Детективы и Триллеры : Триллер : Новые обстоятельства : Сергей Кулаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




Новые обстоятельства

Спал он недолго. Восьми еще не было, когда он поднял голову с подушки и уткнулся взглядом в оглушительно тикающий циферблат.

«Нарочно поставили, чтобы тикали, – подумал он. – Чтобы спать не давали. Правильно, нечего залеживаться. Здесь не то место. Кстати, о месте. Куда это меня занесло?»

Он некоторое время полежал, прислушиваясь к тому, как функционирует организм. Тот функционировал очень даже хорошо. Голова была ясной, тело – легким и таким свежим, что хотелось вскочить и сделать зарядку.

«Знает генерал толк в напитках», – одобрительно подумал Егор.

Он свесил ноги с постели, качнулся взад-вперед и рывком встал. Подошел к окну, прикрутил стального цвета жалюзи и выставил голову к самому стеклу, пытаясь охватить взглядом побольше. Но увидел только стриженный под солдатскую голову пустырь и замыкающий его забор с колючими завитками поверху.

«А местечко гнусное, – промелькнуло в голове. – Впрочем, наплевать. Главное, что под охраной».

Он оставил неутешительное окно и прошелся по комнате. Ровно восемь шагов. В поперечнике было примерно пять, но он не стал утруждаться. И так понятно, что хоромы знатные. Чернышов, поди, в таких не один год провел. ФСБ! Вот откуда Паланик и Джойс, Берроуз и Уэльбек. И вся трудноскрываемая любовь к Западу. Попробуй скрой такую любовь, когда она с младых ногтей сидит в самом сердце. А то карасей он уважает, «Любэ» ему подавай… А сам втихую тащится от «Нирваны», и на обед предпочитает тушенную в винном соусе форель или, на худой конец, бифштекс с кровью, а не жареную картошку с луком и салом.

«От бандитов попал к шпионам, – подумал Егор с пугающим его самого равнодушием. – Славно. Хорошо, что не наоборот. Впрочем, все в этой жизни обратимо».

Он походил по комнате и, уловив что-то необычное, будто бы изменившееся со вчерашнего вечера, остановился возле стула, на котором была ровно сложена его одежда. Озадаченно ее перебрав, Егор убедился, что ее не только сложили, но предварительно выстирали, высушили и выгладили.

Ну, если дружеская опека Аркадия Борисовича простиралась так далеко, то можно было только догадываться, что он потребует в оплату!

Тут у Егора возникла одна заманчивая мысль. Она, собственно, будировала его сознание всю ночь, но за лазанием в канализацию и поисками убежища ему было некогда браться за ее осуществление. Сейчас же было самое время.

Он огляделся, якобы в задумчивости, а на самом деле хитро – как ему казалось – изучая обстановку.

Где у них камера? В углу? Незаметно. Вмонтирована в решетку вентиляции? Очень может быть. Или в люстре, на вид чудовищной, но для такой цели вполне подходящей? Ну и ладно. Пускай себе наблюдают. А ему надо уединиться.

Санузел был совмещенный, но со всем необходимым. Полный жиллеттовский набор, зубная щетка в упаковке, стопка полотенец, для чего-то оставленный в держателе над унитазом порнографический журнал. Для чего, спрашивается? Чтобы тем, кто наблюдает, было нескучно? Забавные здесь ребята. Стирают вот, гладят…

Полистав на унитазе журнал и разочаровав наблюдателей, Егор взялся за бритье. Не спеша размягчил щетину горячей водой, для чего не менее пятнадцати раз сполоснул и подержал в ладонях лицо. Затем наложил пену, причем так густо, что стал похож на Санта-Клауса. И начал приставлять к ножке бритвы головку с пятью лезвиями – последний писк знающей все о мужском лице фирмы.

Выполняя эти процедуры, он смотрелся в зеркало лишь мельком, не застревая взглядом на отражении своих зрачков. Камера могла быть и здесь, и он не исключал возможности, что зеркало было прозрачным. Не хотелось, чтобы следующие его действия разгадали или хотя бы отметили, как необычные. Все должно казаться таким будничным, рутинным, чтобы даже предвзятому глазу нечем было поживиться. И если у него ничего не выйдет, все останется в нем, – и ни в ком больше.

Вот он, будто невзначай, задержал взгляд на своем отражении. Подождал пять секунд, десять, двадцать… Ничего. Он уже начал думать, что его эксперимент обречен на неудачу, и нечего на себя пялиться, надо бриться и идти завтракать – где здесь, кстати, завтракают? – как вдруг по зеркалу словно прошла рябь, и следующие полминуты он, не отрываясь, рассматривал то, что перед ним возникало.

Сначала он увидел лицо генерала Чернышова, смущенно обращенное к нему, и услышал его слова… Затем перед ним возник ряд статуэток, человек с седым ежиком волос, его непроницаемый взгляд… Потом, словно из распавшегося сгустка воздуха, появилась Жанна и взглянула на него нежно и как-то отстраненно, и Егор услышал ее голос, прокатившийся в нем бусинками жемчуга. Потом он увидел профессора Никитина, и то, что он от него услышал, было неожиданно и ожидаемо одновременно…

Это было новое и странное ощущение, Горин еще к нему не привык – хотя, с учетом посещения квартиры на Ходынской, он заглядывал в свое будущее уже в третий раз. Именно в свое, а не в чье-нибудь чужое. До сих пор, если он смотрел в телевизор, или стоял перед рулеточным столом, или заглядывал кому-нибудь в глаза, он видел коридор (своеобразный атавизм его детства), в котором возникали картины будущего. Но чтобы вот так, глядясь в зеркало, он смог наконец увидеть свою жизнь – до такого уровня он еще не доходил. Как это у него стало получаться? Здесь, конечно, сыграло роль зеркало в квартире его отца, оборудованное сенсорным экраном. Оно словно послужило катализатором к химической реакции, придав мощный толчок его способностям. Он преодолел с помощью этого зеркала какой-то барьер, внутренний зажим, и теперь мог, заглянув в любое другое зеркало, увидеть то, что ждет его в ближайшее время. Правда, далеко он видеть не мог, максимум на несколько дней. Но можно было надеяться, что со временем его дар станет еще сильнее и он сумеет увидеть себя и мужчиной в годах, и глубоким стариком, и…

«Нет, – улыбнулся про себя Егор. – Этого я, пожалуй, видеть не хочу, какой бы красивый гроб мне ни купили. Пусть хоть что-то останется тайной».

Он брился и думал о том, что в квартиру на Ходынской был послан Никитиным именно для того, чтобы встретиться с зеркалом. Не с отцом, а с зеркалом. Да и не было никакого отца! Егор и раньше подозревал, что Никитин водит его за нос. Теперь же он убедился в этом доподлинно.

Новые знания придали его мыслям и новое направление.

Итак, отца нет. Вернее, он есть, но как-то назвать его отцом у Егора язык не поворачивался. Ладно, одной заботой меньше. Все равно он настолько привык считать себя сиротой, что обретенный родитель никак не ассоциировался им со своей жизнью. Если бы лет на десять раньше, когда Горин был моложе, ранимее и добрее. А теперь он бывалый циник, трепаный чердачный кот, для которого право на одиночество ценнее всех благ, даримых самой заботливой семьей.

Лучше подумать о том, как ему вести себя с генералом Чернышовым. Он привезет скверные вести. Что ж, этого можно было ожидать. Простая логика подсказывала именно такой ход событий. Правда, Чернышов – человек благородный, и он исполнен решимости действительно помочь Егору. Остается только этим воспользоваться, не отвечать же генералу черной неблагодарностью за его благие деяния.

И еще. Жанна. О, как он вдруг по ней заскучал! Даже ощутил легкую боль, когда вспомнил ее улыбку, ее глаза и губы. Очутиться сейчас с ней далеко отсюда, на жарком пляже, среди пальм, дюн и молчаливых смешных крабиков… Как бы он ее любил! Он не выпускал бы ее из объятий круглые сутки. Но что проку мечтать? Она – не с ним, и надо привыкать и к этой мысли тоже. В жизни все конечно. А отношения – такая хрупкая вещь…

Егор добрился, принял душ и вышел из ванной обновленным в буквальном смысле слова. Даже в двух смыслах. Но второй он хотел бы сохранить при себе на как можно более долгий срок.

Дверь в комнату оказалась незапертой. Приятно. Но он уже об этом знал.

Горин спустился вниз и увидел давешнего капитана.

– Проснулись? – после короткого приветствия спросил тот.

– И очень хочу есть, – признался Егор.

– Прошу за мной.

Капитан проводил Егора в небольшую уютную столовую, где его накормили до отвала. Был уже десятый час, в столовую никто не заходил. И вообще Егор пока никого, кроме капитана-дежурного и повара, не видел.

– Когда приедет Аркадий Борисович? – спросил он капитана, подойдя к нему после завтрака.

– Уже едет, – последовал ответ.

– Я могу пройтись по территории?

– Там дождь, – ответил капитан.

Егор расценил это как вежливый отказ. Он поднялся наверх и лег на кровать. Но не прошло и четверти часа, как в комнату ворвался Чернышов. Именно ворвался, с силой отворив дверь. И выражение лица у него было такое, что Егор, не знай он всего заранее, испытал бы не лучшие чувства.

– Доброе утро, – бросил Чернышов. – Идем.

Он резко повернулся и вышел из комнаты, искоса поглядывая на Егора, идущего за ним. Но не открывал рта до тех пор, пока они не оказались в небольшой комнате с одним столом посередине и двумя стульями.

– Садись, – приказал Чернышов.

Егор сел на один из стульев.

Генерал устроился напротив и какое-то время изучающе смотрел на Егора. Затем глаза его дрогнули и морщинки в углах обозначились резче. Ему было не по себе, хотя он всячески старался это скрыть.

– Ты даже не представляешь, что я сейчас услышал, – сказал он.

– Почему же, – усмехнулся Егор, – это-то как раз я хорошо представляю.

Он спохватился. Нельзя давать генералу понять, что ему известно больше, чем должно. Тот хочет повести свою игру, которая во многом совпадала с той игрой, которую намеревался вести Егор. А сбей он его, и тот начнет излишне осторожничать, что только затянет дело. Нет, пускай говорит он.

– Относительно, конечно, – добавил Егор.

Чернышов покивал:

– Оказывается, ты у нас феномен. Гений, в некотором смысле.

– Это вы мне и раньше говорили, – заметил Егор.

– Говорил. Но по другому поводу.

– Первый мне нравился больше.

Генерал невесело улыбнулся:

– Понимаю. Но тут уж ничего не попишешь… Прости за каламбур.

Егор пожал плечами.

– Слушай, а как ты это делаешь? – вдруг подался вперед генерал. – Ну, предвидишь? Или как там оно?

– Не знаю, – сказал Егор. – Само получается.

– Врешь, – погрозил пальцем Чернышов. – Я читал твое дело. Эксперимент профессора Никитина! Тогда о нем у нас много шептали. Большие надежды возлагали. Я тогда только пришел в Комитет, но хорошо помню эти слухи. Правда, закончилось все неважно…

– Да, было дело, – пробормотал без охоты Егор. – Я не люблю об этом вспоминать, Аркадий Борисович.

– Понимаю, – кивнул Чернышов. – Извини.

В его глазах застыл вопрос, без труда расшифрованный Егором.

– Если вам хочется меня проверить, – сказал он, – могу сообщить, что через пять минут вам позвонит жена и скажет, что вы стали дедом.

– Шутишь? – не поверил генерал.

– Через пять минут, – повторил Егор.

Чернышов, озадаченный, замолчал, глядя на Егора.

– Черт, ты не шутишь, – сказал он. – Гм, дочка должна рожать, верно. Но через неделю примерно. А ты говоришь, через пять минут… Ладно, проверим.

И вдруг он так и подскочил.

– То есть она, получается, уже? – воскликнул он.

– Уже, – улыбнулся Егор.

– А… как роды?

– Нормально.

– А кто? Мальчик, девочка?

– Мальчик.

– Внук, значит. Угу… Угу…

Генерал нахмурился, точно пытаясь что-то понять и никак не находя, что именно он хочет понять. Он даже начал тереть лоб, словно пытаясь извлечь из него недающуюся мысль. Затем с досадой махнул рукой.

– Слушай, Егор, ну его к бесу! А то мне не по себе. Чувствую себя, как под рентгеном. И потом, что-то я в это не очень… Ты только не обижайся, но все это попахивает телешоу. Тебе не кажется?

Он с надеждой уставился на Егора.

– Я бы очень хотел, чтобы оно так и было, Аркадий Борисович, – ответил Егор. – Но это не шоу.

– Но…

Егор постучал себя по тому месту, где обычно носят наручные часы.

– Ладно, – сдался Чернышов. – Ты прав. Подождем. А пока давай о деле.

– Давайте.

– Перейду сразу к сути. Крепись.

Егор сделал напряженное лицо: именно так он должен реагировать на подобное заявление.

– Они требуют твоей выдачи, – сказал Чернышов, на миг отведя глаза.

Он был хорошим человеком, и ему было неловко говорить это тому, кого он обязался защищать. За эту неловкость Егор мысленно пожал ему руку.

– Кто? – помолчав, упавшим голосом спросил он. – Ожогин?

– Ожогин – фигура значительная, – заговорил Чернышов, невольно косясь на часы. – Но не главная. Над ним стоят такие люди, что их имена произносить вслух не принято. Но именно от них поступила команда выдать тебя Ожогину.

Егор сделал вид, что с трудом удерживает себя в руках.

– Что ж, – сказал он тихо. – Этого следовало ожидать. Там какая-то сложная игра, и я им нужен для того, чтобы эта игра сложилась.

Чернышов покачал головой.

– Не понимаю, – сказал он, – для чего ты понадобился таким людям? Хоть режь меня, не понимаю. С их возможностями – обращаться к обыкновенному человеку…

Вдруг зазвонил его мобильный.

Он посмотрел на дисплей, потом бросил на Егора остолбенелый взгляд.

– Жена… – Поднес телефон к уху. – Да, Наташа… Да ты что?! – Снова посмотрел на Егора – с таким выражением, что тот едва не рассмеялся.

– Мальчик? – спрашивал генерал, не отрывая глаз от Егора. – Вот это радость! Ну, поздравляю, мать. Вернее, бабушка. Ну, привыкай, куда теперь деваться? А как Аня? Хорошо? Ну, слава богу. Поздравь за меня Игоря. Голос странный? Нет, нормальный голос. Просто такая весть, не в себе немного. Ну да, не каждый же день внуки рождаются. Да, вечером заеду, конечно. Все, дела. Пока, родная. Целую…

Генерал положил трубку, по-прежнему глядя на Егора.

– Теперь понимаете? – спросил тот.

Чернышов набрал носом воздух, медленно выдохнул.

– Теперь понимаю. – Он посмотрел на телефон, на часы, на телефон, затем поднялся и снова сел. – Но… как ты это делаешь? Это же непостижимо.

– Непостижимо, – согласился Егор. – И для меня в том числе.

– Понимаю… – протянул генерал.

Он поднялся и прошелся по комнате, заложив руки в карманы брюк. Затем остановился и покачался на носках – жест, свидетельствующий о сомнении. В чем? В себе? Это вряд ли. Более уверенных в себе людей, чем генерал Чернышов, трудно было представить. В Егоре? Ну, тут были некоторые затруднения в привыкании к нему в его новой роли, но это был лишь вопрос времени. Тогда в чем? А скорее всего в том, что генерал намеревался предложить Егору. Он уже обдумывал свой план по дороге сюда, но его смущали мнимые способности Егора, о которых до сего дня он ничего не знал. И вот теперь он получил подтверждение этим способностям и думал, как лучше использовать их в своей игре.

– Получается, – сказал он, не глядя на Егора, – что ты можешь рассказать все о моей дальнейшей жизни?

– Почти все, – поправил Егор.

Чернышов медленно повернулся, оглядел его быстрым взглядом, явно стараясь не встречаться с ним глазами надолго.

– Но это же… – не мог он найти нужных слов, – это же…

– Фантастика, – подсказал Егор.

– Точно! – подхватил Чернышов. – Чистая фантастика.

– Наука, – возразил Егор. – И только.

– Наука?

– Да. Спросите об этом профессора Никитина. Кстати, он сейчас представляет интересы Ожогина.

– Да? – заинтересовался генерал. – Откуда ты об этом знаешь?

– Знаю, – коротко ответил Егор.

– А, ну да, – покивал Чернышов. – Ну да…

Он снова сел за стол, переплел по привычке пальцы.

– Черт, – вдруг рассмеялся он, – я теперь боюсь смотреть тебе в глаза!

– Не бойтесь, – сказал Егор, – я отключился. Сейчас я обычный человек.

– Угу, – пробормотал генерал. – Понятно.

Он посмотрел в глаза Егору, и выражение его лица снова отвердело и обрело свой обычный уверенно-непроницаемый вид.

– Получается, что с твоей помощью можно сделать что угодно? – спросил он.

– Что вы имеете в виду под словом «что угодно»? – улыбнулся Егор.

– Ну, не знаю. Например… э-э… ты можешь узнать курс валют в ближайшем будущем?

– Да.

– А… предсказать чью-нибудь смерть?

– Да.

– А погоду?

– Да.

– А…

Генерал не знал, о чем бы еще спросить, и оторопело уставился на Егора.

– Значит, ты можешь все? – тихо спросил он.

– Могу я немного, – сказал Егор, – ведь я всего лишь человек. Но некоторых тайн для меня не существует, это правда.

– Обалдеть! – только и сказал Чернышов.

Какое-то время он оценивающе смотрел на Егора, как бы прикидывая, стоит или не стоит говорить ему то, что открывало доступ к его уязвимости. Спокойный, несмотря на все вышесказанное, вид Егора, должно быть, успокоил Чернышова, потому что оценивающее выражение постепенно исчезло с лица генерала, и на его место пришел деловитый интерес.

– Значит, так, Егор, – осторожно начал генерал. – Не отдать тебя я не могу. Я человек военный, надо мной начальство, сам понимаешь, и приказ есть приказ. Обязан выполнять.

– Понимаю, Аркадий Борисович, – сказал Егор.

– Но у меня есть к тебе предложение…

«Наконец-то», – подумал Егор.

– Да, я вас слушаю?

Чернышов внезапно остро глянул на него.

– А… ты еще не узнал, какое? Ну, своими этими возможностями?

– Я же сказал, что отключился, – спокойно напомнил Егор.

– Ах да, – кивнул генерал. – Ну, тогда вот что… Но это между нами!

Егор наклонил голову в знак согласия.

– Не нравится мне, Егор, то, что затевает Ожогин, – признался доверительным тоном, в котором сквозила озабоченность государственного мужа, Чернышов. – Я, правда, не знаю, что именно, но нюхом чую – какая-то пакость готовится. Задействованы большие силы, а за ними – большие деньги. Понимаешь, о чем я?

– Примерно, – ответил Егор.

– Вот именно, – сказал Чернышов. – Примерно. А нам, – он сделал ударение на слове «нам», – надо знать точно. Ты как, можешь помочь?

– Каким образом? – сделал непонимающее лицо Егор.

– Прямым, – рубанул генерал. – Я отвезу тебя к Ожогину, и ты станешь работать на него. Деваться-то тебе некуда, защиты нет, стало быть, надо принимать их условия. Но, – тут генерал немного замялся, – попутно будешь передавать информацию мне.

– Это что же, вы из меня своего шпиона делаете, Аркадий Борисович? – усмехнулся Егор.

Он мысленно ликовал. Пока все шло именно так, как он предвидел. А это значило, что он действительно может видеть свое будущее независимо от того, где это происходит. Ради подобного приобретения можно было потерпеть пытки звуком и лазание под землей. Правда, отец Кирилл погиб, и Дикого не вернешь. Но ему ли устанавливать цены в этом странном эксперименте под названием «его жизнь»? Попробуй, ответь. Если тот, кто наделил его этим даром, захотел, чтобы все шло именно так, мог ли он что-либо изменить? Вряд ли. Это лишь бесконечное беганье от самого себя, но в конечном итоге ты все равно придешь к начальной отметке. Значит, надо идти, не сворачивая, туда, куда тебя направляет всемогущая рука, и принимать случившееся со смирением и благодарностью. Об этом говорил и отец Кирилл, и ради его светлой памяти не надо ни в чем себя винить, а надо помнить и верить. И делать, что положено.

– Ну, не шпиона, – сказал Чернышов с нотками смущения, – а…

– Подельника, – подсказал Егор.

– Ну, это слишком! Мы же с тобой не уголовники.

– Сексота?

– Звучит, конечно, не очень, – улыбнулся Чернышов, – но что-то в этом роде…

– Тогда резидента?

– Вот же писатель! – начал терять терпение Чернышов. – Разошелся.

– Значит, резидент, Аркадий Борисович?

– Ну, пускай резидент, – сдался генерал.

– Хорошо, – кивнул Егор. – Я согласен. Тем более что у меня с ними свои счеты.

– Это ты о чем?.. А, – вспомнил Чернышов, – священник?

– Отец Кирилл, – кивнул Егор.

– Да, старик был застрелен. Прямо в церкви, как ты и говорил. Ты что там, кстати, делал?

– Он меня прятал. Пока эти не нашли.

– Ясно. А ты давно его знал?

– Давно. Очень давно. Он был мне как…

Егор не произнес последнего слова, но Чернышов понял.

– Ну, ничего, Егор, – сказал он. – Крепись… Только прошу тебя: никакой мести.

Егор вопросительно поднял голову.

– Они ничего не должны заподозрить, – продолжал генерал. – Ты просто сломлен и хочешь выжить. Понимаешь меня?

– Понимаю, – кивнул Егор.

– Твоя задача: затаиться и выжидать. Они тебя сразу к основному делу не подпустят, захотят проверить. Делай, как тебе скажут. Рано или поздно они раскроются. Даже если ты не поймешь всей задачи, кое-что мы узнаем. А там будем действовать по обстоятельствам.

– Хорошо, – сказал Егор, – я вас понял.

– Ну а если узнаешь, что они там затевают, сразу сообщай мне.

– Как? – спросил Егор.

– Это мы обсудим отдельно. А пока давай решим, как ты должен держать себя с Ожогиным. Он человек опытный, я знал его по одному делу. И если что-то почует, тебе несдобровать. Понимаешь меня?

Егор кивнул.

– Тогда слушай…

Через полчаса они сидели в служебной «Волге» генерала и держали курс на Москву. Все, что нужно было сказать, генерал Егору сказал. И теперь, судя по выражению его лица, он спрашивал себя, не забыл ли чего и не ошибся ли, предложив Егору работать на себя? Ведь тому ничего не стоило взять сторону Ожогина, преподнеся ему, как бонус, желание Чернышова сделать из него своего агента. Так бы он сразу заработал себе авторитет у новых друзей и, возможно, упрочил бы свое положение среди сильных мира сего. Мщение – стимул преходящий, им можно и поступиться – особенно если твою жажду крови удовлетворят каким-то другим равноценным способом. А жить без проблем всем хочется, и провидцам в том числе.

– Ты, главное, веди себя спокойно, Егор, – напомнил в сотый раз Чернышов. – Не торопись сразу все узнать, не навлекай на себя подозрение. Лучше немного выждать и действовать наверняка, чем поспешить и все испортить.

Егор улыбнулся – и его улыбка успокоила Чернышова. Нет, этот не предаст.

– Я все помню, Аркадий Борисович, – сказал Егор. – Не волнуйтесь.

– Это ты, вообще-то, должен волноваться, – заметил тот, отворачиваясь к окну.

– Я волнуюсь, – ответил Егор. – Только незаметно.


Содержание:
 0  Всемогущий : Сергей Кулаков  1  Отец Кирилл : Сергей Кулаков
 2  Ультиматум : Сергей Кулаков  3  Западня : Сергей Кулаков
 4  Правила игры : Сергей Кулаков  5  Побег : Сергей Кулаков
 6  Зеркало : Сергей Кулаков  7  Неожиданная встреча : Сергей Кулаков
 8  Под сенью Господа : Сергей Кулаков  9  Последняя схватка : Сергей Кулаков
 10  вы читаете: Новые обстоятельства : Сергей Кулаков  11  Теплый прием : Сергей Кулаков
 12  Проверка : Сергей Кулаков  13  Свидание : Сергей Кулаков
 14  Ужин : Сергей Кулаков  15  Новый день : Сергей Кулаков
 16  Переезд : Сергей Кулаков  17  Освобождение : Сергей Кулаков
 18  Sic transit Gloria mundi[2] : Сергей Кулаков  19  Отец : Сергей Кулаков
 20  Прощание : Сергей Кулаков  21  Использовалась литература : Всемогущий



 




sitemap