропел из-за спины брата строчку с рекламного щита.

– Если честно, я предпочитаю «Холидей инн». Мне все же нужно получить степень доктора философии, хотя бы для того, чтобы биография выглядела внушительнее. – Джек рассмеялся и жестом указал на стулья. – Я заказал побольше кофе.

– Они отлично его варят. Вижу, что ты и круассаны успел заметить. – Доминик налил себе кофе и взял булочку. – Какого черта они прислали тебя сюда?

– Думаю, прежде всего потому, что вы оба меня знаете. – Джек не спеша намазал маслом круассан. – Лучше всего будет, если вы сейчас позволите мне закончить завтрак, потом мы прогуляемся к представительству «Феррари» и поболтаем о том о сём. Как вам понравилась Вена?

– Видишь ли, Джек, мы попали сюда только вчера к вечеру, – признался Доминик.

– Я не знал. У меня такое впечатление, что в Лондоне вы зря времени не теряли.

– Пожалуй, что да, – ответил Брайан. – Но об этом мы расскажем тебе попозже.

– Лады. – Джек снова взялся за еду, а Брайан развернул «Интернешнл геральд». – Дома продолжают переживать из-за недавней стрельбы. В аэропорту меня заставили разуться. Хорошо, что на мне были чистые носки. Такое впечатление, что они решили выяснить, не попытается ли кто-нибудь слишком уж быстро удрать за кордон.

– Да уж, история получилась – хуже некуда, – протянул Доминик. – У тебя никто из знакомых не пострадал?

– Слава богу, нет. Даже папа и вся толпа инвесторов, ошивающаяся вокруг него, остались совершенно невредимыми – во всех отношениях. А как у вас, парни?

Брайан посмотрел на него как-то странно.

– Нет, никого. – Он надеялся, что душа маленького Дэвида Прентисса не обидится на него за эти слова.

Джек положил в рот последний кусочек круассана.

– Теперь позвольте мне сполоснуться, а потом вы, парни, покажете мне город.

Брайан закончил просматривать газету и включил телевизор на канал Си-эн-эн – единственной американской программы, которую принимали антенны «Империала», – чтобы посмотреть пятичасовые новости из Нью-Йорка. Накануне были похоронены последние погибшие, и репортёры лезли к убитым горем родственникам с расспросами о том, как чувствуют себя они, пережив такую потерю. «Что за идиотизм! – возмущался про себя морской пехотинец. – Зачем ещё раз ковыряться грязными лапами в свежих ранах? Это вполне можно было оставить плохим парням». А политиканы разглагольствовали на тему: Какие Меры Надлежит Предпринять Америке.

«Ладно, – думал Брайан, – мы предпримем их за вас. Но если бы они узнали, что мы делаем, то небось наложили бы в свои шёлковые подштанники». В любой уважающей себя команде есть специалист по грубой игре, и сейчас эта обязанность досталась ему.

* * *

Фа'ад только-только проснулся у себя в «Бристоле». Он тоже заказал в номер кофе и печенье. Назавтра у него была намечена встреча с таким же, как он, курьером. Он должен был получить сообщение и передать его дальше. Ключевые коммуникации Организация поддерживала чрезвычайно осмотрительно. Все серьёзные сообщения передавали исключительно устно. Курьеры знали только тех своих коллег, у кого принимали и кому передавали информацию – создать такие практически независимые одна от другой ячейки по три человека тоже посоветовал тот самый убитый офицер КГБ. Курьера, которого он поджидал, звали Махмуд Мохаммед Фадхи; ехал Махмуд из Пакистана. Такую систему можно было размотать, но лишь путём долгого и кропотливого полицейского расследования, которое так легко сорвать: всего лишь устранить из цепочки одного человека. Недостатком являлось то, что такое удаление могло воспрепятствовать прохождению конкретного сообщения по цепочке, но подобных случаев пока не было и не предвиделось. Что касается Фа'ада, его такая жизнь вполне устраивала. Он много путешествовал, всегда первым классом, жил только в лучших гостиницах – в общем, на недостаток комфорта пожаловаться нельзя. Иногда он испытывал что-то вроде стыда за это. Другие совершали опасные и славные дела, но когда он присоединился к Организации, ему объяснили, что Организация не может функционировать без него и его одиннадцати товарищей, и это знание служило ему моральной поддержкой. И ещё он знал, что его работа, несмотря на всю её важность, практически безопасна. Он получал сообщения и передавал их дальше, часто тем самым людям, которые вершили славные дела, и все они относились к нему с большим уважением, как будто он сам составлял инструкции для них – в чём он их, естественно, не разуверял. Назавтра он должен был получить очередной приказ, который следовало передать то ли ближайшему (в географическом плане) из своих соратников, Ибрагиму Салиху ал-Аделю, живущему в Париже, то ли ещё кому-то из оперативных работников, с кем он пока что не был знаком. Сегодня ему предстояло узнать это, принять необходимые подготовительные меры, а дальше действовать по обстановке. Работа могла быть и скучной, и захватывающей одновременно. Располагая временем для приятного времяпрепровождения и без всякого риска для себя лично, легко быть героем движения, каковым он иногда позволял себе считать свою персону.

