Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 19 : Майкл Коннелли

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34

вы читаете книгу




Глава 19

Как и у трех других заместителей начальника полицейского управления, у Ирвинга в Паркер-центре помимо кабинета была еще отдельная комната для совещаний. В ней находился большой круглый стол, шесть стульев, цветок в горшке и стойка, тянувшаяся вдоль задней стены. Окон здесь не было. Войти сюда можно было либо через предбанник, где сидел секретарь Ирвинга, либо из центрального вестибюля на шестом этаже. Босх был последним из участников созванного Ирвингом совещания, ему и достался последний стул. На других восседали сам заместитель начальника управления, Эдгар и еще три человека из отдела по борьбе с грабежами и убийствами. С двумя из них Босх был знаком — детективами Фрэнки Шиэном и Майком Опельтом. Четыре года назад они тоже работали в составе следственной бригады, что охотилась за Кукольником.

Третий человек из «грабежей и убийств» был известен Босху только по имени и сомнительной славе, которая за ним закрепилась. Это был лейтенант Ганс Ролленбергер. Он пришел в отдел уже после того, как Босха оттуда вытурили. Однако друзья вроде Шиэна держали Босха в курсе. От них он и узнал, что Ролленбергер оказался очередным жополизом и бюрократом. В отделе к нему накрепко прилипла кличка «Ганс Недотрога», что вполне соответствовало его стилю руководства. От принятия любых сложных или противоречивых решений, которые могли угрожать его карьере, он шарахался, как прохожие от попрошаек на улицах, притворяясь при этом, что не слышат и не замечают их. Ролленбергер был карьеристом, и потому ему нельзя было доверять. Сегодня отдел по борьбе с грабежами и убийствами, подразделение, куда мечтал попасть любой из детективов управления, было деморализовано еще больше, чем тогда, когда на телевидении, подобно бомбе, взорвался любительский видеосюжет об избиении Родни Кинга.

— Садитесь, детектив Босх, — сердечно сказал Ирвинг. — Думаю, вы знакомы со всеми присутствующими.

Прежде, чем Босх успел ответить, Ролленбергер вскочил со стула и протянул ему руку:

— Лейтенант Ганс Ролленбергер.

Босх пожал протянутую руку, и затем оба сели. На середине стола Босх увидел кипу папок, безошибочно определив в них досье, собранное следственной бригадой по делу Кукольника. «Книги мертвых», которые были у Босха, являлись его личной собственностью: они были собраны им и — для себя. То же, что было свалено на столе в кучу, представляло собой все материалы уголовного дела, доставленные сюда, видимо, из центрального полицейского архива.

— Цель нашего сегодняшнего совещания — обдумать, что мы можем сделать в отношении проблемы, вновь возникшей в связи с делом Кукольника, — произнес Ирвинг. — Видимо, детектив Эдгар уже сообщил вам, что я передаю это дело в ведение отдела грабежей и убийств. Я уже приказал лейтенанту Ролленбергеру поставить на расследование дела столько людей, сколько понадобится. Кроме того, я договорился, что в расследовании будут принимать участие детектив Эдгар и вы — как только освободитесь от судебного процесса. Мне нужны быстрые результаты. В связи с тем, что, как мне стало известно, всплыло в ходе сегодняшнего судебного заседания, все это дело превращается для нас в сущий кошмар — в плане отношений с общественностью.

— Да, это так. Я сожалею, но у меня не было выбора — ведь я принес присягу...

— Я понимаю. Проблема состоит в том, что вы давали показания о вещах, известных только вам. Я отправил в суд своего секретаря, и он подробно рассказал мне об изложенной вами, гм, теории того, как выглядит новое дело. Вчера вечером я принял решение, что расследованием должен заняться отдел грабежей и убийств. Сегодня же, с учетом новой информации, прозвучавшей в ваших свидетельских показаниях, я хочу создать новую следственную бригаду по этому делу, которая, надеюсь, докопается до истины.

А теперь я попросил бы вас проинформировать нас о том, что же все-таки происходит, поделиться с нами своими соображениями и всем, что вам известно. После этого мы постараемся выработать план.

Глаза всех присутствующих устремились на Босха, а он молча размышлял, не зная, с чего начать. Наконец, чтобы как-то помочь товарищу, Шиэн задал вопрос:

— Эдгар говорит, что это — подражатель. В таком случае с Черчем не должно возникнуть проблем?

— Верно, — ответил Босх. — Черч и был Кукольником, но на нем — только девять убийств, а не одиннадцать. На середине своего кровавого пути он породил последователя, которого мы не заметили.

— Расскажите подробнее, — попросил Ирвинг. На это у Босха ушло сорок пять минут. По ходу дела Шиэн и Опельт задали ему несколько вопросов. Единственное, о чем Босх не упомянул, это о его подозрениях относительно Моры.

Когда он закончил, Ирвинг сказал:

— После того, как вы изложили эту теорию с последователем Локу, он сказал, что такое возможно?

— Да. Он вообще считает, что возможно абсолютно все. И тем не менее наш разговор был небесполезен. Лок многое мне разъяснил. Я и дальше собираюсь держать его в курсе. На нем хорошо обкатывать новые идеи.

— Насколько мне известно, имела место утечка информации. Могла ли она произойти через Лока?

Покачав головой, Босх ответил:

— Я был у него только вчера вечером, а Чэндлер узнавала обо всем с самого начала. То, что я выезжал на место преступления, она знала в первый день суда. Сегодня мне показалось, ей известен ход наших мыслей, она знает о последователе. Ее информирует какой-то очень хороший источник. И, похоже, Брем-мера из «Таймс» тоже. Впрочем, у того много источников.

— Ладно, — сказал Ирвинг, — пусть доктор Лок будет исключением. Но, кроме него, ни единая живая душа не должна знать, о чем говорится в этой комнате. Никто ни с кем не должен об этом разговаривать. Вы двое, — обратился он к Босху и Эдгару, — не говорите, чем вы занимаетесь, даже своему начальству в Голливуде.

Не называя фамилию Паундса, Ирвинг дал понять, что подозревает его в качестве потенциального источника утечки.

— Итак, — взглянул Ирвинг на Босха, — куда двинемся дальше?

Босх ответил без колебаний:

— Мы должны вести поиски в новом направлении. Как я вам уже сообщил, по словам Лока, убийцей может оказаться человек, который имел доступ к материалам следствия, знал все детали преступлений, а потом стал копировать их. Кукольник являлся для него прекрасным прикрытием. По крайней мере, в течение некоторого времени.

— Вы имеете в виду полицейского? — впервые за все это время открыл рот Ролленбергер.

— Возможно, но необязательно. Список подозреваемых может оказаться очень большим: тут и копы, и люди, находившие тела, и сотрудники коронера, и прохожие, видевшие места преступлений, и репортеры — целая куча народа.

— Черт! — выругался Опельт. — Нам понадобится много людей.

— Об этом не беспокойтесь, — успокоил его Ирвинг. — Людей я найду. Как нам сузить круг поисков?

— Кое-что мы можем узнать о преступнике, повнимательнее присмотревшись к его жертвам. Две убитые и та, которой удалось уцелеть, относятся к одному типу женщин: хорошо сложенные блондинки, снимавшиеся в порнофильмах и работавшие по вызовам. Лок полагает, что последователь именно так и выходил на своих жертв. Он видел их в видео, а затем связывался с ними через объявления в секс-газетах.

— Прямо как в магазине выбирал, — заметил Шиэн.

— Именно.

— Что еще? — спросил Ирвинг.

— Не очень много. Лок считает, что последователь очень хитер — Черчу с ним не сравниться. Но у него происходит распад личности, он как бы разваливается на части. Именно потому он и прислал записку. Ведь не сделай он этого, никто о нем не узнал бы. Он достиг того состояния, когда ему захотелось привлечь к себе внимание, каким пользовался Черч.

— А другие жертвы? Те, о которых мы еще не знаем? Ведь четыре года прошло!

— Я занимаюсь и этим. Лок уверен, что есть и другие.

— Черт! — снова ругнулся Опельт. — Нам нужны люди!

Некоторое время все сидели молча и думали.

— Может, нам следует связаться с подразделением ФБР, которое занимается поведенческими исследованиями? — спросил Ролленбергер.

Все посмотрели на лейтенанта, как на мальчика, пришедшего играть в футбол на грязном поле в белых штанах.

— Пошли они в жопу! — сказал Шиэн.

— Мы и сами вроде справляемся... Пока, по крайней мере, — рассудил Ирвинг.

— Что еще нам известно о последователе? — спросил Ролленбергер, пытаясь как-то загладить свою оплошность. — Есть ли у нас что-то реальное, с помощью чего мы могли бы узнать о нем побольше?

— Что ж, — сказал Босх, — нам следует найти ту женщину, которой посчастливилось уцелеть. С ее слов был нарисован портрет, над которым все смеялись после того, как я нашел Черча. Теперь-то мы знаем, что, по всей вероятности, это был портрет последователя. Нужно ее найти. Возможно, она сумеет вспомнить что-то еще, что поможет нам в поисках.

После этих слов Босха Шиэн, наклонившись над грудой папок, покопался в них и нашел портрет. Изображенное на нем лицо было лишено какой-либо индивидуальности и не напоминало Босху ни одного из его знакомых. Меньше всего преступник походил на Мору.

— Можно допустить, что он менял внешность, как Черч, и в таком случае портрет нам не поможет. Но она могла запомнить что-то другое, какие-то манеры его поведения, которые позволили бы нам понять, что преступник был копом.

— Кроме того, сейчас Амадо из службы коронера сравнивает по моей просьбе «комплекты изнасилования» тех двух жертв, которых мы склонны отнести на счет последователя. Вполне возможно, именно здесь обнаружится, что он допустил серьезную ошибку.

— Объясните, — приказал Ирвинг.

— Последователь делал все то же, что и Кукольник, верно?

— Верно, — ответил Ролленбергер.

— А вот и неверно. Он делал только то, что в то время ему было известно о Кукольнике. То, что было известно нам. А нам, например, не было известно, что Черч был хитер. Он брил все тело, чтобы не оставлять улик в виде волос. Мы не знали об этом до того момента, когда он оказался мертв, и точно так же не знал об этом последователь. А к тому времени он уже убил двоих.

— Иначе говоря, есть шанс, что в двух этих «комплектах изнасилований» удастся обнаружить какие-нибудь улики? — подытожил Ирвинг.

— Верно. Я попросил медэксперта Амадо провести сравнительное исследование двух «комплектов». К понедельнику у него должны появиться результаты.

— Очень хорошо, детектив Босх.

Глаза Ирвинга и Босха встретились. Между ними возникло некое чувство, будто заместитель начальника управления посылал Босху какой-то сигнал, одновременно принимая ответный.

— Поживем — увидим, — произнес Босх.

— Таким образом, это все, что есть в нашем распоряжении? — спросил Ролленбергер.

— Да.

— Нет.

Это был Эдгар, до того момента не проронивший ни слова.

— В цементе мы нашли... точнее, Гарри нашел пачку из-под сигарет, попавшую туда, когда цемент был еще сырым. Скорее всего, она принадлежала последователю. Обычное «Марльборо». Мягкая пачка.

— Разве не могли сигареты принадлежать жертве? — осведомился Ролленбергер.

— Нет, — ответил Босх. — Вчера вечером я разговаривал с ее сутенером. По его словам, она не курила. Так что пачка наверняка принадлежала последователю.

Шиэн улыбнулся Босху, и тот ответил ему тем же. Шиэн сложил руки вместе и вытянул их вперед, словно предлагая надеть на себя наручники.

— Вяжите меня, братцы. Я курю как раз такие сигареты.

— И я тоже, — ответил Босх. — Но ты со мной конкурировать не можешь — ведь я еще и левша. Так что мне, пожалуй, стоит позаботиться об алиби.

Мужчины за столом засмеялись, однако улыбка сошла с лица Босха, когда он вспомнил кое-что еще, о чем, по его мнению, пока было рано говорить.

— Черт, да каждый коп курит либо «Марльборо», либо «Кэмел», — сказал Опельт.

— Вредная привычка, — заметил Ирвинг.

— Совершенно согласен, — чересчур поспешно поддакнул Ролленбергер.

За столом вновь повисла тишина.

— Кого вы подозреваете?

Это спросил Ирвинг. Он вновь смотрел на Босха, и тот никак не мог расшифровать выражение его глаз. Вопрос ошеломил Босха. Ирвинг знал. Каким-то непонятным образом он знал. Гарри промолчал.

— Детектив, вы лучше всех нас знали, что происходит. Вы работали над этим делом с самого начала. Я полагаю, вы кого-то подозреваете. Скажите нам. Мы ведь должны с чего-то начинать.

Босх, поколебавшись, промямлил:

— У меня нет уверенности... И я не хочу...

— Разрушить чью-либо карьеру в том случае, если окажетесь не правы? Натравить собак на человека, который, возможно, невиновен? Это понятно. Но не следует брать всю ответственность на себя. Разве судебный процесс ничему вас не научил? По-моему, Денежка Чэндлер назвала это «игрой в ковбоев».

Все сидевшие за столом глядели на Босха, а он думал о Море. Коп из отдела нравов был странным парнем, но до такой ли степени? За свою многолетнюю службу в полиции Босх часто становился объектом служебных расследований, и ему не хотелось навешивать подобный жернов на шею человека, который вполне мог оказаться невиновным.

— Детектив! — поторопил его Ирвинг. — Даже в том случае, если у вас нет ничего, кроме предположений, вы все равно обязаны рассказать нам о них. Все расследования начинаются с предположений. Вы хотите кого-то защитить, но нам-то что делать? Мы собираемся искать убийцу, в том числе и среди копов. Какая разница, начнем ли мы с этого человека или доберемся до него в ходе следствия? Мы же ведь в любом случае будем его проверять. Назовите имя!

Босх размышлял над словами Ирвинга. Он думал о том, что руководило им самим. Пытался ли он защитить Мору или просто приберег его для себя? Подумав еще несколько секунд, он наконец произнес:

— Разрешите мне минут пять побыть здесь одному и покопаться в папках. Если в них есть одна вещь, которая, как я полагаю, находится все-таки здесь, я вам скажу.

— Джентльмены, — обратился Ирвинг к присутствующим, — не выпить ли нам кофе?

* * *

После того, как комната опустела, Босх почти целую минуту, не шевелясь, смотрел на папки. Он был в замешательстве. Он сам не знал, хотелось ли ему найти доказательства того, что Мора был последователем, или свидетельства обратного. Гарри вспомнил, что сказала Чэндлер присяжным по поводу чудовищ и черной бездны, в которой они обитают. Тем, кто сражается с чудовищами, не следует слишком часто над этим задумываться.

Закурив, он подтянул папки к себе и начал искать две — те, что были ему необходимы. Папка с хронологическими данными лежала почти с самого верха. Она была тонкой и содержала в основном записи о тех или иных событиях, имевших значение для следствия. Папка с данными о членах следственной бригады оказалась засунута вниз. Она была толще той, что он вытащил сначала, поскольку тут подшивались ежедневные разнарядки для членов бригады и рапорты о сверхурочных. Поскольку Босх в то время возглавлял ночную следственную группу B, оформление этих документов являлось как раз его прерогативой.

Раскрыв папку с хронологическими записями, Босх сразу же нашел сведения о том, когда и во сколько были убиты две порноактрисы, а также другую важную информацию относительно того, как они нашли свою смерть. Затем он прочитал все, что было связано с единственной уцелевшей женщиной. Вытащив записную книжку, Босх аккуратно переписал в нее все эти данные:

— 17 июня, 23.00

Джорджия Стерн. Псевдоним — Бархатная Коробочка.

Жива.

— 6 июля, 23.30

Николь Нэпп. Псевдоним — Святая Наставница.

Зап. Голливуд.

— 28 сентября, 04.00

Ширлин Кемп. Псевдоним — Нагреватель-Кончатель.

Малибу.

Затем Босх открыл вторую папку и проверил разнарядки полицейских, помеченные теми датами, когда были убиты две из женщин и произошло покушение еще на одну. Семнадцатого июня, в ночь, когда напали на Джорджию Стерн, было воскресенье. Группа в в этот выходной не работала. Мора, конечно, мог это сделать, но с таким же успехом покушение могло быть совершено и любым другим членом группы.

Проверяя разнарядки на тот день, когда была убита Нэпп, Босх почувствовал, как его будто током ударило. Он держал в руках список нарядов на неделю, начавшуюся первого июля, и лист прыгал в его дрожащих пальцах. Шестого июля, когда в девять вечера Нэпп отправилась по вызову и через два с половиной часа была найдена мертвой на тротуаре улицы Суицер в Западном Голливуде, была пятница. Мора должен был работать до трех часов ночи, но напротив его фамилии стояло выведенное рукой самого Босха: «Болен».

Босх немедленно взял список работавших на неделе, начавшейся двадцать второго сентября. Обнаженный труп Ширлин Кемп был найден на обочине шоссе Пасифик-Кост в Малибу в четыре утра в пятницу двадцать восьмого сентября. Чувствуя, что ему чего-то не хватает, Босх залез в папку, где лежали материалы следствия по делу о ее смерти.

Быстро пролистав ее, он выяснил, что ее вызвали по телефону в гостиницу «Малибу Инн» в 00.55. Позже сыщики установили, что ее вызвал постоялец номера 311. Служащие не смогли как следует описать этого человека, а данные, которые он сообщил о себе портье, оказались ложными. Заплатил он наличными. Единственное, что смогли вспомнить в гостинице совершенно точно, — то, что этот человек занял номер в 00.35. Через двадцать минут он уже вызвал по телефону женщину по прозвищу Нагреватель-Кончатель.

Босх вернулся к списку разнарядок. В четверг ночью, накануне убийства Кемп, Мора работал, однако меньше, чем должен был. Он появился на службе в 14.40, а ушел в 23.45.

У него было пятьдесят минут, чтобы доехать от отделения полиции в Голливуде до Малибу и к 00.35 пятницы поселиться в гостинице в номере 311. В такое позднее время шоссе обычно бывает пустым.

Это вполне мог быть Мора.

Босх заметил, что сигарета, которую он закурил и положил на край стола, догорела до фильтра и испортила полированную поверхность. Быстро бросив окурок в кадку с фикусом, стоявшую в углу, он развернул круглый стол так, чтобы пятно от сигареты находилось напротив стула, на котором сидел Ролленбергер. Помахав одной из папок в воздухе, чтобы разогнать сигаретный дым, Босх открыл дверь в кабинет Ирвинга.

* * *

— Раймонд Мора.

Ирвинг громко произнес эту фамилию, словно пробуя ее на вкус. Это было единственное, что он сказал после того, как Босх закончил свой рассказ. Босх ждал, что он скажет еще, но заместитель начальника только понюхал воздух и, учуяв сигаретный дым, недовольно скривился.

— И вот еще что, — добавил Босх, — Лок — не единственный, с кем я говорил о последователе. Мора знает практически обо всем, о чем я вам сейчас рассказал. Он работал в следственной бригаде, а на этой неделе мы обращались к нему с просьбой помочь в установлении личности «цементной блондинки». Когда вы мне позвонили, я как раз находился в отделе полиции нравов. Он звонил мне вчера вечером.

— И чего же он хотел? — спросил Ирвинг.

— Он хотел сообщить мне, что считает, будто последователь убил двоих из всего списка. Сказал, что эта мысль только что пришла ему в голову.

— Черт! — воскликнул Шиэн. — Он просто играет с нами. Если он...

— А что вы ответили? — перебил его Ирвинг.

— Я сказал, что тоже об этом думал. Кроме того, просил его узнать по своим каналам, существуют ли еще девушки, исчезнувшие или бросившие свою работу так же внезапно, как Бекки Камински.

— Вы дали ему такое задание? — переспросил Ролленбергер, подняв брови и всем своим видом изображая изумление и отчаяние.

— Пришлось. Моя просьба выглядела естественной и логичной. Если бы я этого не сделал, Мора сообразил бы, что я его подозреваю.

— Он прав, — сказал Ирвинг.

Ролленбергер немного сжался. Он все время попадал пальцем в небо.

— Да, теперь понимаю, — услужливо пробормотал он. — Отлично сработано!

— Нам понадобится много людей, — вновь напомнил Опельт, видя, как все друг с другом соглашаются, и надеясь воспользоваться благоприятным моментом.

— Я хочу, чтобы с завтрашнего утра за ним было установлено наружное наблюдение, — заявил Ирвинг. — Для этого нам понадобятся три группы. Шиэн и Опельт, вы — одна группа. Босх занят на процессе, Эдгар должен найти уцелевшую женщину, так что они исключаются. Лейтенант Ролленбергер, кого еще вы можете выделить?

— Ну, поскольку Батчер в отпуске, на его месте сидит Эйд, а Мэйфилд и Разерфорд заняты на том же судебном процессе. Я могу освободить кого-нибудь из них, чтобы он работал в паре с Эйдом. Это все, кто у меня есть, если только вы не захотите снять кого-то с других расследований.

— Нет, этого я не хочу. Подключайте Эйда и Мэйфилда, а я поговорю с лейтенантом Хильярд и узнаю, не сможет ли она подбросить кого-нибудь из Вэллей. У нее работали три группы по тому делу с грузовиком, но сейчас они зашли в тупик. Я заберу одну группу.

— Великолепно, сэр, — восхитился Ролленбергер.

Шиэн посмотрел на Босха и скорчил рожу, показывая, что от этого начальничка его сейчас стошнит. Босх улыбнулся. Детективов всегда охватывало подобное легкомысленное настроение, когда они получали приказы и выходили на очередную охоту.

— Опельт, Шиэн, я хочу, чтобы вы повисли на Море завтра с восьми утра, — сказал Ирвинг. — Вы, лейтенант, завтра утром должны провести инструктаж двух новых членов следственной группы. Расскажите им все, что нам известно, и пусть они сменят Опельта и Шиэна к четырем часам дня. Пускай следят за домом Моры до тех пор, пока он не выключит свет. Если понадобится работать сверхурочно, — разрешаю. Следующая пара возобновит наблюдение в восемь утра в субботу, а Опельт и Шиэн сменят их в четыре часа дня. В том же порядке пусть меняются и дальше. Ночные смены должны оставаться на посту до тех пор, пока не убедятся, что он улегся в постель и собирается спать. Никаких проколов! Если этот парень сумеет что-нибудь выкинуть в то время, когда мы за ним наблюдаем, можем прощаться с работой.

— Сэр.

— Что, Босх?

— Нет никаких гарантий, что он что-либо предпримет. Лок говорит, что последователь хорошо умеет себя контролировать. Доктор не считает, что он выходит на охоту каждую ночь. По его мнению, последователь контролирует свои желания и живет нормальной жизнью, а накатывает на него без какой-либо системы.

— Нет никаких гарантий того, что мы будем следить за тем, за кем нужно, детектив Босх, но я все равно хочу, чтобы за ним наблюдали. Я всячески надеюсь на то, что мы сильно заблуждаемся в отношении детектива Моры. Но то, что вы тут рассказали, звучит убедительно, хотя в суде ничего из этого невозможно было бы использовать. Так что следите за ним и молитесь, чтобы — если это он — нам удалось понять это прежде, чем он причинит вред кому-либо еще. Я...

— Полностью с вами согласен, сэр, — встрял Ролленбергер.

— Не перебивайте меня, лейтенант. Я не силен ни в работе сыщика, ни в психоанализе, но что-то подсказывает мне, что, кем бы ни был последователь, он чувствует за спиной наше дыхание. Он, конечна, сам виноват — из-за своей записки, а, может, считает это чем-то вроде игры в «кошки-мышки», в которой считает себя мастером. И все же он чувствует, что за ним идут. Будучи полицейским, я точно знаю одно: когда эти люди — те, кто живет на лезвии бритвы, как я говорю, — когда они чувствуют, что за ними идут, они на это реагируют.

Иногда ломаются, иногда случайно выдают себя. Потому-то я и требую, чтобы за Морой наблюдали даже тогда, когда он идет к почтовому ящику.

Все молчали. Даже Ролленбергер, который был в отчаянии из-за своей очередной оплошности, когда он перебил Ирвинга.

— Ну что, каждому ясна его задача? Шиэн, Опельт — наружное наблюдение. Босх, вы — вроде внештатника, пока не разберетесь с судом. Эдгар, на вас — уцелевшая жертва, и, если будет время, разузнайте побольше о Море. Но так, чтобы тот ничего не узнал.

— Он разведен, — сказал Босх. — Развелся прямо перед тем, как была сформирована следственная бригада по Кукольнику.

— Вот с этого и начните. Сходите в суд, полистайте дело о его разводе. Кто знает, а вдруг нам повезет? Может, жена бросила его из-за того, что он любил раскрашивать ее, как куклу?

Ирвинг поочередно посмотрел на каждого из сидевших за столом.

— Вполне возможно, что в результате всего этого управлению будет нанесен огромный ущерб, но я не хочу никаких послаблений. Пусть камни падают туда, куда упадут... На этом — все. Каждый получил задание. Приступайте. Все свободны. За исключением детектива Босха.

Мужчины поднялись и начали расходиться. Босх видел, в каком отчаянии пребывал Ролленбергер оттого, что ему не удалось еще разок, теперь уже в приватной обстановке, лизнуть жопу своему боссу.

После того, как дверь закрылась, Ирвинг несколько секунд сидел молча, собираясь с мыслями. На протяжении всей работы Босха в полиции Ирвинг всегда выступал по отношению к нему в роли эдакой Немезиды[22], постоянно пытаясь контролировать его и загонять за некую ограду. Босх всегда сопротивлялся этому. Между ними не было неприязни, просто Босх по-другому не умел.

Однако сейчас он чувствовал, что Ирвинг смягчился — по тому, как он обращался к Босху во время совещания или говорил в своих показаниях на суде. Ведь он мог вывесить Босха на просушку, но не стал этого делать. Впрочем, Босх не мог и не хотел высказывать свои чувства к Ирвингу, потому сидел и молча ждал.

— Я доволен вами, детектив Босх. Особенно в связи с вашим поведением на суде и действиями по новому делу.

Босх кивком поблагодарил начальника, зная, что главное еще впереди.

— Собственно, я попросил вас задержаться именно в связи с процессом. Я хотел... как бы это получше сказать... хотел сообщить вам, что мне, простите за выражение, глубоко наорать, какой вердикт вынесет жюри присяжных и сколько денег они решат заплатить той семье. Эти присяжные не имеют ни малейшего представления о том, каково это — находиться на лезвии бритвы, принимать решения, которые могут либо спасти, либо погубить чьи-то жизни. У вас нет возможности взять недельку и тщательно взвесить и оценить решения, которые приходится принимать в доли секунды.

Босх не знал, что на это ответить, и за столом воцарилось долгое молчание.

— Как бы то ни было, — сказал наконец Ирвинг, — для того, чтобы прийти к такому заключению, мне понадобилось четыре года. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

— Могу я процитировать вас завтра в суде, во время заключительных выступлений?

Лицо Ирвинга скривилось, челюсти сжались, словно он набил полный рот холодной квашеной капусты.

— Не заставляйте меня распространяться на эту тему. Вы понимаете, что я имею в виду? Городская прокуратура — всего лишь школа. Школа для юристов, ведущих дела в суде. А за их обучение платят налогоплательщики. К нам приходят сосунки, приготовишки, ничего не знающие о судопроизводстве. Учатся они на ошибках, которые сами же и совершают во время процессов — за наш счет, естественно. А когда они наконец выучатся и начнут как следует разбираться в своем деле, они уходят и принимаются засуживать нас самих!

Босх никогда не видел Ирвинга таким возбужденным. Тот будто скинул с себя маску важной персоны, которую, не снимая, носил вместе с полицейской формой. Гарри слушал как завороженный.

— Извините, — сказал Ирвинг, — я отклонился от темы. В любом случае, желаю вам удачи с этими присяжными, но пусть вас это не волнует.

Босх промолчал.

— Знаете, Босх, стоит мне полчаса пообщаться с лейтенантом Ролленбергером, как у меня возникает непреодолимое желание получше присмотреться к самому себе, ко всему нашему управлению и к тому, куда мы двигаемся. Это уже не то полицейское управление Лос-Анджелеса, в которое пришел я или вы. Он — неплохой администратор, как, впрочем, и я. По крайней мере, мне хотелось бы так думать. Но мы не можем забывать о том, что мы — копы...

Босх не знал, что сказать и стоит ли вообще что-либо говорить. У него было чувство, что у Ирвинга уже начали путаться мысли. Как будто он хотел о чем-то сказать, но судорожно искал какие-то другие темы для разговора.

— Ганс Ролленберг... Ну и имечко! Бьюсь об заклад, что подчиненные называют его Гансом Недотрогой. Угадал?

— Бывает.

— Я так и думал. Знаете ли, Гарри, ведь я проработал в управлении тридцать восемь лет.

Босх молча кивнул. Разговор становился все более странным. Раньше Ирвинг никогда не называл его по имени.

— После окончания академии я много лет проработал патрульным полицейским в Голливуде... Помните вопрос, который Денежка Чэндлер задала мне относительно вашей матери? Так рассудили на небесах, и я в самом деле очень скорблю о вашей потере.

— Это было давно, — сказал Босх и помолчал. Ирвинг сидел, устремив взор на свои руки, сцепленные на столе. — Если дело в этом, я думаю...

— Видите ли, я в тот день был там — вот что я хотел сказать вам с самого начала.

— В какой день?

— Когда была убита ваша мать, я был дежурным офицером.

— Вы?

— Да, и именно я нашел ее тело. Я пешком патрулировал Бульвар и заглянул в аллею, ведущую от улицы Гоуэр. Я обязательно туда заглядывал, когда был на дежурстве. Там я ее и обнаружил... Когда на суде Чэндлер показала мне тот рапорт, я сразу его узнал. Ведь там стоял даже номер моего полицейского значка — только она-то его не знала. Если бы ей это стало известно, вот тогда бы уж она вволю порезвилась.

Босху с трудом удавалось усидеть на месте. Теперь он был рад, что Ирвинг на него не смотрит. Он знал — или думал, что знает, — о чем тот не договаривает. Если Ирвинг регулярно патрулировал Бульвар, то он знал мать Босха при ее жизни.

Ирвинг поглядел на Босха, затем отвел глаза и стал смотреть в другой конец комнаты. Внезапно его взгляд упал на цветок.

— Кто-то сунул окурок в мой фикус, — сказал он. — Не вы, Гарри?


Содержание:
 0  Цементная блондинка (Право на выстрел) : Майкл Коннелли  1  Глава 1 : Майкл Коннелли
 2  Глава 2 : Майкл Коннелли  3  Глава 3 : Майкл Коннелли
 4  Глава 4 : Майкл Коннелли  5  Глава 5 : Майкл Коннелли
 6  Глава 6 : Майкл Коннелли  7  Глава 7 : Майкл Коннелли
 8  Глава 8 : Майкл Коннелли  9  Глава 9 : Майкл Коннелли
 10  Глава 10 : Майкл Коннелли  11  Глава 11 : Майкл Коннелли
 12  Глава 12 : Майкл Коннелли  13  Глава 13 : Майкл Коннелли
 14  Глава 14 : Майкл Коннелли  15  Глава 15 : Майкл Коннелли
 16  Глава 16 : Майкл Коннелли  17  Глава 17 : Майкл Коннелли
 18  Глава 18 : Майкл Коннелли  19  вы читаете: Глава 19 : Майкл Коннелли
 20  Глава 20 : Майкл Коннелли  21  Глава 21 : Майкл Коннелли
 22  Глава 22 : Майкл Коннелли  23  Глава 23 : Майкл Коннелли
 24  Глава 24 : Майкл Коннелли  25  Глава 25 : Майкл Коннелли
 26  Глава 26 : Майкл Коннелли  27  Глава 27 : Майкл Коннелли
 28  Глава 28 : Майкл Коннелли  29  Глава 29 : Майкл Коннелли
 30  Глава 30 : Майкл Коннелли  31  Глава 31 : Майкл Коннелли
 32  Глава 32 : Майкл Коннелли  33  Глава 33 : Майкл Коннелли
 34  Использовалась литература : Цементная блондинка (Право на выстрел)    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap