Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 19 : Джон Коннолли

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  45  46  47  48  50  52  54  56  58  60  62  64  65

вы читаете книгу




Глава 19

Снег, выпавший ночью, стал первым настоящим снегопадом той зимы. Он падал на Темную Лощину и на пещеру Бивер-Ков, на озеро Маусхэд, на Роквуд и Тэрратайн. Покрыл глазурью город Биг Скво и гору Кинео, Хлебную и Слоновую горы. Превратил Лонгфеллоус в белый шрам, рассекающий спину Пистакиса. Небольшие пруды замерзли, и на них образовалась ледяная корочка, столь же тонкая и неверная, как клинок предателя. Снег плотно укрыл вечнозеленые деревья, и земля под ними была безмолвна и спокойна. Ее не мог потревожить треск ветвей под тяжестью снеговой ноши, неохотно уступавших дорогу новым плотным хлопьям. Это был долгожданный снег. Сквозь беспорядочный, беспокойный сон я чувствовал, что он все продолжает идти, ощущал изменения в мире, который медленно укутывался в белую пелену. И ночь ждала, когда совершенство того, что сотворила зима, будет явлено при медленно разгорающемся свете дня.

Ранним утром меня разбудил шум первого снегоочистителя. Медленно, осторожно ползли машины скребя цепями дорогу. В комнате было так холодно что капельки воды превратили окна в треснувшие зеркала, которые вновь волшебным образом оказывались целыми, стоило лишь провести по ним ладонью. Внешний мир выглядел непривычно: глубокие следы машин, первые прохожие, бредущие по улице, глубоко засунув руки в карманы или вытянув их вдоль тела. Надетые на них в несколько слоев рубашки, свитера, куртки и шарфы заставляли пешеходов двигаться с комичной неуклюжестью, наподобие детей, обутых в новые башмаки.

Необходимость пройти в ванную вызвала у меня беспокойство, но там оказалось тихо и чисто. Я принял душ, пустив такую горячую воду такой сильной струей, какую только мог вытерпеть. Потом быстро вытерся: зубы застучали, когда капли воды стали остывать на теле. Натянул джинсы, ботинки, толстую рубаху из хлопка и темный шерстяной свитер, затем надел пальто и перчатки — и вышел на хрустящий снег и морозный утренний воздух. Снег под ногами трещал и проминался, запечатлевая мои следы. Вернувшись с улицы, я дважды резко стукнул в дверь соседнего со своим номера.

— Уходи... — послышался невнятный отклик Эйнджела.

Звук голоса был приглушен четырьмя одеялами. Какое-то мгновение я чувствовал себя виноватым из-за того, что разбудил их прошлой ночью. И старательно отгонял мысли о разговоре, состоявшемся у меня с Луисом.

— Это я, Чарли.

— Я знаю. Уходи.

— Я иду завтракать. Встретимся там, в ресторане.

— Сначала я встречусь с тобой в аду. На улице холодно.

— В доме холоднее.

— Я рискну.

— Двадцать минут...

— Все равно уходи.

Я уже совсем было собрался отправиться завтракать, когда мое внимание привлекло нечто странное, случившееся с моей машиной. Из окна моей комнаты казалось, что красный кузов «мустанга» лишь частично присыпан снегом: видны были красные полосы, словно снег кое-где смахнули рукой. Но, как выяснилось, снег на моей машине испещряли красные метки совсем другого рода...

На ветровом стекле застыла кровь. Кровь была и на капоте: длинная красная полоса начиналась от радиатора, шла к кабине, огибала водительскую дверь, задевая боковое зеркало заднего вида; снизу, под багажником, образовалась лужица. Я обошел «мустанг», слушая хруст снега под ногами. У задней части автомобиля, рядом с правым задним колесом лежал комок коричневой шерсти. У кошки была широко разинута розовая пасть, и на мелкие белые зубы вывалился язык. Через весь ее живот проходила красная резаная рана; казалось, почти вся ее кровь вылилась на мою машину.

Я услышал, как слева от меня хлопнула дверь, повернулся и увидел, что ко мне идет хозяйка гостиницы. Глаза у нее покраснели от слез.

— Я уже вызвала полицию, — сказала она. — Когда я ее увидела, то сначала подумала, что это вы сбили кошку машиной. Но потом заметила кровь на капоте и поняла, что это невозможно... Кто мог так поступить с животным?! Что же это за человек, если он получил удовольствие, так изранив бедную кошку? — она снова заплакала.

— Не знаю, — только и смог пробормотать я.

На самом деле я этого человека знал.

Мне пришлось постучать трижды, чтобы кто-нибудь подошел к двери номера.

Эйнджел дрожал от холода и отвращения, когда я рассказывал про кошку. Луис слушал молча.

— Он здесь, — произнес Луис, когда я закончил рассказ.

— Наверняка мы этого не знаем, — возразил я, хотя был почти уверен, что он прав. Где-то поблизости выжидал удобного момента Стритч.

Я расстался с ними и пошел завтракать. Было девять минут девятого, и заведение уже наполнилось людьми. В теплом воздухе витали запахи свежего кофе и бекона, от стойки и из кухни доносились голоса. Я впервые заметил в зале рождественские украшения: кокакольного Санта-Клауса, разноцветную мишуру и блестящие бумажные звезды.

«Это будет мое второе Рождество без них», — подумал я. И испытал чувство, похожее на благодарность, к Билли Перде и, может быть, даже к Эллен Ко-ул за то, что происходившее с ними заставляло меня сосредоточиться на их проблемах. Всю энергию, которую я мог бы вложить в самобичевание, тоску и злость в связи с приближением годовщины, я теперь тратил на поиск этих двоих. Однако подобная благодарность была скоротечной: слишком попахивала гаденьким предательством по отношению ко всем, кто оказался втянутым в эти дела, стремлением воспользоваться чьими-то страданиями для облегчения собственных. И я вскоре почувствовал отвращение к себе.

Я занял столик и стал наблюдать за проходившими мимо людьми. Но когда подошла официантка, заказал только кофе. Воспоминания о зверски убитой кошке и мысли об извращенце Стритче испортили мне аппетит. Я поймал себя на том, что пристально всматриваюсь в лица людей в зале, как будто Стритч мог каким-то образом перевоплотиться или похитить их внешнюю оболочку. Наискосок от меня сидели двое мужчин из деревообрабатывающей компании, поедавшие яичницу с ветчиной и попутно обсуждавшие случившееся с Гарри Чутом.

Я прислушался и узнал, что девственный мир севера находится на пороге перемен. Почти сто гектаров леса, приобретенных какой-то европейской бумажной компанией, вот-вот должны быть вырублены. В последний раз разработки на этой территории проводились в тридцатых-сороковых годах, а теперь лес снова подрос. Последние десять дней компания чинила дороги и мосты, готовя их для больших лесовозов с клешнеобразными подъемниками, которые проберутся в чащу, чтобы обеспечить транспортировку сосны, ели и пихты, клена и березы — для начала. Гарри Чут, выпускник Мэнского университета, был одним из тех, кто руководил проверкой состояния дорог, отвечал за состояние деревьев и соблюдение границ лесозаготовок.

Со времени последней вырубки законы, относящиеся к лесоводству, изменились: прежде компании сметали с земли все, и это явилось причиной заиливания водоемов и гибели рыбы, миграции животных, сильной эрозии. Теперь их обязали вырубать деревья в шахматном порядке, оставляя половину леса в неприкосновенности на следующие двадцать-тридцать лет, чтобы не нарушалась полностью среда обитания птиц и животных. Уже возникли первые следы вырубок, где олень и лось могли теперь подкормиться пробившимися к свету малиной, ивняком и ольхой.

Итак, дни нетронутой северной девственности были сочтены. Люди и машины нацелились проложить путь в глубину необозримых северных пространств. Гарри Чут мог считаться одним из первопроходцев и одновременно одним из многих. И я подумал: «А ведь сам характер работы должен была завести его в такие места, куда несколько недель назад направляли стопы очень немногие».

На противоположной стороне улицы Лорна Дженнингс вышла из своего зеленого «ниссана» — в застегнутой на все пуговицы белой «дутой» куртке, черных джинсах и черных коротких сапожках, доходящих лишь до середины икр. Невольно подумалось: «Сколько она пробыла здесь? У машины совсем не дымила выхлопная труба. Несмотря на далеко не оживленное движение, по следам от ее покрышек уж проехало немало автомобилей».

Лорна встала у обочины, засунув руки в карманы куртки, и поглядела на здание ресторана. Ее взгляд скользил сверху вниз по окнам, пока не наткнулся на то окно, у которого сидел я с кружкой кофе в руке. Она словно бы разглядывала меня с минуту, затем перешла дорогу, вошла в зал и, быстро сориентировавшись, села прямо за мой столик. Лорна не сняла, а лишь расстегнула куртку. Под курткой оказался красный свитер с высоким горлом, плотно облегавший грудь.

Двое-трое человек бросили в ее сторону косые взгляды и перекинулись между собой парой слов.

— Ты привлекаешь внимание, — сказал я.

— Черт с ними! — резко отреагировала Лорна, слегка покраснев. На ее губах остались следы розовой помады, волосы свободно падали на шею. Мягкая прядь у левого глаза была похожа на перо из птичьего крыла. — Люди интересовались, зачем ты здесь.

Она сделала заказ, и официантка принесла кофе, пончик и несколько тонких ломтиков бекона на отдельной тарелке. Уходя, она по очереди многозначительно взглянула на каждого из нас. Лорна ела пончик без масла, держа его в левой руке, одновременно беря правой кусочки бекона, от которого откусывала с видимым удовольствием.

— И какой ответ они получили?

— Они слышали, что ты разыскиваешь пропавшую девушку. Теперь они мыслят на тему, нет ли у тебя причин быть заинтересованным в исчезновении человека из лесозаготовительной компании... — Она сделала паузу, чтобы глотнуть кофе. — А что, таковые у тебя есть?

— Это ты спрашиваешь или Рэнд?

Она скорчила гримасу и тихо произнесла:

— Ты же знаешь, это удар ниже пояса. Рэнд сам может задать свои вопросы.

Я пожал плечами:

— Думаю, гибель Чута не была результатом несчастного случая. Но мне надо найти факты, это подтверждающие. И я пока не вижу никакой связи между ним и Эллен Коул...

Я выразился не совсем точно. Они были связаны Темной Лощиной и темным шнуром дороги, протянутым сквозь дебри, — шнуром, на котором смерть Чута висела, как одна-единственная красная бусина. Я продолжил:

— Но ведь были и другие смерти. Некоторые из них как-то связаны с парнем по имени Билли Перде. А он ведь из ребят Мида Пайна.

— Ты думаешь, этот парень может сейчас находиться здесь?

— Думается мне, он попытается добраться до дома Пайна. За Билли Перде охотятся кое-какие люди. Очень плохие люди! Он забрал деньги, которые ему не принадлежали, и теперь в панике мечется. Из всех, кому он мог доверять, остался только Мид Пайн.

— И где ты все это узнал?

— Я делал кое-какую работу для его жены. Бывшей жены. Ее звали Рита Фэррис. И у нее был сын.

Лорна нахмурила брови, потом на секунду закрыла глаза — и кивнула, вспомнив имя:

— Женщина и ребенок, которые недавно погибли в Портленде, — ведь это они? А этот Билли Перде — он ее бывший муж?

— Угу. Это именно они.

— Говорят, он сам убил свою семью.

— Нет, это не так.

Она немного помолчала, прежде чем сказать:

— Похоже, ты уверен в этом.

— Он не тот человек.

— А ты знаешь, кто убийца? Кто тот человек?

Теперь она пристально меня разглядывала. По ее глазам было видно, что в ней боролись разные чувства. Я ощущал, как сильные эмоциональные волны исходят от нее. Точно так же, как ночью смог почувствовать момент, когда тихо пошел снег. Она испытывала и любопытство, и сожаление, и что-то еще, что дремало в ней долгие годы, — какое-то подавленное чувство, которое теперь постепенно высвобождалось. Во мне же все происходящее вызывало желание побыстрее избавиться от ее общества: кое-что лучше было бы оставить в прошлом.

— Да, я знаю того человека.

— Ты знаешь, потому что убивал ему подобных?

Прежде чем ответить, я подождал, пока сердце перестанет частить. И только успокоившись, произнес:

— Да.

— Это и есть твоя нынешняя работа?

Я бессмысленно улыбнулся:

— Отчасти вроде бы да.

— Они заслужили смерть?

— Это не одно и то же.

— Я это понимаю... Рэнд все о тебе знает, — сказала она, отодвигая от себя остатки еды. — Он говорил со мной о тебе вчера вечером. На самом деле он все время орал, а я орала в ответ, — она сделала глоток кофе. — Думаю, он тебя боится...

Лорна посмотрела через окно на улицу. Не желая глядеть мне прямо в глаза, она уставилась на мое отражение в стекле.

— Я знаю, что он тебе сделал. В том мужском туалете. Я всегда знала. Прости.

— Я был молод. Я выздоровел.

Она повернулась ко мне:

— А я — нет. Но я не могла оставить его. Тогда — не могла. Я все еще любила его. Или думала, что люблю. Была достаточно молодой, чтобы верить в то, что у нас с ним еще есть шанс. Мы пытались завести детей. Думали, что это могло бы все улучшить. Я потеряла двоих, Берд, последнего — всего год назад. Боюсь, что больше не вытяну. Ни на что уже не гожусь... Я даже ребенка ему дать не смогла!..

Ее губы сморщились, и она резко откинула волосы со лба. Я заметил у нее вокруг глаз темные круги.

— ...Теперь я мечтаю уйти. Но если и уйду, то уйду ни с чем. Мы это так себе представляем. И, может быть, так оно и должно быть. Он хочет, чтобы я осталась. По крайней мере, говорит об этом. Но я тоже за последние годы многому научилась. Узнала, что мужчины ненасытны; они хотят тебя, однако спустя некоторое время перестают испытывать желание к тому, что имеют, и начинают искать чего-то еще. Я вижу, как он глазеет на других женщин, на девчонок в облегающих платьях, когда они идут по городу. Рэнд думает, что какая-нибудь из них даст ему то, чего он жаждет. Но убеждается, что они не могут. И тогда он возвращается, говорит, что виноват, что теперь он это знает. Только вот знает он это лишь до тех пор, пока остро и живо чувствует свою вину, а потом ощущение вины проходит, и он снова испытывает жажду.

Мужчины так глупы, так самонадеянны! Каждый думает, что его отличает от других эта самая боль, что внутренняя опустошенность свойственна только ему, и это служит ему оправданием за все, что он творит. Но это не так. Мужчина винит женщину за то, что она каким-то образом удерживает его: словно без этих уз он стал бы лучше, чем есть, — больше, чем есть. А ненасытность мужчины все растет, и, рано или поздно, он начинает поедать сам себя. И вся эта жалкая масса постепенно разрушается и отваливается кусками, как истлевающие мышцы и жилы отваливаются от костей.

— А разве женщины не ненасытны? — спросил я.

— О, мы тоже ненасытны. И чаще всего мы не можем утолить свое желание. По крайней мере, в этих краях — точно. Ты тоже ненасытен, Чарли Берд Паркер. И ты, может быть, жаждешь большего, чем многие. Ты хотел меня когда-то, потому что я была не такая, как все, потому что я была старше и потому что тебе не светило заполучить меня. Но ты смог. Ты хотел меня, потому что я казалась недостижимой.

— Я хотел тебя, потому что любил.

Лорна улыбнулась своим воспоминаниям.

— Ты бы бросил меня. Может быть, не сразу, а спустя несколько лет, но бросил бы обязательно. Я бы старела, стали бы появляться морщины, а когда бы я высохла изнутри, ты бы понял, что я не могу иметь детей. И вот тогда какая-нибудь милашка прошла бы мимо и улыбнулась тебе, и ты бы призадумался: «Я еще молод, у меня может получиться кое-что получше». Тогда бы ты ушел. Или поболтался бы, чтобы потом вернуться с поджатым хвостом за синицей в руках. И я бы не смогла принять эту боль, Чарли. От тебя — нет. Я бы умерла. Скукожилась бы и умерла изнутри.

— Но не по этой же причине ты осталась с ним? Мысленно я убеждал себя замолчать. Ни к чему хорошему это не вело. Как бы то ни было, все уже в прошлом. Что сделано, то сделано.

Лорна же приняла отсутствующий вид, между бровей залегли вертикальные складки: признак испытываемой боли.

— Ты когда-нибудь изменял жене? — спросила она.

— Только с бутылкой.

Она тихонько рассмеялась и взглянула на меня из-под упавших на глаза волос.

— Не знаю, лучше это или хуже, чем женщина. Думаю, хуже, — улыбка исчезла, но в глазах ее осталась нежность. — Уже тогда мы были переполнены болью. Сколько же еще боли ты вобрал в себя с тех пор?

— Это был не мой выбор. Но я виноват в том, к чему это привело...

Казалось, все люди вокруг нас испарились, превратились в смутные тени, и небольшой круг дневного света, в который вписался наш столик, стал маленьким миром, за пределами которого царила тьма; там перемещались и мерцали бледные тени, подобные призракам звезд.

— А что ты плохого сделал?

Я почувствовал, как ее рука нежно дотронулась до моей.

— Как ты тут выразилась, я причинял людям боль. А теперь пытаюсь компенсировать то, что натворил.

Во мгле, окружавшей нас, призрачные фигуры сближались и сливались между собой: уже не люди, завтракавшие в ресторанчике маленького городка, наполненного сплетнями и привязанностями, свойственными тесному кружку, а тени заблудших и проклятых; среди них были и те, кого я когда-то называл другом, любовницей, моим ребенком...

Лорна встала со своего места — и все в ресторанчике снова сфокусировалось вокруг нас, призраки прошлого обернулись сутью настоящего. Она посмотрела на меня сверху вниз, и я почувствовал легкий ожог на руке в том месте, где Лорна дотронулась до нее.

— Что сделано, то сделано... — задумчиво сказала она, повторив мои мысли. — По-твоему, это относится к нам?

Очертания нашего прошлого и сегодняшнего дня казались какими-то размытыми, расплывались и накладывались друг на друга; мы напрасно растравляли старые раны — им давным-давно пора зарубцеваться. И я ничего не ответил. Она натянула куртку, достала из кошелька пять баксов и оставила их на столе. Потом повернулась и пошла к двери, оставив после себя воспоминание о своем прикосновении и легкий флер духов, подобный уже данному, но еще не исполненному обещанию. Лорна знала, что Рэнду обо всем доложат: что нас видели вместе, что мы довольно долго беседовали в ресторане. Думаю, даже этим она пыталась оттолкнуть его. Она отталкивала нас обоих. Я почти реально слышал, как тикают часы, отсчитывая минуты, оставшиеся до неминуемого и окончательного крушения их брака.

Дверь перед ней распахнулась, и Эйнджел с Луисом вошли в ресторан. Они вопросительно взглянули на меня, и я слегка кивнул. Уже стоя в дверях, Лор-на перехватила наши взгляды и одарила моих друзей легкой улыбкой. Они уселись напротив меня, а я все наблюдал: вот она перешла улицу, вот повернула и направилась на север, отдаленно напоминавшая лебедя — в своей белой куртке и с низко опущенной головой...

Эйнджел крикнул, чтобы принесли два кофе. Дожидаясь заказа, он тихо насвистывал "Путь, по которому мы шли ".

Когда приятели проглотили свой завтрак, я подробно рассказал о последних событиях, в частности о том, как прошлой ночью нашли тело Чута. Мы распределили наши задачи на сегодня: Луис должен отправиться к озеру и найти подходящее место для наблюдения за домом Пайна, поскольку скаутская вылазка предыдущей ночью оказалась бесполезной; предполагалось, что, перед тем как ехать туда, он забросит Эйнджел а в Гринвилл, где мы договорились на заправочной станции арендовать древний «плимут», на котором Эйнджел планировал отправиться в нелегкий путь, чтобы посетить Роквуд, Сибумук, Питстон Фарм, Джекмен, Уэст Форк и Бингэм — все городки к западу и юго-западу от озера Маусхэд. Я брал на себя Монсон, деревеньку Эббот, Гилфорд и Давер-Фокскрофт, то есть поселения к югу и юго-востоку. В каждом городке мы собирались показывать фотографии Эллен Коул, обходя магазины и мотели, кафетерии и рестораны, бары и турагентства. Всюду, где возможно, мы намерены были потолковать с местными блюстителями закона и со старожилами, которые обычно занимают постоянные столики в барах и ресторанах, — иными словами, с теми, кто уверенно может сказать, что заметил в городе чужака. Это представлялось нам утомительной, изматывающей, но необходимой работой.

Во время разговора Луис выглядел непривычно раздраженным. Его глаза бегали по залу и прилегающей улице.

— При дневном свете он нам не явится, — заметил я.

— Мог бы разделаться с нами вчера ночью, — откликнулся он. — Но не сделал этого. Он хочет, чтобы мы узнали, что он здесь. Ему нравится нагонять страх.

Больше мы о Стритче не говорили.

Прежде чем отправиться в путешествие по городкам, закрепленным за мной, я решил проехать по маршруту, которым могли двигаться Эллен и ее дружок в тот день, когда покинули Темную Лощину. По пути остановился на станции техобслуживания и попросил механика снабдить «мустанг» цепями. Я не был уверен в проходимости дорог, ведущих на север.

Сидя за рулем, я время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, понимая, что Стритч может быть где-то в этом районе. Но за мной не следовало никаких машин, да и других средств передвижения не попадалось на дороге. В паре миль от города был указатель, обозначавший поворот к живописному горному хребту. Дорога к нему круто шла вверх, и «мустангу» пришлось приступом взять несколько крутых подъемов с поворотами. Две дороги поменьше змеились восточнее и западнее и сходились в одном месте, но я держался основной дороги, пока она не привела к небольшой площадки для парковки, возвышавшейся над холмами и горами: Известняковое озеро поблескивало на западе, а Национальный Бакстеровский парк и Каталин виднелись на северо-востоке. Парковка означала конец общедоступной трассы. Дальше только лесозаготовительные компании могли использовать мало пригодные для проезда частные дороги, к тому же для большинства машин они стали бы адом. Местность потрясала ровной белизной, холодной и прекрасной. Я понимал, почему хозяйка мотеля послала их сюда: можно представить себе, как потрясающе выглядело озеро в серебряной оправе.

Я вернулся вниз, к пересечению автомагистралей. Меньшая, восточная, совсем сузилась из-за снега. Она тянулась примерно с милю и упиралась в упавшие деревья и густой кустарник. По обеим сторонам колеи стоял густой лес; деревья темнели, утопая в снегу. Я поехал назад и свернул на западную дорогу, которая постепенно уходила на северо-запад, огибая озеро. Оно было, наверно, с милю длиной и с полмили шириной, по его берегам росли скелетообразные буки и густые сосны. На западном берегу выделялась тропка из натоптанных следов, исчезавшая среди деревьев. Я оставил машину и пошел по следам. Мои джинсы быстро промокли снизу почти до колен и отяжелели.

Я шел уже, должно быть, минут десять, когда почувствовал запах дыма и услышал собачий лай. Отклонился от направления, намеченного цепочкой следов, пролез под низко склонившимися стволами и в просвете между деревьями обнаружил в пределах видимости маленький дом, всего комнаты на две. У домика были покатая крыша, узкое крыльцо и квадратные окошки с переплетами на четыре стекла, с которых давно осыпалась старая краска. Видимо, когда-то сам дом выкрасили в белый цвет, но теперь краска в основном сошла, остались только отдельные пятна ее под карнизами да на оконных рамах. Четыре больших мусорных контейнера, вроде тех, что вывозятся специальными конторами, стояли с одной стороны дома. С другой стороны приткнулся старый желтый грузовик «форд». Примерно в пяти футах от него виднелся ржавый корпус старого синего автомобиля с лысыми покрышками и окнами, покрытыми толстым слоем грязи. Я уловил какое-то движение внутри, а затем мелкая черная дворняжка с обрубленным хвостом и оскаленной пастью выскочила через открытое окно с заднего сиденья и бросилась ко мне. Она остановилась в двух-трех футах от меня и громко залаяла.

Открылась дверь дома, и на пороге появился старик с редкой бородой в синем комбинезоне и красном плаще. Волосы его были взлохмачены и спутаны, а руки — черны от грязи. Я имел возможность отчетливо разглядеть руки, потому что они сжимали помповый «ремингтон А-70», направленный на меня. Когда собака увидела старика, яростный лай еще усилился, а ее короткий хвост бешено завилял.

— Что тебе здесь надо? — глуховатым голосом спросил старик.

Одна сторона его рта оставалась неподвижной, когда он говорил, и я подумал, что у него, должно быть, поврежден лицевой нерв или какая-то мышца лица.

— Я кое-кого ищу. Молодую женщину, которая могла побывать здесь примерно пару дней назад.

Старик криво осклабился, показав оба ряда изломанных желтых зубов с щербинами между ними.

— Нечего здесь искать молодых женщин, — пробурчал он, продолжая держать меня на прицеле. — Нечего вынюхивать.

— Блондинка. Лет двадцати. Зовут Эллен Коул.

— Не видал я их, — гнул свое старик. Он готов был выстрелить. — А теперь убирайся из моих владений.

Я не шевельнулся. Собака буквально взбесилась и вцепилась в полу моего пальто. Хотелось пнуть ее ногой, но она тут же вцепилась бы в лодыжку. Я не отрывал от старика глаз, размышляя над его словами.

— Что вы подразумеваете под словом «их»? Я имел в виду девушку.

Старик понял свою ошибку. Глаза его сузились. Он передернул затвор, тем самым доведя собаку до неистовства. Она буквально приросла к моим мокрым джинсам и терзала их своими острыми белыми зубами.

— То и подразумеваю, мистер. Убирайтесь-ка отсюда и не возвращайтесь больше, а не то я вас сейчас пристрелю, и это будет по закону. — Он успокаивающе свистнул собаке. — Уходи, парень. Я не хочу, чтобы тебе стало больно.

Собака тут же развернулась и побежала обратно к старому автомобилю, оттолкнувшись сильными задними ногами запрыгнула в открытое заднее окно машины. Не переставая лаять, она следила за мной через стекло окна с переднего сиденья.

— Не заставляй меня возвращаться, старик, — спокойно проронил я.

— Начнем с того, что я вообще тебя сюда не звал. И уж будь уверен, ждать твоего возвращения не стану. Мне нечего тебе сказать. Говорю в последний раз: убирайся с моей земли.

Я пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. Мне тут больше нечего было делать, не рискуя остаться с простреленной головой. Оглянувшись, я увидел, что старик по-прежнему стоит на крыльце с ружьем в руках. Следовало, конечно, поговорить и с другими людьми. Но мне подумалось, что еще придется вернуться к старику.

Это была моя первая ошибка.


Содержание:
 0  Темная лощина : Джон Коннолли  1  Пролог : Джон Коннолли
 2  Книга 1 : Джон Коннолли  4  Глава 3 : Джон Коннолли
 6  Глава 5 : Джон Коннолли  8  Глава 7 : Джон Коннолли
 10  Глава 9 : Джон Коннолли  12  Глава 11 : Джон Коннолли
 14  Глава 1 : Джон Коннолли  16  Глава 3 : Джон Коннолли
 18  Глава 5 : Джон Коннолли  20  Глава 7 : Джон Коннолли
 22  Глава 9 : Джон Коннолли  24  Глава 11 : Джон Коннолли
 26  Книга 2 : Джон Коннолли  28  Глава 15 : Джон Коннолли
 30  Глава 17 : Джон Коннолли  32  Глава 19 : Джон Коннолли
 34  Глава 21 : Джон Коннолли  36  Глава 23 : Джон Коннолли
 38  Глава 25 : Джон Коннолли  40  Глава 13 : Джон Коннолли
 42  Глава 15 : Джон Коннолли  44  Глава 17 : Джон Коннолли
 45  Глава 18 : Джон Коннолли  46  вы читаете: Глава 19 : Джон Коннолли
 47  Глава 20 : Джон Коннолли  48  Глава 21 : Джон Коннолли
 50  Глава 23 : Джон Коннолли  52  Глава 25 : Джон Коннолли
 54  Книга 3 : Джон Коннолли  56  Глава 29 : Джон Коннолли
 58  Глава 31 : Джон Коннолли  60  Глава 28 : Джон Коннолли
 62  Глава 30 : Джон Коннолли  64  Эпилог : Джон Коннолли
 65  Использовалась литература : Темная лощина    



 




sitemap