* * *

Они направились на восток по Картнер-ринг, которая почти сразу же сворачивала на северо-восток. После поворота улица называлась уже Шуберт-ринг. На северной стороне этой улицы и находилось представительство «Феррари».

– Ну, парни, так все же как ваши дела? – спросил Джек. Народу на тротуаре было немного, а уличный шум совершенно исключал возможность подслушать их разговор с помощью техники.

– Двое готовы. Ещё с одним надо разобраться прямо здесь, в Вене, а потом придётся ехать куда-нибудь ещё, туда, где окажется следующий. Только я как-то думал, что ты должен это знать, – сказал Доминик.

Джек покачал головой:

– Нет. На этот счёт меня не просвещали.

– Зачем они прислали тебя сюда? – напрямик спросил Брайан.

– Как я понимаю, для того, чтобы представить ещё одну точку зрения. Помочь вам в анализе разведывательной информации и быть чем-то вроде консультанта. Во всяком случае, так мне сказал Грейнджер. Я знаю, что и как произошло в Лондоне. Мы получили много служебной информации от британцев – естественно, косвенным путём. Случай списали на сердечный приступ. Насчёт Мюнхена мне мало что известно. А что можете сказать вы?

– Я подкараулил его около выхода из мечети, – ответил Доминик. – Он упал на тротуар. Приехала «Скорая помощь». Медики повозились с ним, а потом увезли. Вот и все.

– Он умер. Мы узнали это из перехвата, – сообщил Райан. – Вместе с ним шёл парень, работающий в Интернете под ником Honeybear. Он доложил о смерти своего приятеля типу, проходящему в Сети как 56МоНа. Этот, как мы считаем, должен находиться где-то в Италии. Мюнхенский парень – его звали Атеф – был вербовщиком и курьером. Мы точно знаем, что он завербовал одного из тех негодяев, которые устроили стрельбу на прошлой неделе. Так что можете не сомневаться, что его по праву включили в список.

– Мы знаем. Нам об этом сообщили, – сказал Брайан.

– Как именно вы это делаете?

– При помощи этой штуки. – Доминик вынул из кармана пиджака золотую авторучку. – Нужно покрутить её особым способом, чтобы сменить наконечники, а потом ткнуть кого надо, предпочтительно в задницу. Человек получит укол яда под названием сукцинилхолин, и это здорово испортит ему день. Препарат продолжает разлагаться в крови даже после смерти, и его практически невозможно обнаружить – разве что попадётся гениальный патолог, да и ему должно ещё повезти.

– Человека парализует?

– Угу. У него отключаются мышцы, и он лишается возможности дышать. Яд начинает действовать секунд через тридцать, потом человек падает, а дальше все проходит, как по нотам. Смахивает на сердечный приступ, и по большинству анализов тоже сходится. Просто идеально для того, чем мы занимаемся.

– Чёрт возьми! – вполголоса воскликнул Джек. – Так, значит, вы побывали ещё и в Шарлотсвилле, да?

– Да. – Это был Брайан. – Не так уж весело. На моих руках, Джек, умер маленький мальчик. Это было тяжело.

– Но вы стреляли просто отлично.

– Они были не слишком толковыми, – объяснил Доминик. – Не лучше банды уличных хулиганов, раздобывших оружие. Совершенно необученные. Они даже не прикрывали свой тыл. Думаю, считали, что, раз у них автоматы, можно обойтись и без этого. Но им пришлось запомнить на всю жизнь, что они ошибались. Правда, жизнь оказалась короткой. Ну, и ещё нам просто повезло... Ни ... себе! – воскликнул он, увидев перед собой витрину с выставленным в ней автомобилем «Феррари».

– Чёрт возьми! И впрямь хорош, – не раздумывая, согласился Джек. Даже на Брайана автомобиль произвёл впечатление.

– Вообще-то, старьё, – объяснил Доминик. – 575М, двенадцатицилиндровый V-образный двигатель, шестиступенчатая коробка передач. Да, тут Энцо Феррари себя показал, что и говорить! Не машина, а гребаная бомба, парни. Шестьсот шестьдесят лошадей. И даже назвали её в мою честь. Вот смотрите, в дальнем углу.

– И на сколько она тянет? – полюбопытствовал Джек.

– Без малого шестьсот тысяч долларов. Если тебе нужно что-нибудь ещё круче, обращайся сразу в «Локхид Бербанк». – Для довершения эффекта наверху капота двигателя и почти по бокам, немного выше бампера, красовались отверстия, больше всего походившие на воздухозаборники реактивных двигателей. В целом же машина весьма смахивала на чудо техники, которым пользовался в «Звёздных войнах» богатый дядюшка Люка Скайуокера.

– Так же продолжаешь изучать все об автомобилях, да? – полюбопытствовал Джек. Частный реактивный самолёт, несомненно, имел преимущества и по скорости, и по дальности, но автомобиль выглядел просто изумительно.

– Он охотней ляжет в кровать с «Феррари», чем с Грейс Келли! – фыркнул Брайан. У него самого пристрастия были куда менее экзотичными.

– На автомобиле можно ездить куда дольше, чем на девчонке. – С какой-то точки зрения такая оценка тоже имела право на существование. – Проклятье, с кем на пари, что эта цыпочка бегает довольно быстро?

– Ты мог бы получить лицензию частного пилота, – предложил Джек.

Доминик мотнул головой:

– Не. Слишком опасно.

– Вот сукин сын. – Джек с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. – По сравнению с тем, чем ты занимаешься, что ли?

– Малыш, к этому я, знаешь ли, привык.

– Ну, как скажешь, дружище. – Джек невольно покачал головой. Чёрт возьми, эти автомобили и впрямь были хороши. Но он любил свой оставшийся дома «Хаммер». На нём он мог проехать куда угодно по любому снегу, выбраться без потерь из любой дорожной ситуации, а если кому-нибудь это покажется неспортивным, пусть валит в ад! Но сохранившийся в нём мальчишка вполне мог понять вожделение кузена. Если бы Морин О'Хара[91] родилась не человеком, а автомобилем, она вполне могла бы стоять на этом месте. Ярко-красный корпус прекрасно подошёл бы к её волосам. Поглазев десять минут, Доминик решил, что хватит пускать слюни, и компания пошла дальше.

– Итак, мы знаем о нашем объекте все, кроме его точной внешности, – сказал Брайан, когда они удалились от «Феррари» на полквартала.

– Верно, – подтвердил Джек. – Но неужели ты думаешь, что в «Бристоле» будет жить очень много арабов?

– В Лондоне их было полным-полно. Вся трудность в том, чтобы точно определить нужного человека. А задеть его рукой на тротуаре вряд ли будет очень сложно. – Судя по обстановке, он был прав. Пешеходов и машин здесь, конечно, не так много, как в Нью-Йорке или Лондоне, но и не так мало, как в Канзас-Сити после наступления темноты, а в том, чтобы провести работу средь бела дня, имелась определённая привлекательность. – Я думаю, что нам нужно взять под контроль главный вход гостиницы и второй, если он есть. Джек, не мог бы ты посмотреть, не появились ли у Кампуса дополнительные данные?

Джек посмотрел на часы и произвёл в уме подсчёт.

– Они выйдут на работу часа через два.

– Вот ты и проверь электронную почту, – сказал Доминик. – А мы тем временем погуляем и постараемся найти наш объект.

– Идёт. – Они перешли через улицу и направились назад, к «Империалу». Оказавшись в номере, Джек шлёпнулся на кровать и сразу задремал.

* * *

Делать сейчас все равно нечего, сказал себе Фа'ад, так почему бы не подышать воздухом. В Вене имелось множество вещей, достойных того, чтобы на них взглянуть, а он ещё не видел очень многие из них. Поэтому он оделся, как подобает солидному бизнесмену, и вышел на улицу.

* * *

– Альдо, мы сорвали банк. – Доминик обладал тренированной памятью полицейского на лица, а этот человек шёл прямо им навстречу.

– Неужели...

– Ага. Мюнхенский приятель Атефа. Будешь держать пари, что это и есть наш мальчик?

– Нашёл дурака, да, братишка?

Доминик мысленно повторял описание объекта. Типично ближневосточная внешность, среднего роста – примерно пять футов десять дюймов, худощавого телосложения, вес порядка ста пятидесяти фунтов, чёрные с чуть заметным каштановым отливом волосы, форма носа семитского типа, хотя и не резко выраженного, одевается хорошо и дорого, как бизнесмен, ходит целеустремлённо и решительно. Они прошли в десяти футах от него, старательно отводя взгляды, несмотря на то, что их глаза были прикрыты тёмными очками. Ну что, влип, сосунок? Кем бы ни были эти люди, они ровным счётом ничего не знали ни о маскировке, ни об осторожности. Братья зашли за угол.

– Вот ведь чертовщина. Сейчас его кольнуть было бы проще, чем два пальца обос..ть, – заметил. – И что мы будем делать?

– Пусть Джек проверит по своим каналам, а мы пока что не будем трепыхаться, верно, Альдо?

– Понял тебя, братец. – Брайан автоматическим движением потрогал пиджак, чтобы удостовериться, что золотая авторучка на месте. Точно так же он проверял «беретту» в кобуре, когда сам был одет в военную форму и выходил на боевое задание. Он ощущал себя невидимым для окружающих львом в кенийской саванне, полной зверья. Вряд ли что-нибудь могло быть лучше. Он мог выбрать любого, кто понравится, чтобы убить и съесть, и бедняга даже не узнает, что за ним охотятся. Точно так же действуют они. Он мельком задумался, поймут ли приятели этого парня всю иронию того, что против них используется их же тактика. Считалось, что такие действия совершенно не в американском стиле, но сами американцы прекрасно понимали, что всю туфту с перестрелками на главной улице под яркими лучами солнца выдумали в Голливуде. Лев, добывая себе пропитание, крайне редко рискует своей жизнью, а ведь его учили в Базовой школе, что если ты попал в сложное положение, значит, ты плохо спланировал свои действия. Честный бой по правилам годился для Олимпийских игр, но не для их нынешнего занятия. Ни один охотник на крупную дичь не станет приближаться ко льву, громко вызывая его на бой и размахивая мечом. Нет, он поступит гораздо разумнее: спрячется за бревном и застрелит зверя из винтовки с двухсот ярдов, а то и больше. Даже масаи, коренные жители Кении, для которых убийство льва служило доказательством достижения возраста мужества, имели достаточно здравого смысла, чтобы выходить против зверя толпой в десять человек, причём не все охотники были подростками, – только так можно было не сомневаться, что шкуру льва удастся без потерь доставить в крааль. Дело заключалось не в храбрости, а в том, чтобы наверняка достичь цели. Их занятие было достаточно опасным. Требовалось приложить максимум усилий, чтобы исключить из уравнения все элементы ненужного риска. Это бизнес, а не спорт. – Будем ловить его на улице?

– Срабатывало прежде, сработает и сейчас, верно, Альдо? Лично я не думаю, что нам удастся успешно провернуть это дело в салоне гостиницы.

– Согласен, Энцо. А что будем делать теперь?

– Вероятно, изображать из себя туристов. Оперный театр выглядит очень впечатляюще. Давай-ка посмотрим поближе. О, смотри, написано, что сегодня у них «Валькирия» Вагнера. Никогда не видел.

– А я вообще никогда не видел оперы. Наверно, стоит когда-нибудь начать – ублажить итальянскую часть моей души, скажешь, нет?

– Конечно, да. У меня этой самой части столько, что я не могу с ней справиться, так что я неравнодушен к Верди.

– Ну, вообще! И когда же ты бывал в опере?

– У меня есть несколько записей на CD, – ответил, улыбнувшись, Доминик. Как выяснилось, театр – он именовался Государственной оперой – являл собой великолепный образец имперской архитектуры, спроектированный и построенный так, будто предназначался для бога собственной персоной, если судить по роскоши отделки и алой с золотом окраски. Какие бы ошибки ни совершали Габсбурги за многовековую историю своей династии, вкус у них, бесспорно, был. Доминик подумал было об экскурсии по соборам города, но решил, что это будет не слишком хорошо, особенно если учитывать ту цель, ради которой они сюда приехали. Погуляв по городу около двух часов, они вернулись в гостиницу и сразу поднялись в номер Джека.

* * *

– Из дома не сообщают ничего хорошего, – сказал Джек.

– Не беда. Мы уже видели этого парня. Он наш старый друг из Мюнхена, – бодро отрапортовал Брайан. Они перешли в ванную и открыли краны – льющаяся вода создавала белый шум[92] достаточной силы, чтобы сделать безопасными любые микрофоны, если они имелись в номере. – Это приятель мистера Атефа, и когда мы в Мюнхене уложили его, именно он находился рядом.

– Вы в этом уверены?

– Ста процентов мы дать не можем, но посуди сам: велики ли шансы на то, что он чисто случайно оказался в Мюнхене, а потом в Вене, да ещё и в той самой гостинице? А? То-то! – заявил Брайан.

– Сто процентов было бы лучше, – возразил Джек.

– Согласен с тобой, но когда ты оказываешься на нужной стороне соотношения тысяча к одному, то, не задумываясь, делаешь ставку и выкидываешь кости, – ответил Доминик. – По правилам Бюро он, самое меньшее, имеет точно установленную связь с преступником, а значит, заслуживает того, чтобы его отвели в сторонку и допросили. И, исходя из того, что нам известно, вряд ли целью его путешествий является сбор пожертвований на Красный Крест, верно? – Агент немного помолчал. – Согласен, все это не идеально, но лучшее, чем мы располагаем, и думаю, что с этим можно идти на дело.

Для Джека наступил критический в какой-то степени момент. Обладал ли он полномочиями разрешить или запретить акцию? Грейнджер ничего ему об этом не сказал. Его обязанностью было обеспечение разведывательной поддержки действий близнецов. Но что именно означала эта фраза? Помилуй бог! Ему поручили вести работу, не определив цели и обязанности и никак не обозначив полномочия. В этом было очень мало смысла. Он запомнил, как отец однажды сказал, что штабные не должны отменять решения боевых командиров, потому что у тех имеются глаза, чтобы видеть, и умение думать самостоятельно. Что касается данного случая, его подготовка должна быть, по меньшей мере, не хуже, чем у них. Но он не видел лицо предполагаемого объекта, а они видели. Если он скажет «нет», то они могут с достаточным основанием сказать ему, куда ему следует засунуть своё мнение, а поскольку он не имел права отдавать приказы, то проиграет в возможном столкновении, и ему только и останется, что чесать яйца и гадать, кто же из них прав. Жизнь тайных агентов разведки внезапно показалась ему совершенно непредсказуемой. Он чувствовал себя так, будто застрял посреди топкого болота без всякой надежды на появление вертолёта, который мог бы вытащить его задницу на твёрдую землю.

– Что ж, парни, это ваша игра. – Джеку показалось, что он самым трусливым образом уходит в сторону, и это ощущение усилилось ещё больше после того, как он добавил: – Все же я чувствовал бы себя лучше, если бы мы были уверены на все сто процентов.

– Я тоже. Но я ведь уже сказал, дружище, что при шансах тысяча к одному можно смело делать ставку. А ты как считаешь, Альдо?

