Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 : Патриция Корнуэлл

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Глава 11

По словам Марино, полицейским еще предстояло попытаться найти соседей, в выходные видевших погибшую. Подруга и сослуживица жертвы звонила ей в субботу и воскресенье, но к телефону никто не подходил. Когда женщина не появилась на работе – у нее был урок в час дня – подруга позвонила в полицию. Полицейские, приехав на место происшествия, первым делом осмотрели окна, выходящие во двор. Одно из них, на третьем этаже, было открыто. У жертвы имелась соседка по комнате, но на выходные она уезжала.

Убитая жила всего в миле от центра города, в студенческом городке Университета Виргинии. Городок рос быстрыми темпами, в нем уже насчитывалось двадцать тысяч студентов. Многие школы, входившие в состав университета, располагались в отреставрированных домах в викторианском стиле и в домах, облицованных коричневым камнем на улице Уэст-мейн. Шла летняя сессия, и студенты прогуливались или катались на велосипедах. Они кучковались за столиками на террасах ресторанов, попивали кофе, держа учебники под мышками, болтали и вообще наслаждались жизнью – да и как не наслаждаться в такой чудный июньский полдень?

Хенне Ярборо был тридцать один год, она преподавала журналистику в Школе дикторов. В Ричмонд переехала из Северной Каролины прошлой осенью. Все это поведал мне Марино. Больше мы ничего не знали о Хенне Ярборо, кроме того, что она была мертва, причем уже несколько дней.

Вокруг дома, как обычно в таких случаях, в больших количествах крутились полицейские и журналисты.

Машины снижали скорость, проезжая мимо трехэтажного дома из красного кирпича, над крыльцом которого развевался самодельный сине-зеленый флаг. В ящиках, прикрепленных к подоконникам, росли яркие розовые и белые герани, стальную крышу украшал цветочный рисунок в стиле ар-нуво, выполненный в бледно-желтых тонах.

Машин было столько, что мне пришлось припарковаться чуть ли не в квартале от места происшествия. От моего внимания не укрылось, что журналисты не проявляли особой активности. Они не окружили меня, не начали совать микрофоны мне в лицо, не направили на меня камеры. Странно. Журналисты напоминали не пеструю толпу, как обычно, а взвод солдат – застыли чуть ли не по стойке "смирно". Видимо, и их проняло, и они осознали наконец, что это уже пятая жертва – такая же женщина, как они сами, как их жены или возлюбленные. И с этими последними может случиться то же самое...

Человек в форме приподнял передо мной желтую ленту, огораживавшую место происшествия, и я прошла по стершимся гранитным ступеням. Я оказалась в полутемной прихожей и по деревянной лестнице поднялась на третий этаж. На последней лестничной площадке стоял шеф полиции в окружении офицеров высшего ранга, следователей и полицейских в форме. Билл тоже присутствовал – он держался поближе к открытой двери и заглядывал внутрь. Он посмотрел мне в глаза и сразу отвел взгляд. Лицо у него казалось серым.

Впрочем, мне было не до Билла. Помедлив секунду, я заглянула в маленькую спальню, пропитанную запахом разлагающейся человеческой плоти, – его ни с чем не спутаешь. Мой взгляд наткнулся на спину Марино. Он сидел на корточках, перенеся весь свой вес на пятки, один за другим открывал ящики комода и профессиональными движениями прощупывал аккуратные стопки одежды.

На самом комоде было несколько флаконов духов и баночек с кремом, щетка для волос и набор электробигуди. У стены стоял стол, на котором пишущая машинка возвышалась подобно острову в море бумаг и книг. Книги имелись и на полке, и даже на деревянном полу. Дверь туалета была приоткрыта, свет внутри не горел. Никаких ковриков, безделушек, фотографий и картин – как будто в этой спальне давным-давно никто не жил или как будто Хенна Ярборо понимала, что это жилье у нее ненадолго.

У правой стены, довольно далеко от входа, стояла двуспальная кровать. Одеяло и простыня были сбиты в ком, а сверху лежало нечто с копной темных спутанных волос. Я приблизилась.

Лицо женщины было повернуто ко мне. Оно так распухло и тление уже так сильно его тронуло, что я не могла понять, как убитая выглядела при жизни. Я видела только, что женщина белая, у нее темно-каштановые волосы до плеч. Она была полностью обнажена и лежала на левом боку, ноги подтянуты к животу, руки связаны за спиной. Убийца, как выяснилось, использовал шнуры от жалюзи. И узлы, и вообще почерк убийцы оказались до боли знакомы. Темно-синий плед покрывал бедра жертвы – видимо, преступник бросил его, уходя, с отвращением к убитой. На полу валялась пижама. Блуза с застежкой поло была распорота от ворота до низу, штаны – по бокам.

Марино медленно пересек спальню и стал рядом со мной.

– Он поднялся по лестнице.

– По какой лестнице? – спросила я.

В спальне имелось два окна. То, на которое смотрел Марино, было открыто и находилось ближе к кровати.

– По пожарной лестнице, – объяснил Марино. – Снаружи на стене есть старая пожарная лестница. Ступени ржавые. Ржавчина осталась на подоконнике – наверное, от его ботинок.

– И ушел он тем же путем, – вслух подумала я.

– На сто процентов не уверен, но очень может быть. Дверь на первом этаже была заперта. Нам пришлось ее выламывать. Во дворе, под пожарной лестницей, высокая трава, – продолжал Марино, выглянув в окно, – а следов нет. В ночь на субботу лило как из ведра – а это нам не на руку.

– В комнате есть кондиционер? – Я взмокла, что неудивительно: в спальне висел трупный запах, было сыро и жарко.

– Нет, – ответил Марино. – Ни кондиционера, ни вентилятора. – Он вытер испарину с лица ладонью. Его седые волосы сосульками свисали на влажный лоб, под воспаленными глазами залегли темные круги. Казалось, Марино не спал и не умывался как минимум неделю.

– Окно было заперто? – спросила я.

– Нет, оба окна были не заперты. – Тут мы одновременно повернулись к двери, и лицо Марино вытянулось от удивления. – Какого черта?..

С первого этажа доносился женский крик. Послышались шаги по лестнице и голоса – видимо, мужчины не хотели пускать женщину.

– Вон из моего дома! О Боже! Пошел вон, козел! – вопила женщина.

Марино вихрем пронесся мимо меня и загрохотал вниз по деревянным ступеням. Я слышала, как он что-то кому-то сказал, и крики прекратились. Громкие голоса перешли на полушепот.

Я начала предварительный осмотр.

Температура мертвого тела совпадала с температурой воздуха в комнате, трупное окоченение уже прошло. Женщина окоченела почти сразу после смерти, но температура воздуха повышалась, и одновременно повышалась температура трупа. В конце концов мышцы размягчились, словно ужас смерти отпустил несчастную.

Мне не пришлось ворошить постель, чтобы рассмотреть труп. Я почти не дышала, и даже сердце, казалось, перестало стучать. Осторожно набросив на убитую покрывало, я стала стягивать перчатки. Вне лабораторных условий я больше ничего не могла сказать о характере убийства. Ничего.

Я услышала на лестнице шаги Марино и собралась было попросить его проследить, чтобы тело доставили в морг вместе с постельными принадлежностями, но слова застряли у меня в горле. Не в силах выдавить ни звука, я уставилась на дверь.

В дверном проеме за спиной сержанта маячила Эбби Тернбулл. Марино что, совсем рехнулся? Что он делает? Впустил эту акулу, по сравнению с которой остальные журналюги – просто золотые рыбки!

В следующий момент я отметила, что на Эбби босоножки, синие джинсы и белая хлопчатобумажная блузка навыпуск. Волосы журналистка кое-как заколола на затылке, косметика на ее лице отсутствовала. Отсутствовали также диктофон и блокнот – в руках Эбби держала только объемистую парусиновую сумку. Она увидела кровать, и лицо ее перекосилось от ужаса.

– Господи, нет! – Эбби подавила крик, зажав рот рукой.

– Да, это она, – вполголоса произнес Марино.

Эбби приблизилась к кровати, не отрывая взгляда от убитой.

– Боже мой, Хенна! Нет, не может быть!

– Это была ее комната?

– Да. Пожалуйста, не надо вопросов. Боже!..

Марино кивнул полицейскому, которого я не могла видеть, чтобы тот проводил Эбби вниз. Я слышала, как шаркает по ступеням убитая горем журналистка.

– Сержант, вы понимаете, что делаете? – тихо спросила я.

– А то. Я всегда понимаю, что делаю.

– Она там, внизу, кричала, – продолжала я охрипшим от ужаса голосом. – Кричала на полицейских.

– На полицейских, как же! Тернбулл кричала на Больца – он как раз спустился.

– На Больца? – опешила я.

– И Тернбулл можно понять, – равнодушно продолжал Марино. – Это ее дом. Кому понравится, когда у его дома торчит целая толпа и не пускает хозяина?

– Так Больц не пускал ее в дом? – задала я идиотский вопрос.

– Больц и еще парочка наших парней. – Марино передернул плечами. – Нам придется с ней поговорить. Кто бы мог подумать! – Он перевел взгляд на кровать, и глаза его блеснули. – Убитая – сестра Эбби.

* * *

Гостиную заливало солнце и оккупировали комнатные растения. Комната находилась на втором этаже и носила следы недавнего (и обошедшегося в кругленькую сумму) ремонта. На дубовом паркете лежал большой ковер – индийский, хлопчатобумажный, с бахромой и геометрическим зелено-голубым узором по белому полю. Мебель тоже была белая, с острыми углами. На диване в художественном беспорядке располагались подушечки пастельных тонов. На беленых стенах имелась внушительная коллекция репродукций с монотипа местного художника-абстракциониста Грегга Карбо. Комната не несла никакой функциональной нагрузки. Эбби, по-видимому, обустраивала ее, руководствуясь исключительно собственными вкусовыми предпочтениями. Гостиная мисс Тернбулл впечатляла и обдавала холодом, красноречиво свидетельствуя о головокружительной карьере и цинизме хозяйки.

Последняя притулилась в уголке обитой белой кожей кушетки, поджав ноги, и нервно курила длинную тонкую сигарету. Я никогда особенно не рассматривала Эбби, и зря – ее внешность заслуживала внимания. Во-первых, у нее были разные глаза – один с прозеленью, другой – нет; во-вторых, полные губы, казалось, случайно попали на это лицо – они совсем не сочетались с длинным тонким носом. Каштановые волосы Эбби, распушенные на концах и седеющие, производили впечатление щетки, покалывающей плечи владелицы. Скулы были высокие, вокруг глаз и рта наметились "гусиные лапки". Стройная и длинноногая Эбби казалась мне ровесницей, хотя, возможно, была на несколько лет моложе.

Эбби смотрела на нас с Марино глазами насмерть испуганной лани. Сержант поднялся и закрыл дверь за полицейским.

– Примите мои соболезнования. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, – начал было Марино свою обычную в таких случаях речь.

Он мягко объяснил Эбби, насколько важны для следствия ее ответы на все вопросы и каждая мелочь, которую ей удастся вспомнить о сестре, как-то: ее привычки, ее друзья, ее работа – да побольше таких подробностей. Эбби словно окаменела и не издавала ни звука. Я села напротив.

– Вас ведь не было в городе? – спросил Марино.

– Не было. – Голос Эбби дрожал, ее трясло, будто в ознобе. – Я уехала в пятницу днем, чтобы встретиться с одним человеком в Нью-Йорке.

– По какому поводу?

– По поводу книги. Я собираюсь заключить контракт на написание книги. У меня была встреча с моим агентом. Потом я заскочила к другу.

На стеклянном журнальном столике беззвучно включился диктофон. Эбби подняла на него невидящий взгляд.

– Вы звонили сестре из Нью-Йорка? Или, может быть, она вам звонила?

– Вчера вечером я пыталась ей дозвониться, чтобы сообщить, когда вернусь. – Эбби глубоко вздохнула. – Телефон не отвечал. Мне это не понравилось. Но потом я подумала, что Хенна просто пошла куда-нибудь развеяться. С вокзала я ей не звонила. Я имею в виду железнодорожный вокзал. У нее сегодня должны были быть уроки. Я взяла такси. Никакие предчувствия меня не мучили. Я все поняла, только когда увидела, что дом оцеплен...

– Как долго ваша сестра жила с вами?

– Прошлой осенью Хенна рассталась с мужем. Она хотела сменить обстановку, подумать, разобраться во всем. Я предложила ей пожить у меня, пока она не успокоится или не решит вернуться к мужу. Это было осенью. Точнее, в конце августа. Хенна переехала ко мне и устроилась на работу в университет.

– Когда вы ее видели в последний раз?

– В пятницу днем. – Голос Эбби сорвался. – Хенна отвезла меня на вокзал. – Эбби заплакала.

Марино извлек из заднего кармана мятый носовой платок и вручил его журналистке.

– Вы не знаете, чем ваша сестра намеревалась заняться в выходные?

– Хенна собиралась поработать. Она мне сказала, что останется дома и будет готовиться к урокам. Вроде у нее больше не было никаких планов. Хенна была домоседка. У нее имелась только парочка подруг, тоже преподавателей. А работы – выше головы. Хенна говорила, что в субботу сходит за продуктами, вот и все.

– А в какой супермаркет она обычно ходила?

– Понятия не имею. Какая разница? Она ведь все равно не пошла. Меня тут уже просили проверить, нет ли чего необычного на кухне. Продуктов там точно нет. В холодильнике шаром покати. Хенну, наверное, убили в ночь на пятницу. Как и всех остальных. Пока я прохлаждалась в Нью-Йорке, Хенна лежала тут. Совсем одна!..

С минуту мы молчали. Марино с непроницаемым лицом осматривал гостиную. Эбби дрожащими руками зажгла сигарету и повернулась ко мне.

Я уже знала, о чем она меня сейчас спросит.

– Картина преступления такая же, как в предыдущих случаях? Я знаю, вы уже осмотрели ее. – Эбби замолчала, пытаясь взять себя в руки. Когда она снова заговорила, мне показалось, что еще секунда – и черная туча ее отчаяния разразится истерикой. – Что он с ней сделал?

Я поймала себя на том, что произношу:

– Пока экспертиза не закончена, я ничего не могу вам сказать.

– Ради Бога, я должна знать! Это же моя сестра! – вскричала Эбби. – Я хочу знать, что сделал с ней этот выродок! О Боже! Ей было больно? Умоляю, скажите, что ей не было больно!..

Эбби плакала, мы не пытались ее успокоить. Она осталась наедине со своим горем. Боль воздвигла между Эбби и окружающими стены такой высоты, что ни один смертный не смог бы нарушить священные границы ее скорби. Мы с Марино сидели молча. Сержант смотрел на Эбби застывшим, непроницаемым взглядом.

Как же я ненавидела себя в такие моменты! Вот я сижу – холодная, стерильная, вся из себя высокопрофессиональная – и изъясняюсь медицинскими терминами с человеком, который обезумел от горя! Что я должна была ответить Эбби? "Конечно, мисс Тернбулл, вашей сестре было очень больно. А как же иначе – сначала она почувствовала, что в спальне кто-то чужой, потом стала понимать, чем все закончится. Да, она испытала животный ужас, усугубленный еще и вашими же, мисс Тернбулл, заметками в газетах. Это не говоря о физических страданиях"?

– Ну конечно, разве вы скажете! – Эбби разозлилась, фразы ее стали отрывистыми и ядовитыми. – Знаю ваши штучки! Вы мне ничего не расскажете, потому что Хенна – моя сестра. Зачем вам раскрывать карты? Все это мне известно не хуже вашего. А смысл? Какой смысл скрывать от меня подробности? Сколько еще женщин должен убить этот козел, чтобы копы его наконец-то вычислили? Шесть, десять, пятьдесят?!

Марино не сводил с Эбби непроницаемых глаз.

– Не надо всех собак вешать на полицию, мисс Тернбулл, – выдавил он. – Мы ведь хотим вам помочь...

– Да пошли вы со своей помощью! – рявкнула Эбби. – Где вы были на прошлой неделе? Где, мать вашу?

– На прошлой неделе? Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду того козла, что следил за мной, когда я возвращалась с работы! – разорялась Эбби. – Он "сел" мне на "хвост". Пришлось даже заехать в магазин. Я думала, я от него избавилась! Как бы не так! Через двадцать минут я вышла, а он тут как тут! В своей поганой машине! И опять все сначала. Я позвонила в полицию, как только добралась до дома. И что? Ни-че-го! Через два часа приехал коп, спросил, все ли в порядке. Я ему все рассказала – и машину описала, и номер дала. Думаете, он меня слушал? Ни слова не сказал! А я уверена – Хенну убил тот козел в машине! Моя сестра мертва! Ее больше нет, потому что одному копу было в лом поискать тачку с известными номерами!

В глазах Марино появились проблески интереса.

– Когда все это случилось?

Эбби с минуту подумала.

– Во вторник. Завтра как раз неделя. Примерно в десять, может, в половине одиннадцатого вечера. Поздно, одним словом. Я допоздна работала, заканчивала статью...

Марино смутился.

– Гм, поправьте меня, если я ошибаюсь. Во вторник вы работали в ночную смену, с шести вечера до двух ночи, верно?

– Нет, в прошлый вторник я поменялась дежурством с одним сослуживцем. Я должна была приехать пораньше, чтобы закончить заметку, которую редактор хотел поместить в следующем номере.

– Понятно, – произнес Марино. – Так что с машиной? Когда вы заметили "хвост"?

– Трудно сказать. Где-то через несколько минут после того, как выехала со стоянки. Этот козел, наверное, ждал меня. Может, раньше уже видел, не знаю. Но он чуть ли не цеплялся за мой задний бампер, и фары включил. Я поехала медленнее – думала, он обгонит. Он тоже сбавил скорость. Я поехала быстрее – и он поднажал. Я не могла от него отделаться. Мне не хотелось, чтобы он проследил, где я живу, поэтому я решила поехать в Фарм-Фреш. Но он не отстал. Этот гад, видимо, колесил по району, а может, поджидал меня на ближайшей улице. И дождался-таки, урод, и до дома проводил.

– Вы уверены, что вас преследовала одна и та же машина?

– Это был новый "ягуар" черного цвета. Я абсолютно уверена. Я связалась с дорожным патрулем и сообщила им номер, раз полицейские решили себя не утруждать. Оказалось, что машину взяли напрокат. Я нашла адрес этой конторы. А номер машины у меня записан, если вам интересно.

– Конечно, – отвечал Марино.

Эбби порылась в сумке и извлекла клочок бумаги. Руки у нее дрожали.

Марино взглянул на номер и сунул бумажку в карман.

– Итак, что же было дальше? Машина вас преследовала. До самого дома?

– А что мне оставалось делать? Не могла же я всю ночь кататься по улицам. Этот урод видел, где я живу. Я первым делом позвонила в полицию. Думаю, пока я звонила, он уехал – я потом смотрела в окно, но никакой машины уже не было.

– А раньше вы видели эту машину?

– Не могу сказать. Конечно, мне попадались черные "ягуары". Только откуда мне знать, тот это "ягуар" или не тот?

– Вам удалось рассмотреть водителя?

– Нет – было темно, и мне было неудобно оборачиваться. Но я точно помню, что в машине находился один человек – водитель.

– Вы уверены, что это был мужчина?

– Я видела широкие плечи и коротко стриженную голову. Думаю, достаточно, чтобы сделать вывод – машину вел мужчина. Это был кошмар! Выродок сидел очень прямо и сверлил глазами мой затылок. Представляете – темная тень, которая пялится на вас! Он ехал, чуть ли не касаясь моего бампера. Я все рассказала Хенне. Я предупредила ее, чтобы она была осторожнее и следила, не появится ли где черный "ягуар", а если появится, чтобы звонила 911. Хенна знала, что творится в городе. Мы с ней обсуждали эти убийства. Господи! В голове не укладывается! Она же знала! Я же говорила ей, что нельзя оставлять окна открытыми! Что надо быть начеку!

– Вы хотите сказать, что ваша сестра обычно оставляла окно незапертым или даже открытым?

Эбби кивнула и вытерла глаза.

– Хенна всегда спала с открытыми окнами. В доме бывает очень жарко. Я все собиралась купить кондиционер, думала установить его к июлю. Да я и дом-то купила незадолго до приезда Хенны. А это было в августе. Дел и так хватало, а тут осень, потом зима... Кондиционер как-то отодвинулся на второй план. Господи! Я ей тыщу раз говорила! Хенна вечно витала в облаках. Она была такая рассеянная! Ей постоянно приходилось обо всем напоминать. Даже о том, что надо пристегивать ремни безопасности. Хенна младше меня. Поэтому она терпеть не могла, когда я начинала учить ее жить. Мои наставления от нее отскакивали, как от стенки горох. А я предупреждала! Я обо всем ей рассказывала – не только об этих убийствах, но и об изнасилованиях, и о грабежах. Она лишь нетерпеливо передергивала плечами. Просто не хотела слушать. Бывало, только начнешь серьезный разговор, как Хенна перебивает: "Ах, Эбби, ты все видишь в черном свете. Давай сменим тему". У меня был револьвер. Я говорила Хенне, чтобы она держала его у кровати, когда меня нет. Но она к нему и не прикасалась. Никогда! Предлагала же научить ее стрелять, купить пистолет для нее – Хенна ни в какую! И чем все кончилось? Моей сестры больше нет! Господи! Какое значение теперь имеют ее привычки, зачем о них рассказывать?

– Огромное значение! Для нас все крайне важно.

– Нет, привычки моей сестры тут ни при чем. Я знаю, за кем охотился маньяк. Он понятия не имел о существовании Хенны! На ее месте должна была быть я!

Повисло молчание.

– Почему вы так решили? – мягко спросил Марино.

– Если тот урод в машине и есть маньяк, то он охотился за мной. Я знаю. Не важно, кто он, важно, что я писала о нем. А заметки-то подписаны моим именем. Он знает, кто я такая.

– Возможно.

– Не возможно, а точно.

– Не исключено, мисс Тернбулл, что маньяк охотился за вами, – спокойно произнес Марино. – Но мы не можем утверждать это на сто процентов. Мы должны отрабатывать все версии. А вдруг он видел где-нибудь вашу сестру – например, в кампусе, в ресторане или в магазине. Может, преступник не знал, что Хенна жила с вами, особенно если он выслеживал ее, когда вы были на работе, – я хочу сказать, когда Хенна возвращалась вечером одна и открывала дверь своим ключом. Может, преступнику и в голову не приходило, что вы сестра Хенны. Вдруг это просто совпадение? Вспомните, куда ваша сестра ходила чаще всего. Какой-нибудь ресторан, бар, что-то в этом роде?

Эбби снова вытерла глаза и стала вспоминать.

– На улице Фергюсон есть одно кафе, до него от школы рукой подать. От Школы дикторов, я имею в виду. Хенна обедала там пару раз в неделю. По барам она не ходила. Время от времени мы с ней ужинали в ресторане "У Анджелы" на юге, но Хенна не бывала там одна. Конечно, она ходила по магазинам. Не знаю, по каким. Я за ней не следила.

– Вот вы говорите, Хенна переехала к вам в августе прошлого года. А она уезжала на выходные или, может быть, путешествовала?

– Вы что, думаете, ее выследили за городом? – с сомнением спросила Эбби.

– Я только пытаюсь выяснить, где она бывала и где не бывала.

Эбби нехотя произнесла:

– В позапрошлый четверг Хенна ездила в Чепел-Хилл. Она хотела встретиться со своим мужем, а потом с подругой. Хенны не было почти неделю – она вернулась только в среду. Как раз началась летняя сессия – сегодня первый день занятий...

– А муж Хенны здесь бывал?

– Нет, – осторожно ответила Эбби.

– Он что же, был груб с вашей сестрой, бил ее?

– Нет, – быстро перебила Эбби. – Джефф ничего такого не делал. Просто они решили, что им надо отдохнуть друг от друга. У них до скандалов не доходило. Мою сестру убил тот же козел, что и остальных четырех женщин!

Марино изучал диктофон. На диктофоне загорелась красная лампочка. Марино пошарил в карманах и смущенно произнес:

– Мне надо кое-что забрать из машины.

Мы с Эбби остались одни в залитой солнцем белой гостиной.

Повисла напряженная тишина – Эбби далеко не сразу взглянула на меня.

Глаза у нее покраснели, лицо опухло от слез.

– Все это время я хотела с вами поговорить, – с горечью произнесла Эбби. – И вот такой случай представился. Вы, наверное, в душе радуетесь. Я знаю, что вы обо мне невысокого мнения. Возможно, вы считаете, что так мне и надо. Теперь я сама чувствую то же, что и люди, о которых я писала. Справедливость торжествует.

Последние слова сильно меня задели. Я с чувством сказала:

– Эбби, вы ошибаетесь. Я бы никогда не пожелала такого ни вам, ни кому-либо другому.

Эбби, не отрывая взгляда от крепко сцепленных пальцев, жалобно продолжала:

– Пожалуйста, позаботьтесь о ней. Прошу вас. Бедная моя сестричка! Прошу вас, позаботьтесь о моей Хенне...

– Обещаю, что позабочусь о вашей сестре...

– Вы ведь не допустите, чтобы он еще кого-нибудь убил? Вы не должны этого допускать!

Что я могла ответить?

Эбби подняла глаза – в них застыл ужас.

– Я уже ничего не понимаю. Что происходит? Я столько слышала разных домыслов! А убийства продолжаются. Я пыталась, пыталась выяснить у вас. А теперь моя сестра погибла. Я не знаю, что мы...

Как можно спокойнее я произнесла:

– Я вас не понимаю, Эбби. Что вы пытались у меня выяснить?

Она заговорила очень быстро:

– В тот вечер. Ну, на прошлой неделе. Я пыталась с вами поговорить. Но у вас был он...

До меня начало доходить. Я помрачнела:

– Какой вечер вы имеете в виду?

Эбби смутилась, будто не могла вспомнить.

– Я имею в виду среду, – ответила она наконец.

– Так это вы подъехали к моему дому, а потом сразу уехали?

Запинаясь, Эбби произнесла:

– Вы... вы были не одна.

Билл. Я вспомнила, как мы с ним стояли на освещенном крыльце. Нас было прекрасно видно, да еще машина Билла торчала у ворот. Так это была Эбби! Это Эбби подъехала к моему дому и увидела меня с Биллом. Но почему она так странно отреагировала? Чего испугалась? Такое впечатление, что у Эбби сработал животный рефлекс – настолько поспешно она погасила фары и укатила.

Эбби продолжала:

– Я кое-что знаю. Ходят слухи, что копам запрещено с вами разговаривать. И не только копам. Вроде как произошла утечка информации, и теперь все звонки переадресовываются на Эмберги. Мне было просто необходимо вас спросить! А тут все твердят, что из-за вас информация о хирурге... по делу Лори Петерсен... стала известна кому не надо. Что из-за ваших подчиненных полиция не может раскрыть эти преступления и до сих пор не поймала убийцу! – Эбби разошлась не на шутку, глаза ее злобно сверкали. – Я должна знать, правда это или нет. Должна! Мне небезразлично, что будет с моей сестрой!

Откуда она узнала о ярлыках? Явно не от Бетти. Но Бетти отсылала все образцы предметных стекол и все копии всех отчетов о лабораторных исследованиях прямиком к Эмберги. Может быть, это он рассказал Эбби? Или кто-нибудь из его подчиненных? Говорил ли Эмберги об этом Таннеру? А Биллу?

– Откуда вам это известно?

– Мне много чего известно, – ответила Эбби срывающимся голосом.

Я посмотрела на нее: лицо опухшее, несчастное. Журналистка согнулась под тяжестью скорби, а может, еще и страха.

– Эбби, – произнесла я как можно мягче, – не сомневаюсь, что вы много чего знаете. Я также не сомневаюсь в том, что половина того, что вы знаете – вранье. А если где и есть доля правды, интерпретации таковы, что я бы на вашем месте задумалась, что за цель преследуют ваши осведомители.

Эбби попыталась отвертеться.

– Я только хочу знать, правда ли то, что я слышала. Что ваш офис ответственен за утечку информации.

Я не знала, как ответить.

– Я все равно узнаю, можете не сомневаться, доктор Скарпетта. Не стоит меня недооценивать. Копы же пока лишь все портят. Вот и в тот день, когда за мной был "хвост", коп ничего не предпринял. Я уж не говорю о Лори Петерсен, которая набрала 911, а на ее звонок обратили внимание только час спустя. Когда было уже поздно!

У меня от удивления вытянулось лицо.

– И я обо всем этом напишу, – продолжала Эбби – глаза ее сверкали от слез и гнева, – и Ричмонд проклянет тот день, когда я появилась на свет. Все получат по заслугам! Уж я об этом позабочусь. А знаете почему?

Я слова не могла вымолвить.

– Потому что всем по фигу, когда женщин насилуют и убивают! Потому что те же самые ублюдки, что ведут дела об изнасилованиях, ходят в кино и смотрят фильмы об изнасилованиях, удушениях, резне. Их это, видите ли, заводит. Они и в журналах ищут такие статьи. Фантазируют, сволочи. У них, может, даже встает, когда они рассматривают фотографии с места происшествия. Я о копах говорю. Они острят на такие темы. Я сама слышала. Слышала, как они смеялись в непосредственной близости от трупа!

– Они ничего такого не имеют в виду. – В горле у меня пересохло. – Им приходится быть циничными, чтобы не сойти с ума.

На лестнице послышались шаги.

Эбби бросила быстрый взгляд на дверь, достала из сумки визитную карточку и нацарапала на ней какой-то номер.

– Пожалуйста, позвоните мне, когда все это закончится, – она перевела дух, – если у вас есть о чем мне рассказать. Вы ведь позвоните? – С этими словами Эбби вручила мне визитку. – Тут номер моего пейджера. Не знаю, где меня застанет ваш звонок. Только не в этом доме. По крайней мере в ближайшем будущем. Может быть, я вообще больше не смогу здесь жить.

Вернулся Марино.

Эбби посмотрела на него недобрым взглядом.

– Я знаю, о чем вы собираетесь спросить, – произнесла она, едва Марино закрыл за собой дверь. – И мой ответ – нет. У Хенны не было мужчины в Ричмонде. Она ни с кем не встречалась, ни с кем не спала.

Марино молча вставил в диктофон чистую кассету. И медленно поднял на Эбби глаза.

– А у вас есть мужчина, мисс Тернбулл?

Эбби аж поперхнулась. Через несколько секунд она произнесла:

– У меня есть мужчина. В Нью-Йорке. Здесь нет. Тут – только деловые отношения.

– Понятно. А что конкретно вы подразумеваете под деловыми отношениями?

– Что вы имеете в виду? – Глаза Эбби округлились от страха.

Марино некоторое время внимательно смотрел на Эбби и вдруг произнес самым обычным тоном:

– А знаете ли вы, мисс Тернбулл, что тот самый "козел" на черном "ягуаре", что был у вас на "хвосте", следит за вами уже несколько недель? Он полицейский. Сыщик. Работал раньше в отделе по борьбе с контрабандой.

Эбби недоверчиво уставилась на Марино.

– Да-да, мисс Тернбулл. Вот почему никто не придал значения вашему заявлению. Не ожидали? Я бы, конечно, занялся этим делом, если бы узнал о нем, потому что парень дал маху. В смысле, вы не должны были его засечь.

Голос Марино звучал все жестче, его слова кололи иголками.

– И этот полицейский от вас далеко не в восторге. Я, когда пять минут назад вылез из машины, вызвал его по рации и все у него выспросил. Он признался, что преследовал вас и несколько перестарался.

– Только этого не хватало! – в ужасе закричала Эбби. – Он меня преследовал, потому что я журналистка?

– Не только поэтому. Тут дело личное, мисс Тернбулл. – Марино закурил. – Помните, года два назад вы накропали статейку про полицейского из отдела по борьбе с контрабандой? Конечно, помните. Так вот, тот парень пустил себе пулю в рот из табельного револьвера, вышиб на хрен все свои мозги. Вы не можете этого не помнить. А наш с вами "хвост" был его напарником. Я думал, его, так сказать, личная заинтересованность послужит ему хорошей мотивацией. Однако она его подвела...

– Так это вы поручили ему следить за мной? – возмущенно вскричала Эбби. – Зачем?

– А я вам скажу. Раз мой человек "засветился", значит, игра окончена. Вы бы все равно вызнали, что он полицейский. Да еще и обвинение бы нам предъявили, вот хотя бы доктору Скарпетта – ее это тоже касается.

Эбби бросила на меня недоумевающий взгляд. Марино стряхнул пепел.

Затянувшись, он произнес:

– Так уж вышло, что офис судмедэкспертизы сейчас под подозрением в утечке информации в прессу – а это наводит на мысли не о ком-нибудь, а о вас, мисс Тернбулл. Кто-то влез в базу данных доктора Скарпетта. Эмберги катит бочку на нее, создает немало проблем да еще обвиняет черт-те в чем. Я лично считаю, что доктор не виновата. Я уверен, что утечки информации не имеют отношения к взлому компьютера. Наверняка кто-то влез в базу данных, чтобы все решили, будто из нее-то и получена информация. И чтобы скрыть тот факт, что единственная база данных, которую взломали, находится между ушами Билла Больца.

– Вы с ума сошли!

Марино курил, не сводя глаз с Эбби. Он наслаждался ее замешательством.

– Я не имею отношения ни к каким взломам базы данных! – кричала Эбби. – Даже если бы я знала, как взламывать компьютеры, я бы никогда, слышите, никогда, не пошла бы на такое! Просто поверить не могу! Моя сестра убита... Господи!.. – Журналистка залилась слезами. – Господи! Какое отношение все это имеет к моей Хенне?

Марино холодно произнес:

– Я не собираюсь выяснять, что к чему имеет отношение. Мне известно одно: ваши статьи содержали секретную информацию. У вас есть осведомитель. Кто-то доставляет вам сведения прямо с места преступления. И делает он это, чтобы что-то скрыть или за деньги.

– Не понимаю, на что вы наме...

– А вот мне лично, – перебил Марино, – кажется странным, что пять недель назад, после второго удушения, вы вздумали написать статью "Один день из жизни прокурора штата" и во всей красе показать нашего баловня судьбы. Вы вместе провели целый день, ведь так? У меня в тот вечер было дежурство, и я вас видел – совершенно случайно: примерно в десять вы вдвоем отъезжали от ресторана "У Франко". Любопытство не порок, особенно когда на улице тихо. Ну я и "сел" вам на "хвост"...

– Замолчите! – прошипела Эбби, мотая головой. – Сейчас же замолчите!

Марино как ни в чем не бывало продолжал:

– Больц не отвозит вас в редакцию. Вместо этого он везет вас к вам домой. Часа через три я снова проезжаю мимо – и что же я вижу? Больцева крутая белая "аудюха" как стояла, так и стоит у крыльца, а света в доме нет. Что вы на это скажете? И тут выходят ваши статейки со всеми смачными подробностями убийств. Я так понимаю, это вы и называете деловыми отношениями?

Эбби закрыла лицо руками и тряслась, как осиновый лист. Я не могла поднять на нее глаз. Да и на Марино тоже. Рассказ сержанта настолько меня шокировал, что я даже не злилась за то, что детектив так грубо разговаривает с женщиной, только что потерявшей родную сестру.

– Я с ним не спала. – Голос Эбби дрожал, едва не срывался. – Не спала. Я не виновата. Он воспользовался ситуацией...

– Допустим, – хмыкнул Марино.

Эбби подняла глаза и тут же зажмурилась.

– Да, я провела с ним целый день. Последняя встреча, на которой Больцу нужно было присутствовать, закончилась в восьмом часу. Я предложила поужинать, сказала, что за счет газеты, и мы поехали в ресторан "У Франко". Я выпила всего один бокал вина. Один-единственный! И тут у меня ужасно закружилась голова. Даже не помню, как мы вышли из ресторана. Последнее, что я запомнила, – как садилась в машину Больца. А он распустил руки, стал говорить, что никогда не занимался сексом с репортером криминальных новостей. Дальше все как в тумане. На следующее утро я рано проснулась, а Больц был у меня в доме...

– Хм, вот это уже интересно. – Марино погасил окурок. – Скажите, где в это время была ваша сестра?

– Наверное, в своей комнате. Не помню. Какая разница? Мы-то были внизу, в гостиной. На кушетке, на полу, бог знает где еще... Я даже не уверена, что Хенна об этом догадывалась!

Марино смотрел на Эбби с отвращением.

Она продолжала, срываясь на визг:

– Я поверить не могла. Так плохо было – я боялась, что мне какой-то дряни в вино подсыпали. Помню, когда я в ресторане пошла в туалет, Больц что-то бросил в мой бокал. Он знал, что я от него никуда не денусь. Знал, что я не пойду в полицию. Что бы я там сказала? Что прокурор штата подсыпает отраву журналисткам в вино? Да мне бы ни одна собака не поверила!

– А вот это правильно, – вставил Марино. – Особенно если учесть, что Больц хорош собой. Парням вроде него незачем подсыпать снотворное дамочкам – те сами на шею вешаются.

– Да он подонок! – взвизгнула Эбби. – Небось регулярно такое проделывает – и всякий раз сухим из воды выходит! Он мне угрожал, говорил, если я хоть слово скажу, он меня в порошок сотрет, карьеру мою угробит!

– Да-да, – закивал Марино. – А потом, видно, Больца заела совесть, и он стал сливать вам информацию.

– Нет! Я с ним больше даже не разговаривала! Я и не подхожу к нему ближе чем на пять метров, а то, боюсь, башку снесу этому козлу! Никакой информации я от него не получала!

Сплошное вранье.

Рассказ Эбби – сплошное вранье. Этого просто не могло быть. Я возводила преграды, я пыталась не впустить в сознание ее слова, но они все равно просачивались – и разбивали вдребезги аргументы в защиту Билла.

Эбби, наверное, узнала белую "ауди" у моего дома. Поэтому и запаниковала. Еще раньше она обнаружила Билла у себя дома и завизжала, чтобы он уходил, потому что даже вид его был ей отвратителен.

Билл предупреждал меня, что Эбби пойдет на все, что она мстительна, опасна и зла. Зачем он мне это говорил? Какова была его настоящая цель? Неужели он прикрывал тылы на случай, если Эбби все-таки решится предъявить ему обвинение?

Билл мне лгал. Никаких авансов со стороны Эбби не было, и Билл соответственно ее не отвергал. Он привез Эбби домой после интервью и уехал только утром...

Перед моим мысленным взором замелькали сцены в моей собственной гостиной, на кушетке. Меня затошнило при воспоминании о внезапной агрессии Билла, о том, как он был груб, – тогда я списала все это на виски. А если именно таково темное "я" моего бойфренда? Если он получает удовольствие, лишь когда применяет силу? Когда берет силой?

Вот и сегодня, когда я прибыла на место преступления, он уже был в доме, где совершилось насилие. Да, Билл быстро среагировал – недаром же он прокурор штата. Но что, если эта оперативность объясняется не только – и не столько – профессионализмом? Что, если Билл не просто выполнял свои обязанности? Наверняка он сразу сообразил – раньше, чем кто-либо другой, – что это адрес Эбби. Он хотел увидеть все своими глазами, убедиться лично.

А может, он даже надеялся, что Эбби и есть жертва. Ведь тогда ему больше не надо было бы беспокоиться, что она раскроет их маленький секрет.

Я застыла как статуя. Все мои силы уходили на то, чтобы придать лицу непроницаемое выражение. Ни в коем случае нельзя, чтобы Марино или Эбби заметили мои мучительные попытки не верить, мою опустошенность. Господи, отведи им глаза!

В соседней комнате зазвонил телефон. Никто не брал трубку, звон заполнил весь дом.

На лестнице послышались шаги. Глухо застучали по деревянным ступеням каблуки, в комнату проникло неразборчивое бормотание рации. Санитары тащили носилки на третий этаж.

Эбби мяла в пальцах сигарету и вдруг швырнула ее в пепельницу вместе с горящей спичкой.

– Если вы действительно установили за мной слежку, – она понизила голос, по комнате разлилась ее ненависть, – и если вы хотели выяснить, не встречаюсь ли я с Больцем, чтобы получить секретные сведения, тогда вы и сами знаете, что я сказала правду. После той ночи я на пушечный выстрел не подходила к этому подонку.

Марино промолчал.

Молчание – знак согласия.

Ясно было, что с тех пор Эбби не встречалась с Больцем.

Когда санитары несли тело по лестнице, журналистка вцепилась в наличник двери. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Бледная как полотно, которым было накрыто тело ее сестры, Эбби смотрела в спины санитарам. На лице ее застыла гримаса неизбывного горя.

Не находя слов утешения, я просто сжала руку Эбби. Она осталась стоять в дверном проеме один на один со своей невосполнимой утратой. По лестнице тянулся трупный запах. Я вышла на воздух, и на мгновение ослепла от яркого солнечного света.


Содержание:
 0  Вскрытие показало... : Патриция Корнуэлл  1  Глава 1 : Патриция Корнуэлл
 2  Глава 2 : Патриция Корнуэлл  3  Глава 3 : Патриция Корнуэлл
 4  Глава 4 : Патриция Корнуэлл  5  Глава 5 : Патриция Корнуэлл
 6  Глава 6 : Патриция Корнуэлл  7  Глава 7 : Патриция Корнуэлл
 8  Глава 8 : Патриция Корнуэлл  9  Глава 9 : Патриция Корнуэлл
 10  Глава 10 : Патриция Корнуэлл  11  вы читаете: Глава 11 : Патриция Корнуэлл
 12  Глава 12 : Патриция Корнуэлл  13  Глава 13 : Патриция Корнуэлл
 14  Глава 14 : Патриция Корнуэлл  15  Глава 15 : Патриция Корнуэлл
 16  Глава 16 : Патриция Корнуэлл  17  Использовалась литература : Вскрытие показало...



 




sitemap