Детективы и Триллеры : Триллер : Часть четвертая : Джон Коннолли

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




Часть четвертая

Я говорю им — нет прощения,

и все же прощение есть всегда.

Майкл Коллинз (1890-1922)

Глава 17

Мы сидели за кухонным столом. Болота приготовились к приходу большой воды, ожидая приближение прилива, который принесет с собой смерть и возрождение. Уже и воздух был совсем другой; в природе все словно настороженно замерло, как если бы все живые существа, которые зависели от болот в своем существовании, казалось, настроены на его ритмы и инстинктивно предчувствовали, что должно произойти.

Я промыл порезы на руке, хотя никак не мог точно восстановить цепь событий, которые привели к их появлению. Голова все еще слегка кружилась, это вызывало неуверенность в ногах, и я никак не мог выполоскать вкус сладкого вина изо рта. Я предложил своим гостям кофе, но они предпочли чай. Рейчел оставила немного цветочного чая. От него шел такой запах, словно вы окунули в заварку целый розовый цветок вместе с листьями.

Бородатый священник, который представился как Мартин Рейд, слегка вздрогнул, отпив глоток, но стойко выдержал испытание. Годы, которые он посвятил своему делу, явно наделили его большой внутренней силой.

— Как вы нашли меня? — поинтересовался я.

— Оказалось не слишком сложно связать вас с событиями в Бруклине, — ответил он. — Вы производите сильное впечатление везде, где появляетесь. Уже в Нью-Йорке мы узнали о вас немного больше от господина Неддо.

Связь Неддо с этими людьми была для меня неожиданностью. Надо признаться, Неддо начал вызывать у меня опасения. Я не мог отрицать, что он обладает обширным знанием в некоторых вопросах, но удовольствие, которое он находил в них, было ненормальным.

Получалось, что держаться рядом с ним — все равно, что водить компанию с еще не полностью излечившимся наркоманом, чье желание избавиться от порока оказывается не столь сильным, сколь его тяга к наркотикам.

— Я думаю, мистера Неддо нельзя назвать безупречным с моральной точки зрения, — заметил я. — Ваше общение с ним может бросить тень на вас.

— Мы все не без греха, у всех свои слабости.

— Возможно, но ванная комната в моем доме не заполнена черепами из Китая, свеженькими, прямо из-под орудия палача.

— По общему согласию, я пытаюсь не слишком глубоко вдаваться в подробности, связанные с его приобретениями, — пошел на попятную Рейд. — Однако господин Неддо — полезный источник информации, и у вас есть причина испытывать благодарность к нему. Ведь это он сообщил нам о вашем визите и о том, на какую тропу вывело вас ваше расследование. Тому джентльмену на дороге, если судить по нему, не слишком понравилось наше вмешательство в его дела. Если бы мы не появились в нужный момент, все могло бы кончиться весьма скверно для вас.

— Да, это точно, — согласился я.

— Иисус, это ужасно, — сказал Рейд, наконец сдавшись и отодвигая чашку с чаем. — Я и на смертном одре буду помнить этот вкус.

Я еще раз извинился.

— Человек на дороге сказал мне, что его зовут Брайтуэлл. Полагаю, вы знаете немного больше о нем, не только его имя.

Тот, что помоложе, который представился как Пауль Бартек, посмотрел на своего собрата. Они оба были цистерцианцами, монахами из Европы, но жили пока в монастыре в Спенсере. Рейда сразу же выдавал шотландский акцент, но определить, откуда родом Бартек, оказалось сложнее, в его речи слышались отголоски французского, американского английского и каких-то других, для меня экзотических языков.

— Расскажите мне, что случилось на дороге, — попросил Рейд. — Что вы чувствовали?

Я попытался вспомнить чувства, которые испытал. Эти усилия вызвали тошноту, но я держался.

— Вот он облокотился на капот, но уже в следующую секунду оказался прямо у моего лица, — начал я. — Я ощущал на себе его дыхание, от него пахло вином. Потом он схватил меня за руку и потащил к своей машине. Это он порезал мою руку. Багажник открылся, а внутри все напоминало кровавую рану. Кругом была только плоть и кровь, и все воняло.

Рейд и Бартек обменялись взглядами.

— Что-то не так? — спросил я.

Они еще раз переглянулись.

— Когда мы подъезжали, то видели вас обоих, — ответил Бартек. — Он ни на секунду не сдвинулся с места. Он не прикасался к вам.

— И все же вот они. — Я показал им порезы на руке.

— Да, все так и есть, — согласился Рейд. — Это нельзя отрицать. Он что-нибудь говорил вам?

— Он сказал, что меня трудно было выследить и нам есть что обсудить.

— А еще?

Я вспомнил, как ощущал падение вниз, как горел. Но мне не хотелось делиться своими ощущениями с этими людьми, поскольку вместе с признанием возросло бы чувство стыда и раскаяния. Но что-то подсказало мне, что им можно довериться и даже стоило довериться, так как они готовы были дать ответы на мои вопросы.

— Возникло ощущение головокружения, падения откуда-то сверху. Я горел, и кто-то еще горел рядом со мной. Я слышал, как он говорил, когда тащил меня к машине или когда я думал, будто он тащил меня туда.

— Что он говорил?

— "Найденный" или «Ты найден». Он сказал, что меня нашли.

Если Рейда и удивил мой рассказ, то он слишком хорошо прятал свои чувства.

Бартек не обладал способностями своего друга сохранять невозмутимость игрока в покер и выглядел потрясенным.

— Этот человек — «сторонник»? — спросил я.

— А почему вы так решили? — поинтересовался Рейд.

— У него отметина на руке. Похожа на дрек или двузубец. Неддо говорил мне, что они помечают себя.

— Но вы-то хоть знаете, кто такие эти приверженцы? — скептически, почти покровительственно поинтересовался Рейд, однако я не придал этому значения.

— Не люблю, когда высокомерно подчеркивают мое невежество да еще и косвенно соблазняют приманкой просвещения. — Я старался говорить тихо и спокойно, хотя это стоило мне больших усилий. — И не реагирую, когда люди дразнят собак. Лучше не переступайте черту! Я знаю, что они ищут, на что они способны, чтобы заполучить то, что ищут.

Я встал, вытащил книгу, которую приобрел в Портленде, и швырнул ее Рейду. Он неловко поймал ее обеими руками, смяв страницы.

Я подождал какое-то время, потом продолжил:

— Седлец. Енох. Темные ангелы в телесной форме. Квартира с человеческим останками, желтеющими в наполненной мочой ванне. Цокольное помещение, украшенное человеческими костями, ожидающее прибытия серебряной статуи с демоном, пойманным в ловушку внутри нее. Человек, который сидит спокойно в горящем автомобиле, пока его тело превращается в золу. И череп молодой женщины в золотых украшениях, поставленный в нишу. Ее убили в специально приготовленной для убийств комнате, отделанной кафелем. — Я залпом выпалил слова, пока он листал книгу. — Теперь мы добились ясности, отец или брат, или как вам больше нравится, чтобы вас называли?

Рейду хватило такта принять виноватый вид, но я уже сожалел о своей вспышке перед этими незнакомцами. Не просто из-за стыда за потерю хладнокровия, но и потому, что не хотел выболтать лишнее в порыве гнева.

— Простите меня, — извинился Рейд. — Я не привык иметь дело с частными детективами и всегда склонен предполагать, что никто ничего не знает. Честно говоря, меня редко кто удивляет обратным.

Я снова уселся за стол и ждал, что он скажет дальше.

— Сторонники или те, кто возглавляет их, убеждены, что они падшие ангелы, изгнанные с небес и рожденные снова много раз в телесной оболочке человека. Они считают, что их нельзя уничтожить. Если они убиты, то скитаются в нематериальной форме, пока не находят другое подходящее тело. Могут потребоваться годы, десятилетия даже, прежде чем они его найдут, но тогда процесс начинается снова. Если они не убиты, то стареют несравнимо медленнее, чем обычные люди. В конечном счете они бессмертны. Именно в это они верят.

— А во что верите вы?

— Я не верю, что они ангелы, падшие или какие-то другие, если это то, о чем вы спрашиваете. Я работал в психиатрических больницах, мистер Паркер. Самым популярным заблуждением среди пациентов было то, что они Наполеоны Бонапарты. Существует какое-то серьезное обоснование, почему они предпочитают Бонапарта, или, скажем, Гитлера, или генерала Па-тона, но на самом деле я никогда не задавался целью выяснять, в чем причина этого феномена. Мне было достаточно сознавать, что сорокалетний джентльмен из Пакистана, который весит две сотни фунтов без одежды, по всей вероятности, не Наполеон Бонапарт, но тот факт, что я не верил в это, для него самого не имел никакого значения.

Точно так же не имеет значение, согласны ли мы с убеждениями «сторонников» или нет. Они верят в это и убеждают другие более слабые души поверить в это. Они показали себя необычайно способными убеждать, создавать у человека ложные воспоминания на плодородной почве, но и они, и люди, которыми они окружают себя, не менее опасны из-за того, что подверглись самообману или обману.

Однако они оказались способными не только на это. Обстоятельства смерти Алисы стали недвусмысленным свидетельством того, что эти индивидуумы были много опаснее и много могущественнее, чем даже Рейд был готов считать, по крайней мере здесь и для меня. Возникал также вопрос о ДМТ — наркотике, найденном в останках Алисы и в теле Гарсии. Вопрос стоял не только в силе внушения. Не одна лишь сила внушения притягивала людей под их знамена.

— Что он подразумевал, когда говорил «найден»?

— Этого я не знаю.

— Я не верю вам.

— Ваше право.

Я не стал с ним спорить.

— Что вы знаете о фирме «Дрезден Энтерпрайзес»?

— Немного. Фирма принадлежит человеку по имени Иоахим Стаклер. — Теперь наступила очередь Рейда удивляться. — Он коллекционер.

— Я думаю, что встречусь с ним в Бостоне.

— Он говорил с вами?

— Он послал одну из своих «летучих обезьян», чтобы договориться о встрече. По правде сказать, он послал трех летучих обезьян, но две из них в любом случае не скоро поднимутся в воздух. Между прочим, они тоже пытались сыграть со мной на дурачка.

Рейд, похоже, смутился, услышав скрытую угрозу в моем голосе.

— Я бы хотел напомнить вам, что мы тоже сильнее, нежели кажемся, и, хотя мы и носим церковные одеяния, это вовсе не означает, что мы не попытаемся постоять за себя.

— Тех, кто потоптал стаклеровских посланников, зовут Тони и Пауль Фулчи, — продолжал я. — Не думаю, будто их можно признать хорошими католиками, несмотря на их происхождение. По правде сказать, я считаю, что они вообще хороши хоть в чем-то, но они немало гордятся своей работой. У психов это случается, как это ни забавно. Меня не станут мучить сомнения, насылать ли на вас Фулчи, если только я не решу усложнить вам жизнь самостоятельно или не перепоручу вас кому-нибудь еще, перед кем Фулчи покажутся миссионерами.

Бартек смотрел в пол.

— Я знаю о вас все, мистер Паркер, — начал Рейд, немного запинаясь. — Знаю, что случилось с вашей женой и дочерью. Я читал о тех, кого вы выследили. Подозреваю даже, что, сами того не сознавая, вы уже и раньше подходили совсем близко к этим «приверженцам», поскольку вы, без всякого сомнения, уничтожили некоторых из тех, кто разделял их заблуждение. Вы не могли осознать эту связь-, и по отдельным причинам они не могли тоже, но только до недавнего времени. Возможно, все так складывалось из-за существующего различия между добром и злом. Добро самоотверженно, тогда как зло всегда корыстно. Добро влечет к себе добро и впоследствии объединяется ради общей цели. Зло, в свою очередь, привлекает злых людей, но они уж точно никогда не будут действовать единым целым. Они всегда и всех подозревают, всегда завистливы и ревнивы. В конечном счете они ищут власти и добиваются могущества только для себя, и по этой причине в конце пути они всегда будут разобщены. Прошу прощения, порой я впадаю в философию. Видимо, слишком погружаюсь во все эти проблемы. — Он прервал себя и улыбнулся, улыбка у него вышла какая-то глуповато-стыдливая. — Впрочем, как бы там ни было, я знаю также, что теперь у вас есть женщина и маленькая дочурка. Я не вижу следов их присутствия здесь. И в раковине грязные тарелки. А по вашим глазам видно, что вас тревожит положение вещей, которое не имеет никакого отношения к этому расследованию.

— Вот это уже точно не ваше дело, — отрезал я.

— Ох, как раз и нет. Вы уязвимы, мистер Паркер, и вы сердиты, и они обязательно воспользуются этим, чтобы подобраться к вам. Я ни на секунду не сомневаюсь, что вы легко справитесь с теми, кто мешает вам или стоит у вас на пути. И даже не думаю, что вы нуждаетесь в оправдании для подобных действий в этом конкретном случае. Но прошу вас, поверьте, у нас имелись серьезные основания проявлять осмотрительность, отвечая на ваши вопросы. Хотя, быть может, правы именно вы. Возможно, пришло время для откровенного разговора. Поэтому позвольте мне начать.

Стаклер имеет два лица и две коллекции. Одна из них официальная и адресована публике, другая имеет исключительно частный характер. Публично экспонируемая коллекция состоит из картин, скульптур, антиквариата, все с выясненным прошлым и вне всяких упреков как со стороны художественного значения, так и со стороны неоспоримо законных источников приобретения. Вторая коллекция выдает его происхождение. Отец Стаклера был майором гитлеровской армии, служил в полку Второй бронетанковой дивизии СС. Он воевал еще и на русском фронте и был одним из тех, кто позже оставил кровавый след во Франции в 1944 году.

Он был среди тех, кто на фонарных столбах в Тюле повесил девяносто девять мирных жителей в отместку за нападения на немецкие подразделения, и на руках у него остались следы бензина после резни и сожжения более шестисот мирных жителей в Орудур-сюр-Глань.

Матиас Стаклер беспрекословно выполнял приказы, очевидно, ничего иного нельзя было бы ожидать от элиты армии. Другая его миссия состояла в поисках сокровищ для нацистов. Стаклер задолго до войны занимался историей искусств. Он получил образование, но, как случается с очень многими образованными людьми, его вкус к красивым вещам сосуществовал с варварской натурой. В 1938 году он вывозил из Вены сокровища королевского дома Габсбургов, в том числе копье, которое, по многочисленному заблуждению, принадлежало Лонгинусу. Стаклер ходил в любимцах у Гиммлера, испытывавшего особенное пристрастие ко всему оккультному; в конце концов, именно он посылал экспедиции в Тибет в поисках доказательств происхождения арийской расы, и именно он использовал рабский труд, чтобы восстановить замок Вевельсбург, дабы походил на Камелот, в придачу с круглым столом. Лично я не думаю, что Стаклер верил хоть слову из всего этого, но это давало ему возможность оправдывать грабеж и получать сокровища для удовлетворения собственных амбиций, которые он заботливо отсылал на хранение при каждом удобном случае.

После войны все ценности попали к его сыну, и именно они составляют большую часть тайной коллекции. Если слухи верны, то и часть художественной коллекции Геринга также оказалась в хранилище Иоахима Стаклера. Ближе к концу войны из своего охотничьего домика в Баварии Геринг отправил целый железнодорожный состав похищенных в годы войны картин, но поезд не дошел до места назначения, и вся та коллекция исчезла. Так, в прошлом году без особой огласки была репатриирована картина Франсуа Буше, похищенная из галереи в Париже в 1943 году, которая считалась пропавшей вместе с составом Геринга, и, по общему мнению, поступила она именно от Стаклера. По слухам, существование картины вскрылось, когда он наводил справки о продаже. Дабы избежать неприятностей, он вернул картину французам, утверждая, будто сам купил ее несколькими годами ранее по незнанию. Стаклер всегда отрицает существование секретных кладовых и настаивает, что, если его отец и сумел собрать у себя награбленные произведения искусства (он еще и публично заявляет, что все подобные инсинуации являются ложью), тогда ее местонахождение похоронено вместе с его отцом.

— А что произошло с его отцом?

— Матиас Стаклер был убит в 1944 году во время инцидента в цистерцианском монастыре Фонтфруад, на нагорье Корбьер, на территории Франции. Обстоятельства его смерти так и остались до конца не выясненными, но группа солдат СС, какие-то гражданские лица из Нюрнбергского университета и четыре цистерцианских монаха погибли во время перестрелки во внутреннем дворе монастыря. Стаклер выполнял распоряжение своего хозяина, но какая-то неожиданность помешала ему. В любом случае, сокровища Фонтфруада ему не достались.

— Вы знаете, что там было?

— Очевидно, ценнейшее золотое распятие четырнадцатого века; различные золотые монеты; много драгоценных камней; две золотые чаши и небольшая, покрытая драгоценными камнями дароносица.

— Звучит неубедительно, вряд ли из-за подобного трофея эсэсовцы полезли бы в гористую местность, зная о приближении продвигающегося врага.

— Золото было лишь предлогом. Реальное сокровище представляло собой невзрачную серебряную коробочку. Там хранился фрагмент закодированной карты, одна из шести частей, в пятнадцатом веке разложенных по таким же коробочкам и затем разосланных по различным монастырям. Сведения, содержащиеся в этих клочках пергамента, с тех пор утеряны для нас, возможно, лучше бы им оказаться утерянными навеки вместе с коробочками.

— Надо же было вам затерять вашу собственную статую, — заметил я как бы между прочим.

— Орден никогда не стремился выставлять на обозрение это произведение, — сказал Рейд. — Среди монахов с самого начала раздавались голоса за ее полное уничтожение.

— Почему же к ним не прислушались?

— Если верить мифу о создании этой скульптуры, они боялись, что любая попытка уничтожить статую выпустит то, что заключено внутри серебряной оболочки. Поспешу добавить: в те давние времена люди отличались большим легковерием. Вместо того чтобы ее расплавить, статую запрятали, место ее хранения отметили на пергаментной карте, части которой передали наиболее доверенным аббатам. Каждый фрагмент содержит много вспомогательной информации: иллюстрации, размеры помещений, частичный рассказ о возникновении статуи, которую вы упомянули, и числа рядом с одной-единственной латинской буквой: или D, или S для «dexter» — «правый», или S для «sinister» — «левый». Все это единицы измерения от какой-то одной отправной точки. Объединенные вместе, они, как предполагается, дают точное местоположение хранилища. Стаклер пытался собрать карту, но умер, как и многие другие искатели до него. Фрагмент из Фонтфруада исчез после той бойни и с тех пор нигде не всплывал.

Видите ли, статуя, если верить молве, лежит захороненная в церкви, указанной на карте. Стаклер как раз и пытался добыть фрагмент, к этому же стремятся и «сторонники». Недавние события придали их поискам новый стимул. В начале этого года в Седлеце, в Чешской Республике, был обнаружен еще один фрагмент карты, но впоследствии исчез, прежде чем его успели изучить. Мы полагаем, что несколько недель назад из какого-то дома в Бруклине пропал еще один кусок пергамента.

— Из дома Уинстона.

— Вот тут-то и вы оказались втянутым в эту историю, поскольку, как мы теперь знаем, в момент убийства в доме находились две женщины и за ними началась охота, так как грабители не сомневались, что коробочка оказалась в руках этих случайных свидетельниц убийства.

— Это уже две части, исключая ту, из Фонтфруада.

— Еще три части — одна из Богемии, другая из Италии и еще одна из Англии — исчезли на целые столетия. Содержание итальянского фрагмента уже очень давно стало достоянием гласности, но остальные почти определенно находятся в скверных руках. Вчера мы получили информацию, по которой фрагмент, предположительно пропавший из Фонтфруада, возможно, попал в такие же руки в Джорджии. Там, в болоте, обнаружили мертвые тела двух ветеранов Второй мировой войны. Неясно, как они умерли, но оба как раз из тех, кто уцелел после того эсэсовского рейда близ Фонтфруада, рейда тех самых эсэсовцев, которые впоследствии погибли в самом монастыре.

— Это Стаклер причастен к смерти ветеранов?

— Все возможно, хотя и не похоже на него. Мы полагаем, у него самого имеется по крайней мере один фрагмент, а может, и больше. И он, несомненно, подвигнут на поисках остальных фрагментов.

Я не мог заподозрить Мурноса в причастности к смерти двух стариков. Как-то не вязалось такое с этим человеком.

— А сам Стаклер — «сторонник»?

— У нас нет никаких оснований для подобного предположения, но все они тщательно маскируются. Ничего невероятного нет в том, что и Стаклер может оказаться одним из них или отступником, тем, кто захотел использовать свои шансы против своих же собратьев.

— То есть вполне допустимо, что он конкурирует с ними за владение этой картой?

— Один из фрагментов должен быть выставлен на аукцион на этой неделе в малопонятном и не слишком известном аукционном доме из Бостона, которым управляет женщина по имени Клаудия Штерн. Как мы понимаем, именно он и есть фрагмент из Седлеца, хотя не можем доказать это. Карта и коробочка пропали из Седлеца буквально сразу же после их обнаружения и прежде, чем мы успели произвести надлежащую экспертизу. Мы изучили возможность возбуждения судебного иска, чтобы приостановить продажу, пока происхождение раритета не определено, но нам объяснили, что любое подобное действие обречено на неудачу. У нас нет никаких доказательств, что коробочка попала на аукцион из Седлеца и что цистерцианцы вообще имеют право на нее. Скоро все шесть частей будут доступны для изучения, и тогда они начнут охоту на статую.

Рейд и Бартек молча ехали по направлению к шоссе I-95. Они заговорили только тогда, когда повернули на юг, съехав на межгосударственную трассу.

— Отчего вы не сказали ему? — спросил Бартек.

— Я и так сказал ему предостаточно, возможно, слишком много.

— Но вы солгали ему. Вы утверждали, будто не знаете, что означает «найден».

— Эти люди в плену своих заблуждений.

— Брайтуэлл не похож на остальных. Он совсем другой. Иначе как у него получается снова и снова появляться в неизменном виде?

— Позволь им верить тому, чему они хотят верить, включая Брайтуэлла. Какой смысл приводить человека в еще большее смятение? Он и так уже еле живой под тяжестью своей ноши. Зачем нам еще добавлять лишнее?

Бартек смотрел в окно. Магистраль готовили к расширению, и снятая земля была сложена в большие кучи. Кругом лежали сваленные деревья в ожидании, когда их распилят и вывезут. На фоне темнеющего неба вырисовывались силуэты экскаваторов, словно какие-то животные застыли посреди поля невероятной битвы.

«Нет, — думал он. — Это больше, чем заблуждение. И ищут они не просто статую».

— Нам все равно придется сказать ему, какие бы проблемы ему ни приходилось решать помимо этого, — осторожно подбирая слова, заговорил он. Зная вспыльчивость Рейда, Бартек не хотел, чтобы оставшуюся часть пути тот вел машину мрачным и угрюмым. — Они возвратятся, раз считают его именно тем, кем считают. И они представляют опасность для него.

Впереди приближался съезд на Кеннебанк. Бартек уже различал автостоянку на площадке для отдыха и огни у входа в ресторан быстрого питания. Они шли по центральной скоростной полосе, по внутренней полосе двигалась большая фура.

— Нет, ты все-таки педераст, — вспылил Рейд. — Знал ведь, не следовало брать тебя с собой.

Он нажал на газ, выскочил перед грузовиком и пошел на съезд. Через секунду они двигались назад по дороге, по которой только что проехали.

Уолтер залаял уже тогда, когда их машина въехала на дорогу, ведущую к дому. Он научился различать тревожные звуки у датчика на воротах. Теперь, когда Рейчел уехала, я открыл оружейный сейф, и поставил одно ружье в холле, а другое на кухне. Третье, большой «смит-10,1», я старался держать под рукой везде, где бы ни находился. Я наблюдал, как большой священник подходит к двери. Тот, что моложе, оставался в машине.

— Потеряли дорогу? — спросил я, открывая дверь.

— Давным-давно, — сказал Рейд. — Мы можем сходить куда-нибудь поесть? Я голоден.

Я отвел их к «Большому потерянному медведю». Я любил это заведение. Там было непретенциозно и недорого, и я не хотел чувствовать себя неуклюже за дорогим обедом с монахами. Мы заказали горячие крылышки, булочки с начинкой и картошку фри. Рейда явно поразил выбор пива, и он накинулся на какое-то импортное британское, которое, судя по его внешнему виду, разлили в бутылки еще во времена Шекспира.

— Ну и где вас сразило раскаяние? — спросил я.

— Голос моей кровоточащей совести заговорил где-то в районе «Бургер Кинг», — ответил Рейд, бросив на Бартека ядовитый взгляд.

— Это была не совсем дорога на Дамаск, — вставил Бартек, — но и вы вовсе никакой не святой Павел, разве только скверным характером с ним схожи.

— Как вы уже догадались, я не совсем словоохотлив в отношении некоторых тем, — заговорил Рейд. — Но моему молодому спутнику кажется, что мы обязаны прояснить вам, какому риску вы подвергаетесь, и что вкладывал этот Брайтуэлл в слова «ты найден». Я остаюсь на той же позиции, что и раньше. Они вводят себя в заблуждение и хотят, чтобы другие разделили их иллюзии. Они могут верить тому, чему хотят верить, и вам вовсе не обязательно соглашаться с ними, но теперь я признаю, что в их заблуждении заключена угроза для вас. Эта история возвращает нас назад к апокрифу и падению ангелов. Бог изгоняет мятежников с небес, и они горят во время своего падения.

Они сосланы в ад, но некоторые избирают для себя другой путь. Они блуждают по зарождающейся Земле, переполненные ненавистью к Богу, а постепенно и к людским толпам, которые они видят вокруг себя. Они открывают для себя то, что, как они полагают, является изъяном, упущением в творчестве Бога. Ведь Бог наделил человека свободой воли, и человек открыт для зла так же, как для добра. В итоге, война против Бога продолжается и на Земле, только теперь они воюют с ним через людей. В принципе это в какой-то мере похоже на партизанскую войну. Но не все ангелы повернулись спиной к Богу. По Еноху, нашелся среди них тот, кто раскаялся и уверовал, что он все же сумеет заслужить прощение. Остальные попытались затравить его, но он затерялся среди людей. Спасение, которое он искал, так и не пришло, но он продолжал верить в возможность прощения, которое снизойдет на него, если он искупит свою вину. Он не терял веру. В конце концов его прегрешение было немалым, значит, и наказание должно быть немалое. Он был готов вынести все, что ниспошлют на него, в надежде на окончательное спасение. Ну а наши друзья, эти приверженцы, или сторонники, пришли к выводу, что тот самый ангел все еще здесь, где-то среди людей, и они ненавидят его не меньше самого господа Бога.

«Ты найден».

— Они хотят убить его?

— Согласно их доктрине его невозможно убить. Если они убьют его, то заново потеряют его. Он поблуждает, найдет новую форму, и тогда снова придется начинать поиск сначала.

— И какие у них есть варианты?

— Развратить его, довести до отчаяния так, чтобы он снова вернулся в их ряды; или заточить его в плену навсегда, запереть где-нибудь так, чтобы он слабел и чах, но ему никогда не дождаться избавления смертью. Ему придется терпеть медленное истощение, но не смерть. Даже помыслить об этом ужасно, не то что прочувствовать на своей шкуре.

— Видите ли, — заговорил Бартек, — Бог милосерден. Именно в это я верю, именно в это верит Мартин, именно в это, согласно Еноху, верил этот одинокий ангел. Бог даже простил бы Иуду Искариота, если бы тот попросил о прощении. И Иуда же не за предательство Христа был проклят. Он был проклят за отчаяние, за то, что отверг возможность получить прощение за содеянное.

— Я всегда считал, что с Иудой поступили нечестно, несправедливо и жестоко, — перебил его Рейд. — Христос должен был умереть ради нашего спасения, и слишком многие сыграли какую-то роль в приближении Его смерти. Можно спорить, что роль Иуды была заранее предопределена и что потом ни от кого нельзя было ожидать, что он сумеет вынести бремя убийства Бога, не поддавшись отчаянию. Можно прийти к мысли, что не слишком много места отведено для маневра в большой схеме Бога, определенной для Иуды.

Я выпил глоток безалкогольного пива. Не сказать, чтобы вкус мне показался превосходным, но пиво тут явно было ни при чем.

— Вы объясняете мне, что они думают, будто я, скорее всего, и есть тот самый ангел, которого они искали.

— Да, — подтвердил Рейд. — «Книга Еноха» полна аллегорий, как вы уже, конечно, поняли, и там имеются места, где аллегория, как кровеносные сосуды, пронизывает ткань самых простых понятий. Создатель «Книги Еноха» хотел, чтобы кающийся ангел символизировал надежду на прощение, которую все мы должны питать в своей душе, даже те, кто согрешил самым ужасным образом. Приверженцы выбрали для себя позицию буквальной интерпретации, и они думают, что нашли в вас их потерянного раскаявшегося собрата. Хотя они в этом и не убеждены до конца. Именно поэтому Брайтуэлл попытался подобраться к вам ближе.

— Я не говорил вам, когда мы только встретились, но думаю, что уже видел кого-то, напомнившего мне Брайтуэлла.

— Где?

— На картине пятнадцатого столетия. В реставрационной мастерской Клаудии Штерн. Картину выставят на аукцион на этой неделе вместе со шкатулкой из Седлеца.

Я ожидал, что Рейд поднимет меня на смех, но он этого не сделал.

— С этим мистером Брайтуэллом связано много интересного. Хотя бы уже то, что он или его предки, поразительно похожие на него, существовали на этой земле уже очень-очень давно.

Он кивнул своему спутнику, и Бартек начал раскладывать на столе фотографии. Мы сидели в самом конце зала и предупредили официантку, что нам пока ничего больше не нужно и чтобы нас никто не беспокоил. Я пододвинул к себе первую фотокарточку. Это был черно-белый снимок группы людей, по большей части в нацистской форме. Между военными стояли и гражданские. Всего человек двенадцать, они сидели где-то под открытым небом за длинным деревянным столом с остатками еды, беспорядочно заставленным пустыми винными бутылками.

— Мужчина на заднем плане слева — это Матиас Стаклер, — показал мне Бартек. — Другие люди в форме — члены специальной эсэсовской группы. Гражданские лица — члены «Аненербе», «Общества исследования наследия и обучения», вошедшего в СС в 1940 году. На деле так назывался научно-исследовательский институт Гиммлера, использовавший далеко не гуманные методы. Бергер, эксперт по чистоте расы, увидел потенциал для экспериментирования в концентрационных лагерях уже в 1943 году. В тот год он провел восемь дней в Освенциме, отбирая больше сотни заключенных для проведения измерений и обмеров оценки, затем все они были отправлены в отдел анатомии в Страсбурге или в газовые камеры.

Весь штаб «Аненербе» имел чины СС. Это те самые люди, которые погибли в Фонтфруаде. Фотография была сделана всего за несколько дней до их гибели. К тому времени многие из товарищей Стаклера по полку погибли, пытаясь остановить продвижение союзнических частей после дня "Д". Те, кто рядом с ним на этой фотографии, — остатки самых преданных кадров.

Остальные закончили свой путь в Венгрии и Австрии, сражаясь в последний день войны. Они были преданными людьми, хотя и служили неверной цели.

Я не заметил ничего особенного в этих людях, правда, Стаклер выделялся ростом и казался крупнее остальных, чуть моложе их. Но черты его лица были резкими, а свет в глазах давно пропал. Я собирался отложить фотографию в сторону, когда Бартек остановил меня.

— Взгляните на тех, кто на заднем плане.

Я присмотрелся. За другими столиками, иногда в обществе женщин, но большей частью одни, сидели военные. В углу в одиночестве сидел мужчина, на столе перед ним стоял полупустой стакан вина. Он смотрел на группу эсэсовцев как раз в тот момент, когда их фотографировали, поэтому его лицо частично попало в кадр.

Это был Брайтуэлл. Чуть тоньше, безусловно, и волос на голове чуть больше, но шея так же распухла от опухоли, а немного женоподобные черты лица рассеяли любые сомнения.

— Но эта фотография сделана почти шестьдесят лет назад, — удивился я. — Должно быть, какая-то подделка.

— Это всегда возможно, но мы думаем, что она подлинная, — возразил Рейд, со скептическим видом выслушав меня. — Но даже если эта конкретная фотография подделка, у нас есть другие, относительно которых нет никаких сомнений.

Я пододвинул к себе остальные снимки. Большей частью черно-белые, некоторые подкрашены, как было принято на заре развития фотографии. На многих стояли даты, самая старая относилась к 1871 году. По большей части на них были запечатлены группы паломников на фоне церквей или монастырей. И на каждой я находил мужчину, чуть поодаль от группы, старавшегося не попасть в объектив, — странная, тучная фигура с полными губами и бледной, почти светящейся кожей.

На всех фотографиях имелась высокого качества репродукция картины сродни той, которую Клаудия Штерн показывала мне, возможно, даже того же самого художника. Как и там, на ней изображалась группа всадников, окруженных атрибутами насилия и войны. Пожары на горизонте, все мужчины вокруг всадников либо сражались, либо умирали, причем страдания умирающих отображались в сложнейших, почти фотографических деталях. У всех всадников на седлах обязательно присутствовал отличительный знак: кровавый дрек. Отряд всадников возглавлял длинноволосый брюнет в плаще, под которым виднелись доспехи. Художник рисовал его глаза в некотором несоответствии с пропорциями — они были слишком большими для его головы. На одном глазу выделялось белое пятнышко, как если бы краску содрали, чтобы показать незаполненный холст под ней.

По правую руку от предводителя автор изобразил Брайтуэлла, одной рукой держащего знамя с кроваво-красным дреком, другой — отрубленную голову женщины.

— Ваша репродукция напоминает ту картину, которую я видел, — подтвердил я. — Она меньше по размеру, и всадники здесь в самом центре экспозиции, а не только как фрагмент картины, но во всем остальном очень похоже.

— Эта картина изображает битву в Седлеце, — сообщил Бартек. — Седлец — теперь часть Чешской Республики, и мы знаем, что там проходило сражение между Иммаилом и монахом Едриком. После долгих споров, длившихся многие годы, было решено, что слишком опасно держать статую в Седлеце и что ее следует надежно перепрятать. Фрагменты карты были разосланы по монастырям, в каждом случае о них сообщалось только аббату, затем тот уже в своем аббатстве делился этой тайной только с одним доверенным монахом. Аббат Седлеца, единственный из всех членов ордена, знал, куда отослана каждая шкатулка, и, как только все они были распределены по монастырям, он стал готовить статую к перевозке в ее новое тайное укрытие. К сожалению, когда шла эта подготовка, Седлец был атакован теми, кого изобразил художник на своих картинах. Аббату удалось надежно спрятать «Черного ангела», но знание о месте его хранения Едрик унес с собой в могилу, так как только он знал все шесть монастырей, которым было поручено хранить у себя фрагменты карты в полной тайне под угрозой отлучения от церкви и вечного проклятия.

— Выходит, даже если статуя вообще когда-либо существовала, она утеряна? — уточнил я.

— Шкатулки существуют, — пояснил Рейд. — Мы знаем, что в каждой из них содержатся фрагменты какой-то карты. Вся эта история, правда, может оказаться всего лишь великой мистификацией, хитросплетением ума аббата Седлеца, тщательно продуманной шуткой. Но если это мистификация или шутка, тогда из-за шутки он принял смерть, и очень многие другие в разные годы приняли смерть тоже из-за нее.

— Но почему тогда просто не позволить им искать эту статую? — удивился я. — Если таковая существует, пусть ее отыщут. Если нет, они потратят впустую время.

— Статуя существует, — как-то слишком буднично ответил Рейд. — В это я верю. Я оспариваю только природу ее появления, ее происхождение, но не сам факт существования подобной статуи. Она служит своеобразным магнитом для зла, но само зло только отражено в ней, а не укрыто в ее пределах. Все это, — он махнул рукой на лежащие на столе фотографии, — только случайность, а не предопределенность. Хотя у меня нет никакого объяснения тому, как Брайтуэлл или кто-то, невероятным образом похожий на него, появляется на всех этих картинах и фотографиях.

Возможно, все эти люди — его предки по прямой линии. Но, как бы там ни было, все прошедшие столетия «сторонники» убивали и убивают, и настало время положить этому конец. Они теряют бдительность и осторожность. Во многом их к этому побуждают обстоятельства. Они думают, что впервые за многие-многие годы они приблизились к тому моменту, когда в их руках окажутся все части карты. Если мы проследим за ними, мы сможем вычислить их и принять меры против них.

— Какого рода?

— Если мы найдем доказательства их причастности к преступлениям, то сможем передать эту информацию властям, а те уже привлекут их к ответственности.

— А если вы не найдете доказательств?

— Тогда будет достаточно вычислить их, и другие исполнят то, чего мы не можем делать.

— Убьют их?

— Заключат в тюрьму или что-нибудь похуже. Это не мне решать. — Рейд смутился и пожал плечами.

— Мне казалось, вы говорили, будто их невозможно убить.

— Я сказал иначе: это они убеждены, будто их нельзя уничтожить. Это не одно и то же.

Я закрыл глаза. Какое-то сумасшествие!

— Теперь вы знаете все, что и мы, — заключил Рейд. — Все, о чем мы можем вас попросить, — это делиться с нами любыми сведениями, которые могли бы помочь нам против этих людей. Если вы встретитесь со Стаклером, мне хотелось бы, чтобы вы рассказали мне, о чем он станет говорить с вами. Точно так же, если вы сумеете обнаружить того агента ФБР, Босворта, пожалуйста, сообщите нам. Во всем этом деле он для нас остается неизвестной фигурой.

Я рассказал им о Босворте, когда мы ехали в Портленд. Казалось, они должны были бы уже знать о нем. В конце концов, именно он копался в одной из их церквей. Однако они не знали, где он, и я решил не сообщать им, что он где-то в Нью-Йорке.

— И еще мистер Паркер, я хочу, чтобы вы соблюдали осторожность, — сказал Рейд. — Существует какой-то мозговой центр, который управляет всеми их действиями здесь. И это вовсе не Брайтуэлл.

Он постучал пальцем по изображению головы Капитана в доспехах.

— Где-нибудь имеется тот, кто считает именно себя воплощением Капитана, а это означает, что он страдает от самого немыслимого заблуждения из всех. Он считает себя Ашмаилом и ищет своего близнеца. В настоящий момент вы любопытны Брайтуэллу, но важнейшей задачей для них остаются все же поиски статуи. Как только они найдут статую, он снова переключит внимание на вас, и тогда вряд ли дело закончится хорошо.

Рейд перегнулся через стол и схватился рукой за мое плечо. Правой рукой он расстегнул ворот своей рубашки и вытащил серебряный крест с чернением, висевший у него на груди.

— Однако помните: что бы ни случилось, вы на все найдете ответ здесь.

С этими словами Рейд снял с себя крест и протянул его мне. Немного поколебавшись, я принял его дар.

* * *

Домой я возвращался один. Рейд и Бартек предлагали проводить меня и даже остаться со мной, но я вежливо отказался.

Возможно, гордыня была и неуместна в моем положении, но я чувствовал себя неуютно при мысли, что нуждаюсь в двух монахах, которые прикрывали бы мою спину.

Когда я добрался до дома, на подъездной дороге стояла машина, входная дверь оказалась открытой. На циновке у входа лежал Уолтер, с блаженством обгладывающий мозговую косточку. Эйнджел появился у него за спиной. Уолтер посмотрел вверх, помахал хвостом, затем вернулся к своей трапезе.

— Не помню, чтобы я оставлял дверь открытой, — заметил я.

— Нам хотелось бы думать, что твоя дверь всегда открыта для нас, а если и не открыта, то мы можем всегда открыть ее отмычкой. К тому же мы знаем все коды сигнализации в этом доме. Мы оставляли сообщение на твоем сотовом.

Я проверил телефон. Я не слышал, как он звонил, но сообщения были. Целых два.

— Меня отвлекли.

— Чем?

— Это длинная история.

Я прослушал сообщения. Первое было от Эйнджела. Второе от Эллиса Палмера, которому я отказал, когда он приезжал ко мне по поводу своего сына, и посоветовал обратиться к кому-нибудь другому. Его слова оборвались рыданиями прежде, чем он сумел мне сказать все, что хотел, но услышанного было достаточно.

Тело его сына Нейла нашли в какой-то канаве, в Канзасе. Те люди, которым он задолжал деньги, в конце концов потеряли терпение.


Содержание:
 0  Черный Ангел : Джон Коннолли  1  Часть первая : Джон Коннолли
 2  Глава 2 : Джон Коннолли  3  Глава 1 : Джон Коннолли
 4  Глава 2 : Джон Коннолли  5  Часть вторая : Джон Коннолли
 6  Глава 4 : Джон Коннолли  7  Глава 5 : Джон Коннолли
 8  Глава 6 : Джон Коннолли  9  Глава 7 : Джон Коннолли
 10  Глава 3 : Джон Коннолли  11  Глава 4 : Джон Коннолли
 12  Глава 5 : Джон Коннолли  13  Глава 6 : Джон Коннолли
 14  Глава 7 : Джон Коннолли  15  Часть третья : Джон Коннолли
 16  Глава 9 : Джон Коннолли  17  Глава 10 : Джон Коннолли
 18  Глава 11 : Джон Коннолли  19  Глава 12 : Джон Коннолли
 20  Глава 13 : Джон Коннолли  21  Глава 14 : Джон Коннолли
 22  Глава 15 : Джон Коннолли  23  Глава 16 : Джон Коннолли
 24  Глава 8 : Джон Коннолли  25  Глава 9 : Джон Коннолли
 26  Глава 10 : Джон Коннолли  27  Глава 11 : Джон Коннолли
 28  Глава 12 : Джон Коннолли  29  Глава 13 : Джон Коннолли
 30  Глава 14 : Джон Коннолли  31  Глава 15 : Джон Коннолли
 32  Глава 16 : Джон Коннолли  33  вы читаете: Часть четвертая : Джон Коннолли
 34  Глава 18 : Джон Коннолли  35  Глава 19 : Джон Коннолли
 36  Глава 20 : Джон Коннолли  37  Глава 21 : Джон Коннолли
 38  Глава 22 : Джон Коннолли  39  Глава 23 : Джон Коннолли
 40  Глава 24 : Джон Коннолли  41  Глава 17 : Джон Коннолли
 42  Глава 18 : Джон Коннолли  43  Глава 19 : Джон Коннолли
 44  Глава 20 : Джон Коннолли  45  Глава 21 : Джон Коннолли
 46  Глава 22 : Джон Коннолли  47  Глава 23 : Джон Коннолли
 48  Глава 24 : Джон Коннолли  49  Эпилог : Джон Коннолли



 




sitemap