Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 15 : Том Клэнси

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46

вы читаете книгу




Глава 15

Нью-Йорк, 31 декабря 1999 года 23.40

На верхнем этаже сверкающего небоскреба из стекла и стали, что на углу Сорок четвертой улицы и Бродвея, у огромных, от пола до потолка, окон собралась группа немецких бизнесменов из международной журнальной империи «Фукс инк.», чтобы наблюдать за происходящим далеко внизу. Задолго до их приезда на празднование Нового года все пространство этого этажа, ранее занятое письменными столами, стульями и компьютерами, – здесь обычно работали служащие редакций международных журналов – было превращено в банкетный зал с мягкими кожаными креслами, у окон на стойках стояли телескопы, здесь же располагался бар, и официанты в белых перчатках разносили закуски. Еще до приезда немецких гостей среда служащих было распространено распоряжение, согласно которому они должны были оставить здание пораньше, чтобы не мешать высокопоставленным визитерам, ясно и недвусмысленно выразившим пожелание, чтобы верхний этаж оказался в их распоряжении и ни один американский служащий – вне зависимости от занимаемой им должности – не появлялся там. За зрелищем, что разворачивалось внизу, на Таймс-сквер, и было одновременно варварским и живописным, немецкие бизнесмены, владельцы компании, пожелали наблюдать – и обсуждать увиденное – в уединении и позаботились, чтобы им никто не мешал. Хотя лихорадочная подготовка к празднованию Нового года и многотысячные толпы внизу были сугубо американской традицией, немецкие бизнесмены, вложившие миллионы долларов в развитие здешней экономики и украшение этого района Нью-Йорка, считали, что имеют право наблюдать за происходящим свысока и в своей компании.

23.43

На бетонной площадке, расположенной посреди площади, примерно от Сорок второй до Сорок третьей улиц, воздвигли большую трибуну. Размещавшиеся здесь ранее офисы по призыву добровольцев в американскую армию и ряды скамеек были снесены по распоряжению Организационного комитета «Новый год – 2000», которым руководил мэр Нью-Йорка. На этих трибунах сейчас стояли сам мэр и другие высокопоставленные чиновники муниципалитета со своими семьями и друзьями, политические деятели и представители шоу-бизнеса. Все произносили речи, приветственно махали собравшимся толпам, дружно поддерживали выкрики «Я люблю Нью-Йорк!», улыбались в объективы кино-и телекамер, призывали собравшихся как следует отпраздновать столь великое событие и одновременно не забывать ни в коем случае не забывать, – что рядом стоит сосед, упирающийся локтем в ваши ребра и прижимающий ладонь к ягодицам вашей девушки. Над площадью, видимый всем собравшимся, на стене небоскреба Таймс-сквер № 1 был установлен гигантский экран «Панасоник астровижн», который в 1996 году заменил экран «Сони джам-ботоон» и вскоре после этого был взят в аренду телевизионной компанией Эн-би-си. На гигантском экране площадью 890 квадратных футов из бесчисленного множества световых элементов то и дело появлялись увеличенные лица людей, стоящих на трибуне, так что все присутствующие на площади могли ощутить свою близость к избранным.

***

Комиссар нью-йоркской полиции Билл Гаррисон сидел на трибуне вместе с женой и дочерью и слушал знаменитого комика, родившегося в трущобах Ист-Сайда, который только что подошел к микрофону и начал бросать в толпу сочиненные им экспромтом короткие шутки. Гаррисон чувствовал себя, словно кусок холодного мяса на собранном наспех «шведском столе». Ему казалось, что вот-вот это хрупкое сооружение рухнет, на них набросится собравшаяся толпа и разорвет на части, как стая голодных волков.

Он оглянулся по сторонам, надеясь, что принятые им меры предосторожности для охраны высокопоставленных гостей на трибуне – не говоря о безопасности собственных жены и дочери – окажутся достаточными. Несмотря на все его возражения, обе настояли на том, чтобы он взял их с собой на этот праздник, который для него был всего лишь тяжелой работой. Гаррисону оставалось только надеяться, что все это не закончится грандиозным фиаско. Здесь присутствовали половина муниципальных советников и такое число знаменитостей, что перечисление их имен заполнило бы недельный выпуск журнала «Энтертейнмент тудей». Несмотря на прозрачные пуленепробиваемые щиты, установленные вокруг трибуны, и целую армию полицейских в форме, детективов в штатском и частных охранников вокруг трибуны, несмотря на множество конных полицейских, служебных собак, обученных распознавать по запаху взрывчатку, вооруженных наблюдателей на крышах домов, непрерывно осматривающих сверху собравшуюся толпу, несмотря на то, что в план празднования Нового года «Операция-2000» постоянно вносились все новые дополнения, призванные увеличить безопасность присутствующих на площади, все-таки нельзя было исключить, что может случиться нечто ужасное. Да и как можно исключить это, когда в район площади стекалась дюжина улиц и здесь находились станции всех главных линий метро?

Осматривая окрестности трибуны, Гаррисон заметил большой автофургон службы чрезвычайных ситуаций, стоявший рядом с трибуной у Сорок второй улицы. Этот фургон был не только до отказа набит снаряжением для спасения людей, ставших жертвами катастроф или несчастных случаев, но в нем находились и полицейские, которые имели в своем распоряжении неслыханную огневую мощь – от малокалиберных автоматических винтовок «рагер-14», автоматических ружей «итака» двенадцатого калибра и взводных пулеметов с патронными лентами наготове до автоматов М-16, снаряженных подствольными гранатометами и патронами разнообразного назначения.

За автофургоном службы чрезвычайных ситуаций стояли два микроавтобуса с высокими хлыстовыми антеннами, способные обеспечить радиосвязь со всеми службами города, и еще один автофургон, где находился временный штаб полицейского департамента, а также грузовик со снаряжением и специалистами по разминированию бомб и взрывных устройств.

Гаррисон знал, что элитный персонал службы чрезвычайных ситуаций способен справиться практически с любым происшествием; если что-нибудь случится, его полицейские сразу приступят к делу. Однако реакция на происшествие совсем не равнозначна предупреждению его, и призрак Оклахома-Сити не покидал Гаррисона, постоянно напоминая, что порой достаточно секунды, чтобы погибли сотни невинных людей.

– Это Дик Кларк? – спросила Розетта, указывая на группу людей возле трибуны. – Вон там, около телевизионных камер.

Гаррисон наклонился вперед.

– Нет, не думаю, – ответил он наконец. – Этот мужчина гораздо старше.

– С первого взгляда трудно сказать, Билл. Сейчас ему должно быть около семидесяти.

– У Дика Кларка процесс старения прекратился, когда ему было тридцать, улыбнулся Гаррисон. – В отличие от твоего бедного загнанного мужа, которого даже в этот момент покидают силы и который заснет сегодня вечером мертвым сном, как только его голова коснется подушки.

– Неужели?

– Время, когда я мог ночь напролет веселиться на вечеринках, осталось далеко позади, милая, – сказал он.

Она положила руку ему на бедро, чуть улыбнулась и посмотрела в лицо глазами, от призывного блеска которых у него всегда сжималось горло, а сердце билось быстрее. Сегодняшний вечер не был исключением. Гаррисон посмотрел на нее с удивлением, не в силах перевести дыхание.

– Как я уже говорила, трудно сразу дать ответ, – улыбнулась Розетта.

23.45

– Эй, приятель, у тебя есть булочки с вареньем? Бородатый уличный торговец поднял взгляд от часов и отрицательно покачал головой. – А с кремом?

– Кончились.

Дес Санфорд посмотрел на своего друга Джамала. Тот пожал плечами. Оба парня были в куртках с капюшонами, под которыми скрывались вязаные шапочки. Они не могли понять почему у этого белого торговца нет ни хрена в такой день, когда все стремятся заработать как можно больше. А этому торговцу вроде и дела нет.

Парни только что выкурили сигарету с марихуаной, схватили легкий кайф и направились прямо к ларьку, решив съесть чего-нибудь сладкого. Ну ладно, булочек нет. Тогда, может быть, пара стаканчиков кофе, чтобы согреться, а?

Деспотер ладони и вздрогнул от холода. Ну почему, черт побери, Новый год не отмечают в июле?

– Только не говори нам, что у тебя нет кофе с молоком, – сказал он. – Кофе-то должен быть.

– Все распродано, – ответил торговец, снова глядя на часы.

Дес сунул палец под шапочку и почесал лоб. Клянусь Господом, подумал он, доживи я до ста лет, все равно не смогу понять этих белых пижонов, живут ли они в Бронксе или говорят с каким-то иностранным акцентом, как вот этот. Парень стоит на лучшем месте в городе, на юго-восточном углу Сорок второй улицы, прямо под зданием с огромным экраном, именно там, где вот-вот упадет с крыши светящийся шар, возвещающий приход Нового года, а он, вместо того чтобы забивать баксы, смотрит на часы, будто у него есть занятие поинтересней, чем говорить покупателям, что у него кончилось и то, и то, и то-и вообще все.

Дес наклонился вперед и прочитал имя на лицензии, приколотой к груди торговца.

– Джулиус, приятель, может быть, ты скажешь нам, что у тебя есть?

Торговец неохотно кивнул в сторону верхней полки, на которой лежало несколько булочек и пончиков, посыпанных сахарной пудрой. Дес фыркнул от отвращения. Пончики казались черствыми и, судя по всему, были холодными, потому что давно лежали снаружи, а не в теплом чреве лотка.

– Такую радость мы можем купить в любой лавке, – сказал он. – А у тебя же написано «свежие пончики». Как это тебе удалось распродать все, если сейчас нет даже полуночи?

Торговец посмотрел на Деса пронзительным взглядом голубых глаз, словно просветил его насквозь, затем наклонился и сунул руку под прилавок.

Дес снова озадаченно посмотрел на Джамала, опасаясь, что зашел слишком далеко в своих насмешках над торговцем. Вдруг это какой-то чокнутый расист, который ненавидит черных, а за фартуком у него спрятан револьвер на случай, если ему кто-нибудь не понравится? Джамал думал то же самое и уже хотел предложить приятелю пойти куда-нибудь в другое место, как из-под прилавка появилась рука торговца с коричневым пакетом.

– Вот, берите, – сказал он, смахнув в пакет оставшиеся пончики с полки и протянул его Десу. – Бесплатно.

Дес недоверчиво взглянул на торговца.

– Ты уверен, приятель?

Торговец кивнул и ткнул пакетом прямо в грудь чернокожего парня.

– Бери, – сказал он. – Это у тебя последний шанс.

Дес схватил пакет с пончиками. Ему показалось, что если он не сделает этого, белый пижон просто разожмет руку и пончики упадут на тротуар.

– Э-э, спасибо, – протянул он и посмотрел на экран «Астровижн». На нем, крупным планом было лицо мэра, который произносил речь с трибуны посреди площади, стараясь закончить ее за минуту до наступления Нового года. Он продолжал бормотать всякую чушь насчет того, что Нью-Йорк является примером для всего мира, что миллионы людей, собравшихся на Таймс-сквер, счастливы и веселятся, что все люди – братья, им нужен мир, сотрудничество, единство душ, а еще он просил не пить тех, кто сидели за рулем. И, конечно, он не сказал ни слова о продавцах пончиков, которых у них нет. Ну и черт с ним, в конце концов это ведь праздник. Под его лицом на огромном экране бежали ярко-красные цифры, сейчас они показывали 23.50, и мир стремительно приближался к Великому Двадцать первому веку.

Дес был вынужден признать, что его охватывает какое-то веселье.

– Пошли, отойдем подальше назад. Я хочу видеть, как этот шар упадет вниз, – сказал он, поворачиваясь к Джамалу.

Приятель согласился. Он посмотрел на торговца, поблагодарил его за бесплатные пончики еле заметным кивком и пошел вслед за другом.

Торговец заметил, что они едва не столкнулись с женщиной в черном кожаном пальто, которая направлялась к ларьку, остановились, чтобы извиниться, окинули ее оценивающим взглядом с ног до головы и исчезли в толпе.

– Веселитесь, пока есть время, – пробормотал он.

23.47

Проскользнув мимо двух чернокожих парней, Джилея подошла к торговцу пончиками и посмотрела ему в глаза.

– Ты все распродал? – спросила она. Он кивнул.

– Собираюсь закрываться.

– Очень жаль.

– Здесь хватает торговцев, – заметил он. – Тоже пончики продают.

– Я видела их.

– Отлично, – сказал Ахад. – Тогда у тебя не будет никаких проблем.

– Надеюсь.

Джилея сунула руки в карманы пальто. В правом лежал крошечный радиопередатчик, размером с губную помаду. Такой же тюбик лежал и в кармане Ахада, который на всякий случай держал его наготове. Поворот головки по часовой стрелке пошлет кодированный радиосигнал взрывателю внутри ларька и вызовет детонацию листов пластиковой взрывчатки С-4, уложенных между Двойными алюминиевыми панелями в его передней части и по сторонам. Блоки пластиковой взрывчатки общим весом больше ста фунтов были спрятаны еще за дверцами отделений. Помимо С-4 в них находились тысячи гвоздей и шариков от подшипников.

Когда произойдет взрыв, гвозди и шарики шрапнелью разлетятся в разные стороны на сотни ярдов, намного увеличив убойную мощь взрывного устройства, разрывая человеческую плоть, подобно картечи, рвущей папиросную бумагу. Хотя в каждом отделении был установлен отдельный электрический взрыватель, все провода были соединены в единую систему, так что взрыв отдельных зарядов и вылет смертоносной шрапнели произойдет одновременно.

И это только начало.

Джилея посмотрела на часы на левой руке – правая по-прежнему сжимала в кармане радиопередатчик.

– Почти полночь, мне пора, – сказала она глядя в глаза Ахада. – Спасибо за помощь.

– Не за что, – ответил он. – Доброй ночи.

Она улыбнулась и направилась к южной стороне площади.

Ахад сделал глубокий вздох и тоже посмотрел на часы. Он покинет ларек ровно через две минуты и при этом едва успеет отойти на безопасное расстояние.

Ему хотелось оказаться как можно дальше от площади, когда она превратится в пылающее, стонущее, вопящее месиво людей, как на картине страшного Апокалипсиса.

23.48

– …а теперь телезрители перенесутся на Таймс-сквер. Корреспондент нашей компании «Фоке» Тейлор Сандз находится там в гуще событий. Тейлор, как у вас обстановка?

– Джессика, температура воздуха падает, но это не мешает увеличению числа людей на площади – и, как поется в песне Бастера Пойндекстера, им здесь жарко, жарко, жарко. Несколько мгновений назад представитель полицейского департамента Нью-Йорка сообщил мне, что количество собравшихся в районе площади превысило все ожидания и может оказаться намного больше трех миллионов. С места, где я стою, не видно ни единого дюйма мостовой – повсюду люди. И все-таки собравшиеся веселятся. До сих пор произошло всего несколько незначительных инцидентов, потребовавших вмешательства полиции.

– Тейлор, похоже, что мэр действительно…

– Извини, Джессика, ты не могла бы повторить? Как ты, наверно, слышишь, здесь стоит такой шум, что твои слова трудно разобрать.

– Я хотела сказать, что мэр успешно справляется с ролью распорядителя новогоднего бала.

– Совершенно верно. Он обратился к собравшимся и теперь готовится начать обратный отсчет перед наступлением последнего в этом столетии Нового года. Вот только что он надел Цилиндр из красно-золотой фольги. Между прочим, прошел слух, что на трибуне к нему присоединится легендарно знаменитый музыкант и автор множества песен Роб Займан, чья песня «Мир изменится» стала гимном целого поколения и кто, как вам известно, поднялся к звездным вершинам с улиц нью-йоркской Гринвич-Виллидж. Здесь ожидают также встречи Займана с Джолин Риз, нередко сотрудничавшей с ним. Это обещает стать поразительным событием!

– Несомненно, Тейлор. Спасибо за твой рассказ. Сейчас будет короткий блок рекламы, но сразу после этого мы вернемся в прямой эфир когда до наступления двухтысячного года останется ровно шестьдесят секунд.

23.50

Садов подошел к концу устланного плитками коридора на станции метро у Пятидесятой улицы и Центра Рокфеллера и стал подниматься по ступенькам на тротуар. Он намеренно не спешил. Пятнадцать минут назад сошел с поезда метро, идущего к центру города по ветке "Б", посидел на скамейке подземной платформы, делая вид, что ждет другой поезд. Наконец пришло время отправляться в путь. Он мог бы приехать по ветке, которая проходит ближе к Таймс-сквер, но Джилея напомнила ему, что служба безопасности там будет намного внимательней как на самих подземных станциях, так и при выходе из них, и потому нет смысла напрасно рисковать.

Сначала он увидел полоску ночного неба между зазубринами крыш, затем его охватил холодный воздух, и наконец он оказался на улице.

Даже здесь, на расстоянии двух длинных улиц к западу от площади, он слышал взволнованные крики и взрывы смеха, глухой рокот потока человеческих голосов, мчащегося между высокими стенами небоскребов.

Садов повернул к северу по Шестой авеню, шел он медленным размеренным шагом, его кожаная куртка поскрипывала, когда он поправлял наплечный ремень своей спортивной сумки. Сумка была из темно-синего нейлона, почти незаметная в ночной темноте. Но даже на таком расстоянии от Таймс-сквер полиция установила на перекрестках деревянные заграждения, и существовала вероятность, что там будут проверять содержимое пакетов и сумок. Таким образом, план, разработанный для Садова, заключался в том, чтобы ждать у контрольного пункта на северо-восточном углу Седьмой авеню и Пятьдесят третьей улицы до тех пор, пока первый, самый мощный, взрыв не отвлечет внимание полицейских. Только после этого он на короткое время присоединится к толпам бегущих людей и уронит свою спортивную сумку. Одновременно человек Джилеи, Корут, вместе с двумя людьми Ника Рома сделают то же самое на остальных трех углах площади. В каждой из сумок находилась взрывчатка и взрыватель, который сработает через десять минут, в тот самый момент, когда толпы бегущих будут особенно густыми.

Тех, кто окажутся в пределах убойной зоны, разорвет на части. Еще сотни, может быть, тысячи людей пострадают во время паники и давки, под ногами обезумевшей толпы. Стоны умирающих разнесутся по улицам, залитым кровью.

Садов свернул на запад, на Пятьдесят третью улицу, и посмотрел вперед. Там посреди улицы было установлено сине-белое полицейское заграждение, а рядом стояла группа полицейских, которые смеялись и разговаривали, скрестив руки на груди, довольные, видимо, тем, что их ждут теперь сверхурочные за дополнительную работу.

Садов остановился в тени небоскреба и посмотрел на часы. Еще несколько минут, подумал он, и у этих полицейских работы будет выше головы. Каким бы ни было количество жертв сегодняшних взрывов, эту ночь будут помнить на десять веков вперед, потому что мир входит в следующее тысячелетие и разум обычных людей всегда полон страха перед будущим, а руководители еще не возникших стран задумаются над тем, что стало причиной столь ужасной катастрофы, какая страшная ярость вдохновила тех, кто спланировал и осуществил подобную бойню.

23.51

По личной просьбе комиссара полиции Федеральное агентство гражданской авиации выделило группу, которая специализировалась на разминировании бомб и взрывных устройств, а вместе с нею на Таймс-сквер привезли двух лучших собак, способных обнаруживать запах взрывчатых веществ. Фей была пятилетним черным Лабрадором, за последние два года своей службы в Международном аэропорту Кеннеди. она сумела четыре раз обнаружить взрывчатые вещества, спрятанные в чемоданах. Феноменальное чутье добермана Херши позволило предупредить катастрофические последствия во время прошлогоднего съезда Республиканской партии – служба безопасности нашла тогда брусок пластиковой взрывчатки А-3 в вазе для цветов на столе президиума. Несмотря на то что Херши считали самым умным псом в группе, у него была одна слабость – шоколад; он легко отвлекался на его запах, отсюда и присвоенное ему имя.

Агент Марк Гилмор служил в Департаменте гражданской безопасности двенадцать лет и половину этого срока занимался собаками. Он любил этих животных, знал их выдающиеся способности, но в то же время понимал и недостатки. С самого начала он беспокоился, что выполнить порученную им сегодня работу просто невозможно.

Собаки, натренированные на поиски взрывчатых веществ, лучше всего делают это в закрытых помещениях или, по крайней мере, в помещениях, где их мало что отвлекает от работы – в салонах авиалайнеров, багажных отделениях аэропортов, номерах отелей или, как в случае со съездом Республиканской партии, в пустых залах. Чем больше информации поступает в их органы обоняния, тем значительнее вероятность того, что они собьются со следа или просто утратят способность что-то почуять. Крупные открытые пространства и громкие шумы резко уменьшали вероятность того, что собаки смогут учуять тончайшие запахи химических веществ, входящих в состав взрывчатки. И в обычную ночь Таймс-сквер была бы тяжелым испытанием для собачьего обоняния, а сегодня особенно. Сегодня она казалось чем-то средним между скотомогильником и новоорлеанским карнавалом Марди-Гра: оглушительный шум, сверкающие огни и море запахов отвлекут собак от всего остального.

Даже самое обычное передвижение по площади было затруднено. В начале вечера, когда толпы не были еще столь многочисленными, собаки могли двигаться более или менее свободно. Теперь же толпы запрудили всю огромную площадь люди стояли, прижатые плечами друг к другу, и передвигаться стало почти невозможно.

А потому собак приходилось держать на коротком поводке, ограничивая таким образом площадь поиска главным образом пространством вокруг трибуны, огражденным канатами.

Но Гилмора тревожило еще и то, что волнующиеся животные могли пострадать от обезвоживания, что может в течение нескольких минут привести к шоку и даже к смерти, если положение немедленно не исправить. Каждый из псов весил по полторы сотни фунтов, и им приходилось часто пить, чтобы охладить взвинченный собачий обмен веществ. Зная это, Гилмор привез несколько галлонных кувшинов с водой.

Теперь машина с ними стояла возле небоскреба на Таймс-сквер № 1, и собаки, высунув язык, уже дважды за последний час таскали его туда.

Гилмор стоял рядом с трибуной, наблюдая за тем, как Роб Займан и Джолин Риз занимают места рядом с мэром, и тут он почувствовал, что Фей снова тянет его за поводок. Это было досадно. В последние секунды перед началом отсчета ему хотелось стоять рядом со знаменитыми певцами, он должен признаться, вовсе не из профессиональных побуждений. Гилмор обожал Займана с той самой минуты, когда старший брат принес домой его первый альбом «Бит сити рэмбл», это было еще в конце шестидесятых, и теперь, когда появления Займана на концертных подмостках становились все реже и реже, он решил, что это, может быть, его последняя возможность услышать легендарного певца, перед тем как он закинет свою потрепанную гитару за плечо и исчезнет за поворотом. Даже если Займан споет всего лишь один или два куплета из песни «Доброе старое время» своим знаменитым и часто копируемым хрипловатым голосом, Гилмору этого будет достаточно, Но Фей начала тяжело дышать, вывалив язык и ясно показывая, что ее радиатор нуждается в пополнении, и ему пришлось направиться к машине, держа собак на поводке длиной не больше шести дюймов и стараясь оставаться в пределах площади, огороженной канатами. Фей свесила язык едва ли не до мостовой. Зато Херши продолжал нести службу. Он низко опустил голову, обнюхивая пространство по сторонам и делая вид, что идет вместе со своей партнершей только из собачьей солидарности.

Не доходя тридцати футов до машины, Херши внезапно остановился, повернул влево, к толпе, и стал скулить и лаять, прижав свои треугольные уши. Гилмор озадаченно посмотрел на него. Пес словно обезумел. Еще более странным было то, что и Фей подняла сумасшедший лай, глядя в том же направлении, что и Херши, словно забыла о своей жажде.

Почувствовав смутную тревогу, Гилмор дал больше слабины поводкам. Собаки потянули влево, продолжая поиск, и он едва не натолкнулся на горизонтальную планку полицейского заграждения. Резкой командой Гилмор подозвал собак к ноге, затем повел в брешь между двумя заграждениями, осматривая толпу.

Перед ним были только люди. Тысячи и тысячи людей, так тесно прижавшихся друг к Другу, что, казалось, это был единый аморфный организм. Почти все смотрели на трибуну или на огромный экран «Панасоника», ожидая начала обратного отсчета, до которого оставалось меньше десяти минут.

И тут Гилмор заметил впереди, примерно в десяти футах от себя, на углу Сорок второй улицы, лоток уличного торговца. На передней стенке лавки крупными заглавными буквами значилось: «Свежие пончики». Его взгляд миновал бы киоск, не обратив на него внимания, если бы не две странные вещи: стеклянные полки, на которых обычно бывают разложены пончики, были пусты, а сам торговец как-то слишком поспешно выбирался из своего ларька через боковую дверь.

Гилмор посмотрел на Фей и Херши – оба ощетинились, глядя прямо на стоящий перед ними ларек. Гилмор почувствовал какую-то смутную опасность. Первоначально едва ощутимую – ведь Херши мог учуять всего лишь «смертоносный» запах завалявшейся булочки с шоколадом, а Фей просто увлеклась энтузиазмом своего партнера, однако и этого ощущения было достаточно, чтобы проверить ларек уличного торговца. Он снова позволил собакам вести себя вперед. Они устремились к киоску подобно самонаводящимся ракетам. Собравшиеся, напуганные свирепым видом собак, поспешно расступались.

Когда до ларька оставалось меньше ярда, торговец остановился, посмотрел на рвущихся собак и перевел взгляд на Гилмора.

– Извините меня, сэр, – сказал Гилмор, пристально глядя на лотошника.

Собаки тянули за поводки с такой силой, что полицейский опасался за свое плечо.

– Вы не могли бы на минуту отойти в сторону? Мне хотелось бы осмотреть ваш ларек.

Торговец недоуменно уставился на него.

– Почему?

– Таков порядок.

Торговец продолжал стоять, переводя взгляд с Гилмора на собак и обратно.

Полицейский заметил, что на лице мужчины над бородой выступили капельки пота.

– Я собирался уходить, – сказал торговец, нервно облизывая губы. – Не понимаю, чего вы от меня хотите.

– Сэр, – теперь Гилмора охватило чувство неминуемой опасности, – боюсь, что вынужден попросить вас отойти в сторону.

Торговец замер в дверях киоска и нервно сглотнул слюну.

Его левая рука метнулась в карман куртки.

– В гробу я тебя видел, гребаный америкашка, – выпалил он, выхватив из кармана маленький цилиндр, и резким движением сместил один его конец.

Гилмор протянул руку за пистолетом, но так и не успел достать его из кобуры.

В свете того, что произошло потом, это не имело уже никакого значения.

23.55

Полицейский, сидевший в автофургоне, принадлежавшем службе чрезвычайных ситуаций, успел заметить на своем экране какой-то крошечный выброс радиосигнала на частоте от тридцати до пятидесяти мегагерц – менее интенсивный, чем можно ожидать от действующего пейджера или сотового телефона, но гораздо более мощный, чем от электронного устройства, открывающего дверцы автомобиля, который водители носят на цепочке вместе с ключом зажигания.

Он повернулся к своему напарнику, решив, что появление такого сигнала необычно и заслуживает его внимания.

– Джин, – сказал он, – как ты счи…

Оглушительный рев взрыва прервал фразу, и автофургон, и сидевшие в нем полицейские, и все, что находилось внутри, было уничтожено мощной волной огня, буквально превратившись в пар.

23.55

На углу Шестой авеню и Сорок второй улицы Джилея ждала наступления полуночи, сжимая в руке цилиндр электронного детонатора, как вдруг невероятно яркое сияние взрыва наполнило небо. Почти тут же примчавшаяся звуковая волна с колоссальной силой ударила по ней, едва не разорвав барабанные перепонки. Земля задрожала под ногами. Вокруг в магазинах и автомобилях сработали системы тревоги. Из окон посыпались стекла.

Это Ахад, подумала она. Сердце ее бешено забилось, рот наполнился металлическим вкусом адреналина.

Задыхаясь от восторга, она протянула руку и оперлась о стену здания, чтобы не упасть. Со стороны Таймс-сквер ослепительные молнии вырывались из оранжево-красных клубов огня, которые поднимались над площадью.

– Великолепно, – прошептала она. – Боже, как здорово!


Содержание:
 0  Политика : Том Клэнси  1  Глава 2 : Том Клэнси
 2  Глава 3 : Том Клэнси  3  Глава 4 : Том Клэнси
 4  Глава 5 : Том Клэнси  5  Глава 6 : Том Клэнси
 6  Глава 7 : Том Клэнси  7  Глава 8 : Том Клэнси
 8  Глава 9 : Том Клэнси  9  Глава 10 : Том Клэнси
 10  Глава 11 : Том Клэнси  11  Глава 12 : Том Клэнси
 12  Глава 13 : Том Клэнси  13  Глава 14 : Том Клэнси
 14  вы читаете: Глава 15 : Том Клэнси  15  Глава 16 : Том Клэнси
 16  Глава 17 : Том Клэнси  17  Глава 18 : Том Клэнси
 18  Глава 19 : Том Клэнси  19  Глава 20 : Том Клэнси
 20  Глава 21 : Том Клэнси  21  Глава 22 : Том Клэнси
 22  Глава 23 : Том Клэнси  23  Глава 24 : Том Клэнси
 24  Глава 25 : Том Клэнси  25  Глава 26 : Том Клэнси
 26  Глава 27 : Том Клэнси  27  Глава 28 : Том Клэнси
 28  Глава 29 : Том Клэнси  29  Глава 30 : Том Клэнси
 30  Глава 31 : Том Клэнси  31  Глава 32 : Том Клэнси
 32  Глава 33 : Том Клэнси  33  Глава 34 : Том Клэнси
 34  Глава 35 : Том Клэнси  35  Глава 36 : Том Клэнси
 36  Глава 37 : Том Клэнси  37  Глава 38 : Том Клэнси
 38  Глава 39 : Том Клэнси  39  Глава 40 : Том Клэнси
 40  Глава 41 : Том Клэнси  41  Глава 42 : Том Клэнси
 42  Глава 43 : Том Клэнси  43  Глава 44 : Том Клэнси
 44  Глава 45 : Том Клэнси  45  Глава 46 : Том Клэнси
 46  Глава 47 : Том Клэнси    



 




sitemap