Детективы и Триллеры : Триллер : Беги домой Run for Home : Шейла Куигли

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу

1985 год. Джек Холланд бежит от преследующей его наемной убийцы. Раненный и измотанный длительной погоней, он знает, что обречен.

2001 год. В день, когда обнаруживают останки Джека Холланда, пропадает младшая сестра 16-летней Керри Лэмсдон. Она оказывается уже четвертой девочкой, похищенной за последнее время. Оба дела поручены детективу Лоррейн Хант. Но Керри уверена: только она сможет спасти сестру и раскрыть преступление.

Шейла Куигли

«Беги домой»

Все герои данной книги — вымышленные, и любое совпадение с реальными лицами, будь то живыми или мертвыми, — случайно

ПРОЛОГ

ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Джек бежал, спасаясь от смерти. Ноги стремительно несли его крупное тело вперед, темные от пота волосы слиплись и мешали смотреть перед собой, но Джек не замечал этого, как не замечал крови, обильно струившейся из раны.

Вспышки боли заставляли его морщиться. Он все же заставит побегать всю их чертову компанию, чтоб они не даром получили свои грязные деньги. А когда они его наконец догонят («Не надо строить иллюзий, старина Джек, шансов выжить никаких»), он плюнет этим ублюдкам в лицо.

Отталкивая нависающие ветки и стараясь не угодить в многочисленные кротовьи норы, беглец сумел опередить преследователей на несколько ярдов. Слишком мало, чтобы остановиться и перевести дыхание… Он рванул вперед, оставляя за собой кровавый след. Да, который раз повторял себе Джек, он далеко не ангел, не зря, дьявол побери, мать всегда талдычила ему об этом. Но и у грешников могут быть свои принципы, свои моральные запреты. Например, на убийство женщин и детей.

Силы покидали его, медленно вытекая из дырки в теле. Где же застряла эта чертова пуля? Вроде где-то у поясницы. Безумно захотелось остановиться и почесать рану.

Что с ним станет? Пристанищем для его тела будет неглубокая могила в прокаленной солнцем земле Фетфилда, недалеко от чертовой реки Вейр, а его голова станет очередным трофеем в кабинете Хозяина?

Он окончательно и бесповоротно подписал себе приговор, когда отказался убить ребенка. Что он сделал, когда посмотрел этому маленькому кудрявому сопляку в глаза? Убрал чертов пистолет обратно в карман, вот что он сделал. Это был вызов. Джек видел, как изменилось выражение лица Хозяина, и понимал, что дни его сочтены.

Беглец чуть было не споткнулся об утку, которая с кряканьем и хлюпаньем вылезла из воды и преградила ему путь.

— Ах ты, чертова птица! — закричал Джек. От испуга его сердце ушло в пятки.

Он умудрился устоять на ногах, ухватившись за толстую колючую ветку, и двинулся вперед, но каждый следующий его шаг был медленнее, чем предыдущий, и причинял боль.

Джек был знаком с Хозяином десять лет и считал его другом. Где был его ум? У таких, как Хозяин, друзей не бывает. Черт возьми, Джек не раз видел, как этот урод убивал людей лишь за то, что у них иная точка зрения. Но за все эти годы Джек ни разу не видел, чтобы Хозяин был так одержим женщиной. Как будто недостаточно было расправиться с ее мужем! Этот ненормальный решил прикончить и ребенка. Вот чертов псих! Джек сделал бы все, чтобы предотвратить это бессмысленное убийство, заставить мерзавца оставить ребенка в покое.

Он чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Ступни, казалось, весят не меньше тонны. Слышно было, что преследователи приближаются; ему даже чудилось, что он чувствует исходящий от них запах пота.

Джек выехал из Хоктона через десять минут после того, как они его туда подбросили, улыбаясь и желая удачи. Чертовы двуличные ублюдки! Возможно, он бы и успел скрыться, если бы не решил попрощаться с матерью и захватить кое-какие вещички. Скорее всего, этот бессердечный сукин сын послал за ним погоню в то самое время, как он желал своей матери спокойной ночи и говорил, что скоро вернется.

Две мили он продержался, две адские мили. Чертов Фэтфилд, последнее место, где бы он хотел умереть.

Джек заметил слежку, когда на светофоре у моста загорелся красный сигнал. Он поехал дальше, но и они не отставали. Он завернул за угол забегаловки Биддика так быстро, что чуть было не встал на два колеса. И если бы этот чертов мерзкий кот не вздумал перейти улицу, то он мог бы и оторваться. Пытаясь объехать животное, Джек потерял драгоценные секунды. Преследователи нагнали его и попытались спихнуть его машину в реку.

Если бы он смог из этого выбраться…

«Не задерживай дыхание, сынок».

Он остановился на мгновение.

Ненадолго.

Чтобы отдышаться.

— Ах ты, зараза! — Джек почувствовал, как вторая пуля пронзила бедро и вылетела с другой стороны.

Посмотрев вниз, он увидел месиво из крови, плоти и костей, и его чуть не вырвало. Ощущение было такое, что из него выходит всякая дрянь.

— Ну, вот и все, мне крышка. Бежать больше не могу. — Он опустился на землю. — Отсюда ты уже не встанешь, приятель. Это конец. — Джек всхлипнул.

На мгновение он отключился, но всего лишь на какую-то долю секунды.

Когда он открыл глаза, Охотница за головами склонилась над ним с мерзкой ухмылкой, медленно потирая грязными пальцами лезвие, которое было использовано уже не раз. Изогнутый клинок с китайскими иероглифами словно выползал из рукоятки слоновой кости. Ее пальцы двигались вверх и вниз, вверх и вниз…

Сейчас он почувствует удар.

Джек вздохнул, возможно, в последний раз.

Если он и жалел о чем-либо в эти последние секунды, то только о матери, которая, поставив чайник на плиту, будет сидеть часами у огня в ожидании рыбы и жареного картофеля, что он приносил ей каждую пятницу.

Когда Охотница наклонилась, над ним нависли пряди ее волос, которые каким-то образом перетекали в длинные серебристые сережки. Ее лицо наклонялось все ниже, ее дыхание ласкало его губы. Как будто она собиралась его поцеловать.

— Сука! — прошипел Джек.

Она ухмыльнулась, плотоядно и удовлетворенно, злобная пародия на женщину.

Джеку, смотревшему в лицо смерти, удалось накопить достаточно слюны, чтобы выполнить задуманное.

НАШИ ДНИ

ПОНЕДЕЛЬНИК

Глава первая

Керри бежала. Ее длинные ноги мелькали, как крылья мельницы, когда она неслась по Нью-боттл-стрит по направлению к Грассвеллу, мимо поросшего травой хоктонского карьера.

Керри уже разнесла все газеты, и теперь у нее в сумке, которая сильно раскачивалась и то и дело ударяла по бедру, лежали лишь две бутылки молока — она их только что стащила. Бутылки звонко стукались друг о друга, грозя разбиться.

Она добежала до гаража на вершине холма, свернула за угол около бакалейной лавки и припустила к своей цели — последнему дому на улице. Не останавливаясь ни на минуту, Керри схватила бутылку молока со ступеньки чуть ли не в тот самый момент, когда старая миссис Холланд, почти слепая, потянулась за ней.

— Черт тебя подери, Блейки, — сказала миссис Холланд. — Могу поклясться, я слышала этого чертова молочника.

Она оправила свое зеленое платье, мешком висевшее на тощем теле, прищурилась и беспомощно посмотрела вдоль пустынной улицы направо, потом налево. Кот, рыжий бездомный бродяга, который занял место настоящего Блейки (пару дней назад бедняга попал под автобус), терся об ее ноги.

— Ради бога, Блейки, только не говори мне, что я и слышу не лучше, чем вижу.

Кот заурчал.

Позвав его в дом, миссис Холланд закрыла дверь и на ощупь, тяжело дыша, пошла по коридору. Яркие цветы на обоях уже давно выцвели и теперь имели оттенок поздних ноябрьских листьев. Она потрогала отстававший кусок:

— Надо сказать Джеку, чтобы приклеил его на место, Блейки. Разве я могу купить новые на ту жалкую пенсию, что выдает правительство? Оно, видите ли, считает, что мы, бедные люди, можем на нее прожить. Ладно, — миссис Холанд опять похлопала по обоям, — они еще вполне нарядные.

Керри стояла за углом дома миссис Холланд, прислонившись спиной к стене. Она уже выпила почти половину бутылки и сделала передышку, прежде чем допить остатки. Упершись ногой в кирпичную стену, она поставила бутылку на колено, а другой рукой убрала свои темные волосы с плеч. Ее голубые глаза из-под давно не стриженной челки смотрели на распростертый внизу Сихиллс-Эстейт. Этот район отделяло от остальной части города поле, словно архитекторы оставили место для чего-то еще, или, скорее, решила Керри, как будто весь этот чертов район находился в карантине, так что его пришлось отрезать от остальной части Хоктона.

Керри ненавидела Сихиллс, можно сказать, так же сильно, как свою плоскую грудь. А ее она ненавидела не менее сильно, чем постепенно спивавшуюся мать. Еще Керри ненавидела своих родных братьев и сестер. Правда, Робби, пожалуй, любила. И, конечно же, она ненавидела всех особей мужского пола, которые проживали по соседству. По правде говоря, в данный момент Керри ненавидела всех и вся, с кем ей приходилось сталкиваться. Но самую сильную неприязнь у нее вызывали сверстницы, у которых был хоть какой-то намек на грудь. Боже, даже у Джейсона Смита грудь больше, чем у нее, хоть он и парень.

Больше всего Керри мечтала уехать из Англии, куда подальше. Прочь из этого долбаного Сихиллса. Эта мысль хоть как-то утешала.

Отсюда, с холма, она видела верхушки крыш Тюлип-Крещент, где жила ее бывшая подруга Андреа. Керри засопела. Дружба кончилась, когда Андреа решила, что ей нравятся парни. Бывшая подруга, да и все остальные девочки в классе, — это просто сучки в период течки, думала Керри. Слава богу, ей уже шестнадцать, так что смотреть, как они хлопают ресницами и облизывают губы, придется недолго, всего лишь несколько месяцев.

Поднеся бутылку к губам, она услышала этот мерзкий голос:

— Дай глотнуть, Керри.

— Размечтался, Свиная Морда, — сказала Керри, поворачивая голову и еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть в него остатками молока.

Стиви Мастертон медленно, но густо побагровел. Цвет его лица теперь замечательно контрастировал с серебряными кольцами в носу и бровях. В левой брови было два кольца, а в правой одно — второе не так давно вырвала Керри. И Стиви еще не забыл об этом.

У его дружка Мартина Рейнора лицо всегда было красным от уймы пылающих прыщей, с которыми ему суждено было мириться. Семнадцатилетний Мартин — на год старше Керри и на столько же моложе Стиви — ухмыльнулся, глядя на дружка, который пытался сохранить достойное выражение лица.

— Я же по дружбе. У тебя, чё, проблемы, а?! — Стиви подошел поближе.

— Да пошел ты, урод, со своей дружбой. Вот врежу по роже! А ты, Пердун-Мартун, тоже схлопочешь!

На этот раз ухмыльнулся Стиви, а Мартин лишь стиснул зубы. Вот гадство, прилипла поганая кличка — а ведь хотел всего лишь повеселить ребят на тусовке.

Керри последний раз глотнула из бутылки и замахнулась ею. Она не боялась ни Стиви, ни Мартина. Трусы, как и большинство хулиганов. Пока они начнут махать кулаками, можно выдернуть у Стиви еще одно кольцо и смыться. Мелочь пузатая!

Стиви подошел к ней еще на шаг, но вспомнил про разодранную бровь и сказал:

— Да пошла ты, дура! Пойдем, Мартин, чего с ней заморачиваться. Эй, а ты все еще плоская как доска?

Керри подняла бутылку выше:

— Хочешь схлопотать?

Гогоча, они побежали в сторону Хоктона.

Керри чуть не задохнулась от ярости. Трудно было придумать что-либо более обидное. У всех знакомых девчонок была уже грудь, хоть какая, но была.

Вздохнув, Керри посмотрела на свою грудь. Самую плоскую грудь в мире. Конечно, она уже проверяла сегодня утром, но вдруг…

Ничего.

— Ублюдки, — пробормотала Керри.

Она злобно швырнула пустую бутылку через забор миссис Холланд. Звук бьющегося стекла — жаль, что не об голову Стиви, — немного утешил Керри, и она направилась домой.


— Мне хоть оставили? — Робби, восемнадцатилетний брат Керри, заявился на кухню, зевая и лениво почесывая бритую подмышку.

Они оба были в мать — ослепительно голубые глаза, черные волосы, длинные ноги и худощавое тело.

Семилетняя Сьюзи хихикнула. Она тоже была длинноногой и тоненькой, но на этом сходство со старшими заканчивалось. Робби нежно погладил ее по белокурой головке. Когда он потянулся за молоком, Сьюзи снова хихикнула. Восьмилетняя Эмма — маленькая, круглощекая недотрога — пододвинулась к Робби, чтобы он тоже ее погладил, но тут же отдернула свои рыжие локоны. Одиннадцатилетний Даррен — черные волосы, намазанные гелем, торчат в разные стороны, как иглы дикобраза, глаза еще темнее, чем волосы, а кожа была чуть темнее, чем у остальных Лэмсдонов, — осуждающе смотрел на брата — что еще за нежности! Даррен грезил футболом, он не сомневался, что когда-нибудь будет играть в составе «Сандерленда».

В кухню влетело облако дешевых духов, немедленно вызвавшее у Эммы приступ удушья. Следом за ароматом появилась белокурая головка тринадцатилетней Клер, вся в зажимах-бабочках пастельных тонов. Клер, длинноногая, как и ее сестры, была на редкость красива и знала это. Она выглядела явно старше своих лет и вела себя очень уверенно. На днях ее взволновали две сплетни, ходившие по Сихиллсу, и тот факт, что ее назвали малолеткой. Она смотрела на задыхающуюся Эмму с полнейшим безразличием.

— Ради бога, Клер! — Керри начала рыться в ящике, ища ингалятор Эммы. — Да от тебя сейчас провоняет вся эта чертова комната.

— Ты думаешь, стала бы я покрывать себя таким дешевым дерьмом, — визгливо ответила Клер, со злобой глядя на Керри, — если бы здесь, в этой дыре, была хоть капля горячей воды, чтобы принимать ванну каждый день?

Робби съежился и отвернулся. Клер просто нарывалась на неприятности, в последнее время она все больше и больше цеплялась к старшей сестре. Керри почти не бывала дома — тренировалась, чтобы принять участие в соревнованиях округа, — иначе она бы давно уже вцепилась Клер в горло.

Робби молча посмотрел на Клер, когда та бросила ему пришедший по почте конверт с чеком.

— Вот, наконец-то пришли деньги… Уж сегодня-то у нас будет что-нибудь повкуснее тостов с этими вонючими помидорами?

Отвернувшись от брата, она взяла со стойки один из последних стаканов, проглотила молоко. И гордо вышла из кухни, не попрощавшись ни с кем.

Робби посмотрел на Керри, та слегка улыбнулась.

— Ух ты, на ней сегодня юбка. Или что это было?

Керри пожала плечами.

— Кажется, эта дура каждую неделю укорачивает юбку на сантиметр.

Однако Керри интересовала не длина юбки сестры.

— Черт! — вырвалось у нее. — Грудь Клер! Похоже, у нее растет грудь.

— Что? — спросил Даррен, проходя мимо Керри и протягивая руку за своим стаканом.

— Не твое дело, тупица. Не суйся, когда не спрашивают. — Она дала брату подзатыльник.

— Ой! — вскрикнул Даррен, потирая затылок и одновременно проверяя свои иглы на голове. — За что?

— За то, что всюду суешь свой крысиный нос. Вот за что.

Даррен скорчил рожу за спиной Керри — Эмма заулыбалась — и допил молоко. Потом грозно посмотрел на сестренку, чтобы она не вздумала рассказать об этом Керри, в ответ на что Эмма, громко чихнув, высунула язык.

Керри бросила взгляд на часы и поняла, что опять они все опоздают. Она повернулась к Робби:

— Ты приберешься здесь, а? А я пока схожу наверх и переоденусь. И проследи, — она указала на Даррена, — чтобы наш грязнуля помылся. Кажется, он воображает, что, если намажет гелем волосы, никто не заметит его грязной мордашки.

Только Даррен собрался достойно ответить Керри, как тут же получил оплеуху от Робби.

— Ты-то за что? — возмущенно спросил он. Вроде он не сделал ничего дурного. По крайней мере, не в этот раз.

— Догадайся… Давай пошевеливайся.

Все еще ворча, Даррен подошел к раковине и умыл руки и лицо.

Пять минут спустя Керри уже переоделась в школьную форму, которая самым безобразным образом была ей мала. Но покупать новую не было никакого смысла — все равно она расстанется со школой через пару месяцев. «Да уж, новой формы мне не видать», — подумала она, сбегая вниз по ступеням.

Выводя из дома Даррена и двух сестер, Керри хлопнула дверью достаточно громко, чтобы разбудить всех соседей. Хотя на самом деле это было назло матери.

Хлопнула дверь, и Робби вздрогнул. Керри с матерью давно уже не ладили. Слыша порой их перепалку, он с ужасом сознавал, что Керри ненавидит мать, но с недавних времен признавался себе, что не может винить сестру.

Робби закрыл глаза и вскрыл конверт. Досчитал до десяти и только потом открыл глаза. Как всегда, тридцать девять фунтов.

— Так тебя и повысили! Держи карман шире, — пробормотал он, с отвращением бросив конверт с зарплатой на потрескавшийся коричневый кофейный столик.

Во что бы ни уткнулся взгляд Робби в их гостиной, размерами примерно десять на тринадцать футов, все было потрескавшимся. Грязные плинтусы в трещинах. Потрескавшаяся искусственная облицовка мебельного гарнитура. Трещины были и в подоконнике, хотя длинные зелено-коричневые шторы закрывали большую его часть. Вообще все выглядело безобразно. Робби попытался выбросить мерзкие красные искусственные цветы в пестрой вазе, но Сьюзи спасла их, вынув из мусорной корзины.

Робби покачал головой. Он пытался наводить в доме порядок, но семеро родичей, постоянно грозившие убить друг друга, сводили на нет все его усилия.

Робби взял пульт от телевизора и вспомнил, как морщилась Сьюзи, когда он только что пытался затолкать ее ноги в туфли. Казалось, что она росла быстрее, чем все остальные. Похоже, для воров есть работенка, признался он себе. Если немного повезет, Сьюзи сможет вернуться домой в новой паре туфель. В красных, она любит красный цвет Ну-ка, что у нас в холодильнике? Небось все повеселеют, даже мадам Грязнуля Клер, если к чаю будет что-нибудь вкусненькое.

Наконец экран телевизора засветился. Килрой опять принялся за свою любимую тему, сегодня зрителей будут потчевать грабителями. Робби ненавидел их, особенно трусоватых, грабивших тех, кто не может дать сдачи. Вообще непонятно, как люди могут рассказывать в таких шоу всю подноготную. Хуже всех американцы. На прошлой неделе одна нахальная шлюха с наполовину обритой головой и лицом, усеянным золотыми шпильками, призналась всему миру, что переспала не с одним братом, а с тремя.

Сейчас Робби слушал, как молодой скинхед в новеньком «найковском» тренировочном костюме беззастенчиво рассказывал о том, что ограбил пожилую женщину. Робби с отвращением вспомнил, как несколько месяцев назад нарвался на неприятности, когда остановил Стиви и его шестерку Пердуна-Мартуна. Робби не дал им ограбить пожилую миссис Холланд, когда она возвращалась с почты, получив пенсию. Поняв, что Стиви и Мартин затеяли. Робби, не задумываясь, встал между ними и миссис Холланд. Пожилая женщина в толстенных очках медленно прошла мимо в счастливом неведении, что ее вот-вот собирались ограбить. Робби же оказался лицом к лицу с матерящейся парочкой. Будь на его месте Керри, она сначала бросилась бы на хулиганов, а потом стала бы разбираться, что они собирались натворить. Керри проделывала это с тех пор, как научилась ходить. Робби никогда так не умел.

Он в растерянности смотрел, как медленно надвигались Стиви и Мартин. И вдруг, словно кто-то там услышал его мольбы, откуда ни возьмись явился огромный негр со сверкающим золотым зубом и сбил пару придурков с ног.

Робби улыбнулся. Ему было приятно видеть, что все встало на свои места. Мужчина тряс хулиганов, как терьер крыс. Затем, стукнув их головами друг об дружку, спаситель отшвырнул незадачливых грабителей в сточную канаву, словно стряхнул грязь с ладоней.

— Ну, ступай, — сказал он Робби и улыбнулся, глядя, как Стиви и Мартин копошатся в канаве.

Тому не надо было говорить дважды. Он припустил в сторону дома с такой скоростью, что уж точно побил рекорд Керри. С тех пор ни Стиви, ни Мартин не беспокоили Робби, но ему казалось, что момент истины когда-нибудь настанет. От них исходила какая-то непонятная, молчаливая угроза.

— Да уж, — пробормотал Робби вслух, прежде чем вернуться к телевизору, — могу поспорить, что Килрой сможет прожить на тридцать девять фунтов в неделю. — Он усмехнулся. — Он-то сможет, черт его подери.

— С кем это ты разговариваешь?

Робби поднял глаза и увидел, что мать вползла в комнату.

— Сам с собой, о Килрое, — сказал он, окинув ее взглядом.

— Он что, ответил тебе или нет?

Робби наблюдал за тем, как мать прикурила сигарету и тут же зашлась грудным кашлем. Банный халат на ней, когда-то белый, был грязно-серого цвета и в нескольких местах заблеван остатками ужина. А ведь это его подарок, он купил его у магазинных воров на прошлое Рождество.

Робби любил мать до беспамятства, но Керри права — Ванесса Лэмсдон выглядела просто кошмарно.

Он вздохнул в глубине души, но мать явно почувствовала его презрение.

— В чем дело, бедняжка? — Ванесса завязала пояс на халате потуже, затем затянулась сигаретой. На этот раз ей удалось сдержать кашель. — Ну? — вопрошала она.

Не хотелось вступать с ней в объяснения, но он не смог отмолчаться.

— Что толку от разговоров, мам? Ты всё спрашиваешь, мы всё отвечаем, но ничего от этого не меняется. Что бы ни говорили тебе я или Керри, ты прекращаешь пить максимум на неделю, а потом опять за старое. Вот как сегодня.

Сказав это, Робби увидел обиженный взгляд матери и почувствовал себя отвратительно. Он стал рыться в куче грязного белья, лежавшей рядом с ним, ища пульт от телевизора. Найдя пульт, Робби наставил его как пистолет и выстрелил в Килроя, избавился наконец-то от него. Робби сам не знал, кто в данный момент беспокоил его больше: Килрой или мать.

Если она не перестанет пить, это в конце концов убьет ее. Когда-то она была красива, его Мама, но теперь… Какого черта, он больше не мог выносить ее взгляда. Робби вскочил, побежал наверх, наскоро вымылся, переоделся в слегка запачканные джинсы, немного потер пятно на синей рубашке, пока оно не стало практически незаметным, потом спохватившись, бегом спустился вниз. В последний раз, когда он оставил зарплату на кофейном столике, она непонятным образом исчезла, а в комнате тогда никого не было, кроме матери.

К его облегчению, конверт все еще лежал там, где он его оставил. Мама сидела в гостиной, лениво выдувая дымовые кольца.

— Э-э-э, сынок…

Робби нахмурился. Он знал, что следует за таким началом, это повторялось каждую неделю. И все же ждал продолжения, все еще чувствуя себя отвратительно из-за того, что сказал несколькими минутами ранее.

— Я… Мне надо немного наличных. До пятницы, пока не получу деньги. У меня мало осталось, и детям нужно… — Ее голос был таким льстивым.

Робби ненавидел мать за то, что она довела себя до такого состояния, за то, что ему приходилось присматривать за ней, словно она была ребенком, а он взрослым. Но она проделывала это постоянно, словно это случилось в первый раз. И он каждый раз реагировал одинаково.

— Мам, ты же знаешь, что я куплю тебе чего-нибудь.

Робби подошел к ней и похлопал по плечу. Он коснулся ее длинных, засаленных, давно не чесанных волос. Он едва удерживался, чтобы не расплакаться. Выпивка и сигареты, которые, казалось, срослись с ее пальцами, сделали свое черное дело. Ванессе можно было дать лет на двадцать больше, чем ей было на самом деле. Самое обидное, что еще не поздно все исправить, будь у нее хоть капля воли.

— Послушай, мам, я принесу тебе сигарет и полбутылки от контрабандистов. Наверное, партия Дикси уже пришла. Но…

Мать взглянула на него, догадываясь, о чем он собирается сказать. Он понимал, что ей это явно не понравится.

Нужно быть решительным, иначе ее деградацию не остановить. Робби сделал глубокий вздох и попытался быть строгим.

— Мам, я… то есть мы хотим, чтобы ты привела себя в порядок. — Он посмотрел в ее темные глаза и на еще более темную кожу под ними. Казалось, будто у нее настоящие кровоподтеки. И вдруг, словно кто-то, например Керри, поселился у него голове и начал подсказывать ему, что говорить, Робби закричал: — Ради бога, мам, ты сама-то видела, в каком ты состоянии? Кто тебя не знает, может решить, что тебе уже сто десять лет. Ты выглядишь как бродяжка. Старая, грязная бродяжка, у которой никого нет. Но ты же не одна, мам, у тебя есть мы.

Отчаявшись образумить мать, Робби оставил ее, побежал наверх и вернулся через секунду с осколком зеркала из ванной.

— Посмотри! — Он сунул зеркало ей в руки.

Его руки тряслись, когда он взял Ванессу за подбородок и повернул ее лицо так, чтобы она смотрела на него.

— Если ты не выйдешь из этого состояния, мама, ты умрешь и оставишь всех нас сиротами. Думаешь, мы с Керри сможем управиться с детьми? Как? Их заберут от нас. Отправят в разные дома, и мы больше не увидимся. Ты можешь себе представить, что Сьюзи придется жить среди толпы незнакомых людей? Можешь, мам? Она не выживет! — Робби затряс в отчаянии головой, из-за чего его голос стал еще громче. — А что будет с Эммой, а? Сколько она еще проживет? И нам-то с ней тяжело, а если вокруг будет незнамо кто, чужие, даже не семья… А Даррен, представь, что он будет далеко отсюда, в новой школе, когда у него уже появились друзья. Подумай об этом, мама.

Он хотел потрясти ее, сделать хоть что-нибудь, чтобы она поняла. Он не привык к таким вспышкам гнева, но каждое слово, которое он сказал, было правдой — эти слова он хотел сказать уже давно, но ему не хватало ни силы духа, ни мужества — Робби практически шептал, когда говорил:

— Ты хочешь, чтобы это произошло, мам? Хочешь?

— Но, но… — пыталась возразить Ванесса.

— Не может быть никаких «но», мама! — Робби ударил кулаком по кофейному столику и сразу же почувствовал себя ублюдком, когда мать дернулась от испуга. Пути назад уже не было, сейчас, когда все зашло так далеко. — Все, мам. Если ты не начнешь сегодня, то ничего больше не получишь от меня. Мы больше не можем так жить. Получается, что нам, детям, приходится смотреть, как ты сводишь себя в могилу… Словно это самоубийство или что-то еще. На этот раз я говорю серьезно, мам. Мы все уже просто дошли до ручки, хватит.

Лицо Робби горело, он часто заморгал, чтобы не расплакаться, потом повернулся и ушел. Он сказал то, что должен был сказать, все это копилось долго, но легче ему не стало. Робби очень хотелось сильно хлопнуть дверью, как это часто делала Керри, но у него не было ни ее характера, ни сил, чтобы так поступить.


Ванесса долго смотрела в зеркало после того, как Робби ушел.

Он прав, подумала она, вглядываясь в черты своего лица. Она видела, как алкоголь разрушил ее. Ванесса попыталась разгладить глубокие морщины, которые начинались в уголках глаз и заканчивались у рта. Ее лицо было таким худым. Боже, у нее всегда были высокие скулы, но теперь они просто выпирали. Руки Ванессы затряслись, и она уронила зеркало на пол, на одну из игрушек Сьюзи — красную обезьянку, которая жила под телевизором.

Ванесса прикусила губу, чтобы не расплакаться, и все равно слезы полились ручьем. Он прав. Боже, он прав. Посмотрите на меня, посмотрите на эти чертовы седые волосы. Боже, мне всего тридцать девять, а я выгляжу, как будто мне пятьдесят девять. Сколько я пила в этот раз? Неделю? Две?

Ее стало трясти сильнее, а мысли стали более сумасшедшими. Ванесса знала, что ей надо выпить.

Черт, где я спрятала последнюю бутылку?

Допила?

Где-то должно быть хоть немного. Должно быть.

Надо найти выпивку.

Все еще дрожа, Ванесса пошла наверх. Она стала в ярости выбрасывать одежду из шкафа, надеясь, что когда-то спрятала там хоть что-нибудь, но не нашла ничего. Потом рванула на себя верхний ящик дешевого туалетного столика, начисто сорвав ноготь, но не почувствовав боли, и стала вытряхивать все остальные ящики, разбрасывая их содержимое по всей комнате. Потом поползла на четвереньках к ветхому розовому плетеному стулу в углу. Судорожно сорвала с него обшивку. Поползла назад, чтобы поискать под кроватью.

Ничего.

Ванесса села на кровать и начала раскачиваться взад и вперед, обхватив себя руками. Боже, если бы только она смогла избавиться от боли. Но когда она была трезвой, ненавистные воспоминания о прошлом накатывались на нее волнами.

Ни один из них не знал, что она видела. Ужасные воспоминания, с которыми ей приходилось жить. По ночам было хуже всего. Поэтому время от времени ей приходилось искать себе компанию, чтобы избавиться от кошмаров. Ей был нужен кто-то, кто смог бы поддержать ее, когда выпивка не помогала. Тот, кто помогал бы ей так же, как она помогала Робби, когда ему было плохо. Ванесса уже давно не слышала, чтобы он плакал ночью, и она боялась спросить его, преследовали ли его, как и ее, кошмары. И страх, всегда страх. Слеза покатилась по морщинам на ее лице. Она не стала смахивать ее, это была всего лишь одна, одна из миллионов.

Она никогда не прекратит плакать. Для нее было только два пути: выпивка или смерть.

Ванесса начала рыдать и закусила руку — если она начнет кричать, ей будет не остановиться.

Через десять минут она все еще покачивалась и кусала руку… и вдруг услышала стук в окно. Ловя ртом воздух, Ванесса вцепилась в халат. Ее сердце сильно заколотилось, желудок сжался, а легким неожиданно стало не хватать воздуха.

Наконец-то. Она слишком долго ждала. Семнадцать долгих лет она ждала этого.

Стук повторился, и тут, вздохнув с облегчением, она поняла, что это был мойщик окон. Вернувшись к реальности, Ванесса наконец заметила, что произошло с ее ногтем, который тут же начал сильно болеть.

— Черт подери! Эти уроды уже хотят денег за квартиру. Да у них нет никаких шансов. — Она смотрела на ноготь.

Прижав руку к груди, чтобы уменьшить боль, Ванесса стала рыться в куче вещей на полу, пока не нашла черную юбку и зеленую блузку. Она вздохнула, и это был безнадежный вздох. Надо одеться, может, дети поверят в то, что я пытаюсь справиться с собой.

Она пустила воду в ванну и на секунду задумалась. Интересно, сегодня понедельник?

Стиснув зубы. Ванесса медленно опустила свое усталое тело в ванну. Если сегодня понедельник, то Робби получил свою зарплату. Она кивнула и начала поливать голову чуть теплой водой, затем быстро провела намыленной губкой по груди, стараясь не замечать выпирающих ребер.

Все ее тело дрожало и было в мурашках, когда она вылезла из ванны.

— Черт! — сказала она вслух, когда протянула руку к сушилке. — Единственное чертово чистое полотенце в доме обязательно должно было оказаться полотенцем Керри.

«Интересно, у нее есть тренировка сегодня вечером?» — подумала Ванесса, держа полотенце перед собой. Потом пожала плечами. В конце концов, надо же вытереться.

Вытершись наскоро одной рукой, она повесила полотенце на батарею. Может, Робби принесет немного угля, подумала она. Тогда полотенце высохнет быстро, и Керри ничего не заметит.

Керри, Керри, Керри. Ванесса плюхнулась на стульчак унитаза. На какой-то момент ей действительно стало немного лучше, но мысли о Керри всегда высасывали из нее все силы. Ей казалось, что они только ссорились. Поставив локти на колени и зажав голову между ладонями, она вздохнула, как это обычно делают люди, которые наконец добрались до дома.

Давай будем честными, это же не из-за ее возраста. Я с Керри постоянно на ножах с тех пор, как это маленькое исчадие ада научилось говорить. Почему она не может быть такой, как Робби?

— Что за бардак, — сказала Ванесса когда-то розовому ветхому ковру. — Если бы моя мать увидела меня в таком состоянии, она бы точно перевернулась в своем чертовом гробу. Все случилось так, как планировал этот ублюдок. Бедный Робби, перед тобой закрыты те же самые двери, которые всегда были закрыты передо мной. Что бы ты ни делал, ничего не выходит. Бедный мальчик, городской совет не хочет дать тебе даже работу дворника. — Ванесса разразилась слезами.

Надо кормить двоих детей, а у меня их еще четверо, если бы не они, я бы закончила свое пакостное существование уже давно. Я могу сделать это прямо сейчас. Вырвать себя из этой чертовой ничтожной жизни.

— Боже, — внезапно сказала она сквозь сжатые зубы. — Мне надо шевелиться, или они придут домой и найдут меня голой и закоченевшей на стульчаке. Если я решусь сделать это, то только не там, где дети смогут найти меня. А то сплетен в Сихиллсе хватит надолго.

Она быстро оделась. Плевать, что блузка мятая. Она пожала плечами. А, кто будет смотреть на меня.

Спустившись вниз, Ванесса собрала грязную одежду и положила в стиральную машину. Может, Робби поверит, что я хотя бы пытаюсь. Она взяла коробку со стиральным порошком, но та оказалась пустой. Ванесса швырнула ее в стену.

— Черт, там вообще ничего нет!

Ее трясло от алкогольной ломки, и все мысли об уборке быстро улетучились. Она прошагала в гостиную, прикурила последнюю сигарету и плюхнулась на диван, включив телевизор. Вдруг Ванесса судорожно стиснула губы в скорбную линию, чтобы крик, который неудержимо нарастал в ней, не вырвался наружу.

Глава вторая

Клер скрылась в небольшом переулке в начале улицы. Ее трясло от возбуждения. Этой ночью ей практически не удалось поспать. Клер была уверена, что эта подлюка Керри о чем-то догадывается. Клер всю ночь ворочалась, а они с Керри еще и спали в одной кровати.

Мне повезло, думала она, что Керри спит как бревно. Хотя она была сегодня утром на волосок от провала. Но теперь она свободна, надо только подождать, пока Керри и эти надоедливые детишки пройдут мимо.

Ее сердце заколотилось чаще, когда Керри с детьми продефилировали мимо нее. Клер еле сдержала смешок. Надо же, если бы Керри была в белом, а детки в желтом, получилась бы точь-в-точь матушка гусыня с утятами.

Еще несколько томительных минут. Пора, надо только подождать — вдруг кто-то что-нибудь оставил дома и вернется. От возбуждения у нее забегали мурашки по спине.

Впереди была свобода, и ее вкус пьянил.

Вдруг — Клер с трудом сдержала крик — она почувствовала, как что-то ползет по тыльной стороне ладони. Толстый коричневый паук хотел заползти ей в рукав. Пауков Клер ненавидела больше всего, особенно вот таких, толстых и коричневых, которые норовят заползти под одежду и добраться до ее тела. Однажды, когда ей было семь, паук забрался к ней в спортивные штаны. После этого Клер несколько месяцев преследовали кошмары.

— Боже! — воскликнула она и, все еще трясясь, начала сильно махать рукой, чтобы скинуть паука. В порыве отвращения она хотела станцевать на нем, но у мистера паука были другие планы, и он быстро удрал. Ее лицо исказила гримаса.

Клер вышла на улицу и обнаружила неподалеку жирного Джейсона Смита, который выгуливал свою Джесс, черно-белую колли. Клер любила собак, особенно Джесс — так и хотелось ее погладить. А вот ее хозяина на дух не переносила. Джейсон всегда пялился на нее, даже когда она была маленькой. Ему бы больше пристало разгуливать со змеей вокруг толстой потной шеи, чем с симпатичным колли.

Клер замерла, когда Джесс остановился и начал принюхиваться. Если собака поймет, что она здесь, тогда и этот Король Уродцев догадается. Клер резко отскочила в сторону и укрылась за забором. Там она вытащила сотовый из кармана, чтобы посмотреть, который час. Это был подарок Брэда, о телефоне никто не знал. Клер поцеловала его и положила обратно в карман. До приезда сандерлендского автобуса оставалось еще несколько минут.

Решив, что у нее еще достаточно времени, чтобы подкраситься, Клер достала из другого кармана косметичку, также подарок Брэда, о котором никто не знал. Она намазала губы ярко-красной помадой, а щеки румянами, чуть более светлыми, чем помада. Довольная собой, она убрала косметичку в карман, скрестила пальцы на счастье и пошла к дороге.

В восторге от того, что ее план побега идет как по маслу, Клер забылась и начала мурлыкать себе под нос новую песню Робби Вильямса. Через секунду у нее едва не случился инфаркт, когда она чуть не столкнулась с Робби Лэмсдоном, своим братом.

Клер отпрянула в сторону, сердце бешено колотилось. Но Робби, казалось, не замечал ничего вокруг. Он хмуро уставился в землю и, очевидно все еще злой из-за чего-то, быстро прошагал мимо сестры.

Черт. Встреча с Робби ей ни к чему.

Интересно, куда это он собирается? Если я пропущу автобус, Брэд будет злиться целый день.

Клер пригнулась и стала осторожно пробираться к улице, напоминая паука, которого только что хотела расплющить. Так, отлично, Робби направляется к Тюлип-Крещент. Должно быть, ему надо в Хоктон. Если повернет в конце улицы направо, значит, собирается срезать путь через дворы.

Робби повернул направо. Клер рассекла кулаком воздух. Ура! Перебежав через улицу к автобусной остановке, она мило улыбнулась старому мистеру Скиллинсу и Долли Смит, матери Джейсона. От пяток до макушки ее стокилограммовая туша была в темно-коричневом. Долли посмотрела на Клер сверху вниз сквозь свои очки в толстой коричневой оправе, повернулась к щеголеватому мистеру Скиллинсу и продолжила разговор.

Клер хотелось послушать сплетни о том, что случилось прошлой ночью около паба «Голубой лев». Мистер Скиллинс, улыбнувшись Клер, напомнил Долли, что поножовщина около паба случалась регулярно, да и внутри него часто происходили стычки. Долли, которой не слишком нравилось, что ее сын работает в пабе с самой плохой репутацией в Хоктоне, недовольно засопела, глядя на собеседника.

Наконец подошел автобус, и Клер вздохнула с облегчением. Вряд ли эта парочка обратила на нее внимание, они слишком заняты «Голубым львом». Но, войдя в автобус, они не задержались на теме паба. Вполне возможно, ее путешествие может стать новой темой их разговора.

Автобус доехал до Ньюботтл минут за десять. Выходя из автобуса, Долли и мистер Скиллинс не умолкали ни на минуту. Вооруженные сплетнями и готовые к продолжению разговора, они встали в очередь на пересадку. Если население Ньюботтла чего-то еще не знало сегодня утром, ему недолго осталось пребывать в неведении.

Каждая долгая минута путешествия Клер в Сандерленд была наполнена мыслями о Брэде. Они встретились чуть больше месяца назад в кегельбане «Вашингтон», где Клер была вместе со своей подругой Кэти Джекс. Клер подрабатывала, выполняя многочисленные поручения соседей, и ей удавалось скопить денег, чтобы раз в месяц посещать кегельбан. Но однажды Брэд, когда они болтали с ним после кегельбана, сказал на прощание, что хочет встретиться с ними снова следующим вечером. От волнения ее сердце чуть не выскочило из груди.

— И что мы будем делать, Кэти? — переживала Клер по дороге домой. Подруга только пожимала плечами. Хоть ее мама и папа работали, деньгами они дочку не баловали.

Вдруг на Кэти снизошло озарение.

— Мы можем постоять снаружи. Приехать пораньше и притвориться, что нам на этот раз не особенно хочется играть в боулинг, внутри слишком жарко.

Поразмыслив, Клер решила, что, кроме ограбления банка, это единственный выход.

Следующим вечером они были напряжены до предела, но старались не показывать виду. Кэти и Клер приехали в клуб очень рано и видели, как подъехал Брэд. Они раскрыли рты от удивления, когда молодой человек вылез из красной спортивной машины и направился к ним. Кэти и Клер легонько тыкали друг друга локтями и с трудом сдерживались, чтобы не хихикать.

Вскоре стало ясно, что улыбка Брэда предназначалась только Клер. Они игнорировали Кэти в течение часа, и та решила отправиться домой, не позволив себя провожать. По правде говоря, Клер плохо поступила с подругой, но она ничего не могла с собой поделать. Когда Брэд улыбался ей, все ее тело начинало дрожать, а улыбался он достаточно часто.

Когда Кэти ушла, Брэд пригласил Клер покататься на машине. Они поехали вдоль побережья, потом посидели на скалистом пляже, посмотрели на прилив, а затем вернулись назад в Сиберн. Эта ночь была лучшей в жизни Клер. И когда Брэд поцеловал ее, она поняла, что влюбилась и будет любить его вечно.

Назавтра в школе Клер не в силах была ни с кем общаться, как, впрочем, и весь следующий день тоже.

Однако после той первой ночи продолжения не было. Тогда они лишь поцеловались, и все. Каждый раз, когда Клер видела Брэда, его белокурые локоны и широкие плечи, ее ноги — словно у них был собственный мозг — подкашивались и молили ее лечь и отдаться ему.

Ее и Кэти на прошлой неделе оставили после уроков за то, что они хихикали во время урока. Все девчонки с нетерпением ждали своего великого дня, и Кэти и Клер поклялись друг другу, что та, которая первой потеряет девственность, расскажет подруге все подробности.

Клер казалось, что сегодня именно этот великий день. Возможно, всё случится, когда закончится фотосессия, которую Брэд организовал для нее. Вот почему Клер так накрасилась сегодня. Пара его друзей видели их вместе и спросили его, почему такая милашка, как она, еще не работает моделью, чтобы зарабатывать на жизнь. Когда Брэд сказал Клер об этом, она была вне себя от счастья и замучила его до смерти, чтобы он организовал ей фотосессию, как он это называл. Конечно, Клер пообещала Кэти сделать все возможное, чтобы притащить и ее, потому что Кэти тоже была очень даже ничего, если не считать длинноватого носа. И тогда они обе будут богатыми и наконец уедут из Сихиллса.

Автобус подъехал к остановке Парк-Лейн. Выгнув шею, Клер увидела, что Брэд стоит на другой стороне улицы. Она вся задрожала от одного только взгляда на него. Клер выскочила из автобуса и перебежала через дорогу, не обращая внимания на движение.

Брэд улыбался своей очаровательной улыбкой, и сердце Клер выпрыгивало из груди. Затем его улыбка медленно угасла, словно кто-то дотронулся до реостата на выключателе.

— Что за пакость у тебя на лице? — спросил он не своим голосом.

Клер прижала пальцы к губам, и ее сердце, которое так счастливо билось пару минут назад, ушло в пятки. Он никогда не говорил с ней так до этого. Да, иногда он вел себя, как будто он был далеко, и иногда покрикивал на нее, чтобы она прижалась к нему, но никогда не говорил с ней так. Сбитая с толку, она пыталась понять, что сделала не так.

— Я думала, тебе это понравится. Во всех журналах пишут, что у моделей должен быть хороший макияж под светом ламп. Я думала, ты дал мне косметичку как раз для этого.

— Да все эти журналы — куча мусора. Они никогда не печатают то, что на самом деле нравится мужчинам. Я люблю, когда мои женщины выглядят естественно. Вот. — Он сунул Клер в руку бумажный платок. — Плюнь на него и сотри эту чертову мазню с лица.

Лицо Клер стало таким же красным, как ее помада. Она наспех сделала то, что велел Брэд.

— Уже лучше, — кивнул он, когда она закончила. — Пошли, — поторапливал он ее, — мы и так уже заставляем людей ждать.

Он улыбнулся, и Клер улыбнулась в ответ. Она вновь была счастлива, взяла его под руку и осмотрелась.

— Где машина?

— Ее пришлось отдать в автомастерскую. Да ладно, здесь недалеко. — Брэд улыбнулся, обнажив в хищном оскале белые зубы, а Клер, как беззащитный барашек, робко улыбнулась в ответ.

Уйдя с Парк-Лейн, они направились в центр, мимо музея, от которого надо было идти еще десять минут до Хендонского дока. Они привлекали к себе внимание, и по какой-то причине это сильно раздражало Брэда.

— Ты что, не могла переодеть школьную форму? — раздраженно сказал он. — Я выгляжу как педофил.

— Но ты же сказал, что не можешь дождаться, когда увидишь меня в форме!

— Я имел в виду, что ты должна принести ее мне, а не дефилировать в ней по городу. Посмотри, как все эти уроды пялятся на нас.

Клер пожала плечами, несколько расстроенная его поведением. Да, сегодня Брэд явно вел себя странно. И он никогда до этого не ругал ее.

— Ну и что? — сказала Клер, покачивая бедрами и притворяясь, что ей все равно. — Пусть смотрят.

— «Ну и что»!.. Это все, что ты можешь сказать? Тупая корова. Ты выглядишь как малолетка в этой одежде и хочешь, чтобы меня посадили. Ладно, — взяв Клер за локоть, Брэд начал тянуть ее за собой, — нам надо идти. Эти люди не будут ждать вечно.

— Но я думала, у них есть студия. Ты ведь так говорил? — сказала Клер, пытаясь поспеть за ним.

— Она у них есть, тупица. Но сегодня такой чудный день, и они решили, что будет неплохо сделать несколько снимков на лодке.

— Замечательно! — Клер прижалась к руке Брэда и представила себя на обложке журнала «Хэллоу». Она уже видела, как Керри держала журнал в руках и ее лицо все зеленело, зеленело, зеленело.

Дойдя до доков в сопровождении эскадрильи пикирующих на воду чаек, Брэд повел Клер к маленькой рыбацкой лодке, которая покачивалась на волнах примерно в двухстах ярдах от других лодок. Казалось, что в доке все вымерло.

Клер трясло от возбуждения. Сколько ей заплатят? Керри умрет от зависти, когда она войдет в дом и бросит на стол приличную сумму денег.

Они почти дошли до маленькой рыбацкой лодки, когда Клер увидела около нее двух здоровенных мужиков. Сама лодка по мере приближения все больше и больше напоминала обломок судна после кораблекрушения. На мужиках были темно-синие шерстяные шапки, темные джинсы и толстые военно-морские куртки. Клер показалось, что эти типы больше похожи на рыбаков, чем на фотографов. Тот, который поменьше, крутил в пальцах кусок толстой веревки.

— Черт тебя подери, где ты так долго шатался? — спросил тот, что с веревкой, когда они подошли к лодке.

Клер почувствовала, как рука Брэда сильно сжала ее запястье. На секунду ей стало как-то не по себе.

Брэд сразу же почувствовал, как напряглись ее мышцы, но он знал, как обращаться с женщинами. Он улыбнулся Клер и слегка ослабил хватку. И все страхи Клер сразу же улетучились. Рядом с ней был ее мужчина. Разве он не клялся, что будет любить ее вечно и что они будут жить вместе до конца своих дней?

— Все в порядке Клер, просто давай в лодку, и все будет отлично.

Клер осмотрелась:

— Но где камеры? Ты же обещал, что будут камеры.

Человек с веревкой перебил ее громким хохотом:

— Камеры, надо же! Бог ты мой!

Что-то в этом было не так. У нее стало покалывать в пояснице, когда мужик залез в лодку и протянул ей руку.

— Давай, милашка, забирайся, — давясь от смеха, сказал он. — Давай двигайся, камеры внутри. Честно.

Клер была далеко не дурой, и она чувствовала, когда ей врали. Она попятилась назад, но сразу же почувствовала руку Брэда на спине. Она замерла и ощутила его дыхание на шее, когда он прошептал:

— Ты бы лучше делала, как тебе велят. Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой произошло что-то неприятное. — Он толкнул ее к лодке, наклонился вперед и схватил ее за руку.

— Нет… Нет! — завопила Клер, пятясь назад. — Брэд! — Она развернулась так быстро, что подвернула лодыжку и, падая на бетон, сильно ободрала колени. Боль в коленях была сильнее боли в лодыжке. Клер посмотрела вниз и увидела, как по ее ногам течет кровь. Крича, она вскочила быстрее, чем они могли ожидать. Испугавшись и внезапно осознав, что ей всего лишь тринадцать, а не шестнадцать (как она притворялась), Клер предприняла отчаянную попытку к бегству.

Но тот, с веревкой, со зловещим смехом опередил ее. Прыгнув на причал, он схватил Клер за талию, поднял в воздух и швырнул в лодку. Испуганная до смерти, рыдая, но твердо решив не сдаваться, Клер потянулась наверх и уцепилась за край лодки, чтобы подняться. Когда она посмотрела через борт, трое мужчин стояли вместе. Брэд протянул руку, и высокий быстро отсчитывал ему пятидесятифунтовые купюры.

— Брэд! Брэд! — кричала она. Но Брэд просто посмотрел на нее, улыбнулся, убрал деньги в карман и ушел прочь.

— Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т! — заорала Клер в ужасе, когда мужчины забрались на лодку. Но прежде чем она успела закричать вновь, ее резко и грубо подняли на ноги и затолкали в маленькую каюту.

Клер замерла, потрясенная. Боль в коленях отошла на второй план.

Еще две девочки уже были в каюте.

Обе были обнаженные.

У обеих руки и ноги были связаны такой же веревкой, какая была у мужчины, который бросил ее в лодку.

Они смотрели на нее с неподдельным ужасом в глазах.


Джейд смотрела на новую девочку, которую втолкнули в каюту. Она видела свой собственный страх, отраженный в глазах новенькой. Джейд была на лодке со вчерашнего дня. Ее обманным путем затянул в «модельный бизнес» новый бой-френд. Почти бой-френд.

Джейд, черная как уголь шестнадцатилетняя красавица с роскошными волосами, мечтала стать моделью, но родители советовали ей набраться терпения и верить, что все, чего она желает, рано или поздно придет к ней. Родители были приемными, они не чаяли в ней души с тех пор, как она трехмесячным младенцем вошла в их бездетную жизнь. Все это так, но как в шестнадцать лет быть терпеливой? Джейд вцепилась в первый представившийся ей шанс, как идиотка. Только вот этот шанс превратился в ночной кошмар. Хуже всего, что она не знала, чем это все кончится. По обрывкам разговоров этих уродов Джейд заключила, что все это не предвещало ничего хорошего. Ни для одной из девушек.

Как же она жалела, что не послушалась своих родителей!

Хохотун, как Джейд его называла, вошел в каюту следом за новенькой. Она уже знала, что произойдет дальше, и невольно съежилась, подтянув колени к животу.

Клер не знала, что Хохотун подошел к ней сзади, пока он не схватил ее за плечо и не развернул к себе лицом. Она попыталась отойти назад, но идти было некуда. Внезапно он отвел правую руку назад и сильно ударил ее по лицу. Пока Клер не опомнилась от удара, обеими руками грубо сорвал с нее юбку. Пуговица отскочила, а молния просто разорвалась. Юбка упала к ее лодыжкам. Мясистая рука тут же сорвала ее белые трусики.

— Да, — рассмеялся подонок. — Натуральная блондинка, чудно. — Он завел назад обе руки и теперь мял ей ягодицы.

Клер вскрикнула, и он вновь ударил ее:

— Заткнись, ты, стерва!

После второго удара она внезапно осознала, в какой оказалась опасности.

Она должна выбраться отсюда.

Выбраться и позвать на помощь, чтобы спасти этих девочек.

Вот я ему сейчас.

Когда Хохотун вновь двинулся к ней и наклонился, чтобы снять с нее куртку, рубашку и лифчик, Клер ринулась вперед и ударила его головой в подбородк.

Теперь уже Хохотун вскрикнул от боли, и спустя секунду Клер пожалела о том, что сделала. Он обрушил на девочку серию ударов по груди и плечам, буквально пригвоздив ее к полу. Это продолжалось всего несколько секунд — слава богу, в каюту вошел второй и остановил своего обезумевшего напарника.

— Какого хрена ты делаешь? Это хороший товар, и, черт тебя подери, ты его портишь. Ты что, не соображаешь?

Поджав губы, Хохотун наклонился и быстро связал запястья Клер. Она лягнула его левой ногой в голень и тут же обрела голос.

— Отвали от меня, ты, грязный подонок! Пошел ты! Отпусти меня! — Клер топала ногами по полу. — Брэд! Брэд! — кричала она, но Хохотун, который больше не улыбался, прикрикнул на нее, схватил ее за лодыжки и связал их.

— Видишь, какая? — пожаловался он напарнику. — Хуже всех. Лучше закрой пасть, сука. Нет больше никакого Брэда.

— Отвали от меня, урод, свинья паршивая! — Клер опять начала топать по полу каблуками. — Отпусти меня!

Хохотун схватил ее за волосы, яркие зажимы-бабочки разлетелись в стороны.

— Послушай, деточка! — Он обрызгал ее лицо слюной. — Поверь мне, я знаю множество способов, чтобы сделать тебе больно и не особо попортить твою белую кожу.

Хохотун левой рукой надавил ей на затылок и, прижав ее лицо к своему, впился в нее губами. Клер отчаянно сопротивлялась, но он был сильнее. Оторвавшись от ее губ, Хохотун толкнул ее к двум другим девочкам:

— Это тебе урок, а теперь заткнись. Там, где ты скоро окажешься, с тобой будут вовсю развлекаться.

Снова засмеявшись, он вышел из каюты.

— Тьфу, вот дерьмо, — отплевывалась Клер, — мерзкий недоносок! Этот подонок со своим вонючим дыханием засунул язык мне в рот! — Ее трясло. — Боже, лучше бы меня вырвало. — Она все продолжала отплевываться.

Трейси, рыжеволосая девушка со сверкающими зелеными глазами, не выдержала, глядя на Клер.

— Я хочу домой! — рыдала она. — Я хочу к мамочке! Я хочу к папочке! — Она посмотрела на остальных девушек, ее прелестные глаза были полны отчаяния, а слезы струились по бледному лицу. — Билли сказал, что сделает из меня певицу. Он сказал… — Она сдержала очередной всхлип, помолчала секунду, а потом продолжила: — Он сказал, что я пою, как Тина Тернер и что мир уже готов для новой певицы.

Клер кивнула. Ее донимала боль в коленях, лодыжке, в избитых плечах и груди. Левое колено все еще кровоточило, небольшая красная струйка стекала вниз по ноге.

Джейд смотрела на Трейси. Она пыталась разговорить ее с тех пор, как попала сюда прошлой ночью и увидела еще одну девушку, съежившуюся в углу. Но та была в шоке, и Джейд опасалась, что для нее уже все было кончено.

Следующая фраза, которую она сказала, заставила Джейд покрыться мурашками.

— Я не знаю, что они сделали с другой девушкой, — бормотала Трейси. — Мне всего четырнадцать… Боже, что сделает со мной мамочка, когда полиция обнаружит меня здесь без одежды!

— Что еще за другая девушка? — резко спросила Джейд.

— Что? — Трейси посмотрела на нее.

— Другая девушка: ты только что сказала, что здесь была другая девушка.

— Да, она была здесь, когда меня притащили сюда, — ответила, помолчав, Трейси. — Они насиловали ее. Снова и снова. — Она опять начала рыдать.

— Боже мой! — Клер осмотрела все свои ранения и теперь стала вслушиваться в то, о чем говорили девушки.

— Что ты имеешь в виду под другой девушкой? Где она теперь?

Трейси проигнорировала ее и хныкала:

— Билли говорил, что любит меня, сказал, что мы разбогатеем на моем пении и объедем весь мир. — В подтверждение она кивнула головой.

— Мне кажется, — сказала Джейд, — что всех нас выбрали из-за хорошей внешности, и теперь мы все в большой куче дерьма.

Клер медленно кивнула, затем стукнула кулаками по стене.

— Я видела, как один из них давал Брэду кучу денег. Этот урод продал меня. Вот что он сделал, черт его подери, он продал меня! — Она начала колотить ногами по полу и прикусила губу, чтобы не закричать.

Трейси смотрела, как Джейд пыталась успокоить новенькую. Спустя некоторое время Клер пришла в себя и попросила Трейси рассказать, что же произошло с той девушкой.

— Ее просто вытащили отсюда, и она больше не вернулась.

Клер и Джейд посмотрели друг на друга. Они молчали пару минут, каждая вспоминала все те кошмарные истории, что рассказывали им старшие о странных людях, от которых надо держаться подальше. Истории, которые они впитывали еще с молоком матерей, на их коленях. Истории, которые никогда не могли произойти с ними. Только не с ними.

Затем Клер завыла. Это был протяжный, глухой звук, который издает пойманное животное, когда понимает, что ему уже не спастись.

Глава третья

— Чертовы гонщики! — пробормотала Сандра Гилбрайд, закрыв за собой калитку и посмотрев направо и налево, прежде чем ступить на дорогу. — Теперь даже выйти из своего собственного дома небезопасно.

Сандра всегда готова была поразоряться, ей было все равно, что к ее мнению мало кто прислушивался. Все знали, что она не один раз орала на местного священника за то, что тот ездил по району слишком быстро. Теперь он проезжал мимо ее дома с особой осторожностью — как и все остальные автомобилисты Сихиллса.

Эта маленькая женщина отличалась неплохим вкусом и непреодолимой страстью к туфлям на высоких каблуках, которые надевала, как только вставала с постели, и снимала, когда ложилась спать. Ее длинные темные волосы были заплетены в косу, которая доставала до середины спины, и у нее были карие глаза. Еще подростком она была хорошенькой, но и теперь, в тридцать девять, выглядела очень даже неплохо.

Она перешла дорогу, держа в руке полиэтиленовый пакет, который был доверху забит одеждой Клейтона, из которой тот уже вырос. Она хотела сделать подарок одному из ребятишек своей лучшей подруги Ванессы. Клейтон, хитрюга, решил, что мамочка подарит ему на день рождения новую кепку, и милостиво разрешил отдать Даррену свою синюю «найковскую». Сандра улыбнулась, понимая, что теперь все-таки придется купить сыну новую кепку.

Даррен был на два года младше Клейтона, и Сандра его любила, хотя у нее было четверо собственных сыновей. И малышку Сьюзи. Да и остальные дети Ванессы неплохие… Особенно если сравнивать с другими подростками в округе. Разве что Клер иногда бывает слишком нахальной, вышагивает словно пава и думает, что она лучше всех. Но ничего, Керри сделает из нее человека.

А собственные дети Сандры! Разве можно не гордиться ими? Сандра обдумала эту мысль и преисполнилась гордостью. Разве ее старший, Грант, не умница? Мальчик учится в Лондоне на шеф-повара и звонит домой каждый божий день ровно в восемь. И вообще, ее мальчики никогда не слонялись по улицам допоздна, не болтались без присмотра. Не то что другие — Сандра знала их наперечет и поминала при каждом удобном случае. Если ее ребятишки опаздывали хоть на минуту, она искала их по всей округе, и помоги боже тому малышу, у которого не было должного оправдания.

Сандра добралась до калитки Ванессы, моля бога, чтобы подруга сегодня была трезвой — она догадалась, что у Ванессы начался новый запой, так как та не навестила ее в пятницу вечером. Сандра делала все возможное, чтобы не позволять подруге пить, не отворачивалась от нее. Она понимала, что выпивка не всегда помогала Ванессе и она нуждалась в обществе Сандры. Сандра знала предостаточно о ее проблемах, знала, что все это из-за одного очень жестокого человека, из-за того, что произошло много лет назад. А вот имен Сандра не знала, да и не хотела знать. Имена были опасны, а ей надо было думать и о своих детях. Хотя она любила Ванессу и ее ребятишек, как родных.

Муж Сандры, к которому она когда-то испытывала сильное чувство, однажды спросил ее, почему она беспокоится из-за всего, что происходит с семьей Ванессы. В ответ она лишь с неприязнью посмотрела на него, а ее неприязненный взгляд был известен всей округе. С тех пор муж никогда больше не задавал подобных вопросов.

Сандра уже подходила к входной двери дома Ванессы, когда услышала крики у соседей. О боже, неужели снова, подумала она. Остановившись, посмотрела на соседское окно, но, вспомнив, что на прошлой неделе практически на том же самом месте ее чуть не обезглавила вылетевшая из окна сковорода, быстро вскочила на Ванессино крыльцо.

Молодая парочка за соседней дверью переехала сюда пару месяцев назад после того, как старые миссис и мистер Орд перебрались в одноэтажный дом с верандой, свою давнюю мечту. Новые жильцы были не местными, известно было лишь, что они приехали из Силксворта. Днем и ночью к ним приезжали на машинах какие-то типы. Известные делишки. Спекуляция процветала в районе.

А когда за этой дверью шумели, как, например сегодня, это означало, что опять избивали бедного парня, а не девушку. Синяки у него под глазами уже стали местной байкой. Бедняга всегда начинал улыбаться, если встречал кого-либо на улице. А вот девушка, крашеная блондинка с волосами, намазанными гелем и уложенными назад, как у парня, всегда ходила, черт бы ее побрал, нос, словно какая-нибудь леди!

Сандра покачала головой, открыла входную дверь Ванессы, сразу прошла по коридору в кухню и поставила чайник. Затем она громко закричала, чтобы слышно было даже на чердаке:

— Это я, поставила чайник!

Потом она сунула руку в свою хозяйственную сумку и достала небольшую банку кофе. Она купила в Моррисоне две по цене одной, поэтому решила оставить половину добычи Ванессе. Из той же сумки она извлекла бутылку молока в надежде, что сахар в доме найдется. Немного поискав, нашла пару ложек, больше и не понадобится.

Кофе был готов, и Сандра понесла чашки в гостиную, окруженная облаком восхитительного аромата. Если Ванесса в гостиной, не придется тащиться наверх и вытаскивать ее из постели.

Ванесса сидела в гостиной. Слава богу. Еще и одета. Хороший знак.

Улыбнувшись, Сандра поставила чашки на стол и взглянула на Ванессу. И тут поняла, что та смотрит на телевизор остекленевшим взглядом.

— Что такое, подруга? — засмеялась она. — Ты выглядишь так, словно выиграла в лотерею и потеряла билет.

Ванесса не ответила. Она лишь смотрела прямо перед собой, даже когда Сандра встала перед телевизором.

— Ну, давай, золотце. — Она наклонилась и аккуратно тронула Ванессу за плечо. — Вэнни, ты меня беспокоишь.

Через пару секунд Ванесса все же повернула голову и попыталась сфокусировать взгляд на Сандре. Она выглядела так, словно умерла уже неделю назад. Наконец Ванесса выдавила из себя:

— Шесть пальцев. Черт…

— Шесть пальцев? Да черт тебя подери, о чем ты говоришь? — Сандра повернулась и посмотрела на телевизор, где диктор уже сменился рекламой. — Где шесть пальцев?

Ванесса показывала на телевизор. Сандра взглянула, куда указывала ее трясущаяся рука, снова перевела взгляд на подругу. Та облизала языком потрескавшиеся губы и покачала головой. Сандра не раз видела Ванессу в плохом состоянии, но в таком ужасном еще ни разу. Лицо белее молока.

Через секунду Ванесса упала в обморок.


Робби, посвистывая, шел по улице. Он направлялся домой и чувствовал себя очень даже неплохо. У него было хорошее утро, и в кармане еще осталось семнадцать фунтов. Он накупил два полных пакета еды, заплатил за туфли для Сьюзи, и ему сказали, что их доставят очень быстро. Еще он купил большую банку консервированного лосося за пятьдесят пенсов. Конечно, не лучшую марку, но лосось станет вкуснее, если добавить немного уксуса, подумал он. Сандвичи с лососем, консервированные персики и сладкий крем к чаю вызовут улыбку, даже на несчастном лице Клер.

Робби также заказал пару кроссовок, шорты и футболку для Керри. Ему гарантировали, что товар будет стоить дешевле в два раза, если придет завтра, хотя это было маловероятно, так как воришкам придется найти специальный магазин в Дареме или где-нибудь еще. В крайнем случае, он мог взять все это в кредит. Керри никогда не поедет в Дарем на отборочные соревнования без пристойной одежды. Она будет выглядеть не хуже, чем ученица элитной школы. Робби улыбнулся. Эти элитные детки не увидят даже задницы Керри за клубами пыли, она точно победит.

Робби вышел на площадь в конце Бродвея, там, где он упирался в хоктонский парк: с одной стороны церковь Святого Михаила, с другой — здание городского муниципалитета. Публика вовсю судачила о теле, которое нашли сегодня утром в Фетфилде. Робби узнал новость от Микки, тот поклялся жизнью матери, что все это правда. Сам он услышал новость от друга, который в свою очередь узнал у репортера. Тело пролежало долго в земле, осталась лишь куча костей. Его нашли лишь потому, что после дождя был оползень на берегу реки.

Парень, который нашел тело, охотился всю ночь с собакой. Конечно, он не сказал копам этого, и ему пришлось хорошо постараться, чтобы спрятать трех кроликов, которых поймал Дьюк, прежде чем звонить по мобильнику в полицию. Микки, который всегда любил все драматизировать, разошелся вовсю, пряди его волнистых волос мотались из стороны в сторону, а глаза вращались в орбитах, и он опять клялся здоровьем матери, что у трупа было по шесть пальцев на ногах.

Как раз когда Микки закончил рассказ, они услышали грузный топот, затем увидели толстяка Дина, старого школьного приятеля, который весил килограммов сто, несмотря на небольшой рост. Народ вокруг уставился на него, а затем начал разбегаться прочь. Дина преследовал охранник из обувного магазина Тимпсона и постовой полицейский. Беглец подмигнул Робби и Микки, когда пробегал мимо, затем троица скрылась в парке.

Спустя несколько минут полицейский и охранник, раскрасневшиеся от бега и раздраженные, вышли из парка. Чуть позади них двигалась очень толстая девушка в красном платье, со светлыми длинными волосами и лицом Дина. Девушка прошагала с важным видом мимо них, ее толстый живот раскачивался так, что, казалось, мог разорвать платье, и тоже подмигнула. Робби с Микки чуть не упали со скамейки от смеха. Они оба знали, что дядя Дина, Джо, служил старшим садовником при муниципалитете и что у Дина была припрятана одежда для маскировки позади садового сарая, втайне от дядюшки. Эта маскировка уже не раз спасала Дина от полиции.

Все еще улыбаясь, Робби свернул на свою улицу. Он поздоровался с мистером Скиллинсом, который жил по соседству и баловал детишек конфетами, чтобы они почаще ходили в его магазин на углу. Вместо обычного приветствия мистер Скиллинс спросил:

— Все в порядке, сынок? Дома все хорошо?

— Да… — Робби это сразу насторожило. — А разве что-то не так?

Мистер Скиллинс неуверенно переминался с ноги на ногу.

— Ну, э-э-э… просто я проходил мимо вашего дома и увидел машину доктора Монтджоя. Хотя он, скорее всего, был у этих сумасшедших по соседству. Они опять кричали как резаные все утро.

Но Робби уже не слышал последних слов мистера Скиллинса. Комок подступил к горлу, и он мчался домой во весь опор.


Стиви и Мартин шли по Ньюботтл-стрит в сторону «Голубого льва». Стиви уже проглотил пару таблеток утром, поэтому лицо у него было красным. Мартин плелся позади, жалея, что вообще связался со Стиви Мастертоном.

«Голубой лев» всегда считался нехорошим пабом. Его отличали грязные окна, облупленные стены и жуткая атмосфера творившихся там темных делишек. Если где-нибудь проворачивалась очередная афера, в «Голубом льве» об этом точно знали. Мартин в отвращении оттопырил губу, когда они остановились перед входом.

— Да что с тобой такое, черт тебя подери? — поинтересовался Стиви, когда увидел, что Мартин не особо-то хотел входить.

Мартин пожал плечами. Он боялся Стиви, но своего отца боялся гораздо больше, к тому же ему надоело смотреть, как тот сходит с ума все больше и больше. Теперь Стиви накачивался наркотиками каждый день и, чтобы заплатить за свою пагубную привычку, закапывался все глубже в дерьмовые дела. Он вечно заставлял Мартина таскаться с ним. Мартин отошел на шаг назад.

— Давай, мы будем купаться в деньгах, если поработаем на нее. Ты же знаешь, что она послала за нами, — выдохнул Стиви. — Джейсон Смит сказал, чтобы мы были здесь к половине одиннадцатого. Как раз сейчас. Эта тетушка не будет никого ждать. Она нас сожрет, поэтому давай-ка поторопись, Пердун.

Мартин покачал головой и отошел еще дальше:

— Нет, я не пойду.

— Не вздумай идти на попятный, а не то засуну твои чертовы ботинки тебе в глотку. — Высокий Стиви ощущал себя царем на горе. Ехидно улыбаясь, он потянулся, чтобы схватить Мартина.

Но его друг был быстрее и здоровее. Мартин уже все для себя решил и просто смылся, оставив Стиви брюзжать на любого, кто подвернется.

— Да кому ты нужен, урод! — пробормотал Стиви и, повернувшись, открыл дверь паба.

Миссис Арчер, очень высокая для женщины и худая как щепка, наблюдала за приближающимся Стиви, стоя за стойкой бара. У нее были длинные обесцвеченные под блондинку волосы, убранные на затылке в конский хвост. На ней было очень много украшений: тяжелые цепочки обвивали тощую шею, несколько больших колец и десятки браслетов отягощали костлявые руки. Стиви посмотрел на ее браслеты и вспомнил, как его тупая мамаша стащила парочку таких безделушек, когда убиралась здесь. Отца избили за это, а когда он пришел домой, то страшно поколотил мать. Было трудно определить, у кого синяки больше. Мать, бестолковая дурища, с тех пор не могла найти работу в Хоктоне.

Стиви приблизился к бару. Не сказав ни слова, миссис Арчер осмотрела его с ног до головы, и на минуту Стиви ощутил, что чувствует женщина, когда ее раздевает взглядом какое-нибудь помешанное на сексе ничтожество. Его начало трясти, но это продолжалось недолго. Не встречаясь с миссис Арчер глазами, Стиви подумал: «Ей и говорить ничего не надо, все написано на уродливой харе. Она считает меня куском собачьего дерьма».

Тут она качнула головой в сторону, массивные серьги закачались, и Стиви с важным видом медленно пошел за миссис Арчер, чувствуя, как гордость переполняет его, словно он только что прошел какой-нибудь ритуал посвящения.

Оказавшись в комнате, Стиви огляделся. Помещение было выдержано в темно-коричневых и серых тонах, пол каменный, и на нем не лежало никакого ковра. Большую часть комнаты занимал огромный стол, и за ним стоял только один стул. На стене за столом находился сейф, а на другой стороне, справа от него, висело мутное зеркало.

Миссис Арчер села за стол, открыла ящик и достала косяк, затем прикурила его, сделала длинную затяжку и наконец выпустила дым через нос.

Стиви смотрел на нее, испуганный и в то же время взволнованный. Репутация этой женщины тянулась за ней от ее родного Хендона в Сандерленде до Хоктона.

На секунду страх Стиви сменился уважением, когда она еще раз затянулась по полной.

— Держи. — Миссис Арчер снова улыбнулась и протянула косяк, который он взял с удовольствием, думая, что лучше бы она вообще не улыбалась.

— Спасибо. — Стиви отдал ей косяк, нервно вздрогнув, когда прикоснулся к ее пальцам.

Миссис Арчер отложила сигарету в сторону, откинулась на спинку стула, все еще пристально наблюдая за Стиви. Если она пыталась запугать его, то это получалось у нее превосходно.

Когда она наконец заговорила, Стиви чуть не подпрыгнул.

— Ну, как поживает эта старая вороватая дура, которая тебя выродила?

Стиви сглотнул, его уверенность таяла на глазах. Стараясь не упасть в ее глазах и не в состоянии что-то придумать, он мямлил:

— Она, э-э-э, она…

— Говорят, растолстела еще больше, уродина.

Стиви не был предан никому, особенно родителям. Но злоба миссис произвела обратный эффект, как будто его лысоватая мамаша была королевой красоты. «Боже, она что, вообще в зеркало не смотрится?» — подумал он. Но, испугавшись ее гнева, вяло улыбнулся и начал переминаться с ноги на ногу.

Не отводя взгляда от Стиви, миссис Арчер наклонилась вперед и, сложив ладони домиком, уперла в них свой костлявый подбородок. Стиви замер.

— Ладно, — наконец произнесла она, похоже, решившись на что-то. Открыла ящик, достала оттуда небольшой пластиковый мешочек с застежкой сверху и бросила его на стол. — Это бесплатно.

— Круто. — Глаза Стиви загорелись, и он захотел взять пакет.

Она резко ударила его по руке:

— Не для тебя, придурок! Ты будешь давать это детям. От одиннадцати до двенадцати лет. Понял?

Стиви, не в состоянии отвести взгляд от пакетика, энергично кивнул.

— Не моложе, помни об этом. Для малышей будет нечто особенное. — На секунду миссис Арчер замолчала и улыбнулась. Потом посмотрела на Стиви и ухмыльнулась: — И запомни, придурок, тем, которые уже на таблетках, не давай. Понятно? Надеюсь, усвоил? Ничего хитрого. Тебе нужны тихие детки, незаметные, которые не могут смотреть тебе в глаза, пока не подрастут. Понял?

Она снова сделала паузу, облизав на этот раз зубы.

— Мне нужно свежее мясо, мелкие сопляки. Я хочу, чтобы к пятнице их липкие маленькие ручонки были полны денег и чтобы они молили дать им еще.

— Но…

— Что «но»?! Придурок, ты хочешь сказать, что вся школа под охраной? Так, что ли? Люди из Ньюкасла держали наших детей под своей опекой. Пришло время местных. — Миссис Арчер встала. — Усек?

Она не ждала от него ответа. Просто прошла мимо и открыла дверь.

— С этого момента ты работаешь со Смитом. Он скажет тебе где и когда. — Она кинула пакетик Стиви. Он еле успел поймать его.

— Видишь, на этих отпечатан слоник. — Она улыбнулась ему во весь рот, и на этот раз Стиви заметно съежился. — А теперь катись отсюда, придурок.

Глава четвертая

Лоррейн Хант, детектив хоктонского отдела уголовного розыска, внешне мало походила на офицера полиции. Но эта красавица-блондинка держала все отделение в ежовых рукавицах. Коллеги, и мужчины и женщины, уважали ее. Работая под прикрытием, Лоррейн была великолепна: хорошая одежда, пластинка жвачки, ярко-красная губная помада — типичная глуповатая красотка. Чуть больше макияжа — и она превращалась в профессиональную охотницу за мужчинами. Строгий костюм, аккуратно уложенные волосы, очки в толстой оправе, и вот Лоррейн — первоклассная секретарша.

И еще у нее был черный пояс по карате.


Лоррейн приканчивала сандвич с помидором и зеленым салатом, размышляя о фетфилдской находке и о своем браке, который рушился на глазах.

Стук в дверь прервал ее размышления. Прежде чем она успела проглотить кусок, дверь приоткрылась, и Картер — молодой человек с рыжими волосами и бесчисленными веснушками — просунул голову в проем:

— Хотел сообщить вам, босс, что наши люди тщательно осмотрели окрестности и все еще не нашли голову.

Лоррейн отложила сандвич в сторону и потерла переносицу:

— Вы умеете порадовать. Скажи еще, что все знают про шесть пальцев на ногах. Или у того, кто нашел тело, хватило ума не болтать об этом?

— Нет, босс. Это… э-э-э…

— Что Картер?

— Это уже было в новостях.

— Черт их всех дери! — Лоррейн стукнула по столу кулаком по столу, отчего на пол свалилась куча скрепок. — Могу поспорить, что весь Бродвей уже успел обсудить это, сегодня же день получки. Были ли упоминания об отсутствующей голове?

— Нет. К счастью, охотник не видел верхней части тела.

— Хорошо. Проследи, чтобы ничего не вышло на улицы. Просто поверить не могу — четвертое тело за этот месяц. Не дай бог, публика узнает, что у всех найденных трупов не хватает головы! Паника нам гарантирована, хотя последний труп пролежал в земле лет пятнадцать. А все же шесть пальцев на ногах — редкая примета. Тут нам может повезти с раскрытием убийства.

— Это точно, босс.

— Да, будем надеяться на удачу. Уж верно, когда он родился, с лишним пальцем на каждой ноге, весь город судачил об этом. — Лоррейн подумала немного и добавила: — Поезжай в сандерлендскую больницу и начни расследование.

— Будет сделано, босс.

Картер вышел, а Лоррейн снова взяла сандвич и с отвращением посмотрела на размокшую булку:

— Нет, с этим никакой желудок не справится.

Положив сандвич на стол, Лоррейн откинулась на спинку стула и переплела пальцы на затылке. Почему трупы стали появляться именно сейчас? Спустя секунду она сказала коричневому пятну, которое красовалось на потолке уже целую вечность:

— Скорее всего, из-за недавних дождей. До этого было сухо несколько месяцев.

В расстроенных чувствах она убрала руки с затылка и принялась барабанить пальцами по столу. Но почему у них нет голов?

Ритуальные убийства?

Месть?

Казни?

Ее раздумья прервал телефонный звонок. Сразу же догадавшись, кто это, она ответила с улыбкой на лице, первой за этот день:

— Привет, мам. Как Канада?

— О, мы уже становимся телепатами? — сказал голос на другом конце провода.

— Нет, мам. Простая дедукция. В конце концов, я — твой любимый сыщик. Другими словами, я узнала, когда прилетает твой самолет.

— Умница. По крайней мере, на этот раз он приземлился вовремя. В Канаде было восхитительно. Здесь все в порядке?

— Да. — Лоррейн сделала паузу. — И нет. Я тебе расскажу попозже. Хотя не думаю, что смогу приехать к тебе сегодня. Здесь слишком много всего происходит.

— Боже, это ужасно! Я собиралась приготовить бифштекс с гарниром. Грибы, томаты, картофель, горошек…

— Мама, это жестоко. У меня уже слюнки текут, да я, можно сказать, чувствую вкус.

— Ну извини, милочка.

— Может, завтра или в среду.

— Ладно, не могу дождаться, когда увижу тебя. Этот… как бишь его… придет?

Лоррейн сделала глубокий вдох и приказала себе успокоиться. Конечно, мать «забыла» имя ее мужа, чтобы подразнить ее.

— Не думаю. У него занятия на этой неделе практически каждый вечер.

Они попрощались, и Лоррейн вздохнула, положив трубку. Она влюбилась в Джона с первого взгляда, когда встретила его на занятиях по карате. Ей как раз исполнилось тридцать, самое время выходить замуж. Так она решила. Правда, мать пыталась посеять в ней сомнения, советуя держаться от Джона подальше. С самого начала она твердила, что ничего хорошего с этим учителем у Лоррейн не получится. Но Лоррейн проигнорировала советы матери. Джон ненавидел Мевис так же сильно, как и она его, и это было странно — обычно все сразу проникались к ней доверием.

Мевис была закоренелая хиппи и выглядела так, словно прилетела из прошлого. Она носила свободные пестрые платья с множеством побрякушек, ее длинные светлые волосы немного завивались на кончиках, и, как ее дочь, она выглядела лет на десять моложе своего возраста. Вздохнув, Лоррейн затолкала мысль о Мевис и Джоне на задворки своего подсознания и начала перебирать бумаги и фотографии, лежавшие на ее столе.

Она внимательно изучала фотографию молодой девушки, которую передали час назад, когда внезапно в дверь снова постучали.

— Войдите, — сказала она, думая, что это опять Картер, но это был не Картер.

— Привет, босс, — сказал Люк, войдя в кабинет.

Он взял стул, который стоял у ее стола, переставил к подоконнику, затем уселся и принял излюбленную позу: руки на затылке, нога на ногу. Откинувшись назад так, что передние ножки оторвались от пола, он стал раскачиваться.

Лоррейн часто снилось, как стул падает и Люк разбивает голову о батарею. Вспоминая об этом, она начинала улыбаться — не потому, что была кровожадной, да и Люк ей нравился, просто у нее было странное чувство юмора: мамины гены.

Люк открыл было рот, но Лоррейн опередила его.

— Кажется, в Ньюкасле сегодня плохой день. Пропала Трейси Скотт, она не появлялась дома уже два дня. — Лоррейн показала на фотографию пальцем. — Красивая девочка. Ей только четырнадцать.

— М-да… — Люк вздохнул и посмотрел на Лоррейн.

Она знала этот вздох: неприятности надвигаются.

— Что? — Ей требовалась определенность.

— Пропала еще одна девочка.

— Боже! — У нее засосало под ложечкой в предчувствии новых неприятностей.

— Шестнадцать лет. Пропала вчера. Ее зовут Джейд Соммербай. Так как ей шестнадцать, ее не ставили в список пропавших. Все выяснилось десять минут назад.

— Здесь может быть какая-либо связь?

— Пока рано говорить… Скорее всего нет. Пока нет никакой очевидной связи. — Люк покачал головой.

— Они были предоставлены сами себе? Что родители?

— Трейси Скотт жила в нормальной семье. О Соммербай мы пока еще мало выяснили.

— Дай мне знать, как только появится какая-либо информация.

Люк кивнул.

— Есть ли новости о последнем трупе?

На этот раз Лоррейн покачала головой.

— Но знаешь, у него было по шесть пальцев на ногах. Это трудно переоценить, ведь от тела ничего не осталось: оно пролежало в земле так долго, что…

— По шесть пальцев на ногах! — Люк наклонился вперед так резко, что Лоррейн испугалась, как бы не случилось, как в ее снах. — По шесть пальцев на ногах! — повторил он. — А сколько тело пролежало в земле?

Удивленная его заинтересованностью, Лоррейн пролистала бумаги.

— В предварительном заключении Скотти сказано, что тело пробыло в земле пятнадцать лет. А что, ты что-то знаешь, чего я не знаю?

— У Джека Холланда было по шесть пальцев на ногах.

— А ты знал этого Джека Холланда?

— Еще бы, — кивнул Люк. — Двадцать лет назад, когда я переехал сюда со своими бабушкой и дедушкой, я был не просто новым ребенком в районе, а новым черным ребенком. В те времена в Хоктоне жили всего два или три негра. Джек Холланд, плохой парень, был добр ко мне и другим детям. Он просто малость скрашивал нам жизнь, понимаешь? По вечерам мы все вместе играли в футбол. Он иногда угощал всех нас конфетами. А потом Джек вдруг исчез — это было где-то в середине восьмидесятых. Мы все думали, что он смылся с кем-то. Я иногда навещаю его мать. Приношу ей картошку и рыбу. Она слепа как летучая мышь, и у нее старческое слабоумие. Она думает, что я Джек.

— И Джека не было все эти годы? — Лоррейн почувствовала, как ее пульс начал учащаться.

— Точно, — уверенно кивнул Люк.

— Ну что ж… Это уже прогресс. Осталось выяснить, зачем кому-то понадобилось отрубить ему голову. Ума не приложу, какой в этом смысл. А ты? — с надеждой в голосе спросила Лоррейн.

— Все, что я знаю, так это то, что иногда к Джеку приходили довольно сомнительные элементы общества. — Люк улыбнулся. — Так что прости.

— Ладно. Ты и займешься этим. Может, тебе удастся что-то раскопать, чует мое сердце, что между этими трупами есть связь.

Люк кивнул, потом ухмыльнулся:

— Это смешно, три других тела всплыли в огороде суперинтенданта Кларка. Жаль, что меня там не было. Хотелось бы посмотреть на его реакцию.

— Да уж, — усмехнулась Лоррейн. — У него чуть не случился удар. Ему повезло, что он жил в этом доме всего год. До того, как Кларк купил этот дом и начал его ремонтировать, в нем никто не жил.

Все еще улыбаясь, Люк поднялся и пошел к двери. Выходя, он спросил:

— Твоя мать уже вернулась?

— Да. — Лоррейн закатила глаза. — Она уже в городе.

— Тогда передай ей мои лучшие пожелания. Я думаю, что Канада после ее визита никогда уже не будет прежней. Во всяком случае, скажи ей, что я закину ей видеокассету примерно в субботу.

— Что еще за видеокассета?

— Да там что-то про «Власть цветам».[1] Кассета валялась у тетушки на чердаке.

— Ну давай, продолжай ободрять ее.

— Я? Ободрять Мевис? Никогда.

Лоррейн махнула на него рукой. Когда Люк ушел, она взяла фотографию Трейси, затем перечитала рапорт. Кое-что она раньше упустила — у девочки недавно появился молодой человек.

— Где же ты, малышка? — пробормотала она. — Лежишь где-то в обнимку со своим парнем? Или уже работаешь на него на улице?

Лоррейн покачала головой. Она видела, как это происходило, все снова и снова. Женщины, девушки… Когда же они научатся? Что за влияние оказывали даже самые отъявленные негодяи этого мира на женщин? Ох, если бы ты это знала, девочка, ты бы не клюнула на эту удочку.

Лоррейн смахнула со стола в ладонь пару крошек и бросила их в корзину для мусора. Потом, достав карандаш из ящика, начала грызть его кончик. Ей надо было держать хоть что-нибудь во рту вместо сигареты, чтобы нормально думать. Лоррейн представила, что это могло значить по Фрейду.

— Да пошел он, этот Фрейд, — пробормотала она вслух. — Вернемся к делам… Первое — я уверена, что пропажи девушек связаны между собой. Должна быть какая-то связь.

Час спустя она все еще сидела, так ничего и не надумав. Лоррейн выглянула в окно. На улице уже стемнело, и опять шел ливень. «Черт подери, — думала она, пока смотрела, как капли дождя неистово колотили по стеклу. — Сколько еще должен идти этот дождь, чтобы мы превратились в бушующее море? И где, черт побери, мой муж?»

Лоррейн уже потянулась за пальто, когда зазвонил телефон. Скотти приглашал ее на вскрытие таким голосом, словно речь шла о свидании. Ухмыльнувшись, она согласилась, условившись о времени. Затем надела плащ, взяла зонт в руку и закрыла за собой дверь. Самое время встряхнуть пару человек.

Глава пятая

Даррен должен был забрать сестер домой, и ему это совсем не нравилось. Сьюзи улыбалась, как идиотка, всему, что двигалось, а эта Эмма… Даррен поежился. Апчхи, апчхи, апчхи. Ему казалось, что она только и делала, что чихала. Чихала и отплевывалась. Все бы отдал, чтобы она не чихала и не плевалась. Разве можно рядом с ней выглядеть крутым парнем? «Хотя какой там из меня крутой», — мрачно подумал Даррен.

Сразу после окончания занятий Керри шла на тренировку на стадион «Гарриерс», а Клер репетировала какую-то идиотскую пьесу, и ее не будет дома допоздна. Вдобавок ко всему эта ведьма мисс Хетчет заставила его написать двести раз: «Я не должен приносить жвачку в школу. Я не должен приклеивать ее к парте». Даррен вдруг остановился и воскликнул:

— Зараза!

— В чем дело, юноша? — спросил из-за его спины мистер Слейтер, завуч младших классов.

— Ничего, сэр… Я, хм… я просто пел.

— Да? Ну тогда пойте потише, юноша.

— Конечно, сэр, — пробормотал Даррен, глядя вслед мистеру Слейтеру. Он вздохнул и на этот раз оставил свои мысли при себе. Хитрая зараза. Ему же пришлось написать четыреста строчек.

Никто давно уже не заставляет писать что-то много раз за провинности.

Вот тупица, в каком времени она живет?! С нее бы сталось вернуть наказание розгами в школе. Или запретить жвачку под страхом смертной казни через повешение.

Пнув камешек, который он заметил, когда шел к воротам, Даррен переключился на другое свое невезение: ему не удалось достать билеты на стадион «Света» и увидеть своего кумира Кевина Филипса. Погруженный в свои горести, он буквально наткнулся на Стиви. Вернее, на его выставленную в сторону руку.

— Чего тебе? — взвизгнул он.

— Пойди сюда, малыш. — Стиви потащил его за каменную опору ворот. — Хочешь конфетку? — Стиви поднес ладонь с маленькой таблеткой прямо к носу Даррена.

Сердце Даррена забилось чаще. Он уже раньше слышал от Керри с Робби об этом идиоте и его шестерке-приятеле.

Даррен в панике поглядел по сторонам, но кругом никого не было. Он прекрасно понимал, что за конфетку Стиви пытался всучить ему. Мама неоднократно рассказывала ему с Сьюзи и Эммой, что может произойти, если попробовать эту «конфетку». Она показывала картинки людей, которые принимали наркотики. Она с Сандрой возила их однажды в одно место в Сандерленде, где лечили детей, которые подсели на наркотики, правда, это были дети богатых людей, бедные в основном были обречены. Эти воспоминания отбили у него всякое желание хоть раз попробовать «конфетку», которую предлагал этот придурок. К тому же он хотел стать футболистом, а если начать принимать наркотики, на мечте можно ставить крест.

— Хм, нет… спасибо.

— Нет? Ты что, плохо воспитан, уродец? Послушай, малявка, у меня осталось только две, и мне надо сбыть их сегодня, понял? Все мелкие засранцы уже разбежались, так что придется тебе взять одну.

Даррен еще раз огляделся. На дороге никого не было. Где же они все, когда ему так нужна помощь? Эх, сюда бы Терминатора или хотя бы парочку инопланетян…

Стиви вернул его к грубой действительности, ухватив за галстук, и начал свирепо трясти.

— Я с тобой разговариваю, мелочь пузатая! — Даррен видел красные жилки в уголках глаз Стиви и чувствовал его зловонное дыхание.

— Нет, пусти! — Даррен толкнул Стиви в грудь изо всей силы, но его мучитель только засмеялся. Даррен попал в прилив, и у него не было даже весла, чтобы выбраться. Так часто говаривала его мать. Но у этого недоноска не получится заставить его сделать что-либо, чего он не хотел, без боя. Собрав всю свою силу и набравшись храбрости, он пнул что было мочи Стиви по голени и очень сильно удивился, когда его мучитель вскрикнул от боли и отпустил его.

Даррен не ожидал такого эффекта и замешкался. А когда собрался бежать, было уже поздно. Стиви схватил его сзади:

— Попался, мразь!

Сердце Даррена почти остановилось. Все, теперь он точно считай что мертв. Удары сердца бухали в ушах, заглушая брань Стиви. Внезапно его мучитель замер, и все стихло.

— Так, и что здесь происходит?

«Слава богу». — У Даррена от облегчения подкашивались ноги. Он и вообразить себе не мог, что настанет день, когда голос ведьмы Хетчет будет мил его сердцу. Он с радостью теперь напишет для нее тысячу строчек и с удовольствием будет целовать ее руки каждое утро.

— Мне кажется, мы имеем дело с классическим случаем запугивания, юноша.

Стиви пристально смотрел на нее. Мисс Хетчет учительница, которую едва ли забудешь. Целый год она была для него единственным авторитетом, и было очевидно, что она тоже его не забыла. Даже накачавшись спиртным, подумаешь дважды, прежде чем рассердить ее.

— Даррен, пора идти? — Она говорила так, словно он был ее любимым учеником.

— Да, мисс, — практически сразу же выкрикнул Даррен.

— Ну, так иди.

Два раза повторять было не нужно. Повернув за угол, он услышал, как Стиви отчитывали за запугивание детей.

Дойдя до здания младших классов, он увидел Сьюзи и Эмму, ждавших его у стены.

— Где ты был? — спросила Эмма, положив руки на бедра и с осуждением глядя на брата. Сьюзи тем временем добродушно улыбалась ему.

— Неважно где. Я же теперь здесь? — Он был так счастлив, что его не порвали на куски! Даже похлопал Эмму по спине.

С воплем скинув его руку, она чихнула и визгливо закричала:

— Я хочу есть, а ты опоздал! Вот пожалуюсь нашей Керри, и она накажет тебя.

— Да-да. Только не забудь. Ну, давай, плакса, раз ты голодная, поторопись.

Эмма согнулась пополам, в очередной раз чихнула, и Даррен еле сдержался, чтобы не пнуть ее.

— Мамочка будет чувствовать себя сегодня лучше? — спросила Сьюзи, пытаясь не отставать.

Даррен подождал сестру. Он слышал нотки надежды в ее голосе, и ему хотелось ответить «да», хотелось сказать, что мама больше никогда не будет чувствовать себя плохо. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что их мать курила и пила слишком много и что именно от этого она так ужасно выглядит. А иногда от нее так противно пахло. Даррен чувствовал, что нельзя так думать о маме, он очень любил ее, но от выпивки и курева она и вправду состарится, а не просто будет выглядеть такой. Но Сьюзи этого не объяснишь.

Даррен пожал плечами, решив не тревожить сестру своими страхами.

— Может быть. Ведь хорошо, когда она чувствует себя нормально.

Сьюзи улыбнулась:

— Да, она тогда очень смешная.

Они направились домой. Эмма вышагивала впереди, сдвинув брови, а Даррен и Сьюзи шли позади, взявшись за руки.


Керри уже закончила тренировку на выносливость и теперь просто бегала кругами, приводя дыхание в норму. Стэн Мейфилд, ее тренер, с секундомером в руке наблюдал за ней. Стэн уже десять лет занимался на хоктонском стадионе «Гарриерс», а местная военная школа позволила ему пользоваться всем необходимым. Его отличали багровый цвет лица и пивной живот, костюм, вероятно, был ему впору лет семь назад, до того, как скоропостижно скончалась его жена. С тех пор он много пил. Стэн сам мало занимался спортом, но считался первоклассным тренером.

Рядом с ним стоял высокий темноволосый мужчина в дорогом черном пальто. Белая рубашка и золотой галстук эффектно оттеняли загорелое лицо. Загорал он явно не в Англии, учитывая сырую английскую весну. Держался незнакомец уверенно, его лицо было бы красиво, если бы не высокомерная гримаса и жесткая линия рта. Пронизывающий взгляд незнакомца был прикован к Керри, пока она проходила круги.

— А она неплоха, — кивнул он в сторону бегуньи.

— Да, — с гордостью ответил Стэн. Он тренировал Керри уже три года и с самого начала понял, что в ней что-то есть, то, что делало хороших спортсменов великими. — Могу смело сказать, что она лучшая бегунья, которую я видел за всю свою жизнь.

Мужчина достал золотой портсигар и зажигалку из кармана и посмотрел на остальных тренирующихся.

— Лучше, чем любой из этих? — Он зажег сигарету и пустил струю дыма в лицо Стэну.

— Еще бы, — успел похвастаться Стэн, прежде чем зайтись кашлем. Прочистив горло, он продолжил: — Я считаю, что она лучшая в стране, и она докажет это. — Стэн не мог удержаться, чтобы не выпятить грудь. — Я тренировал ее сам, и через пару недель на дархемских отборочных соревнованиях все узнают Керри Лэмсдон.

— Похоже, вы очень гордитесь ею.

— Конечно. Керри — чудная девушка, держала бы только почаще рот закрытым, и все было бы просто замечательно. Как и большинству подростков, ей просто надо дать шанс.

— Шанс, которого у тебя никогда не было, да, Стэн?

Стен был удивлен, хотя ни для кого не было секретом, что у него была бы сказочная карьера, если бы не проблемы с амфетаминами лет шестнадцать назад. Откуда этот незнакомец… Или нет? Теперь, когда он подумал об этом, тот стал казаться ему странно знакомым.

Собеседник улыбнулся и пошел к «Роллс-Ройсу», где его ждал водитель.

— Кто это был? — спросила Керри, подошедшая сзади.

— Боже, детка! — Стэн повернулся. — Не подходи к людям так. Так можно и инфаркт получить.

— Ну, Стэн, об этом раньше позаботится твой живот… Ну, кто же он? Мне кажется, я его уже где-то видела.

— Ну, ты даешь. А ты нахальная девчонка. Не знаю, кто он, но у меня тоже странное чувство, что я встречал его раньше. Может, он агент. — Стэн пожал плечами. — Никогда точно не скажешь.

— Мечтать не вредно, — пробормотала Керри, уставясь в землю.

Стэн глубоко вздохнул.

— Детка, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Что ты лучшая в мире? Ты и так это знаешь. Почему же ты не можешь поверить в себя так, как я верю в тебя? Ради бога, Керри, никто еще никогда не обгонял тебя!

— Я знаю, но…

— Никаких «но», дитя. Послушай, я знаю, что у тебя не все в порядке дома, но надо верить в лучшее. Многим детям живется в сто раз хуже, чем тебе. Они были бы счастливы оказаться на твоем месте. И потом, Ванесса пытается выкарабкаться.

— Да, когда трезвая. Это бывает так редко, Стэн. — Керри посмотрела на тренера, такая юная, таким взрослым взглядом.

Стэн дружески похлопал ее по руке:

— Иди прими душ, милая, потом домой. Увидимся завтра. И помни, что у тебя есть крыша над головой и ты не голодаешь.

— Есть! — кивнула Керри. — Увидимся завтра.

Стэн смотрел, как она шла, и улыбался. Ей не одурачить его своей показной скромностью. Керри наверняка знает, что она лучшая. Просто ей хочется слышать это почаще.

Засунув руки в карманы, он пошел через поле к раздевалке. У Керри редкий талант, но Ванесса тоже была первоклассной спортсменкой. Он никогда не мог понять, что пошло не так: вот она восходящая звезда, прилипшая к той же комете, что и он. Весь мир знал, что его карьера закончилась из-за допингового скандала. А Ванесса просто испарилась. Она вышла замуж за большого Робби, забеременела, родила маленького Робби, отдохнула пару лет, и только было начала опять тренироваться, как вдруг большой Робби сначала получил повышение, а потом и вовсе исчез. Спустя девять месяцев родилась Керри, но Ванесса никому не говорила, что она беременна. С тех пор она не может выйти из депрессии.

Стэн шел вдоль забора, не переставая думать о незнакомце. Если он и спортивный агент, то не высшего разряда, можно ручаться. А для второразрядного слишком богато выглядит.

Стэн пытался вспомнить, где они могли встречаться. Ощущение такое, что этот тип ему явно не понравился, а общались они не дольше пяти минут.


Керри дошла до душевой и тут вспомнила, что забыла взять полотенце.

— Черт!

Она кинула шорты и футболку в сумку, надела школьную форму и пошла домой. Переходя дорогу, вновь увидела незнакомца. Он сидел в большой машине и пристально смотрел на нее, когда проезжал мимо.

«Вот урод», — подумала она и перешла на быстрый шаг.

Через двадцать минут Керри была уже дома. Она очень хотела есть и по дороге сочиняла рецепты всякой экзотичной стряпни. Но, открыв дверь, поняла, что дома было неладно.

Стол был полон вкуснятины, но никто к ней не прикасался. Банка консервированных абрикосов стояла рядом с банкой крема, тут же была стопка потрескавшихся, но чистых суповых мисок. Если в этом доме лежит нетронутая еда, значит, дело очень серьезно. Бросив сумку на пол, она быстро прошла в гостиную.

— Что с вами? — Сердце Керри билось, как после трехмильной пробежки. На нее смотрели три несчастных лица, Эмма начала плакать, а за ней Сьюзи.

— Даррен, что, черт бы побрал, случилось? — Керри никогда не видела его таким бледным.

— Наша мама, Керри. Она… она в больнице.

Керри опустилась в кресло. Больница. Одно только слово уже пугало ее. Пусть она с матерью уже давно не в ладах, но прийти домой и услышать, что мама в больнице… Керри только сейчас поняла, как сильно она хотела, чтобы с мамой все было в порядке. Долгими ночами она лежала в постели и мечтала, чтобы у нее была другая мать… Но сейчас словно огромный молоток, на котором было тысячу раз написано слово «Совесть», бил по ней. Керри посмотрела на малышню:

— Рассказывайте.

Даррен заерзал, не желая произносить ни слова, чтобы не сглазить. Потом быстро выпалил:

— Робби сказал, что-то не в порядке с ее сердцем. Он поехал в больницу с ней, потом вернулся, чтобы забрать нас из школы, и сказал, что нам надо сидеть здесь и не дергаться, пока ты не придешь. Они с Сандрой сейчас в больнице.

Керри покачала головой.

— Но она же еще молодая, при чем тут сердце? — с отчаянием сказала она, надеясь, что дело не в сердце. — Должно быть, это что-то еще. Может, Робби все неправильно понял.

Впервые за свою юную жизнь Эмма согласилась с кем-то из членов семьи и теперь яростно кивала, пока Даррен не развеял их надежды.

— Керри, ты что, забыла о выпивке? Мама пьет слишком много. Я и то понимаю, что это очень вредно.

Впервые до Керри дошло, что остальные дети страдали не меньше, чем она, видя, как мать спивается. Она обсуждала это только с Робби, забывая, что уши были у всех стен.

Чувствуя, как нарастает паника, Керри заставила себя глубоко вздохнуть, медленно выдохнуть и успокоиться.

— Что именно Робби сказал о ее сердце? С ней будет все в порядке? — с трудом выдавила она из себя.

Пожалуйста, скажи «да», Даррен, ну пожалуйста, думала она, глядя на брата.

Даррен пожал плечами:

— Я уже сказал тебе все. А вы с Робби никогда не рассказываете мне ничего, думаете, что я маленький.

Сьюзи, с покрасневшими от слез глазами, подошла к Керри, уселась ей на колени и прижалась. Посмотрев на них, Эмма всхлипнула, вытерла нос о рукав и последовала примеру сестры.

— Керри, я хочу, чтобы мамочка вернулась домой. Сейчас, — настаивала Эмма, взбираясь на подлокотник кресла и прижимаясь к сестре. — Она вернется сейчас домой, Керри?

Керри попыталась обнадежить ее:

— Мы все хотим, чтобы мама вернулась домой, милая. Надо дождаться Робби из больницы и послушать, что он скажет.

И пускай он придет как можно скорее, думала Керри, наблюдая, как Даррен решал, не слишком ли он взрослый, чтобы присоединяться к сестрам. Он думал примерно минуту, а потом тоже прижался к ним.

Чуть погодя Керри уговорила их поесть. Сандвичи уже немного засохли, а лосось был сыроват. Они ели, не ощущая вкуса, как будто жевали картон.

Наблюдая за младшими, Керри стала думать, куда могла запропаститься Клер. Эта эгоистичная стерва, возможно, шатается где-то со своей Кэти, и ей даже невдомек, что происходит дома. Ничего, пусть только появится.

Поев, они все сбились в кучку на диване, Керри включила телевизор и нашла шестичасовые новости. Они слушали, как диктор сообщал, что нашли тело на севере Англии. Когда диктор сказала, что труп обнаружили в Фетфилде, всего в паре миль от них, Эмма начала рыдать.

Даррен, сидевший рядом с ней, прикрикнул:

— Эмма!

— Не кричи на нее, Даррен, — сказала Керри, хотя ей самой хотелось заорать. — Тише, Эмма, нечего пугаться.

Сьюзи начала хныкать, и у Керри появилось желание придушить Эмму, которая все продолжала орать. Она повысила голос, чтобы перекричать весь этот шум:

— Эмма, Эмма, прекрати. Тебе будет плохо, если ты не остановишься. — Но Эмма ее не слушала.

Керри вскочила и встала над ней:

— Если ты не прекратишь сейчас же, я побью тебя. Ты уже умудрилась расстроить Сьюзи.

Эмма закрыла лицо ладонями и прекратила вопить, но ее всхлипы все еще были слышны. Даррен сидел рядом, зажав уши ладонями.

Все еще раздраженная, Керри села на диван и обняла Эмму. Затем она начала покачивать ее, как это делала мама, когда у Эммы случались приступы. Потихоньку девочка начала приходить в себя.

Пока Керри держала Эмму, она выглянула в окно и увидела, что уже темнеет.

— Кто-нибудь помнит, Клер предупреждала, что придет домой затемно? — Керри пыталась не повышать голоса.

Девочки отрицательно покачали головой.

— Мне кажется, она говорила, что придет не раньше семи, — сказал Даррен.

Керри переварила эту информацию, а затем сказала:

— Скорее бы Робби вернулся домой. Нет сил выносить эту проклятую неизвестность. И Клер уже давно должна расхаживать тут, как королева. Можно просто свихнуться.

— Ну, мне не лучше… Керри?

— Что?

Даррен помолчал, потом ответил:

— Да нет, не беспокойся.

Но Керри чувствовала, что Даррена беспокоит еще что-то кроме матери. Только она собралась расспросить его, как дверь распахнулась, и Робби с Сандрой вошли в дом. Они оба улыбались.

Керри немного повеселела.

— Ну? — не выдержала она.

— С мамой все будет в порядке, — сказал, сияя, Робби.

Керри улыбнулась в ответ, чувствуя облегчение, а Сандра повернулась и обняла Даррена:

— Поставь чайник, милый.

Даррен вскочил. Он сделает все, о чем бы она ни попросила.

— Ну… что с ней, Робби?

Но Эмма закричала, не дав ему ответить:

— Наша Керри ругалась матом. И я хочу, чтобы мамочка вернулась!

— Заткнись, мелкая дрянь, — проворчала Керри, бросив на сестру убийственный взгляд.

Робби поднял руки кверху, призывая к миру:

— Хорошо, хорошо… Все просто запаниковали. Доктор Монтджой думал, что у нее был сердечный приступ. Но доктор в больнице говорит, что, пока не сделают анализы, невозможно сказать что-либо наверняка. Во всяком случае, они накачали ее лекарствами, которые дают в случае инфаркта. И она очень слаба, поэтому они оставили ее еще на пару дней.

— Когда можно будет пойти и повидаться с ней? — спросил Даррен из двери кухни.

— Я тоже хочу, — добавила Сьюзи.

Эмма все еще всхлипывала, и не могла ничего сказать, поэтому просто кивнула.

— Завтра, — ответил Робби, взъерошив волосы Сьюзи. — Мы пойдем все вместе после уроков. Ну, все поели? — Он осмотрелся вокруг, получив в ответ кивки и улыбки, а Сьюзи забралась любимому брату на колени.

— Боже, Робби, — сказала Керри. — Я чуть с ума не сошла, пока сидела здесь и не знала, что происходит. А Даррен только пугал меня. — Она посмотрела на Эмму, которая показывала ей язык.

— Я знаю, Керри, прости, но я не мог ничего рассказать, пока не убедился, что все в порядке. Ты бы тогда поехала сразу же в больницу, и нам пришлось бы просить кого-нибудь присмотреть за детьми. — Робби откусил сандвич, затем посмотрел на Керри: — И знаешь что?

Керри была не в том настроении, чтобы отгадывать загадки, поэтому она посмотрела на Робби так же мрачно, как только что на Эмму.

Робби засмеялся:

— Мама говорит, что решила пойти в Общество анонимных алкоголиков.

— Обновиться, а? — Сандра похлопала Керри по плечу. — С ней скоро все будет в порядке.

— Поверю, когда сама увижу.

Робби вздохнул и положил руку Керри на плечо:

— Постарайся поверить в это, Керри.

Она пожала плечами и только хотела сказать что-то еще, как Даррен вошел с чаем. Робби взял свою чашку, затем вдруг остановился. Он еще раз оглянулся вокруг и спросил:

— А где Клер?


Тени сгущались в маленькой каюте, но Клер разглядела застывший взгляд Трейси. Она легонько толкнула соседку локтем. Трейси моргнула, потом еще раз и наконец медленно повернула голову. Она машинально улыбнулась, но ее улыбка напоминала застывшую гримасу идущего на смертную казнь.

Клер содрогнулась и перевела взгляд на Джейд.

— Это просто невыносимо! — В отчаянии Клер топнула ногой. И охнула от боли, волной прокатившейся через ее лодыжку и левое колено, которое опять начало кровоточить. Клер всегда старалась не слушать, когда Керри ругалась, считая, что ее сестра плебейка, но вот теперь и она не могла другими словами выразить свои чувства. — Ублюдки! — Клер посмотрела на свои ноги. — Посмотрите, что они сделали со мной.

Джейд взглянула на нее и кивнула, как будто услышала что-то обыденное. Как будто сидеть здесь взаперти и видеть текущую по колену девочки кровь — дело вполне житейское.

— Нам хоть дадут поесть? — спросила Клер.

— Да, они кормят нормально, — кивнула Джейд.

— Когда? Я проголодалась.

Джейд пожала плечами.

Наконец и у Трейси появился голос:

— Я тоже хочу есть.

Клер переключила внимание на Трейси:

— Ну, так что, ты думаешь, случилось с другой девушкой?

На зеленые глаза Трейси навернулись слезы.

— Она была здесь раньше, и, когда я появилась ночью, она стала рассказывать мне, чем они с ее мальчиком занимались в новогоднюю ночь. Я думаю, она пыталась успокоить меня, потому что я сильно разревелась, и тому гаду это не понравилось.

Клер думала, что еще спросить, но вдруг почувствовала, как что-то прикоснулось к тыльной части ее ладони. Она закричала и попыталась это стряхнуть. Оно упало ей на колено и прилипло к крови. ПАУК! ПАУК! ПАУК!

— Боже, снимите его, пожалуйста. Снимите! — Она все больше впадала в истерику.

— Перестань, это всего лишь кусочек краски с потолка. — Джейд придвинулась к ней, так что их бедра были рядом. Ее близость успокоила Клер. Взглянув на потолок, она увидела отставшую краску, затем посмотрела на колено.

— Фу, слава богу.

— Они поняли, что она не девственница, — продолжила Трейси, словно ничего и не произошло.

— Что? — сказала Клер, пытаясь успокоиться.

Слезы струились по лицу Трейси, ей стало легче оттого, что она выговорилась.

— Они, наверно, подслушивали. Хохотун, который связал тебя, открыл дверь и улыбнулся ей. Он сказал, что она им больше не нужна. Он также сказал, что покупателям нужны только девственницы и что они с другом немного позабавятся перед тем, как бросят ее за борт. — Трейси всхлипнула. — Потом они вытащили ее на палубу и оставили дверь открытой, чтобы я могла все видеть. Хохотун делал это с ней, а другой зажимал ей рот рукой. Я слышала, как она задыхалась. Мне кажется, что она хотела, чтобы ее вырвало… — Трейси снова всхлипнула, на этот раз громче. Через пару секунд она смогла продолжать, потом вымолвила: — Затем они поменялись местами.

— Боже! — Клер начало трясти. — Какой ужас! — Она боялась спросить, что они сделали потом с девочкой. Она и так представляла, как ее бросали за борт, слышала всплеск воды, когда тело плюхнулось в холодную темную воду. Ее все еще трясло, и она повернулась к Джейд, поняв, что соседка думает о том же.

Клер снова повернулась к Трейси. Она хотела знать, как звали девочку, ей надо было почувствовать, что та была личностью, но Трейси снова опустила голову. Похоже, они больше ничего от нее не услышат.

Затем раздались шаги на палубе. Все ее тело покрылось мурашками. Боль, вызываемая страхом, сжимала ее грудь, не давая дышать.

Пожалуйста, Боженька, молилась она про себя, когда темнота сомкнулась над их головами. Пожалуйста, не дай им прийти и забрать меня.

Глава шестая

Скотти остановился около стены, покрытой сплошь стеллажами, наклонился, грузно опершись о полку. Он был во всех смыслах большим человеком, но пальцы у него, как ни странно, были тонкими, длинными и проворными. На голове у Скотти было мало волос, зато это компенсировалось их обилием на теле — они выбивались из-под воротника и манжет его рубашки. День ото дня его лысина становилась все больше, но он и не думал, как это делают часто лысеющие мужчины, отращивать волосы с одной стороны и перекидывать их через лысину. Будь он проклят, если станет так прихорашиваться, думал он.

Скотти тяжело вздохнул. Ему было сорок три, но в такие дни, как сегодня, он чувствовал себя на все сто три…

Эдна подняла глаза от микроскопа:

— Ну, что там опять не так?

Он пожал плечами и показал рукой на стол в середине комнаты:

— А что тут вообще в порядке?

Скотти был большой и смуглый, а Эдна маленькая и блондинка. Она уже два года как вышла на пенсию. Эдна взглянула на стол, скорчила гримасу и вернулась к микроскопу.

— Спасибо и на том, — пробормотал Скотти, но Эдна проигнорировала реплику.

Скотти скрестил руки на груди и посмотрел на настенные часы:

— Где же она, черт ее подери? Уже спать пора.

— И с каких это пор ты ложишься спать в шесть часов? — Эдна пренебрежительно посмотрела на него. — Наберись терпения, она занятая женщина. Приедет, как только сможет.

В эту же секунду дверь распахнулась, и занятая женщина вошла в комнату в сопровождении явно взволнованного Картера.

Скотти тут же обрадовался:

— О, привет, красотка.

Эдна застонала, а Лоррейн лишь засмеялась. Она подошла к столу. Картер медленно шел следом, словно боялся отойти хоть на дюйм.

Это было первое вскрытие, на котором он присутствовал. Картер поклялся себе, что ни при каких обстоятельствах его не вырвет, что он не упадет в обморок и не опозорится. Парни в участке напугали его до смерти кровавыми подробностями вскрытий. Но здесь все было не так уж и плохо. На столе лежал скелет, а по комнате разносился скорее запах сырой земли, чем плоти. Он заметил, что Лоррейн смотрит на него, и поспешно улыбнулся. В ответ она только повела бровью.

Практически на каждой кости была бирка, но там, где должен был быть череп, не было ничего.

— Итак, — сказала Лоррейн. — Что у тебя есть для меня, Скотти?

Скотти взял большой блокнот, прикрепленный к столу на веревке:

— У нас здесь скелет большого мужчины. Он пролежал в земле лет пятнадцать-шестнадцать. Мокрая земля явилась причиной полного отсутствия тканей. Он сгнил почти полностью, а то, что не сгнило, съели черви.

Картер почувствовал, как к горлу подкатился комок.

— Хорошо, — кивнула Лоррейн, — что-нибудь еще?

— Голова была отпилена все тем же большим лезвием с таким же расположением зубцов, что мы уже могли видеть у других тел. Эдна сделала слепок в месте отпила, и, как я уже говорил, все сходится. Но самое интересное, — он перешел к другой части стола, — у этого скелета на самом деле по шесть пальцев на ногах. Впрочем, это не так уж и необычно, просто мизинец неправильно сросся. Я уже видел такое раньше. Это иногда происходит с пальцами, у матушки природы бывают ошибки и похуже. Тут есть свой плюс: если этот несчастный родился в больнице, должны остаться записи.

— Да, я уже послала Люка проверить. Он рассчитывает выяснить, кто это был.

— Да уж, бедняга заслуживает нормальных похорон.

— Как ты думаешь, все эти тела могли быть жертвами какого-нибудь ритуала? — спросила Лоррейн. В самом деле, можно было считать, что это какой-то культ — в морге уже лежало четыре обезглавленных трупа.

Скотти подумал немного и ответил:

— По правде говоря, когда нет никаких тканей, сложно сказать что-то определенное. Что касается ножа с таким расположением зубцов, вполне возможно, что это вещь более редкая, чем простой садовый нож. Может, он был как-то украшен, очень старый, может, даже драгоценный. — Скотти пожал плечами, при этом все его тело пришло в движение.

— До сих пор мы считали, что головы были отпилены, чтобы исключить идентификацию по зубам, — заключила Лоррейн. — Но раз оставили такие ноги на месте, похоже, тут что-то более зловещее.

— Если хотите знать, — сказала Эдна, повернувшись на стуле к ним, — шестнадцать лет назад у нас по району бегал какой-то психопат. И он, или даже она, все еще на свободе.

— У женщины хватило бы сил сделать это? — спросила Лоррейн у Скотти.

Скотти перешел к середине стола и наставил на труп указательный палец.

— В него дважды стреляли. Один раз в бедро и еще раз в грудь. Сюда, — он показал на правую часть реберной клетки, — потом сюда. — Скотти показал на бедро. — Мне кажется, что пуля прошла между первым и вторым ребрами, и это уже было смертельное ранение. Может быть, пуля даже пробила легкое и повредила сердце, но из-за разложения сложно сказать наверняка. Пуля, которая попала ему в ногу, также ускорила его смерть. Так или иначе этот бедняга был мертв или уже умирал, когда ему отрезали голову. Так что сильная женщина вполне могла сделать это.

— Боже!

Лоррейн, Скотти и Эдна посмотрели на Картера.

— С тобой все в порядке? — спросил Скотти, скрывая ухмылку.

— Да. Да, я в порядке. — Картер кашлянул и одернул форму. Остальные понимающе переглянулись и вернулись к скелету.

Лоррейн заметила, что кожа, которая проглядывала между веснушками Картера, белее, чем обычно, и решила сделать перерыв.

— Ну, спасибо за твои глубокие изыскания, Скотти.

— Для тебя все, что угодно, красавица. Да, кстати, когда мы прокатимся на юг?

— Это ты о поездке своей мечты, Скотти?

— Ну да, а почему бы и нет?

— Мечтай дальше.

Они засмеялись, Лоррейн пожелала спокойной ночи Эдне, пока Скотти общался с Картером.

— Подвези меня к маме, Картер, — сказала Лоррейн, когда они сели в машину. Потом посмотрела на него и увидела, что тот был уже не просто бледным, а зеленоватым. — Что такое? Это было нормальное вскрытие, и почти даже не пахло. Мне кажется, что ты справился довольно неплохо, разве нет?

Картер посмотрел на нее и завел двигатель.

— Скотти сказал мне, чтобы по пути домой я не забыл заехать к реке и поискать себе пару ребрышек, чтобы потом погрызть на досуге. Как он мог?

Лоррейн разразилась смехом.

— Не хмурься, Картер, — сказала она через секунду. — У патологоанатомов ужасная работа, поэтому и юмор у них такой черный. Поверь мне. Скотти проявил должное уважение к телу, как никто другой.


Спустя час, поздравляя себя с тем, что догадалась позвонить матери с дороги и предупредить о приезде, Лоррейн отодвинула тарелку и похлопала себя по животу:

— Спасибо, мам. Это как раз то, чего мне не хватало. Великолепный сочный бифштекс. Придется размяться утром подольше, но он стоил того.

Мевис просто засияла от восторга.

— Ну, должна тебе признаться, мне он тоже понравился.

Лоррейн смотрела на мать. Иногда ей казалось, что она смотрится в зеркало. У них был одинаковый рост и размер, но Лоррейн никогда не наденет ничего из гардероба мамочки — например, длинные ниспадающие платья. Завитые химией волосы до пояса тоже не подходили ей. Сегодняшнее платье оказалось яркой комбинацией зеленых и лиловых завитков. Но если на ком-то другом это платье выглядело бы кошмаром, на Мевис это по меньшей мере завораживало.

Когда Мевис разговаривала, ее руки порхали в воздухе, как пара бабочек, у которых довольно напряженное выяснение отношений. Как ей удавалось сохранить свои длинные, тонкие пальцы в таком превосходном состоянии, было загадкой для Лоррейн. Ведь Мевис лепила гончарные изделия, которые хорошо продавались по всему северо-западу страны.

— Ну, Лорри, как дела на работе? О, — ее руки вновь вспорхнули, — пока я не забыла, поблагодари Люка за то, что он поливал цветы, молодчина. — Ее тон изменился на необыкновенно резкий. — А как там этот, как бишь его?

— Если ты имеешь в виду моего мужа, то ты прекрасно знаешь, что его имя — Джон, — сказала Лоррейн. Она знала, что мать никогда в жизни не назовет его по имени, но не могла смириться с таким враждебным отношением.

— Да, точно.

— У меня был всего один муж, — резко сказала Лоррейн.

— Один, но не тот. — Мевис отвернулась и говорила так глухо, что Лоррейн пришлось напрячься, чтобы расслышать. Она прекрасно поняла, что имела в виду мать.

Лоррейн вздохнула.

— Ладно, давай не будем говорить об этом сегодня, мам. — Она просто не смогла бы вынести еще один из их вечных споров на эту тему после такого тяжелого дня.

— Как скажешь, дорогая. Ну, что нового? Все в Хоктоне вели себя хорошо, пока я отсутствовала?

— Ничего подобного. — Лоррейн опустила голову на руки, ее плечи поникли. — Проблемы с наркотиками только растут. У нас появилась группка придурков, которые считают, что очень весело обижать тех, кто слабее их. Последняя из их шуток — отрезать мочки ушей.

— Что? — Мевис недоверчиво посмотрела на дочь. — Раньше мы играли всего лишь в «бутылочку».

— Это уже давно ушло в прошлое, мам. В далекое прошлое. У нас уже шесть человек попало в больницу за пять недель. Последнему всего четырнадцать. Одному лишь Богу известно, что в следующий раз придумают эти недоросли.

— Могу поспорить, что никто из детей не признался, кто это сделал, правда?

Лоррейн отрицательно покачала головой:

— Никто. Они слишком испуганы, чтобы говорить. Но мы все же наблюдаем за парой домов и в конце концов выловим их. — Она вздохнула. Как было бы хорошо, если бы ошалевшие от наркотиков переростки были самой трудной проблемой, о которой ей приходилось думать.

Не успела Мевис открыть рот, чтобы сказать что-то в ответ, как раздался звонок в дверь. Она посмотрела на дочь, скорчила гримасу, затем спросила:

— Кто бы это мог быть?

— Есть лишь один способ узнать об этом, мама.

— А что, если это тот?

Звонок прозвенел еще раз.

Лоррейн была готова ручаться, что это не ее муж.

— Ты откроешь дверь? Или мы будем играть в догадки до утра?

— Ладно, ладно, уже иду. — Мевис пошла открывать дверь, а Лоррейн налила себе стакан белого вина. Минуту спустя лицо Мевис уже расплылось в улыбке. За ней виднелся Люк.

— Люк! — Лоррейн почувствовала неладное и кивнула в качестве приветствия.

Он не стал тратить времени попусту:

— Извините, босс, но кажется, что пропал еще один ребенок.

— Черт, сколько этой лет?

— Тринадцать. Она тоже из нашего района — Сихиллса. Ее зовут Клер Лэмсдон, и ее семья забеспокоила


Содержание:
 0  вы читаете: Беги домой Run for Home : Шейла Куигли  1  ПРОЛОГ ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД : Шейла Куигли
 2  НАШИ ДНИ ПОНЕДЕЛЬНИК : Шейла Куигли  4  Глава третья : Шейла Куигли
 6  Глава пятая : Шейла Куигли  8  Глава первая : Шейла Куигли
 10  Глава третья : Шейла Куигли  12  Глава пятая : Шейла Куигли
 14  ВТОРНИК : Шейла Куигли  16  Глава седьмая : Шейла Куигли
 18  СРЕДА : Шейла Куигли  20  Глава одиннадцатая : Шейла Куигли
 22  Глава девятая : Шейла Куигли  24  Глава одиннадцатая : Шейла Куигли
 26  ЧЕТВЕРГ : Шейла Куигли  28  Глава пятнадцатая : Шейла Куигли
 30  Глава четырнадцатая : Шейла Куигли  32  ПЯТНИЦА : Шейла Куигли
 34  Глава восемнадцатая : Шейла Куигли  36  Глава двадцатая : Шейла Куигли
 38  Глава семнадцатая : Шейла Куигли  40  Глава девятнадцатая : Шейла Куигли
 42  СУББОТА : Шейла Куигли  44  Глава двадцать третья : Шейла Куигли
 46  Глава двадцать пятая : Шейла Куигли  48  Глава двадцать вторая : Шейла Куигли
 50  Глава двадцать четвертая : Шейла Куигли  52  НЕДЕЛЮ СПУСТЯ : Шейла Куигли
 54  Глава двадцать шестая : Шейла Куигли  56  ВОСКРЕСЕНЬЕ : Шейла Куигли
 58  ПОНЕДЕЛЬНИК : Шейла Куигли  60  ВТОРНИК : Шейла Куигли
 62  ЭПИЛОГ : Шейла Куигли  63  Использовалась литература : Беги домой Run for Home
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap