Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 1 Наши дни : Макс Коллинз

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




Глава 1

Наши дни

Словно толстая пленка мазута, разлитая по поверхности озера Мичиган, удушливая волна жары, царящей с ранней весны, накрыла Чикаго.

Летом началась засуха, а в конце июля к «радостям жизни» добавилась забастовка мусорщиков; долгие ночи и еще более долгие дни город «благоухал», действуя на нервы своим обитателям. За последние семь недель груды мусора превратились в гигантские, кишащие заразой компостные кучи. Репортеры частных газет называли город «Чикаго-на-Навозе» и «Городом Большой Вони», но ни одна из сторон, повинных в забастовке, и ухом не вела, и Мать-Природа, похоже, решила избавиться от проблем, хорошенько прокипятив Чикаго.

В этом городе, где улыбки стали редкостью, специальный агент Силли Бусс, сидящий в приемной Федерального здания имени Эверетта Дирксена, по части улыбок мог бы сейчас дать фору Чеширскому коту.

Больше шести месяцев он вел дело против боссов чикагской мафии, Раймонда и Винсента Гианелли, и теперь, – благодаря дружку Гианелли, ставшему информатором, – Бусс держал отца и сына под колпаком.

Сидя за столом со стороны обвинения, Бусс лучился тихой самоуверенностью. В конце концов, самоуверенность всегда была неотъемлемой чертой агента ФБР, но в сочетании с квадратной челюстью, стрижеными под машинку каштановыми волосами и голубыми, со стальным отливом, глазами, его самоуверенность сегодня отдавала чванливым нахальством.

Суд не был назначен на сегодня, но Бусс нарядился в «судебный» костюм. У каждого уважающего себя профессионала, работающего в правоохранительной системе, наверняка в шкафу висит такой же костюм, предназначенный исключительно для особых дней в суде.

Костюм Бусса был темно-серым в мелкую, чуть более светлую полоску, и стоил немного меньше, чем его первая машина, но сегодня агент хотел выглядеть соответственно своему великолепному настроению.

Рядом с Буссом сидел федеральный прокурор Даниэль МакМайкл, что-то царапая в желтом казенном блокноте, лежащем между кипами бумаг. Черные волосы МакМайкла уже начинали редеть, и он зачесывал их на косой пробор. Серый костюм прокурора был, по меньшей мере, вдвое дороже костюма Бусса.

У МакМайкла были темные глаза, которые могли излучать дружелюбную теплоту, если дело касалось его сторонников, и холодную, как лед, надменность, если речь шла о врагах. Похожий на луковицу нос словно проводил границу между цветущими полными щеками и тонким ртом. Когда уголки рта приподнимались на несколько градусов, как сейчас, считалось, что прокурор улыбается.

У Дэна МакМайкла были широкие плечи и сильные руки атлета, но впечатление портил неожиданно мягкий взгляд человека, лучшие дни которого остались далеко позади. Если бы МакМайкл делал карьеру в бейсболе, а не в прокуратуре, он вряд ли стал бы выдающимся игроком, но тренер, дающий ценные советы молодым игрокам, из него вышел бы великолепный.

Бусс работал с МакМайклом над несколькими делами и уважал его за юридически выверенный подход. Они выигрывали дела и добивались обвинения, а преступники получали достаточно долгий срок заключения в федеральной тюрьме.

В углу, слева от них, стараясь не привлекать к себе внимания, сидела Анна Джонс, миниатюрная кареглазая блондинка, работавшая судебным протоколистом, и слегка улыбалась, чуть приоткрыв рот. По мнению Бусса, улыбка предназначалась ему.

Хотя, возможно, тут его самоуверенность была ничем не оправдана…

Посмотрев на часы, агент ФБР отметил, что, хотя он и ожидал, что Гианелли уже должны будут быть здесь, официально они еще не опоздали, Встреча была назначена ровно на одиннадцать, и у предполагаемых подсудимых осталось несколько минут, чтобы прибыть вовремя.

Что они и сделали – в 10:59 и тридцать секунд дверь распахнулась, и друг за другом вошли трое мужчин.

Первым шел Раймонд Гианелли, крепко сбитый, но очень элегантный в коричневом костюме, рубашке шоколадного цвета и коричневом галстуке в желтую полоску. Выбранная им цветовая гамма гармонировала с его светло-карими глазами, но волосы вошедшего были черными, с легкой сединой на висках, а кожа была настолько смуглой от загара, что казалась продубленной; Бусс отметил про себя, что так загореть можно только в солярии, но никак не на пляже.

За Раймондом следовал его сын, Винсент.

Он был выше и тоньше своего мускулистого отца, ухоженный и чисто выбритый, с улыбкой, скорее напоминавшей ухмылку. Его каштановые волосы были очень коротко подстрижены, а глаза гораздо темнее отцовских. Винсент надел коричневый костюм из ткани с мелким узором, на тон светлее, чем у отца, светло-зеленую рубашку и подобранный в тон галстук. Его коричневые итальянские туфли наверняка стоили больше, чем лучший костюм Бусса, а то и МакМайкла.

По мнению Бусса, Винсент Гианелли походил на классического психопата, кем и являлся. Парню не было дела ни до кого, кроме себя, любимого, за исключением, может быть, отца, но это основывалось скорее на бизнесе, чем на родственных чувствах, и отношения между ними строились скорее на принципах Макиавелли [1], чем на эмоциях.

Единственным живым существом, небезразличным Винсенту, был огромный мастино-неаполитано по кличке Лука, названный так, скорее всего, в честь Луки Брази из «Крестного отца».

Бусс знал это, как и многое другое о своей «жертве».

Преступники часто бывают до странности нормальными – обычные люди, которых семейные узы или особенности характера толкнули на кривую дорожку.

Гианелли – в частности, Винсент – были не из этой породы.

За Гианелли-младшим плелся хвостиком их семейный адвокат – Рассел Селаччи, больше всего напоминавший маленький цирковой фургончик.

Адвокат был одет в черный деловой костюм, эффектный вид которого сводился на нет серебристыми полосками на белой рубашке и сине-розово-желто-зеленым полосатым галстуком, кричащие тона которого наводили на мысль о том, что данный предмет одежды был свистнут нынешним владельцем у профессионального клоуна.

Буссу стало интересно: если Селаччи расстегнет свой пиджак, не выскочит ли оттуда дюжина клоунов, как они делают это в цирке, высыпаясь из маленькой машинки?

Хотя вошедшее трио держалось подчеркнуто высокомерно, воспоминание о Барнуме и Белли [2] вызвало у Силли Бусса улыбку.

– Специальный агент Бусс, – сказал Гианелли-старший звучным баритоном, – вы, я вижу, в прекрасном настроении, что довольно странно для человека, который предстанет перед судом за ложное обвинение.

Бусс позволил своей улыбке расплыться в ухмылку.

– У меня действительно прекрасное настроение, спасибо… и единственным ложным обвинением с моей стороны было бы заявление о вашей невиновности.

– Господа… – сказал МакМайкл, и его взгляд стал строгим, когда он посмотрел на Бусса.

Агент ФБР ответил быстрым взглядом, выражение которого заверяло прокурора: «Я будухорошо вести себя, Дэн».

Внимание прокурора переключилось на остальных, и МакМайкл продолжил:

– Вы не присядете?

Трое мужчин заняли стулья, стоящие возле стола, – Раймонд Гианелли в центре, Винсент слева от него. Селаччи вы тащил из дипломата канареечный блокнот и пристроил его перед собой, а дипломат рядом.

MакМайкл обернулся к белокурой протоколистке:

– Мисс Джонс, вы готовы?

Она ответила лаконичным кивком.

– Ну что ж. – МакМайкл снова оглядел присутствующих. – Вы готовы, мистер Селаччи?

– Готовы, мистер МакМайкл.

– Итак, я для протокола назову присутствующих здесь сегодня. Я сам, Даниэль МакМайкл, прокурор Соединенных Штатов; специальный агент Силли Бусс из Федерального бюро расследований…

Буссу показалось, что он заметил, как улыбнулась Анна, записывая его имя. Или же он снова принял желаемое за действительное?

– Раймонд Гианелли, – произнес МакМайкл, – Винсент Гианелли…

Гианелли-младший вовсю скалил зубы в сторону Анны, очевидно подумав, что ее улыбка предназначалась ему, – или он просто решил поиздеваться над Буссом?

Федеральный агент напрягся. Улыбка исчезла с лица мисс Джонс, теперь Анна смотрела на свои пальцы, порхающие над протоколом.

МакМайкл продолжал:

– …и Рассел Селаччи, адвокат семьи Гианелли. Раймонд и Винсент Гианелли оповещены о своих правах?

– Как обычно, – сказал Селаччи.

Перебирая бумаги на столе, МакМайкл сказал:

– Приступаем непосредственно к делу. И начнем с того, что по вашему приказу было совершено преднамеренное убийство Марти Граматика.

– Бездоказательно, – отозвался Селаччи.

Глаза Винсента Гианелли вспыхнули, и он вскочил.

– Это все Мюсетти! Это долбанное брехло…

– Винсент, – произнес Селаччи с особой интонацией.

Раймонд Гианелли бросил на сына короткий взгляд, и Винсент рухнул на свой стул, скрестил руки на груди и обнаружил что-то невероятно интересное на стене слева от себя. На это что-то он и уставился, затихнув.

Причиной того, что все они оказались сегодня в этой комнате, был Стюарт Мюсетти.

Друг детства Раймонда, сын Дэвида Мюсетти, доверенного помощника отца Раймонда, и сам первый помощник семейного клана Гианелли, Стюарт Мюсетти – решив, что семья не прочь избавиться от него – хорошенько взвесил все «за» и «против», а затем решил сменить своих боссов на Федеральную программу защиты свидетелей.

За прошедшие несколько месяцев Бусс неплохо узнал Мюсетти.

Учтивый, почти лишенный индивидуальности, с лысиной, обрамленной кружком седых волос, Мюсетти носил очки в серебристой металлической оправе и походил скорее на профессора математики, чем на человека, виновного как минимум в двадцати убийствах, совершенных на протяжении тридцати лет его работы на семью Гианелли.

Когда этот киллер совсем уж зарвался с послужным списком, его поимка легла на плечи Бусса, и у того ушел добрый месяц на допрос Мюсетти, а затем еще пять недель на исследование выдвинутых против него обвинений и на сбор улик, способных подтвердить ценность его свидетельских показаний против шефа.

Теперь же, благодаря недержанию речи у Мюсетти и огромной работе, проделанной Буссом, федеральный агент мог «прижать» семью мафиози.

Наконец-то Гианелли сели в лужу.

– Убийство Граматика, – повторил МакМайкл, возвращая себе контроль над ситуацией.

Раймонд Гианелли пришел в себя.

– Это трагедия для нас. Старый друг, безвременно ушедший. У вас есть вопросы?

– Да. Очень простой вопрос. Это вы отдали приказ о его убийстве?

Селаччи выпрямился и позволил себе легкую усмешку:

– Это ведь несерьезный вопрос, как вы сами понимаете…

Гианелли положил руку на плечо адвоката.

– Все в порядке, Рассел. Все в порядке… Ответ – нет, я не отдавал приказа убить Марти Граматика.

– И вы не говорили человеку, которому отдавали приказ… – МакМайкл заглянул в свои записи: – «Убедиться в том, что этот ублюдок не увидит завтрашнего рассвета»?

Гианелли казался безразличным, когда его взгляд встретился с взглядом МакМайкла. Мафиози сжал и разжал кулаки, а затем улыбнулся, словно добрый дядюшка, разговаривающий с любимым, но, к сожалению, невероятно тупым племянником.

– Вы должны понять, – сказал Гианелли, – что я знаю Стюарта Мюсетти очень долгое время… практически всю жизнь… Но у нас возникли разногласия на почве ведения бизнеса, и Стюарт вообразил, обоснованно или нет, что с ним поступают нечестно. Он затаил обиду. Мы все здесь взрослые люди. Мы знаем, что люди, затаившие обиду и злобу… – Гианелли улыбнулся Буссу, – начинают мстить. Мой сын, несмотря на всю его несдержанность, сказал вам правду: Мюсетти лжец.

МакМайкл продолжил его мысль:

– То есть, вы хотите сказать, что Мюсетти не более чем рассерженный служащий, не удовлетворенный своей долей?

– Бинго! – выпалил Винсент, заработав еще один не сулящий ничего доброго взгляд отца.

Бусс начал кое-что понимать: он ожидал, что МакМайкл вызовет отца и сына по отдельности, использовав в дальнейшем допросе расхождения в полученных от них показаниях, когда на допрос они явятся вместе. Но час назад МакМайкл решил сменить тактику.

– Ну что ж, – смущенно сказал тогда МакМайкл. – После всего, через что мы прошли вместе, Силли, разве ты не доверяешь мне?

– Я доверяю тебе, Дэн, но… Я думаю, что заслужил кое-какие объяснения.

МакМайкл кивнул.

– Да, заслужил. Я допрошу их обоих, папашу и младшенького, я задам им обоим одинаковые вопросы, и мы будем точно знать, о каких именно ответах они между собой договорились. Они узнают, в чем мы собираемся их обвинить, и будут прорабатывать эту версию и дальше. А затем, через несколько дней, у меня будут абсолютно другие вопросы… исключительно для Винсента. Мы побеседуем с ним отдельно, запишем его показания, а затем я встречусь с папашей, причем в кармане у меня будут лежать свежие факты, которые выболтает его вспыльчивый сынуля.

– Что ж, в этом есть смысл…

Прокурор пожал плечами.

– Если ничего не случится и эта семейка каким-то образом сольет наши обвинения, как они уже не раз это делали, то путаница в показаниях на предварительном слушании будет достаточной причиной для продолжения следствия.

МакМайкл произнес слово «сольет» так, словно говорил об уже случившемся факте. Как многие другие федеральные прокуроры в этом здании, он был напуган.

В дни боевой юности Раймонд Гианелли обзавелся кличкой «Сантехник», поскольку занимался тем, что вычислял и устранял утечку информации из банды. Теперь Гианелли поднялся по карьерной лестнице, но кличка к нему прилипла намертво, хоть и несколько изменила свое значение.

Каждый раз, когда появлялись новые обвинения, Сантехник каким-то образом умудрялся «слить» их. За все время, что он пробыл сначала на побегушках, а потом и во главе самой большой мафиозной группировки Чикаго, Гианелли ни разу не пришлось ночевать в тюрьме.

Сейчас Раймонд Гианелли бесстрастно уставился на федерального прокурора МакМайкла.

– Понятия не имею, чем думают люди в этом заведении… а также те, кто работает в Федеральном бюро… да, и вы тоже, агент Бусс! Мы просто занимаемся своим семейным бизнесом. Вас что, оскорбляет наше сицилийское происхождение? Вы считаете это достаточным поводом для того, чтобы притеснять нас?

Эта чепуха заставила Бусса потерять контроль над собой. Словно со стороны он услышал свой голос:

– Вы собирается разыграть карту с надписью «расизм»? Вас «притесняют по расовому признаку»? Да вы что, издеваетесь?

– Мистер Бусс, – вмешался МакМайкл.

Селаччи ткнул в сторону Бусса своей ручкой.

– Вы выходите за рамки приличий, агент Бусс. Кроме того, вы плохо воспи…

Голос Раймонда Гианелли, спокойный, но исполненный силы, легко перекрыл лепет адвоката.

– Агент Бусс, – произнес он, – я просто сопоставил ваше отношение к нам с выдвинутыми вами же обвинениями. Марти Граматик был моим другом на протяжении многих, очень многих лет… он также был другом Винсента. С какой стати мне было его убивать?

Бусс наконец взял себя в руки.

– Потому что он перешел вам дорогу. Он мешал вам!

Гианелли безразлично пожал плечами.

– Это всего лишь ваше, причем голословное, утверждение.

– Это не мое утверждение, – возразил Бусс. – Я просто повторяю полученные нами свидетельские показания.

Гангстер снова пожал плечами. Но вот чему этот ублюдок может улыбаться?

Бусс ощутил, как по его спине пробежал холодок, – он знал, что на сей раз Дядя Сэм взял Гианелли за жабры, так что же вызвало у Сантехника эту улыбку?

Внезапно Бусс почувствовал, что их дела явно не в таком порядке, как хотелось бы… Что-то определенно пошло не так.

Словно в ответ на невеселые мысли Бусса специальный агент Джош Вулфолк открыл дверь и неуклюже затоптался в дверном проеме.

МакМайкл раздраженно обернулся к вошедшему.

– Мистер Вулфолк, мы все здесь очень заняты.

– Да, сэр, я знаю и заранее прошу прощения, но…

Вулфолк закончил предложение недвусмысленной пантомимой, ткнув пальцем в Бусса, а затем «прошагав» пальцами по воздуху в сторону коридора.

Взгляд МакМайкла метнулся с одного агента ФБР на другого. В воздухе повисло напряжение…

А вот с той стороны стола, где расположилось семейство Гианелли, воцарилась расслабленная тишина и полное благодушие.

* * *

Очутившись в коридоре, Вулфолк оглянулся по сторонам. Он был ниже ростом и стройнее Бусса, хотя и старше. У Вулфолка были черные, зачесанные на правую сторону волосы, под темными глазами агента появились мешки, придававшие ему измученный вид.

– Что? – спросил Бусс, с каждой секундой раздражавшийся все больше и больше.

– Ну… это все Лось…

– Какой лось? – Бусс понял, что он уже ничего не понимает.

– Мюсетти, – произнес наконец Вулфолк.

Внутри у Бусса все застыло, как не раз бывало во времена его службы в армии, когда он, снайпер, обнаруживал цель.

Время, казалось, замедлило ход, и Бусс замер. Он медленно дышал и не ощущал ни нервозности, ни напряжения, ничего.

Во всем мире существовали только он, курок и цель.

В настоящий момент целью являлся Вулфолк.

– Что случилось с Мюсетти?

– Он… исчез.

Внутреннее спокойствие Бусса словно взорвалось.

– КУДА?

Вулфолк, находившийся на грани истерики, отозвался:

– Да черт же его знает…

Бусс глубоко вдохнул и оторвал взгляд от «цели».

– А что насчет четырех агентов, отвечавших за его безопасность?

Второй агент замялся и передернул плечами.

– Они тоже исчезли.

– Тоже исчезли! Но как… куда?

– Не имею об этом ни малейшего понятия.

Мысли Бусса понеслись вскачь.

– Когда они последний раз выходили на связь?

– Они отчитались о ситуации из охраняемого дома, это было незадолго до завтрака, – ответил Вулфолк. – Два агента отправились туда в обед и нашли только пустой дом. Все словно испарились.

Прикусив костяшки пальцев, Бусс взглянул на своего коллегу невидящими глазами.

– С тех пор от них не было никаких вестей?

– Ни слова.

Прокурор МакМайкл вышел в коридор, аккуратно затворив за собой дверь кабинета.

– Что происходит? – поинтересовался он.

Бусс и Вулфолк обменялись взглядами.

Бусс ответил:

– Они все исчезли.

Лицо прокурора окаменело.

– Кто?… Что случилось?

Бусс кратко пересказал только что услышанные новости.

– Мюсетти и четыре федеральных агента? – спросил МакМайкл дрогнувшим голосом. – Пропали? Да как, черт побери, такое могло случиться?

– Хотел бы я это знать, – ответил Бусс, переводя взгляд на закрытую дверь. – А вот те, кто об этом знает, вряд ли будут столь любезны, что просветят нас. Неудивительно, что эти скоты были сегодня утром так спокойны, – они не сомневались в том, что Мюсетти будет похищен, а лучшего алиби для них, чем пребывание в нужное время в компании федерального прокурора и агента ФБР, мечтающих надрать им задницы, и придумать нельзя…

Взгляд МакМайкла тоже остановился на закрытой двери.

– Мы их упускаем. – Прокурор перешел на шепот. В его голосе отчетливо прозвучало отчаяние. – Сантехник снова отправил наши обвинения в унитаз и слил воду…

– На данный момент, – перебил его Бусс, – меня гораздо больше интересует судьба четырех агентов ФБР.

– Ну естественно, – протянул МакМайкл разочарованно. – Кто бы сомневался…

– Я связался с полицейским участком, они направили группу экспертов на место происшествия… – подал голос Вулфолк.

– Хорошо.

– И у нас достаточно агентов, чтобы проработать абсолютно все возможные версии.

Кивнув Вулфолку, Бусс открыл дверь и вернулся в кабинет. Он не сомневался, что двое мужчин проследуют за ним.

Бусс обошел стол и поднял взгляд, уставившись в глаза Раймонда Гианелли.

Мафиози встретил его взгляд, не мигая.

Первым порывом Бусса было впечатать Гианелли в стену, засунуть ствол ему в ухо и вежливо поинтересоваться, что тот может сообщить о четверых пропавших агентах…

Но овчинка не стоила выделки.

Бусс продолжал смотреть на Гианелли, беря эмоции под контроль, успокаивая злость, снова превращаясь в снайпера.

Его голос был абсолютно спокоен, когда он наконец заговорил.

– Не хотите сказать мне, где они находятся?

Гианелли наконец моргнул:

– Кто находится? Где?

– Вы ведь желаете заключить сделку, – продолжал Бусс. – Сейчас самое время это сделать. – Он отступил так, чтобы стол оказался между ними, и оперся руками о столешницу. – Это тот единственный раз, когда мы можем сесть за стол переговоров с вами или с вашим сыном.

Пожав плечом, Гианелли ответил:

– Вы, похоже, не поняли, агент Бусс. Невиновная сторона не нуждается ни в каких сделках. А я – именно невиновная сторона. Только виновный нуждается в сделке, чтобы поправить свои дела, а ко мне это не относится.

Бусс ничего не сказал, выдержав паузу. Он не собирался тратить время напрасно, препираясь с этими отбросами, тогда как его коллеги уже, возможно, вышли на след похитителей.

Потом он произнес:

– В таком случае на сегодня достаточно.

– Вы хотите, чтобы мы так просто ушли? – спросил Винсент Гианелли. – После того как мы впустую потратили уйму времени, добираясь сюда?

МакМайкл исполнил невысказанное пожелание Бусса, сказав:

– Да, другие неотложные дела требуют нашего присутствия.

– И вам это прекрасно известно, – добавил Бусс.

Гианелли-старший поднялся, улыбаясь.

– Я скажу вам, что мне известно, агент Бусс. Мне известно, что такое незаконное задержание, и я узнаю его везде. А еще я знаю одного парня, который любит толочь воду в ступе, отнимая у меня время.

Бусс не ответил.

Адвокат Селаччи покачал головой:

– Вы достигли здесь только того, что нанесли моим подзащитным оскорбления, а также…

МакМайкл перебил его:

– Возникли непредвиденные обстоятельства. Сегодня заседания не будет.

Когда неприятная троица покинула здание, Бусс вместе с Вулфолком спустились на стоянку.

Мысли Бусса крутились вокруг того, что правильнее было бы отправить Мюсетти за пределы города, тогда его защита оказалась бы гораздо эффективнее. Однако начальство распорядилось поместить его в небольшой район частных коттеджей, под названием Огден Дюнс, который находился в Национальном Озерном парке Индиана Дюнс.

Бусс считал, что это довольно безопасное место, однако, как показала практика, все же недостаточно безопасное.

Даже не принимая во внимание светофоры, у Вулфолка ушло около часа на то, чтобы пробиться в густом потоке машин, наводнивших полуденный Чикаго, и свернуть на длинную двухполосную трассу, ведущую к Огден Дюнс.

Первое, что они увидели, подъезжая к закрытому поселку на побережье озера Мичиган, был «лежачий полицейский», размерами не уступавший ритуальному кургану Великого Индейского Вождя. Затем они заметили охранников, замерших под огромным знаком, запрещавшим въезд за металлический забор, окружавший поселок.

Обычно навстречу прибывшим выходил охранник в униформе. Он спрашивал, к кому они направляются, а затем звонил адресату.

На протяжении последних десяти дней к приехавшим выходили агенты ФБР, одетые в униформу охранников, – как правило, кто-нибудь из тех четверых, которые были приставлены к Мюсетти.

Теперь, когда Вулфолк остановил автомобиль у поста охраны, с ними не стали церемониться.

К машине подошли двое, оба были одеты в стандартные серые костюмы и носили темные очки специальных агентов.

Один из подошедших направился к окну с левой стороны автомобиля, и Бусс ясно разглядел как вытащенный пистолет, так и то, что агент держал его низко опущенным, почти спрятав за своим бедром.

Стоявший со стороны водителя агент направил «пушку» на Вулфолка, который, во избежание внештатных ситуаций, уже держал свой значок на виду.

По мнению Бусса, вся эта канитель, устроенная Бюро, напоминала запирание дверей сарая, когда лошадь уже сбежала. И, черт побери, это была лошадь, в седле которой унеслись четыре наездника, тщательно разработанная операция, его карьера…

Бусс опустил стекло, чтобы показать свой значок высокому белобрысому агенту, который снял очки, чтобы сверить – так ли уж похож протянутый значок на его собственный. Бусс видел этого человека в чикагском отделении, но понятия не имел, как его зовут.

Наконец агент ответил Буссу благосклонным кивком и снова надел очки.

– Какого черта тут происходит? – спросил у него Бусс.

Агент посмотрел на него, ничего не ответив, а затем почти незаметно пожал плечами.

С другой стороны машины агент дал Вулфолку знак, что они могут продолжать движение.

Вулфолку пришлось проехать еще четверть мили по шоссе, прежде чем он повернул направо, на боковую улицу, где они остановились у третьего справа дома.

Две полицейские машины были припаркованы на той же улице, рядом с еще двумя, принадлежащими Бюро, плюс машина группы экспертов из чикагского отделения, неуклюже притулившаяся на въезде во двор двухэтажного дома с опущенными черными жалюзи на всех шести окнах.

Выбираясь из машины, Бусс отметил, что, если не считать полицейских машин, привлекших внимание парочки зевак, это место выглядело точно так же, как в тот день, когда Бусс его нашел, – так же, как и любой другой квартал в этом маленьком районе на берегу озера… Тихим, скромным, ничем не примечательным.

У Гианелли были длинные руки, но единственный путь, который мог вывести его к этому месту, начинался со стукача внутри самого Бюро расследований – и само это предположение вызывало у Бусса приступ тошноты.

Перед Силли Буссом стояло сейчас две задачи первоочередной важности – найти Стюарта Мюсетти и обнаружить утечку информации в Бюро, выяснив, кто выдал Гианелли местонахождение их главного свидетеля.

– Кто ведет дело? – спросил Бусс, когда они с Вулфолком выбрались из машины на тротуар.

Оба вытащили свои значки и прикрепили их к нагрудным карманам, чтобы у находящихся в доме не возникало вопросов.

– Дилан, – ответил Вулфолк. – Он, наверное, внутри.

Роберт Дилан – всегда Роберт и никогда Боб, чтобы избежать плоских шуточек по поводу певца-однофамильца, – был специальным агентом, работавшим в основном в чикагском отделении Бюро. Дилан даже для начальника был той еще задницей, но он был честен, и Бусс уважал его.

Бусс и Вулфолк поднялись на крыльцо. Не успели они притронуться к дверной ручке, как дверь распахнулась, выпуская двух полицейских экспертов, несущих свои кейсы.

Одним из экспертов был высокий афроамериканец – Бэлл, как гласил значок у него на груди. Второй была рыжеволосая женщина, почти такая же высокая и стройная, как и ее спутник; на ее значке была фамилия Смит.

– Что-нибудь нашли? – спросил Бусс.

Женщина наградила их мрачной улыбкой:

– Немного.

Бэлл кивнул головой:

– Это место чище, чем моя квартира.

Эксперты продолжили свой путь, а Бусс и Вулфолк проследовали в дом.

Гостиная была пуста, если не считать обычной для сдаваемых внаем домов меблировки: диван у стены, два кресла по углам, телевизор на тумбе, расположенной у огромного окна.

Бусс провел ладонью по экрану – холодный.

Агенты прошли в столовую.

Четыре стула вокруг прямоугольного дубового стола, лучики солнца, пробивающиеся сквозь тонкие занавески на трех окнах. Комната выглядела так, словно в нее вот-вот должны были зайти пообедать.

На кухне агенты обнаружили хорошо известного Буссу еще со времен академии широкоплечего, румяного парня по имени Майк Стентон.

Кухонные столики, холодильник справа, плита и микроволновая печь слева, а посреди кухни – островок пустого пространства, и сервировочный столик в дальнем правом углу.

Сам завтрак стоял нетронутым на столике, так что нападение скорей всего произошло незадолго до того, как здесь собирались поесть. Ни малейшего беспорядка не наблюдалось, так что у агентов, скорее всего, даже не было времени вытащить оружие.

– Бусс, – констатировал Стентон вместо приветствия.

– Ага. Где Дилан?

– На заднем дворе, с местными. Пытается выяснить, не могли ли они выйти через эту дверь.

Пройдя к двери черного хода, Бусс спустился по ступенькам во двор. Вулфолк шел за ним, наступая ему на пятки.

Дилан оказался там – мужчина, разменявший пятый десяток, с квадратными плечами и квадратной челюстью. Его черные волосы были зачесаны назад, холодные темные глаза сканировали территорию. Острый прямой нос придавал агенту сходство с ястребом.

Два офицера в форме и два местных детектива крутились возле Дилана, на их лицах было написано такое жуткое разочарование, что оно могло означать только одно – они не только не в состоянии найти то, что ищут, но даже не имеют понятия о том, что именно им следует искать.

Бусс приблизился к группе, и Дилан вздернул подбородок, приветствуя его.

– Что тут произошло? – спросил Бусс.

Дилан пожал плечами.

– Они прошли через главные ворота, захватили охрану… а дальше твои догадки будут ничем не хуже моих. Скорей всего, плохие парни захватили одного из наших ребят в заложники, чтобы добраться до Мюсетти. Но даже этого мы не можем сказать наверняка.

– Господи Иисусе, – пробормотал Бусс.

– Что мы знаем наверняка, так это то, что Мюсетти и наших парней здесь нет… и не видно никаких следов – борьбы. Никто из соседей ничего не видел и не слышал. Даже маслина пропала. Детективы проводят сейчас опрос соседей, живущих у озера. Возможно, нападавших ожидала яхта.

– При дневном свете, жарким летним днем, когда на пляже полно народу? – уточнил Бусс. – Сомнительно.

– Согласен, – сказал Дилан. – Но нужно же с чего-то начинать. Я хочу, чтобы ты взялся за это дело, Силли.

– Считай, договорились. Но что будет с делом Гианелли?

Лицо Дилана превратилось в каменную маску.

– Без Мюсетти дела Гианелли не существует.

– И тут без возражений.

– Хорошо. Сделай это, Бусс, найди Мюсетти. Найди четверых наших ребят.

– Да, сэр.

Дилан махнул рукой.

– Вулфолк будет работать с тобой. Найди Мюсетти и спаси нашу общую задницу.

Бусс узнавал приказ, когда слышал его. Он повернулся, но прежде чем он успел сделать шаг, голос Дилана остановил его.

– То немногое, что нам удалось выяснить, ляжет на твой стол до конца дня. С этого момента начинай рыть землю… Следует выяснить, видел ли кто-нибудь на этой улице что-то подозрительное.

– Есть, сэр.

В полночь Бусс все еще сидел за своим столом, хотя все остальные давно разошлись по домам. Звонок с проходной заставил его пулей выскочить в вестибюль, где его дожидались четыре агента…

Те самые четыре агента, которые нянчились с Мюсетти. Один из них все еще был одет в униформу охранника коттеджей.

Именно этот агент и рассказал, что, когда он вышел к машине, из-за дерева выскочил человек с автоматическим пистолетом и взял его в заложники. Затем события развивались по тому сценарию, что и предполагал Дилан: нападавшие прошли к дому и использовали заложника, чтобы попасть внутрь и сцапать Мюсетти.

– Они завязали нам глаза, – рассказывал Буссу агент, – запястья и лодыжки сковали наручниками, посадили нас во что-то вроде грузовичка и возили по кругу, пока мы совсем не перестали соображать, в каком направлении движется машина. Никто из нас не сможет сказать, где нас носило и куда мы направлялись.

Бусс провел агентов наверх, в участок, и задал еще кучу вопросов, но мало что узнал.

Никто из агентов не мог сказать, где они были, а Мюсетти с самого начала отделили от них и увезли на другом автомобиле… И все агенты были абсолютно уверены, что их подопечного уже нет в живых.

Возразить в данном случае было нечего.


Несмотря на всю безнадежность дела, на протяжении следующих сорока двух дней Силли Бусс искал Мюсетти с таким усердием, словно это был не старый боевик, а, по меньшей мере, чаша Святого Грааля.

Агент ФБР работал по шестьдесят, а то и по восемьдесят часов в неделю, прерываясь только для того, чтобы поесть и поспать.

Он допросил любовницу Мюсетти, его бывшую супругу, Гианелли, каждого мужчину, женщину, ребенка, которые имели хоть какое-то отношение к семейству Гианелли… и ничего не выяснил.

Те скудные улики, что были собраны по делу нападения на убежище Мюсетти, проверялись и перепроверялись несколько раз, но каждый след заканчивался тупиком.

Прошло шесть недель, а все, что Бусс мог предоставить в результате расследования, – это стопка материалов, не имевших никакой практической ценности, мешки под глазами и ощущение того, что Стюарт Мюсетти исчез без следа и надолго… То же самое ощущение возникало и по отношению к делу, возбужденному в суде против Раймонда и Винсента Гианелли.

Жаркое лето сменилось теплой осенью.

Мусорщики закончили забастовку. Засуха продолжалась, но сырость от гниющих мусорных куч исчезла, что сделало климат Чикаго более приемлемым для жизни.

Лишь одно не изменилось с того мерзкого дня – Бусс по-прежнему засиживался на работе до полуночи.

На сорок третью ночь он решил наконец бросить все и отправиться домой, но тут назойливый вопль телефона заставил его остановиться и поднять трубку.

– Специальный агент Бусс, вас беспокоит Барни.

– Барни?

– Ну, тот парень с пропускного пункта – помните?

– Ах да, Барни… Прости, не узнал тебя по голосу.

– В это время в здании обычно находитесь только вы, сэр. Так что я подумал, что вам первому необходимо это сообщить. Я здесь кое-что обнаружил… Кое-что, что необходимо увидеть кому-то из ваших коллег. Я решил для начала показать это вам.

Бусс был не в настроении шутить с Барни или кем-либо еще.

– Что там у вас?

– Это… ну… короче, это кости, сэр. Я думаю, это можно назвать… как у вас это называется? Неопознанным скелетом.

Бросив трубку, Бусс сорвал свою куртку с вешалки и метнулся к лестнице.

Две минуты спустя он был уже возле проходной, где сидел седой пузатый Барни и таращился на него сквозь стеклянные стены, окружавшие пропускной пункт.

Снаружи, на тротуаре Плимут-сквер, Бусс тоже кое-что заметил. Он вышел из здания (Барни плелся за ним) и присмотрелся к стоявшему в глупой позе человеческому скелету.

Бусс огляделся по сторонам, предполагая, что кто-то решил отрепетировать шутку на Хеллоуин… но вокруг никого не было.

Бусс почувствовал, как сжался его желудок при мысли ó том, что перед ним может находиться то, что осталось от его главного свидетеля.

В тусклом свете фонарей, освещавших ночной Плимут-сквер, кости казались очень яркими, словно выбеленными. Обойдя вокруг скелета, Бусс заметил нечто, что удивило его еще больше, несмотря на всю очевидную странность ситуации.

Кости скелета соединялись тонкими проволочками.

Кто-то потратил немало времени на то, чтобы скелет выглядел так же, как и памятный Буссу по школьным временам муляж из кабинета биологии.

Между костями стопы, недалеко от пальцев, Бусс увидел сложенный в несколько раз листок бумаги.

Записка?

Любопытство толкало его вытащить возможное послание, но его опыт подсказывал ему, что этого не стоит делать до приезда экспертов.

Взглянув еще раз на зажатую между костьми бумажку, Бусс достал мобильный из кармана куртки.

– Что мне следует сделать? – спросил Барни, выглядывая из-за его плеча.

– Набрать 911 и сказать им, что у нас случилось. Я побуду рядом с телом, пока ты не вернешься.

– Ну да, я… думаю, он ведь никуда уже не уйдет?

– Он – нет, Барни. А вот тебе следует поторопиться. Охранник кивнул и испарился.

Бусс набрал номер Вулфолка и, когда сонный агент поднял наконец трубку, обрисовал ему ситуацию.

– Это Мюсетти? – спросил Вулфолк.

– Это всего-навсего скелет. Он, знаешь ли, не представился. Откуда я знаю?

– Ладно, ладно… Что мне делать?

– Тащи свою задницу сюда. Я хочу просмотреть видео с камер наблюдения нашего здания, окрестных зданий и всех возможных камер наблюдения в радиусе шести кварталов.

Кто-то преподнес нам этот дурацкий подарочек, и я хочу знать, куда отправить открытку с благодарностью. Закончив разговор, Бусс вернулся к игре в гляделки со скелетом.

Мюсетти?

Все может быть. Но, как Бусс и сказал Вулфолку, он не знает этого наверняка.

Зато он знает кое-кого, кто сможет просветить его по данному вопросу. Кое-кого, кто точно скажет, чей это скелет торчит сейчас перед зданием Бюро на Плимут-сквер.

Бусс взглянул на часы – они показывали два часа ночи.

Она, вполне естественно, взбесится, но Бусса это сейчас не волновало. Ему нужна была помощь. Помощь, которую может оказать ему только она.

Он набрал номер и решительно нажал на кнопку соединения.


Содержание:
 0  Захоронение : Макс Коллинз  1  Пролог 1944 год : Макс Коллинз
 2  вы читаете: Глава 1 Наши дни : Макс Коллинз  3  Глава 2 : Макс Коллинз
 4  Глава 3 : Макс Коллинз  5  Глава 4 : Макс Коллинз
 6  Глава 5 : Макс Коллинз  7  Глава 6 : Макс Коллинз
 8  Глава 7 : Макс Коллинз  9  Глава 8 : Макс Коллинз
 10  Глава 9 : Макс Коллинз  11  Глава 10 : Макс Коллинз
 12  Глава 11 : Макс Коллинз  13  Послесловие : Макс Коллинз
 14  Использовалась литература : Захоронение    



 




sitemap