Брайан немного подумал и кивнул:

– Я согласен. В Мюнхене он казался очень озабоченным тем, что случилось с его приятелем. Если даже он хороший парень, то выбирает совершенно неподходящих друзей. Так что давайте займёмся им.

– Ладно, – со вздохом произнёс Джек, склоняя голову перед неизбежным. – Когда?

– Как только представится удобный случай, – ответил Брайан. Тактику они с братом обсудят позднее. Джеку совершенно ни к чему знать подробности.

* * *

«Мне везёт», – подумал Фа'ад в 10.14 вечера, получив по Messenger'y сообщение от ElsaК69, которой, вероятно, понравился их вчерашний «разговор».

Чем мы займёмся сегодня?

– спросил он у «неё».

Я кое-что придумала. Представь себе, что мы находимся в концлагере. Я еврейка, а ты комендант... Я не хочу умирать вместе с остальными и предлагаю тебе удовольствия в обмен на жизнь...

– предложила «она».

Вряд ли какая-нибудь фантазия могла бы оказаться для него более приятной.

Отлично, начинаем,

– напечатал он.

Некоторое время они посылали друг другу реплики, пока «она» не решила кое-что уточнить:

Нет-нет, я не австриячка. я американская студентка, музыкантка, застигнутая войной...

Все лучше и лучше.

О, да? Я много слышал об американских еврейках и о том, что они мастерицы давать по-всякому...

Так продолжалось почти час. В конце концов он всё же отправил «её» в газовую камеру. Действительно: на что ещё они, евреи, могут сгодиться?

* * *

Как и следовало ожидать, Райану не спалось. Его организм не смог так быстро приспособиться к пересечению шести часовых поясов, несмотря даже на то, что он довольно прилично вздремнул в самолёте. Как умудрялись лётчики справляться с этой бедой, для него оставалось полнейшей тайной, хотя он подозревал, что они просто следовали своему изначальному ритму жизни, не обращая внимания на стрелки часов в тех местах, где им приходится оказываться. Но такой метод требовал постоянных перелётов, а этой возможности он был лишён. Поэтому он включил компьютер, вошёл в Google и решил ознакомиться с основами ислама. Он лично знал одного-единственного мусульманина, принца Али из Саудовской Аравии, и уж тот-то не был маньяком. Он без труда находил общий язык даже с Кэти, застенчивой маленькой сестрой Джека, считавшей его аккуратно подстриженную бороду очаровательной. Загрузив из Сети текст Корана. Джек начал читать. Святая книга состояла из сорока двух сур, разделённых на стихи, как и Библия, постоянно находившаяся в его спальне.

Конечно, он редко раскрывал её и ещё реже читал, поскольку, как и большинство католиков, рассчитывал, что священники сообщат ему все важное, избавив его от тяжёлого труда – читать бесконечные перечни того, кто кого родил; чёрт возьми, возможно, это было интересно и даже в чём-то забавно, но не в наши дни, если только ты не был специалистом по генеалогии, которая никогда не оказывалась предметом застольной беседы в семействе Райан. Кроме того, все на свете знали, что все ирландцы происходили от конокрада, сбежавшего в незнакомую страну, спасаясь от повешения, которое ждало бы его, попади он в руки неумолимых английских захватчиков. Следствием этого явилась целая череда войн, одна из которых послужила изначальной причиной того, что, в конце концов, в американском городе Аннаполисе появился на свет он сам, Джек Райан-младший.

Ему потребовалось чуть больше десяти минут, чтобы понять, что Коран является почти дословным изложением того, что ранее записали многочисленные еврейские пророки, конечно же, повинуясь божественному вдохновению – ведь они сами так утверждали. И точно так же поступил и этот парень, Мохаммед. Было принято считать, что с ним говорил бог, а он сам выступал в роли секретаря и записал все его слова. Какая жалость, что тогда не было видеокамеры и магнитофона, чтобы запечатлеть эту сцену, но чего не было, того не было, и к тому же священник в Джорджтауне объяснил ему, что вера – это вера, и ты или веришь, или не веришь.

Джек, конечно же, верил в бога. Родители привили ему основы веры, а потом отправили учиться в католическую школу, он выучил молитвы и правила, которыми христианину следует руководствоваться в жизни; будучи ребёнком, он получил первое причастие, исповедовался и прошёл конфирмацию. Но в последние годы он почти не заходил в церковь. Это вовсе не означало, что он имел что-то против церкви, а лишь то, что он вырос, и, возможно, являлось чем-то, вроде попытки дать понять родителям (без объяснений), что он уже в состоянии принимать собственные решения о том, как надо жить, и что они больше не могут указывать ему.

Бегло просмотрев пятьдесят страниц, он отметил, что не увидел там ни единого слова, которое можно было бы истолковать как призыв расстреливать ни в чём не повинных людей, и тем более указывающего на то, что совершивший такой поступок окажется на небесах, где его встретят бесчисленные женщины, которых он будет в своё удовольствие трахать. И за самоубийство кара здесь полагалась примерно такая же, как и та, о которой говорила сестра-францисканка Мэри, когда он учился во втором классе. Самоубийство было смертным грехом, непростительным, так как ты не мог впоследствии исповедаться, чтобы очистить от него свою душу. Ислам утверждал, что вера – это благо, но верить только на словах было мало. Нужно было ещё и жить согласно требованиям веры. Точно то же самое говорили и его учителя – католики.

Через полтора часа он пришёл к выводу – сразу же показавшемуся ему совершенно очевидным, – что терроризм оказывал на исламскую религию точно такое же влияние, как и на ирландцев, и католиков, и протестантов. Адольф Гитлер, по словам биографов, считал себя убеждённым католиком до того самого момента, когда он засунул себе в рот дуло пистолета и выстрелил – вероятно, ему никогда не доводилось встречаться с Мэри, сестрой францисканского ордена, а может быть, он думал, что ему виднее. Но этот тип, по всей вероятности, был сумасшедшим. Так что, если он правильно понял все, что прочитал, пророк Мохаммед должен был бы прийти в негодование от злодеяний террористов. Он был достойным, благородным человеком. Однако такими оказались не все его последователи, и с теми, кто сбился с пути и сбивал с него других, должны разбираться он и близнецы Карузо.

Безумцы способны извратить любую религию, сказал он себе, широко зевнув, и ислам – это лишь один пункт в списке.

– Нужно будет почитать ещё, – произнёс он вслух, направляясь к кровати. – Обязательно.

* * *

Фа'ад проснулся в восемь тридцать. Ему предстояло встретиться с Махмудом в аптеке, расположенной невдалеке от гостиницы. Оттуда они отправятся на такси куда-нибудь ещё, пожалуй, в музей, где гонец передаст ему сообщение и объяснит, что и как нужно сделать, чтобы передать его адресату. Какая жалость, что у него не было своего собственного жилья. В гостиницах было удобно, особенно по части стирки, но он уже начал всерьёз тяготиться таким образом жизни.

Принесли завтрак. Он поблагодарил официанта, дал ему два евро на чай и развернул газету, лежавшую на столике на колёсах. Вроде бы ничего заслуживающего внимания не случилось.

В Австрии приближались выборы, и каждая сторона с энтузиазмом ругала другую – именно так велись в Европе политические игры. Дома всё было гораздо предсказуемее и понятнее. В девять утра он включил телевизор, а потом все чаще и чаще поглядывал на часы. Перед такими встречами он всегда изрядно нервничал. Что, если его опознает какой-нибудь агент Моссада? Ответ был совершенно ясным. Его убьют – прихлопнут не задумываясь, как муху.

* * *

Доминик и Брайан бесцельно шлялись снаружи – во всяком случае, так могло бы показаться случайному наблюдателю. Проблема заключалась лишь в том, что таких потенциальных свидетелей имелось несколько. Около их гостиницы стоял газетный киоск, а в «Бристоле» дежурили швейцары. Доминик подумал было о том, чтобы прислониться к фонарному столбу и раскрыть газету, но тут же сообразил, что такой поступок относился бы к числу тех, которые, как учили в Академии ФБР, нельзя совершать никогда, потому что даже шпионам доводилось смотреть кинофильмы, где актёры всегда поступали именно так. И потому, профессионал ли так поступал или случайный прохожий, натурально он вёл себя или нет – все при виде человека, читающего газету, прислонившись к фонарному столбу, воспринимали его совершенно однозначно. Следить за кем-нибудь, оставаясь незамеченным, было детской игрой по сравнению с ожиданием около дома появления человека. Он вздохнул и поплёлся дальше.

Брайана одолевали примерно те же мысли. Он думал, что курящему в такой ситуации было бы легче. Была бы какая-то имитация дела, как в кинофильмах у Богарта[93] с его легендарными «гвоздями для гроба» – сигаретами без фильтра, в конце концов убившими его. Не повезло тебе, Боги, думал Брайан. Рак, наверно, омерзительная болезнь. Конечно, и он подходил к своим объектам не с цветочным дыханием весны, но, по крайней мере, их мучения не растягивались на месяцы. Всего несколько минут, и мозг отключался. Кроме того, они, так или иначе, сами напрашивались на это. Возможно, они не согласились бы с ним, но, когда заводишь врагов, следует думать и об осторожности. Не все они окажутся бессловесными и беззащитными овцами. И неожиданность тоже чертовски много значила. Из всех преимуществ, на какие только можно надеяться в бою, неожиданность лучше всего. Если застигнешь врасплох того парня, у него не будет шанса нанести ответный удар, и это прекрасно, поскольку ведь, как говорится, только бизнес, ничего личного. Как бык на бойне идёт-идёт по коридору, попадает в небольшое помещение, и даже если поднимет голову, то успеет лишь увидеть какого-то типа с пневматическим молотом, а потом сразу же оказывается в коровьем раю, где трава всегда зелёная, и вода сладкая, и никаких волков ни вблизи, ни вдали...

Ты очень уж отвлекаешься, Альдо, – одёрнул себя Брайан. Противоположная сторона улицы подходила для его цели ничуть не хуже, чем эта. Он пересёк проезжую часть, подошёл к банкомату, стоявшему прямо напротив «Бристоля», вынул карточку, набрал код, и машина выдала ему пятьсот евро. Посмотрел на часы – 10.53. Что, если птичка все же упорхнула? Не могли ли они каким-то образом пропустить этого типа?

Движение стало стихать после часа пик. Грохоча, разъезжали взад-вперёд красные трамваи. Люди здесь занимались своими собственными делами. Они шли, не глядя по сторонам, если только не интересовались чем-нибудь определённым. Все избегали встречи взглядом с незнакомыми, ни у кого не проявлялось и тени поползновения сделать какой-то приветливый жест. По-видимому, незнакомец должен был оставаться незнакомцем. Здесь эта атмосфера казалась даже более устойчивой, чем в Мюнхене, – люди и Ordnung. Пожалуй, тут можно было бы пообедать, сидя на полу в любом из местных домов, и на тебя обратят внимание лишь в том случае, если ты плохо уберёшь за собой.

Позиция Доминика находилась по другую сторону гостиницы, со стороны Оперного театра. Объект мог двигаться только в одном из двух направлений. Налево или направо. Он мог при этом либо пересечь улицу, либо нет. Других вариантов не существовало, если не считать того, что за ним мог бы приехать автомобиль прямо к дверям. В этом случае миссия оказалась бы невыполненной. Но ведь у каждого дня всегда имелось завтра. Часы показывали 10.56. Следовало соблюдать осторожность, не смотреть на вход гостиницы слишком уж часто. От того, что приходилось сдерживать естественные порывы, он чувствовал себя уязвимым...

О, вот он! Объект, одетый в синий костюм в тончайшую полоску, при темно-бордовом галстуке, выглядит, как деловой человек, идущий на важную встречу. Доминик тоже увидел его и повернулся, чтобы быть готовым встретить его на северо-западном направлении. Брайан стоял на месте, выжидая дальнейших действий объекта.

* * *

Фа'ад решил разыграть своего друга. Он подойдёт к нему не с той стороны, откуда тот будет ожидать его появления – просто так, шутки ради. Поэтому он перешёл улицу посередине квартала, лавируя между машинами. В детстве он любил забираться в загон к отцовским лошадям и бегать среди них. Лошадям хватало ума, чтобы не натыкаться на нечто постороннее, чего ни в коем случае нельзя было бы сказать о большей части водителей автомашин, катившихся по Картнер-ринг, но всё же он проскочил благополучно.

* * *

Улица была очень своеобразная: сначала однополосный проезд, как на частной дороге, тонкая полоска травы, далее собственно проезжая часть, по которой двигались автомобили и трамваи, ещё один травяной газончик и перед противоположным тротуаром такой же узкий проезд для машин. Объект перебежал через улицу и не спеша пошёл на запад, в направлении их гостиницы. Брайан пристроился ему в хвост, держась в десяти футах, вынул авторучку, повернул корпус и взглянул на цвет маркера, чтобы удостовериться, что оружие готово.

* * *

Макс Вебер проработал вагоновожатым в городском транспортном управлении уже двадцать три года, проезжая по маршруту восемнадцать раз в день, за что ему платили очень даже приличную для рабочего зарплату. Сейчас он ехал на север: со Шварценбергплац поворот налево на том перекрёстке, где Реннвег переходит в Шварценбергштрассе, а затем опять налево, на Картнерринг. Свет падал сзади и сбоку и очень удачно освещал великолепное здание гостиницы «Империал», где любили останавливаться богатые иностранцы и дипломаты. Впрочем, его взгляд тут же вернулся на дорогу. Трамвай не может лавировать, и потому обязанность уступать дорогу лежала на водителях автомобилей. Нельзя сказать, чтобы он ехал так уж быстро – не более сорока километров в час, а под конец маршрута даже медленнее. Нельзя сказать, чтобы его работа требовала больших умственных усилий, но он делал её тщательно, в полном соответствии с правилами. Прозвонил звонок. Кто-то хотел выйти на углу Картнер и Вейднергауптштрассе.

* * *

Ага! Вот и Махмуд. Глядит в другую сторону. Отлично, подумал Фа'ад, наверно, ему все же удастся удивить приятеля, и потом будет над чем посмеяться. Он остановился на тротуаре, окинул взглядом первый узкий проезд и приготовился перебежать через улицу.

* * *

«Отлично, безмозглая скотина!» – подумал Брайан, быстро приближаясь к стоящему, и...

* * *

Ой! – чуть не вскрикнул Фа'ад, почувствовав короткое болезненное ощущение, вроде укола в ягодицу. Решив не обращать внимания на всякие пустяки, он шагнул вперёд и устремился в просвет между идущими автомобилями. Сбоку приближался трамвай, но из-за него беспокоиться не следовало: он находился ещё слишком далеко. Справа машин не было, так что...

Брайан спокойным шагом шёл дальше. Он решил остановиться около газетного киоска. Там у него появится хорошая возможность повернуться и посмотреть на происходящее, пока он будет покупать журнал.

* * *

Вебер издалека увидел идиота, решившего перебежать через улицу. Неужели у дурака не хватает мозгов, чтобы сделать это возле Ecke, где ему придётся остановиться на красный свет, как и всем остальным? Ведь этому учат в Kindergarten[94]. Некоторые глупцы считают, что их время дороже золота, как если бы каждый из них был самим его императорским величеством Францем-Иосифом, восставшим из мёртвых. Снижать скорость он не стал. Идиот или нет, но он успеет проскочить достаточно далеко от...

* * *

Фа'ад почувствовал, что его правая нога вдруг подогнулась. Что это могло означать? Затем отказала левая нога, и он начал падать – без всякой на то причины... а потом, быстрее, чем он успевал их осознать, стали происходить всякие другие события, он как будто видел со стороны своё собственное падение... а затем в его поле зрения появился трамвай... стремительно надвигавшийся на него!..

* * *

Макс отреагировал с небольшим опозданием. Он просто не сразу поверил своим глазам. Но отрицать это было невозможно. Он изо всей силы нажал на педаль тормоза, но идиот находился менее чем в двух метрах от трамвая и... lieber Gott!

Впереди у трамвая имелся буфер из двух расположенных горизонтально металлических полос, назначением которых было предотвращать именно то, что случилось, но их не проверяли уже несколько недель, а Фа'ад был худощав, так что его ноги проскользнули под защитной решёткой, затем она проехала по телу, которое тут же скрылось из виду...

...и Макс услышал ужасный хруст колёс, рассекающих тело. Кто-нибудь догадается вызвать «Скорую помощь», но правильнее будет сразу пригласить священника. Этот бедолага никогда уже не попадёт туда, куда так спешил, пытаясь выгадать секунды за счёт собственной жизни. Дурак!

* * *

На противоположной стороне улицы Махмуд обернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть смерть своего друга. В его памяти отпечаталось больше, чем представилось глазам: он, словно наяву, видел, как трамвай подскочил, будто пытался перепрыгнуть через упавшего Фа'ада и не убивать его, но в следующее мгновение всё изменилось, а мир Фа'ада навсегда закончил своё существование.

* * *

«Господи!» – подумал Брайан, стоявший с журналом в руке в двадцати ярдах от места происшествия. Поганец прожил настолько мало, что даже не успел умереть от яда. Он увидел Энцо, остановившегося напротив, на той стороне улицы и, возможно, намеревавшегося подстраховать брата и уколоть объект ещё раз, если тому удастся перейти через улицу, но сукцинилхолин опять сработал точно так, как и предполагалось. Парень просто выбрал слишком уж неудачное место для падения. Или, наоборот, удачное – это зависит от точки зрения. Он взял журнал и перешёл через улицу. На краю тротуара стоял похожий на араба молодой человек, лицо которого выражало гораздо большее потрясение, чем у остальных прохожих, остановившихся поглядеть на случившееся. Раздавались крики, многие прижимали ладони к губам, ругались. Зрелище было крайне неприятное, даже при том, что корпус трамвая закрывал почти все тело.

– Кому-то придётся хорошенько промыть асфальт, – спокойно произнёс Доминик. – Хорошая работа, Альдо.

– Думаю, что восточногерманский судья поставил бы за такое фигурное катание пять и шесть. Пошли отсюда.

– Пошли, братишка.

И они зашагали направо, мимо табачного магазина в сторону Шварценбергплац.

Позади них продолжали раздаваться взвизгивания женщин, тогда как мужчины проявляли большее хладнокровие, хотя многие все же старательно отворачивались. Никто не мог ничего поделать. Швейцар «Империала» поспешил внутрь, чтобы позвонить в «Скорую помощь» и Feuerwehr[95]. Чрезвычайные службы приехали минут через десять. Первыми ужасное зрелище в деталях разглядели пожарные. Крови вылилось столько, что сразу стало ясно: никакие врачи тут уже не помогут. Следом появилась полиция, полицейский капитан, примчавшийся из участка, расположенного на соседней Фридрихштрассе, приказал Максу Веберу подать трамвай назад, чтобы можно было вытащить тело. Тогда стало видно, что оно почти полностью разорвано на четыре неодинаковых части, словно человека растерзал какой-то гигантский доисторический хищник. Прибывшая машина «Скорой помощи» остановилась почти посреди улицы – регулировщики жестами подгоняли проезжавшие машины, но водители и пассажиры не торопились, стараясь рассмотреть кошмарное зрелище; одни пялились на изуродованный труп с мрачным восхищением, а другие отворачивались в ужасе и отвращении. Появилось даже несколько репортёров с фотокамерами, блокнотами и «миникамами» для снабжения пищей телевизионных стервятников. Чтобы унести тело погибшего, потребовалось три мешка для перевозки трупов. Из транспортного управления приехал инспектор, чтобы расспросить вагоновожатого, с которого полиция, конечно, уже сняла показания. На то, чтобы убрать тело, осмотреть трамвай и вычистить дорогу, потребовалось около часа. Всё было проделано весьма эффективно, и уже в 12.30 вновь установился Ordnung.

Лишь Махмуду Мохаммеду Фадхи пришлось нарушить свои планы. Он вернулся в гостиницу и включил компьютер, чтобы отправить Мохаммеду Хасану аль-Дину, находившемуся сейчас в Риме, e-mail с просьбой прислать инструкции.

К тому времени Доминик тоже сидел за компьютером и составлял сообщение электронной почты в Кампус. В послании содержался рапорт о проделанной работе и запрос об инструкциях для следующего задания.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  вы читаете: Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap