Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 21 : Джон Коннолли

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  33  34  35  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65

вы читаете книгу




Глава 21

Я шел по его следу. То, что я теперь знал о нем, заставляло меня содрогаться, но мне требовалось знать еще больше, чтобы его понять, чтобы настигнуть его раньше, чем он сам найдет Билли Перде, и до того, как он снова начнет убивать. Напрашивалось сравнение: он был для меня так же недосягаем, как потерявшееся в памяти название полузабытой песенки. Следовало найти кого-то, кто смог бы принять на веру мои полусформировавшиеся подозрения и спаять их в единое целое. Мне был известен лишь один человек, которому я настолько доверял.

Мне срочно требовалось поговорить с Рейчел Вулф.

Я вернулся в Темную Лощину. Упаковал вчерашнюю дорожную сумку, поместив сверху досье на Калеба Кайла. Как раз в это время возвратились Луис и Эйнджел, каждый на своей машине. Мы встретились, когда я уже отъезжал. Я объяснил им, что собираюсь делать, и помчался в Бангор, чтобы успеть на бостонский рейс.

Выезжая из Гилфорда, я заметил и узнал через три машины впереди себя желтый грузовой «форд», извергающий из выхлопной трубы черный от копоти дым. Прибавил скорости, обогнал его и жадно вгляделся в водителя — в кабине сидел тот самый старик, который пугал меня помповым ружьем. Некоторое время я держался впереди него, а затем заехал на заправочную станцию около Давер-Фокскрофта, чтобы пропустить его вперед, после чего двигался за ним в потоке, держа дистанцию, пропуская вперед себя по пять-шесть машин, и так всю дорогу до Ороно, где он заехал на стоянку у магазина под названием «Стаки Трейдинг». Я посмотрел на часы: небольшая задержка — и опоздание на самолет мне обеспечено. Проследил, как старик вытащил пару черных мешков из кузова своей машины и направился с ними в глубь торгового зала. От отчаяния и безысходности я крепко шлепнул ладонью по рулю — и помчался в аэропорт Бангора.

Мне было известно, что Рейчел Вулф консультировала преподавателей и студентов в Гарварде, пока колледж финансировал ее исследования связи между аномалиями мозговых структур и криминальным поведением. Она больше не имела частной практики и, насколько я знал, уже не занималась уголовными делами.

Рейчел в свое время выступала как неофициальный консультант управления полиции Нью-Йорка по ряду дел, в том числе и по делу серийного убийцы по кличке Странник. Тогда-то я ее и встретил. Мы стали любовниками. Возможно, совместное дело в дальнейшем нас и развело. Рейчел, чей брат-полицейский погиб от руки психа, у которого оказался в руках пистолет, верила в то, что, тщательно исследуя особенности криминального сознания, она сможет уберечь от подобной опасности других людей. Но сознание Странника ничем не отличалось от сознания любого другого человека, а погоня за ним чуть не стоила Рейчел жизни. Она ясно дала понять, что не желает меня видеть, и до последнего времени я уважал это ее желание. Не хотелось вновь причинять ей боль, напоминая о себе, но именно сейчас я чувствовал, что больше мне просто некуда деться.

Было между нами и нечто большее. За последние три месяца я дважды побывал в Бостоне с намерением найти ее и даже попытаться восстановить то, что мы потеряли. Но каждый раз возвращался, не поговорив с ней. В свой последний приезд, оставляя визитную карточку в офисе, я чувствовал себя так близко к ней, как будто мы непосредственно соприкасались. Возможно, дело Калеба Кайла могло каким-то образом перебросить между нами мост, ведь профессиональное общение порой помогает восстановить личные отношения. Наверное, я боялся неудачи: было страшно оказаться лицом к лицу с ее холодностью.

Во время полета я хорошо поработал: добавил то, что узнал от миссис Шнайдер, к досье, составленному моим дедом, тщательно все записав; просмотрел фотографии, отметил все подробности, относящиеся к жертвам — давно умершим молодым женщинам. Дед куда более подробно изложил их жизнеописания, взявшись за дело после их смерти, чем кто-либо иной делал или мог делать это, пока они были живы. Дед многое узнал и беспокоился о молодых женщинах не меньше, чем их родители. В известном смысле он уделял им больше внимания, чем родители. Боб Уоррен пережил свою жену почти на двадцать, а дочь — на двенадцать лет. Получалось, он продолжал жить для того, чтобы носить траур по многим женщинам.

Вспомнилось кое-что из наставлений деда, когда я только что стал полицейским. Я сидел рядом с ним в доме в Скарборо, готовый внимательно слушать его, непроизвольно передвигал кофейные чашки по столу и одновременно наблюдал за тем, как он изучает мой значок полицейского: блики света отражались в очках, когда он вертел значок в руках. На улице было солнечно, а в помещении — темно и холодно.

— Да, странное призвание, — наконец вымолвил он. — Эти грабители и убийцы, воры и торговцы наркотиками — ведь нам нужно, чтобы они существовали. Без них у нас не было бы цели в жизни. Именно они придают смысл нашей профессии. И еще, Чарли: за каким-то жизненным поворотом ты встретишь того, кто представляет угрозу для тебя самого, и он ни в коем случае не должен оставаться у тебя за спиной, когда в конце дня ты снимаешь свой значок. Тебе придется схватиться с ним, потому что иначе над твоими друзьями, над семьей, над всеми будет нависать его тень. Такой человек сделает тебя своей игрушкой. Твоя жизнь станет придатком его жизни, и, если ты не найдешь его, если не положишь этому конец, он станет преследовать тебя до конца твоих дней. Ты понимаешь меня, Чарли?

Я понял. Или решил тогда, что понял. Даже на закате жизни дед не отделался от заразы, полученной от соприкосновения с Калебом Кайлом. Предупреждая, он все же надеялся, что со мной подобного никогда не случится. Однако случилось — из-за Странника. И вот теперь происходит снова. Будто мне в наследство досталась пресловутая обезьянка, которую мой дед остаток жизни таскал на спине, его призрак, его демон.

Пополнив свои записи, я снова взялся просматривать досье, пытаясь нащупать собственный путь через сознание моего деда и далее — к сознанию Калеба Кайла. В самом конце папки был подшит газетный лист: страница из субботней газеты «Мэн» за 1977 год (прошло двенадцать лет после того, как мой дед узнал, что Калеба Кайла больше не существует). Там имелась и сделанная в Гринвилле фотография с изображением представителя шотландской бумажной компании, которая владела большей частью лесов к северу от города, в момент торжественной передачи парохода «Каталин» на реставрацию Морскому музею Маусхэда. На втором плане фото люди широко улыбались и размахивали руками, а в дальнем углу в объектив попал силуэт человека, стоявшего лицом к камере. В руках он держал коробку, очевидно, с какими-то припасами. Даже в этом масштабе можно было разобрать, что неизвестный высок и жилист, его руки, держащие коробку, длинные и худые, ноги — сильные и стройные. Лицо, старательно обведенное красным фломастером, выглядело расплывчатым.

Но мой дед увеличил фото, затем увеличил снова, потом еще раз, и еще. Каждый очередной снимок с увеличением был подложен под предыдущий. И лицо с газетной страницы все росло, становилось крупнее и крупнее, пока не достигло примерных размеров человеческого черепа. Глаза при помощи чернил дед превратил в темные колодцы. Воссозданное крупным планом лицо, естественно, состояло из крошечных черных и белых зерен. Человек со снимка стал чем-то вроде привидения: черты его были не узнаваемы ни для кого, кроме моего деда... Потому что только моему деду довелось сидеть рядом с ним в баре, чувствовать его запах и слышать объяснения этого человека, как пройти к дереву, где качались на ветру мертвые девушки.

Мой дед был уверен: это — Калеб Кайл.

Из аэропорта я позвонил на кафедру психологии Гарварда, назвал номер своего удостоверения и спросил, есть ли сегодня лекции у Рейчел Вулф. Мне сообщили, что в шесть вечера мисс Вулф должна консультировать студентов-психологов. Было пятнадцать часов пятнадцать минут. Вдруг я не застану Рейчел в кампусе или она отменит консультацию? Можно было, конечно, обратиться к кому-нибудь, кто мог подсказать ее домашний адрес, но это заняло бы некоторое время, а вот его-то (я начинал это осознавать) у меня и не было. Поймав такси, я всю дорогу до Гарвард-сквер барабанил пальцами по стеклу. На фасаде пивной «Грэфтон» висел транспарант, возвещающий о выборах в Совет университета, и на сумках и пальто у множества молодых людей красовались значки с символикой студенческих выборов. Я направился через весь комплекс туда, где сходились Квинси и Киркленд, сел на скамеечку в тени церкви Нового Иерусалима, стоявшей наискосок от «Уильям Джеймс Холл», и стал ждать.

Без пяти шесть рыжеволосая фигурка, одетая в черное шерстяное пальто, короткие сапожки и черные брюки, прошла по Квинси и вошла в «Уильям Джеймс Холл». Даже издали Рейчел была красива, и я заметил, что не один студент, проходя мимо, украдкой бросал на нее заинтересованный взгляд. Я двинулся следом, держась на некотором расстоянии, и вошел за ней в вестибюль. Проследил, как она поднялась по лестнице, ведущей к аудитории номер шесть в цокольном этаже: просто чтобы убедиться, что она не собирается отменять консультации и уходить. Я проводил ее взглядом до аудитории, а когда она закрыла за собой дверь, сел на пластиковый стул так, чтобы мне было видно дверь, и стал ждать.

Через час консультация закончилась, и студенты устремились из аудитории с тетрадями, прижатыми к груди или торчащими из сумок. Я встал в стороне, пропуская последних из них, а потом вошел в маленькую аудиторию. Посередине помещения стоял большой стол со стульями вокруг него и вдоль стен. Во главе стола, под классной доской, сидела Рейчел Вулф в темно-зеленом свитере, поверх которого был выпущен белый отложной воротничок рубашки. Легкий макияж в сочетании с темно-красной помадой — знакомый милый облик.

Рейчел подняла голову от бумаг — и выжидательная полуулыбка застыла на ее лице, когда она увидела меня. Я осторожно прикрыл за собой дверь и сел на первый попавшийся стул подальше от стола.

— Привет, — сказал я.

Какое-то время она молчала. Потом начала не спеша складывать ручки и конспекты в кожаный портфель. Затем встала и принялась натягивать пальто.

— Я просила не беспокоить меня, — обронила она, одновременно пытаясь продеть руку в левый рукав.

Я встал, подошел к ней, помог одеться. Это было вторжением в ее замкнутый мир, но внезапно во мне поднялась обида: не одна Рейчел пострадала в Луизиане в погоне за Странником. Обида быстро прошла, уступив место угрызениям совести, когда я вновь вспомнил то чувство, которое испытал, держа ее в объятиях: ее тело, сотрясаемое рыданиями, сразу после того, как Рейчел пришлось убить человека на кладбище Метэри. И снова увидел всю картину: вот она поднимает пистолет, вот ее палец нажимает на курок, вот пламя вырывается из дула, и пистолет из-за отдачи дергается у нее в руке. Какое-то глубинное и неистребимое чувство самосохранения прорвалось в ней в тот ужасный летний день, подпитывая ее энергией действия. Мне подумалось, что сейчас, при взгляде на меня, она снова вспомнила совершенное тогда, и ей стало страшно. Мое присутствие напомнило ей о той способности к насилию, которая единожды внезапно взорвалась внутри нее, чьи угольки все еще тлели в темных закоулках ее внутреннего мира.

— Не волнуйся, — сказал я с фальшивым спокойствием. — Я здесь по профессиональным причинам, а не по личным.

— Что ж, о них я тем более не хочу слышать... — она повернулась, взяв портфель под мышку. — Извини. Мне надо работать.

Я попытался дотронуться до ее руки, но она так на меня посмотрела, что пришлось отдернуть руку.

— Пожалуйста, Рейчел! Я нуждаюсь в твоей помощи.

— Пожалуйста, пропусти меня, ты загородил дорогу.

Я отступил назад, и она проскользнула мимо меня, низко опустив голову. Она уже открывала дверь, когда я снова заговорил:

— Рейчел, послушай меня хотя бы минуту. Если не ради меня, то ради Уолтера Коула.

Она замерла в дверях, но не обернулась.

— Что с Уолтером?

— Его дочь Эллен пропала. Я не уверен... В общем, это может быть как-то связано с делом, над которым я работаю. Это, возможно, связано каким-то образом и с гибелью Тани По — студентки, убитой на прошлой неделе.

Рейчел помолчала, потом глубоко вздохнула, прикрыла дверь и села на стул, где до этого сидел я. Для равновесия я занял ее прежнее место.

— У тебя две минуты, — сказала она.

— Мне нужно, чтобы ты прочитала досье и высказала свое мнение.

— Больше этим не занимаюсь.

— Я слышал, ты работаешь над исследованием о связи между преступлениями на почве насилия и мозговыми нарушениями, то есть чем-то, что требует сканирования мозга.

В действительности мне было известно несколько больше. Рейчел участвовала в исследованиях по изучению дисфункций в двух участках мозга: мозжечковой миндалине и лобной доле. Насколько я понял, прочитав копию статьи, которую она предоставила одному научно-психологическому журналу, мозжечковая миндалина — крохотный участок ткани в бессознательной части мозга — отвечает за чувство тревоги и эмоции, позволяющие нам отвечать на страдания других. В лобной доле эмоции регистрируются, там возникает самосознание и строятся планы. Это еще и та часть мозга, которая управляет нашими импульсами и порывами.

Как установлено, у психопатов лобная доля не реагирует, столкнувшись с эмоциональной ситуацией, возможно, из-за нарушений в этой самой миндалине или в процессах, отвечающих за посыл сигналов к коре головного мозга. Рейчел и другие ученые, мыслящие подобно ей, настаивали на серьезном черепно-мозговом обследовании преступников, аргументируя это тем, что так можно обнаружить доказательства связи между мозговыми нарушениями и психопатическим криминальным поведением.

Рейчел нахмурилась.

— Похоже, ты достаточно много знаешь. Мне не нравится, что ты следишь за мной.

Я снова почувствовал, как меня захлестнула обида. Чувство было таким сильным, что мой рот невольно искривился.

— Это не так. Вижу, твое эго по-прежнему живет и процветает.

Рейчел, маленькая и хрупкая, слабо улыбнулась.

— Остальное во мне не так прочно. У меня на всю жизнь останется шрам. Два раза в неделю я бываю у врача, и мне пришлось отказаться от частной практики. Я все еще думаю о тебе, и ты все еще пугаешь меня. Иногда...

— Прости, — может быть, мне это почудилось, но в ее паузе я уловил нечто, что позволяло надеяться: порой она думала обо мне и в другом ключе.

— Я понимаю. Расскажи мне об этом досье.

И я рассказал. Коротко изложил историю убийств, добавив кое-что из поведанного мне миссис Шнайдер. Добавил от себя то, о чем сам догадывался или подозревал.

— В основном все здесь, — я положил перед собой битком набитую папку. — Мне бы хотелось, чтобы ты это просмотрела. И желательно узнать, к какому выводу ты пришла.

Она протянула руку. Я двинул папку к ней через всю плоскость стола. Рейчел быстро просмотрела написанные от руки листки, светокопии, фотографии. На одной из них было снято место преступления — дерево с повешенными девушками, которых нашел мой дед.

— О боже, — прошептала Рейчел и закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, в них был уже другой блеск: не только отсвет профессионального любопытства, но и нечто, что главным образом и привлекало меня в ней, — сострадание.

— Ознакомление с досье и подготовка выводов могут занять пару дней, — подытожила она.

— У меня нет пары дней. Мне нужны твои выводы сегодня же вечером.

— Это невозможно. Извини, но к вечеру я даже не смогу толком начать.

— Пойми, Рейчел, никто мне не верит. Никто не соглашается, что этот человек вообще когда-либо существовал. А в действительности все гораздо хуже: он, скорее всего, и теперь жив. Он есть. Я чую его, Рейчел. Мне нужно уразуметь, как он мыслит, хотя бы отчасти. Мне необходима хоть маленькая зацепка, чтобы сделать его реальным, увидеть наяву: вытащить материалы из этой папки и из них создать его узнаваемый портрет. Помоги, пожалуйста! В моей собственной голове полная мешанина, и нужна помощь со стороны, чтобы все обрело ясный смысл. Нет больше никого, к кому я мог бы обратиться. И потом, ты самый лучший криминальный психолог, которого я знаю.

— Я — единственный криминальный психолог, которого ты знаешь, — слабая улыбка опять мелькнула на ее лице.

— Ну, пусть так.

Рейчел встала со стула.

— Я никак не смогу что-то сделать для тебя уже сегодня. Но давай встретимся завтра в книжном магазине Купа. Скажем, в одиннадцать часов. Я поделюсь с тобой всем, что у меня к тому времени будет.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Она встала и быстро ушла.

Я остановился там же, где останавливался всегда, когда бывал в Бостоне, — в «Нолан Хауз», что в южной части города: это тихий полупансион со старинной мебелью и парочкой приличных ресторанов поблизости. Связавшись с Эйнджелом, я узнал, что в Темной Лощине все тихо.

— Ты виделся с Рейчел? — спросил Эйнджел.

— Да, я ее видел.

— У нее все в порядке?

— Она, кажется, была не особенно рада меня видеть.

— Ты навеваешь на нее грустные воспоминания.

— Со мной всегда так. Может быть, когда-нибудь у кого-то и появятся веселые мысли при виде меня.

— Этого никогда не будет, — возразил он. — Не горюй. И передай Рейчел при случае, что мы о ней спрашивали.

— Ладно. Кто-нибудь выезжал из дома Пайна?

— Младший парнишка отправился в город купить молока и бакалеи, и все. Никакого намека на Билли Перде, или Тони Сэлли, или Стритча. Но Луис по-прежнему настороже. Стритч где-то здесь. В этом-то мы точно уверены. Чем скорей ты вернешься сюда, тем лучше.

Я принял душ и переоделся, после чего отыскал в холле «Нолан Хауз» среди журналов и путеводителей экземпляр дорожного атласа Гуша издания 1995 года. В нем было перечислено девять Медин: восемь в штатах Техас, Теннесси, Вашингтон, Висконсин, Нью-Йорк, Северная Дакота, Мичиган, Огайо и одна в Иллинойсе. Я сразу отверг все города на севере в надежде, что дед был прав насчет южных корней Калеба. Так что оставались Теннесси и Техас. Сначала я попытал удачи в Теннесси, но никто в участке шерифа графства Гибсон не припомнил Калеба Кайла, который примерно в сороковых годах то ли убил свою мать на какой-то ферме, то ли подозревался в убийстве. Но, как обнадеживающе заявил мне помощник шерифа, это не значит, что такого не случалось: он просто имел в виду, что никто из присутствующих не мог вспомнить ничего подобного. Я позвонил в полицию штата, просто так, на всякий случай, но получил тот же ответ: никакого Калеба Кайла.

Было уже почти полдевятого, когда я принялся звонить в Техас. Медина, как оказалось, находилась в графстве Бандера, а не в графстве Медина, поэтому мой звонок шерифу графства Медина не продвинул меня особенно далеко. Но со вторым звонком мне повезло больше, действительно повезло, и я не переставал удивляться, как это мой дед сумел проникнуть так далеко и узнать правду о Калебе Кайле.


Содержание:
 0  Темная лощина : Джон Коннолли  1  Пролог : Джон Коннолли
 2  Книга 1 : Джон Коннолли  4  Глава 3 : Джон Коннолли
 6  Глава 5 : Джон Коннолли  8  Глава 7 : Джон Коннолли
 10  Глава 9 : Джон Коннолли  12  Глава 11 : Джон Коннолли
 14  Глава 1 : Джон Коннолли  16  Глава 3 : Джон Коннолли
 18  Глава 5 : Джон Коннолли  20  Глава 7 : Джон Коннолли
 22  Глава 9 : Джон Коннолли  24  Глава 11 : Джон Коннолли
 26  Книга 2 : Джон Коннолли  28  Глава 15 : Джон Коннолли
 30  Глава 17 : Джон Коннолли  32  Глава 19 : Джон Коннолли
 33  Глава 20 : Джон Коннолли  34  вы читаете: Глава 21 : Джон Коннолли
 35  Глава 22 : Джон Коннолли  36  Глава 23 : Джон Коннолли
 38  Глава 25 : Джон Коннолли  40  Глава 13 : Джон Коннолли
 42  Глава 15 : Джон Коннолли  44  Глава 17 : Джон Коннолли
 46  Глава 19 : Джон Коннолли  48  Глава 21 : Джон Коннолли
 50  Глава 23 : Джон Коннолли  52  Глава 25 : Джон Коннолли
 54  Книга 3 : Джон Коннолли  56  Глава 29 : Джон Коннолли
 58  Глава 31 : Джон Коннолли  60  Глава 28 : Джон Коннолли
 62  Глава 30 : Джон Коннолли  64  Эпилог : Джон Коннолли
 65  Использовалась литература : Темная лощина    



 




sitemap