Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24

вы читаете книгу




Глава 2

Поступление на службу

Он вошёл в кабинет без четверти пять. Ни один встречный на улице не обратил бы на него особого внимания, за исключением, разве что, той или иной одинокой женщины. Рост шесть футов один дюйм и вес приблизительно сто восемьдесят фунтов, тёмные, почти чёрные волосы и голубые глаза – вряд ли он попадал под стандарт внешности, который требуется для кинозвёзд, но всё же был, конечно же, не тем мужчиной, какого хорошенькая молодая профессионалка постарается поскорее выкинуть из своей кровати.

И одет он был хорошо, Джерри Хенли сразу заметил это. Синий костюм с красной полоской – похоже, что английского покроя, – жилет, красно-жёлтый полосатый галстук с явно недешёвой золотой булавкой. Дорогая сорочка. Приличная стрижка. Уверенный взгляд, обретённый благодаря наличию денег, хорошего образования и твёрдого сознания того, что юность не будет растрачена впустую. Свой автомобиль он оставил на гостевой стоянке перед зданием. Жёлтый внедорожник «Хаммер-2» из тех, какие предпочитают люди, успешно разводящие скот в Вайоминге или загребающие большой лопатой деньги в Нью-Йорке. И, вероятно, именно потому...

– Так что же привело тебя сюда? – спросил Джерри, указав гостю на удобное кресло по другую сторону стола.

– Я пока что не решил, чем хочу заниматься, и смотрю все подряд в поисках подходящей ниши.

Хенли улыбнулся.

– Да, я ещё не настолько стар, чтобы не помнить, насколько запутанным все кажется после того, как закончишь школу. А где ты учился?

– В Джорджтауне. Семейная традиция. – Юноша безмятежно улыбнулся. Ещё одним достоинством, которое заметил и оценил Хенли, было то, что он не пытался произвести на собеседника впечатление своей фамилией и происхождением. Он, похоже, даже немного стеснялся этого и стремился пойти собственным путём и заслужить своё собственное имя, как это бывает у многих молодых людей. Естественно, умных. Настоящая жалость, что в Кампусе для него не было места.

– Твой отец питает глубокое почтение к иезуитским школам.

– Даже маму убедил. А Салли не стала учиться в Беннингтоне и прошла подготовительные курсы в Фордхэмской школе, в Нью-Йорке. А теперь, конечно, пойдёт на медицинский в университет Хопкинса. Хочет стать доктором, как мама. А что, чёрт возьми, это очень благородная профессия.

– В отличие от юриспруденции? – подковырнул Джерри.

– Вы же знаете, как папа к этому относится, – с усмешкой отозвался молодой человек. – А какая была у вас преддипломная специализация? – в свою очередь спросил он Хенли, конечно, заранее зная ответ.

– Экономика и математика. Я взял сразу две специализации. – Это и впрямь оказалось очень полезным для моделирования политики торговли на рынках предметов потребления. – Так как же поживают твои родители?

– О, прекрасно. Папа снова занялся писательством – составляет мемуары. Хотя всё время ворчит, что он ещё недостаточно стар для этого занятия, но старается делать все так, как положено. Он не слишком доволен новым президентом.

– Да, Килти обладает потрясающей жизнестойкостью. Когда этого парня в конце концов похоронят, придётся поставить грузовик поверх надгробного камня, чтобы он не вылез. – Эту шутку сочинила и опубликовала «Вашингтон пост».

– Я тоже слышал подобные разговоры. Папа говорит, что одного идиота хватит с лихвой, чтобы загубить работу десяти гениев. – Эта пословица не публиковалась в «Вашингтон пост». Но именно по этой причине отец юноши основал Кампус, хотя сам молодой человек не мог знать об этом.

– Ну, это преувеличение. Он новичок и допускает случайные промахи.

– Может быть, и так. Но, скажите, вы готовы держать пари, что, когда придёт время казнить того сумасшедшего куклуксклановца из Миссисипи, он не отменит приговор?

– Борьба против смертной казни для него принципиальный вопрос, – заметил Хенли. – Во всяком случае, он так говорит. Немало народу с ним согласно, и это мнение пользуется известным уважением.

– Принципиальный вопрос? Такой подход годится разве что для какой-нибудь старушки, преподающей в средних классах.

– Если хочешь поспорить насчёт политики, то советую посетить гриль-бар – всего миля отсюда по 29-му шоссе, – предложил Джерри.

– Нет-нет, я просто немного увлёкся. Прошу прощения, сэр.

«Малыш держит карты вплотную к жилетке», – отметил про себя Хенли.

– Ладно, тема действительно увлекательная. Так чем я могу быть тебе полезен?

– Мне любопытно.

– Что же? – спросил бывший сенатор.

– Что вы здесь делаете, – сказал посетитель.

– Главным образом продаём и покупаем валюту. – Хенли потянулся, всем своим видом демонстрируя усталость в конце рабочего дня.

– Ага, – не без ехидства кивнул щенок.

– Таким образом можно сделать неплохие деньги, если, конечно, располагаешь приличной информацией и имеешь достаточно крепкие нервы.

– Вы знаете, папа вас очень любит. Он говорит, это совершенно нелепо, что вы так давно не встречались.

Хенли кивнул:

– Да, и в этом виноват только я.

– Он также сказал мне, что вы слишком умны и не могли случайно провалиться с таким треском.

Вероятно, эти слова нужно было расценить как прямо-таки сейсмическую бестактность, но что-то в глазах мальчишки говорило, что он совершенно не намеревался оскорбить хозяина кабинета. Скорее это был вопрос... или все же оскорбление? – внезапно спросил себя Хенли.

– Это время было очень тяжёлым для меня, – напомнил гостю Джерри. – Да и никто не застрахован от ошибок. Даже твой папа и тот, случалось, ошибался.

– Это правда. Но папе повезло, что у него был Арни, всегда готовый прикрыть его задницу.

Это замечание предоставило хозяину брешь, в которую он и устремился.

– А как поживает Арни? – спросил Хенли, желая прежде всего выиграть время. Он продолжал гадать, зачем к нему пожаловал этот мальчишка, и вынужден был признаться себе, что этот визит начинает его немного тревожить, хотя и не мог сообразить, в чём же тут причина.

– Лучше некуда. Он скоро станет новым канцлером Университета штата Огайо. Папа считает, что у него всё должно получиться, тем более что ему давно нужно было найти себе какую-нибудь спокойную работу. Я думаю, что папа прав. Для нас с мамой настоящая загадка, как он умудрился сохранить здоровое сердце. Вероятно, некоторые люди действительно созданы специально для бурной деятельности. – За всё время разговора глаза мальчишки ни разу не оторвались от лица Хенли. – Беседы с Арни многому меня научили.

– А с твоим отцом?

– О, конечно, было кое-что. Но вообще-то почти все интересное я узнавал от других.

– От кого же именно?

– Прежде всего от Майка Бреннана. Он был, можно сказать, моим главным агентом, – пояснил Джек-младший. – Диплом колледжа Святого Креста, а потом карьера в Секретной службе. Чертовски здорово стреляет из пистолета. Он и меня научил стрелять.

– Неужели?

– У Службы есть тир в здании старого почтамта, в нескольких кварталах от Белого дома. Я до сих пор иногда захаживаю туда. Майк теперь перебрался в Белтсвилл, преподаёт в Академии Секретной службы. Отличный парень – умный и очень спокойный. Знаете, он был для меня самой настоящей нянькой, и я расспрашивал его обо всём на свете: что делают сотрудники Секретной службы, как их учат, как эти ребята думают, на что они обращают внимание, когда охраняют маму и папу. Я очень много узнал от него. И от всех остальных.

– Что же это за остальные?

– Парни из ФБР. Дэн Мюррей и Пат О'Дей – инспектор по особо важным делам у Мюррея. Он уже совсем собрался в отставку. Вы не поверите: собирается поселиться в Мэне и разводить скот на мясо. Самое лучшее место для скотоводства. Он тоже стрелок каких поискать, вроде «Дикого Билла» Хикока[14], и держится так, что никому в голову не придёт, что он выпускник Принстона. Тоже довольно умный парень, этот Пат. Он много рассказывал мне о том, как Бюро ведёт расследования. И его жена Андреа. Она телепатка. Судя по всему, черт знает сколько времени разрабатывала всякие мелочи для папы. Имеет степень магистра психологии Университета Виргинии. От неё я узнал пропасть всякой всячины. И ещё люди из ЦРУ, конечно, Эд и Мэри Пат Фоли – боже всемогущий, какая потрясающая пара! Но знаете, кто был самым интересным из всех?

Он знал.

– Джон Кларк?

– О, да. Сложнее всего было заставить его говорить. Клянусь, по сравнению с ним Фоли – все равно что Дейзи и Люси[15]. Но если уж он кому доверяет, то может порассказать много интересного. Я загнал его в угол, когда он получил Почётную медаль – об этом мельком сообщали по телевидению: отставной флотский чиф-петти-офицер получает свою награду за Вьетнам. Шестидесятисекундный сюжет в обзоре новостей за день. И, знаете, ни один репортёр не спросил его, что же он делал после того, как покинул флот. Ни один. Господи, как же они тупы! Думаю, кое-что было известно Бобу Холцману. Он там был, стоял в противоположном от меня углу. Кстати, довольно умён для журналиста. Папе он нравится, только он не доверяет ему – слишком уж сильно парень старается держать нос по ветру. В общем, Большой Джон – я имею в виду Кларка – очень серьёзный парень. Всюду побывал, много чего сделал и с полным правом носит форменную майку. Как же получилось, что его здесь нет?

– Джек, мой мальчик, когда ты доходишь до сути, это видно сразу, – сказал Хенли, придав голосу слегка восхищённый тон.

– Когда вы назвали его имя, я понял, что поймал вас, сэр. – Глаза молодого человека на мгновение торжествующе вспыхнули. – Я ведь несколько недель выяснял о вас все, что возможно.

– О? – Хенли почувствовал, что у него внезапно похолодело в животе.

– Это было совсем нетрудно – все на виду, нужно только верно сложить кусочки. Вроде тех картинок, которые продают для маленьких детей. Знаете, меня давно удивляло, что об этом месте никогда не сообщалось в СМИ...

– Молодой человек, если это угроза...

– Что? – Джек-младший был немало удивлён тем, что его перебили. – Вы думаете, что я хочу вас шантажировать? Нет, сенатор, я хотел всего лишь сказать, что под ногами лежит так много сырой информации, что невольно задаёшься вопросом: как репортёры умудрились не заметить все это? Помните, есть такая поговорка: даже слепая белка может случайно найти жёлудь? – Он секунду помолчал, и его глаза снова загорелись. – О, до меня дошло. Вы показали им то, что они рассчитывали увидеть, и они этим удовольствовались.

– Это не так уж трудно, но всё же их опасно недооценивать, – предупредил Хенли.

– Нужно всего лишь не разговаривать с ними. Папа давно уже сказал мне: держи язык за зубами, и не придётся сбивать ноги. Он всегда поручал Арни устраивать утечки. Без указания Арни никто и слова не сказал прессе. Могу поклясться, что СМИ его здорово боялись. Это ведь он отобрал у того парня из «Таймс» пропуск в Белый дом и поставил газету на место.

– Я хорошо помню этот случай, – ответил Хенли. Тогда в СМИ поднялась страшная вонь, зато довольно скоро даже «Нью-Йорк таймс» поняла, что отсутствие репортёра в пресс-центре Белого дома влечёт за собой появление болей в самых деликатных местах. Это был наглядный урок хороших манер, длившийся без малого шесть месяцев. Арни ван Дамм обладал более долгой и въедливой памятью, нежели СМИ. Нужно было хорошо подумать, прежде чем садиться играть в покер с прикупом против Арнольда ван Дамма.

– Все же к чему ты ведёшь, Джек? Зачем ты сюда приехал?

– Сенатор, я хочу играть в большую игру. А здесь, я думаю, именно такую и ведут.

– Объясни подробнее, – потребовал Хенли. Необходимо было понять, насколько большую часть картины удалось сложить мальчишке.

Джон Патрик Райан-младший открыл кейс.

– Прежде всего, это единственное здание, выше частного дома на прямой линии между Агентством национальной безопасности в Форт-Миде и Лэнгли, где находится ЦРУ. Из Интернета можно получить спутниковые фотографии. Я напечатал их все. Вот. – Он подал Хенли небольшой альбом. – Я навёл справки в муниципальных конторах и узнал, что в этом районе планировали построить ещё три офисных здания, но никому не дали разрешения. Причины отказов в документах не указывались, но шума не поднимал никто. Медицинский центр, находящийся поблизости, получил от «Ситибанка» кредиты на очень хороших условиях на строительство по пересмотренным планам. Большинство ваших сотрудников в прошлом работали в разведках. Служба безопасности – отставные военные полицейские от Е-7 и выше. Электронная система безопасности у вас лучше, чем в Форт-Миде. Между прочим, чёрт возьми, как вам вообще это удалось?

– У частных лиц намного больше возможностей договориться с подрядчиками. Впрочем, продолжай, – отозвался бывший сенатор.

– Вы никогда в жизни не совершили ни одного незаконного поступка. То обвинение в злоупотреблении служебным положением, которое погубило вашу сенатскую карьеру, было полнейшим дерьмом. Любой приличный адвокат, по всей вероятности, добился бы полного его судебного опровержения, но вы не стали защищаться и напрочь вышли из игры. Я помню, что папа всегда ценил ваш ум, и ещё он часто отмечал, что вы очень прямодушный человек. Таких вещей он не говорил, пожалуй, ни о каком другом обитателе Холма. С вами любили работать руководители ЦРУ, вы помогали им добиваться финансирования проектов, когда кое-кто из ваших коллег-сенаторов устраивал истерики. Я не знаю причин, но почему-то многие тамошние обитатели ненавидят разведывательные службы. Папу просто с ума сводила необходимость постоянно заседать с сенаторами и конгрессменами на обсуждениях всякой чуши, при помощи которой удавалось их усмирять. Его бесило множество их любимых никчёмных затей для избирательных округов. Папа просто ненавидел эти посиделки. Всякий раз, когда ему приходилось туда идти, он начинал ворчать за неделю, а потом ещё неделю злился. Но вы много помогали ему, проводя подготовительную работу в самом Капитолии. Однако, когда начались ваши политические проблемы, вы сразу сдались. Лично мне всегда было трудно поверить во всю эту историю. И ещё, я с трудом сносил то, что папа никогда не говорил об этом. Ни единого слова. Когда я задавал вопросы, он переходил на другую тему. Даже Арни молчал об этом, а ведь Арни отвечал на все вопросы, какие только могли прийти мне в голову. Так что, понимаете ли, все заткнулись в тряпочку. – Джек откинулся на спинку кресла, все так же не отрывая взгляда от лица хозяина кабинета. – Ну, и я тоже никому ничего не говорил, но весь выпускной год в Джорджтауне очень старательно вынюхивал, что где происходит. И общался с людьми, которые научили меня, как можно втихаря узнать то, что тебе нужно. Повторяю, это вовсе не трудно.

– И к какому же выводу ты пришёл?

– Вы стали бы хорошим президентом, сенатор, но гибель жены и детей оказалась для вас невыносимым ударом. Мы все глубоко скорбели по этому поводу. Мама искренне любила вашу жену. Прошу извинить меня сэр за то, что заговорил об этом. Ведь именно поэтому вы оставили политику, но я полагаю, что вы слишком преданный патриот своей страны и не можете не думать о ней, и ещё я полагаю, что «Хенли Ассошиэйтс» – это ваш способ служения стране, но, так сказать, негласного служения. Я помню, как папа и мистер Кларк однажды вечером сидели наверху за коктейлями и что-то обсуждали. Это было в тот год, когда я заканчивал школу. Я не слишком много понял из их разговора. Они не хотели, чтобы я их слушал, и пришлось отправиться смотреть «Исторический канал». Любопытное совпадение, но именно в тот вечер там показывали фильм о британской Службе специальных операций во время Второй мировой войны. В её руководство входили по большей части банкиры. Когда «Дикий Билл» Донован организовывал Бюро стратегических служб, он набирал туда юристов, а британцы решили, что для этих целей больше подходят банкиры. Я, конечно, спросил, почему так, и папа ответил, что банкиры умнее. Они знают, как делать деньги в реальном мире, тогда как адвокатам особый ум вовсе не требуется. Во всяком случае, именно так папа мне сказал. Я думаю, что он не ляпнул наобум, а сказал именно то, что думает. Я имею в виду – с его-то опытом торговли. Но вы, сенатор, пират другого сорта. Я думаю, что вы шпион, а «Хенли Ассошиэйтс» – тайно финансируемая шпионская организация, не имеющая никакого отношения к федеральному бюджету. При таком положении вещей вам не приходится тревожиться из-за сенаторов и всякой сволочи из Конгресса, которые всюду суют свои носы и сознательно и бессознательно допускают утечку информации, потому что, видите ли, считают, будто вы делаете что-то дурное. Чёрт возьми, я долго копался в «Google» и нашёл всего шесть упоминаний о вашей компании в Интернете. Знаете, о причёске моей мамы там говорится гораздо больше. «Женская одежда» постоянно шпыняет её по всем поводам. Папу это просто бесит.

– Я помню эту историю. – Джек Райан-старший как-то раз не на шутку накричал на репортёров из-за этого, сделавшись на некоторое время объектом насмешек всех сплетников страны. – Он тогда сказал мне, что Генрих VIII придумал для репортёров своего времени специальные причёски, которыми тех награждали за особые подвиги.

– Да, при помощи топора в лондонском Тауэре. Салли много смеялась на этот счёт. Она, кстати, тоже всё время подшучивала над мамиными волосами. Я думаю, что это ещё одно доказательство того, что мужчиной быть лучше, правда?

– И ещё обувь. Моя жена не любила «Маноло Бланикс». Ей нравилась удобная обувь, от которой не болели ноги, – сказал Хенли. Как всегда, когда он вспоминал погибших, у него возникало ощущение, будто он с разбегу ткнулся лбом в бетонную стену. Ему до сих пор было больно говорить о жене. Это ощущение, вероятно, должно было остаться с ним до конца дней, но боль по крайней мере подтверждала его любовь к ней, и это кое-что значило. Но, как ни дороги были ему воспоминания о ней, он не мог заставить себя улыбаться им на людях. Если бы он оставался в политике, то был бы вынужден делать это, притворяться, что смог перебороть потерю, что его любовь бессмертна, но притом безболезненна. Да, смог бы, несомненно. За участие в политической жизни приходилось платить большую цену, в частности, отказываться от человечности и мужественности. Эта цена была чрезмерной. На неё нельзя было согласиться даже ради того, чтобы стать президентом Соединённых Штатов. И с Джеком Райаном-старшим они всегда хорошо ладили, не в последнюю очередь благодаря тому, что были во многом схожи друг с другом.

– Ты действительно думаешь, что это разведывательное агентство? – спросил Хенли своего гостя самым непринуждённым тоном, какой позволяла ситуация.

– Да, сэр. Если Агентство национальной безопасности, скажем, интересуется деятельностью больших центральных банков, то вы находитесь в идеальном положении для того, чтобы использовать в своих интересах те сведения, которые они собирают и передают в Лэнгли. Таким образом ваша армия торговцев валютой получает наилучшую инсайдерскую информацию, и если вы будете разыгрывать свои карты осторожно – попросту говоря, не жадничать, – то сможете сделать большие долгосрочные деньги, так и оставаясь незамеченными. Вы работаете, не привлекая инвесторов. Они слишком склонны к болтовне. Эта финансовая активность служит для обеспечения вашей истинной деятельности.

– Ты считаешь, что это факт?

– Да, сэр, это факт.

– Ты не говорил об этом с отцом?

– Нет, сэр. – Джек-младший тряхнул головой. – Он просто отмахнулся бы. Папа много чего рассказывает мне, но о таких вещах не говорит.

– И о чём же он тебе говорил?

– Все больше о людях. Ну, знаете, о том, как разговаривать с политиками, о том, кто из иностранных президентов любит маленьких девочек, а кто – мальчиков. Ва-аще! Сколько же такого творится, особенно за океаном! О том, что они за люди, как думают, какие у них личные привычки и пристрастия. Какие страны уважают своих военных и заботятся о них. В каких странах хорошо работают шпионские ведомства, а в каких никуда не годятся. Очень много говорил о людях с Холма. Все вроде того, что можно прочитать чуть ли не в любой газете или книжке, с той только разницей, что папа рассказывал мне чистую правду. Я отлично понимаю, что все это нельзя пересказывать ни при каких обстоятельствах, – поспешно заверил хозяина кабинета молодой Райан.

– Даже в школе?

– Ничего такого, что я не видел напечатанным в «Пост». Газетчики хорошо умеют отыскивать факты, но они обожают пересказывать совершенно убийственные вещи о тех, кого не любят, и, наоборот, часто не торопятся публиковать то, что пошло бы на пользу даже их любимчикам. По-моему, все, кто занят в бизнесе по распространению новостей, ведут себя точно так же, как женщины, пересказывающие друг дружке сплетни по телефону или за карточным столом, – мало заботятся о достоверности, а стремятся как можно сильнее навредить тем, кто им не нравится или даже просто совершенно безразличен.

– Они люди в такой же степени, что и все остальные.

– Да, сэр, вы правы. Но когда моя мама оперирует чей-то глаз, ей совершенно безразлично, нравится ей пациент или нет. Она принесла присягу участвовать в игре по существующим правилам. Папа ведёт себя точно так же. И меня они так воспитывали, – заключил Джон Патрик Райан-младший. – Наверно, все отцы говорят своим детям одно и то же: или делай своё дело хорошо, или не делай его вовсе.

– Сейчас уже далеко не все так считают, – заметил Хенли. Впрочем, лично он учил своих сыновей, Джорджа и Фостера, именно этому.

– Может быть, и так, сенатор, но я в этом не виноват.

– Что ты знаешь о торговом бизнесе? – спросил Хенли.

– Разве что самые основы. Я могу немало наговорить на эту тему, но слишком мало тёрся в делах, чтобы работать самому.

– А по какой специальности ты получил степень в Джорджтауне?

– По истории. И ещё мало-мальски нахватался по экономике. Вроде папы. Я иногда спрашиваю его, какое у него хобби – ему до сих пор нравится поиграть на фондовом рынке, и у него есть друзья среди бизнесменов, как, например, Джордж Уинстон, его министр финансов. Они часто общаются. Джордж уже много раз пытался уговорить папу присоединиться к его компании, но он предпочитает ограничиваться возможностью приезжать, когда вздумается, и трепаться о чём угодно. Но все равно, они остаются друзьями. Даже вместе забавляются гольфом. Хотя папа играет очень паршиво.

Хенли улыбнулся.

– Я знаю. А ты сам когда-нибудь пробовал это занятие?

Маленький Джек, как его называли с пелёнок, помотал головой.

– Хотя ругаться я умею неплохо, а ведь игры без этого нет. А вот дядя Робби был мастером. Ва-аще, папе его сильно недостаёт. А тётя Сисси часто бывает у нас. Они с мамой вместе играют на фортепьяно.

– Это им никогда не удавалось. Во всяком случае, я старался не слушать.

– Та с..ная расистская паскуда! – воскликнул молодой человек. – Прошу прощения. Робби был первым из всех моих знакомых, кого убили. Удивительно то, что убийца до сих пор жив. Люди из Секретной службы добрались до него на полсекунды позже полицейских штата Миссисипи, но кто-то из гражданских успел скрутить его, прежде чем убийцу изрешетили пулями, и в результате он уцелел и отправился в тюрьму. Хотя такой ход событий напрочь исключил все домыслы насчёт возможного заговора. Убийца оказался членом ку-клукс-клана, шестидесяти семи лет от роду, который никак не мог смириться с мыслью о том, что в результате отставки Райана власть перешла к чернокожему вице-президенту Соединённых Штатов. Расследование, суд и вынесение приговора прошли с потрясающей скоростью – убийство до мельчайших деталей было запечатлено в видеозаписи, не говоря уже о том, что в радиусе двух ярдов от убийцы имелось сразу шесть свидетелей. В знак траура по Робби Джексону на муниципальном здании в Джексоне приспустили звёздно-полосатый флаг, что немало встревожило одних и привело в ярость других (пусть даже и тех и других было не слишком много). Sic volvere parcoe![16] – добавил Джек.

– Что это значит?

– Парки – это властительницы судьбы, сенатор. Одна прядёт нить жизни человека. Вторая её отмеряет. А третья отрезает. Древние римляне то и дело повторяли: «Так прядётся судьба». Я никогда, ни до, ни после, не видел папу таким потрясённым. Мама перенесла эту трагедию значительно легче. Возможно, дело в том, что врачи привычнее к смерти, чем все остальные. Папа... ему больше всего хотелось своими собственными руками прикончить этого парня. Это было очень тяжело. – Тележурналисты показали всему миру президента, плакавшего на панихиде в часовне Военно-морской академии. Sic volvere parcoe. – Итак, сенатор, как же прядётся здесь моя судьба?

Конечно же, этот вопрос не застал Хенли врасплох. Он разглядел его аж за четверть мили, тем не менее ответить на него оказалось нелегко.

– А как насчёт твоего отца?

– Ну, а зачем ему об этом знать? У вас же есть шесть дочерних корпораций, которые вы, по-видимому, используете, чтобы скрывать свои торговые операции. – Узнать об этом было очень нелегко, и Джек, уже не в первый раз, показал, что умеет рыть и знает, где это нужно делать.

– Не «скрывать», – поправил молодого человека Хенли. – Возможно, маскировать, но не скрывать.

– Прошу прощения. Я же сказал вам, что очень много общался со шпионами.

– Ты многому научился.

– Больно уж хорошими были учителя.

Эд и Мэри Пат Фоли, Джон Кларк, Дэн Мюррей и его родной отец. У этого чёртова сопляка и впрямь учителя были просто замечательные, – подумал Хенли.

– Что именно ты думаешь о том, чем мы здесь занимаемся?

– Сэр, я знаю, что неглуп, но всё же не настолько умён. Мне ещё нужно учиться и учиться. Мне это совершенно ясно. И вам тоже. Что я хочу делать? Служить моей стране, – спокойным тоном произнёс Джек. – Я хочу помочь делать то, что необходимо. В деньгах я не нуждаюсь. В моём распоряжении имеется доверительная собственность от папы и дедушки – от Джо Мюллера, маминого папы. Чёрт возьми, да если бы я только хотел, то мог бы стать юристом и пойти тем же путём, что и Эд Килти – сам пробиваться в Белый дом. Но мой папа не король, а я не принц. Я хочу идти своим собственным путём и посмотреть, как сложатся дела.

– Твоему папе нельзя будет знать об этом, по крайней мере в первое время.

– Ну и что! У него самого от меня было множество тайн. – Джек решил, что все получается довольно забавно. – Как аукнется, так и откликнется, верно?

– Я подумаю. У тебя есть адрес электронной почты?

– Да, сэр. – Джек вручил хозяину кабинета визитную карточку.

– Дай мне несколько дней.

– Хорошо, сэр. Спасибо, что согласились встретиться со мной. – Джек Райан поднялся, пожал протянутую хозяином руку и вышел.

"Как же быстро мальчишка вырос, – подумал Хенли. – Вероятно, возможность постоянно общаться с сотрудниками Секретной службы идёт на пользу – или во вред; всё зависит от человека. Но у этого мальчика очень хорошие корни и от матери, и от отца. И, бесспорно, он очень умён. Любопытство, которым он наделён с избытком, обычно свидетельствует о хорошем умственном развитии.

А умственное развитие – это единственная в мире вещь, которой никогда не бывает много".

* * *

– Итак? – спросил Эрнесто.

– Это было интересно, – ответил Пабло, закуривая доминиканскую сигару.

– Что они от нас хотят? – нейтральным тоном поинтересовался его босс.

– Мохаммед начал с разговоров о наших общих интересах и наших общих врагах.

– Если бы мы попытались вести там свой бизнес, то живо остались бы без голов, – заметил Эрнесто. О чём бы ни шёл разговор, он всегда переводил его на бизнес.

– Я указал на это. А он ответил, что их рынок совсем маленький и вряд ли заслуживает того, чтобы мы тратили на него время и силы. Они лишь экспортируют сырьё. И это верно. Но он сказал, что может помочь нам с организацией нового европейского рынка. Мохаммед сказал, что у его организации есть хорошие завязки в Греции и что сейчас, после практической ликвидации государственных границ в Европе, эта страна логически должна стать самым удобным местом для приёма наших грузов. Они не станут брать с нас деньги за техническую помощь. Говорят, что для них главное наладить взаимоотношения.

– Им, наверно, просто чертовски нужна наша помощь, – задумчиво проговорил Эрнесто.

– Они обладают собственными ресурсами, причём весьма значительными, что не раз демонстрировали, jefe[17]. Но им, похоже, не хватает опыта, чтобы заняться контрабандой оружия для тех людей, которых они перевозят вполне успешно. Как бы там ни было, они просят немного, а предлагают куда больше.

– И то, что они предлагают, поможет развитию нашего бизнеса? – произнёс Эрнесто, как бы размышляя вслух.

– Это определённо заставит янки распылять ресурсы на несколько различных задач.

– Это может вызвать хаос в их стране, но и политический эффект может оказаться серьёзным...

– Jefe, янки и без того нажимают на нас с такой силой, что прибавить не смогут ни при каком случае, верно?

– Новый norteamericano президент – дурак, но все равно очень опасен.

– А при новых обстоятельствах, jefe, мы сможем заставить наших новых друзей отвлечь его внимание, – заметил Пабло. – Нам не придётся даже использовать для этого какие-то свои резервы. Риск не слишком велик, зато выигрыш может оказаться очень значительным. Вы согласны со мной?

– В общем, согласен, Пабло, но если янки выяснят, что след ведёт к нам, последствия могут оказаться серьёзными.

– Это верно, но каким образом они смогут усилить на нас давление? – спросил Пабло. – Они непрерывно атакуют наших политических союзников через правительство Боготы, и если им удастся достичь своей цели, то да, они нанесут нам очень серьёзный удар. Вы и другие члены Совета можете в таком случае оказаться изгоями на своей собственной земле, – предупредил руководитель разведки картеля. Ему не нужно было добавлять, что при таком повороте дела огромное богатство, которым распоряжается Совет, потеряет значительную часть своей привлекательности. От денег не так уж много пользы, когда нет возможности тратить их со всеми удобствами. – В той части света есть пословица: враг моего врага – мой друг. Jefe, честно признаюсь, может быть, в этом предложении и имеется какой-нибудь подвох, но я его не вижу.

– Значит, ты считаешь, что я должен встретиться с этим человеком?

– Si[18], Эрнесто. Вреда от этого не будет. У него ещё больше оснований опасаться gringos[19], чем у нас. Если мы боимся предательства, то он должен бояться куда сильнее, не так ли? А мы в любом случае примем надлежащие меры.

– Ладно, Пабло. Мы обсудим это на Совете, и я порекомендую устроить встречу с ним, – согласился Эрнесто. – Надеюсь, её будет не слишком трудно организовать?

– Я думаю, что он полетит через Буэнос-Айрес. Уверен, что он знает, как благополучно добраться. У него, вероятно, фальшивых паспортов ещё больше, чем у нас, к тому же он нисколько не похож на араба.

– А как у него с языками?

– Вполне адекватно, – ответил Пабло. – Говорит по-английски как англичанин, а это само по себе заменяет паспорт.

– Значит, через Грецию, да? Наш товар?

– Его организация много лет пользовалась Грецией как коридором. Jefe, наш товар провезти куда легче, чем группу людей. Так что на первый взгляд их методы и возможности вполне можно использовать в наших целях. Ну и, конечно, наши люди должны будут сами освоить их пути.

– Есть у вас какие-нибудь мысли насчёт его планов относительно Северной Америки?

– Jefe, я не спрашивал его. Это нас, в общем-то, не касается.

– Не считая того, что это может привести к усилению охраны границ. Это может причинить неудобства. – Эрнесто поднял руку, предваряя возражение. – Знаю, знаю, Пабло, что в этом нет ничего серьёзного.

– Они предлагают нам помощь. А что они хотят сделать с Америкой – какая нам разница? По крайней мере, до тех пор, пока у них не пропадёт желание работать с нами.


Содержание:
 0  Зубы тигра : Том Клэнси  1  Пролог На другом берегу реки : Том Клэнси
 2  Глава 1 Кампус : Том Клэнси  3  вы читаете: Глава 2 Поступление на службу : Том Клэнси
 4  Глава 3 Серые папки : Том Клэнси  5  Глава 4 Учебный лагерь : Том Клэнси
 6  Глава 5 Союзы : Том Клэнси  7  Глава 6 Противники : Том Клэнси
 8  Глава 7 Транзит : Том Клэнси  9  Глава 8 Убеждение : Том Клэнси
 10  Глава 9 С богом, вперёд! : Том Клэнси  11  Глава 10 Место назначения : Том Клэнси
 12  Глава 11 Переправа через реку : Том Клэнси  13  Глава 12 Прибытие : Том Клэнси
 14  Глава 13 Место встречи : Том Клэнси  15  Глава 14 Рай : Том Клэнси
 16  Глава 15 Красные пиджаки и чёрные шляпы : Том Клэнси  17  Глава 16 И топот догоняющих коней : Том Клэнси
 18  Глава 17 И маленький рыжий лисёнок, и первый забор : Том Клэнси  19  Глава 18 И гончие пустились в погоню : Том Клэнси
 20  Глава 19 Пиво и убийство : Том Клэнси  21  Глава 20 Звук погони за спиной : Том Клэнси
 22  Глава 21 Трамвай Желание : Том Клэнси  23  Глава 22 Испанская лестница : Том Клэнси
 24  Использовалась литература : Зубы тигра    



 




sitemap