Детективы и Триллеры : Триллер : Ужин : Сергей Кулаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




Ужин

Уже темнело, когда к Егору пришел Ожогин.

– Идемте, – сказал он.

На нем были очки, взгляда его Егор видеть не мог, но по выражению лицо определил, что тот разглядывает его с повышенным интересом.

– Сколько времени? – спросил Егор, лениво подымаясь со стула.

– Пять минут девятого, – ответил Ожогин.

Несмотря на то что Егор не торопился покинуть помещение, его не подгоняли. Это могло говорить только об одном: о резко повысившемся уважении. Еще бы! Совпали все биржевые прогнозы, сделанные Егором. После такого не то что уважать – бояться станешь. Ибо кто знает, на что способен такой человек?

– Куда мы идем? – поинтересовался Егор.

– В рабочий кабинет, – ответил Ожогин.

– В ваш, в мой?

– Вообще-то, в ваш. Хотя…

Ожогин заколебался, глядя на Егора.

– Хотите ко мне? – спросил он неуверенно.

– Мне все равно, – ответил Егор. – Но у вас как-то уютней. Опять же, я так и не посмотрел ваши скульптуры, а они, по моему, заслуживают внимания.

– Желаете посмотреть? – задумчиво спросил Ожогин.

– Если еще не поздно, – улыбнулся Егор.

На самом деле ему было не до улыбок. Весь его расчет строился на том, чтобы быть в кабинете Ожогина, когда Жанна отключит защитные экраны. Любое другое помещение не подходило, даже в случае отключения экранов: Ожогин везде ходил в очках и снимал их только в своем кабинете, где, видимо, была установлена самая мощная защита. Поэтому Егору во что бы то ни стало надо было находиться в восемь пятнадцать в его кабинете. Иначе он ляжет спать в безвестности.

– И еще я хотел бы поужинать у вас, – добавил Егор. – Здесь слишком тоскливо, а в ресторан меня не отпустят…

Он вопросительно посмотрел на Ожогина.

– Увы, это пока исключено, – подтвердил тот.

– Значит, здесь, – невесело заключил Егор. – Что ж, я не против. У себя как хочешь, а в гостях – как велят.

Он нарочно ввернул пословицу, надеясь вызвать ею дополнительный интерес у Ожогина, который, как он заметил, испытывал особую тягу к этому спасительному жанру народного творчества – как и все, кто неспособен генерировать мысли самостоятельно.

– Ну почему же? – возразил Ожогин, немного подумав. – Хороший гость хозяину в почет.

Егор улыбнулся:

– Если вы имеете в виду меня, то я польщен.

– Вас, – кивнул Ожогин. – Идемте.

Выйдя из комнаты, он повернул в сторону своего кабинета. Егор последовал за ним. Курбатов и два амбала потащились следом.

Они вошли в приемную, где за столом неподвижно восседала сухопарая секретарша. Очков она не надевала, но ее выучка и не предполагала, что она нарушит приказ, даже случайно взглянув на гостя.

– Доставьте ужин сюда, – распорядился Ожогин.

Он вошел в кабинет, дождался, пока Курбатов впустит Егора, затворил за ним дверь и снял очки.

– Ужасно глупо ходить в этой штуке, – сказал он со смешком. – Но ничего не поделать, надо. То, на что вы способны, просто не оставляет надежды на возможность что-либо скрыть от вас.

– Вы преувеличиваете мои возможности, – скромно сказал Егор, останавливаясь возле бюста Цицерона.

Знаменитый оратор был высечен простыми, точными линиями, кажущимися несколько наивными, чуть ли не ученическими, но на самом деле отражающими как нельзя лучше характер благороднейшего из римлян и эпоху, в которой он жил.

– Мне кажется, преуменьшаю, – возразил Ожогин, становясь рядом с ним.

– Прекрасная скульптура, – сказал Егор. – Простота и изящество – как раз в том стиле, в котором говорил сей великий муж. Кажется, он сказал: загляни в самого себя?

– Да, – кивнул Ожогин. – Introspice in mentem tuam. Светлый и тонкий был ум. А грубиян Антоний убил его и приколотил его руки к воротам сената.

– Превратности судьбы, – вздохнул Егор.

Он покосился на часы-башню, тяжеловесным ходом маятника отсчитывающие секунду за секундой. Было десять минут девятого.

– Как мои прогнозы? – небрежным тоном спросил он. – Оправдались?

– На сто процентов! – воскликнул Ожогин. – Ничего подобного нельзя было представить. И тем не менее я сам стал тому свидетелем. До сих пор не могу прийти в себя. Чудо – иначе не назовешь. Мои аналитики были в шоке. – Он посмотрел на Егора. – Скажите, как вы это делаете?

Егор вспомнил Чернышова, пристававшего к нему с этим же вопросом.

– Никак, – сказал он. – Это не есть плод моего физического усилия. Это приходит извне, а я лишь принимаю сигнал. Поверьте, я ничто по сравнению с ним. – Он кивнул на бюст Пушкина. – Вот кто творил настоящее чудо. «Дни мчались, в воздухе нагретом уж разрешалася зима…» Из ничего создавал красоту, которая переживет века. Это ли не чудо?

– Да, – рассеянно согласился Ожогин. – Чудо.

Поэзия была явно не его стезей, и ответной цитаты не последовало.

– Что мы будем делать дальше? – спросил Егор.

– Как что? – удивился Ожогин. – Ужинать.

Они рассмеялись.

– Занимательные часы, – сказал Егор, подходя к тикающей готической башне. – Старинные?

Минутная стрелка стояла на четырнадцати, и он боялся отвести от нее глаза. У него будет всего минута, и это без учета расхождения часов. Тут, без преувеличения, важна каждая секунда.

– Восемнадцатый век, – сообщил Ожогин, следом за ним подходя к часам.

– Их реставрировали? – поинтересовался Егор. – Вид как у новеньких.

– Нет, такими их сохранил прежний хозяин.

– Какой-нибудь разорившийся граф?

– Герцог Девонширский, если точнее, – улыбнулся Ожогин. – Его семья распродавала обстановку одного из замков, вот я и приобрел по случаю.

– Приятно, наверное, сознавать, что эти часы были современниками Трафальгарской битвы? – спросил Егор, следя за ходом маятника и дожидаясь, когда острие минутной стрелки, сделанное в виде наконечника копья, встанет на тройку.

– Мне доставляет большее удовольствие думать, что они отсчитывали время, когда под ножом гильотины лежала Мария-Антуанетта, – отшутился Ожогин.

Минутная стрелка сравнялась с отметкой «3». Егор, еще немного выждав, поднял глаза и посмотрел на Ожогина.

– Где же наш ужин? – спросил он.

– Сейчас принесут, – ответил Ожогин, продолжая смотреть на часы.

Маятник равнодушно бил секунды, отбирая у Егора единственную возможность осуществить свой план.

– Вы меня убьете? – вдруг спросил он.

Ожогин быстро повернул к нему голову:

– С чего вы взяли?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза – и Егор едва сумел сохранить свои чувства при себе, настолько его поразило то, что он увидел во взгляде Ожогина.

– Не знаю, – медлительно сказал он, отводя глаза и опасаясь, что Ожогин что-нибудь поймет: слишком долго он пялился на него. – Но мне кажется, вы не расположены сохранить мне жизнь.

– Чепуха! – возразил Ожогин. – Вы даже представить себе не можете, насколько нужны мне. Не знаю, откуда взялись ваши страхи, но они совершенно беспочвенны, уверяю вас. Потерпите еще немного, и вы увидите, как я умею ценить нужных мне людей.

По его тону Егор сделал вывод, что он ни о чем не догадывается, и начал потихоньку успокаиваться. Только бы Жанну не засекли. И тогда ему будет что рассказать Чернышову!

– Надеюсь, вы со мной искренни, – пробормотал он.

– Можете мне верить, Егор, – торжественно заявил Ожогин, кладя руку ему на плечо.

Они снова посмотрели друг другу в глаза, но на этот раз Егор ничего не увидел.

Защита снова была включена. Он успел вовремя.

В дверь предупредительно постучали.

– Вот и ужин, – сказал хозяин кабинета. – Входите, Аглая!

Сухопарая Аглая внесла поднос с кастрюлями и судками. Пока она сервировала стол, Егор и Ожогин продолжали разглядывать статуи, состязаясь в остроумии и со стороны, наверное, напоминая добрых друзей.

– Прошу, – увидев, что Аглая удаляется, пригласил Ожогин.

Они принялись за ужин, добротный, изысканный, как нельзя более соответствующий роскошной обстановке кабинета.

– Что у вас с Жанной? – поинтересовался Ожогин, прожевывая нежнейшую, приготовленную на пару семгу. – Серьезно?

Егор насторожился.

– Да, в общем, – уклончиво ответил он.

– Завидую, – сказал Ожогин. – Интересная девушка. Умница, красавица…

– Комсомолка, спортсменка, – подхватил Егор.

– И характер у нее весьма независимый, – не поддался на шутку Ожогин. – Что вы не едите? Аппетита нет?

– Думаю, что лучше взять, – отозвался Егор.

«К чему он гнет? – подумал Горин. – Просто так болтать о Жанне он не станет, не тот человек. Значит, что-то хочет выведать. Осторожнее, Егор».

– Возьмите семги, – посоветовал Ожогин. – Не пожалеете. Как говорится, поешь рыбки, будут ноги прытки.

– Рыбу ешь, да рыбака не съешь, – ответил в тон ему Егор. – Ладно, последую вашему совету. Тем более что рыбка, кажется, хороша.

– Хороша, – кивнул Ожогин. – А Жанна не обладает скрытыми талантами наподобие вашего?

«Вот оно», – подумал Егор.

– Только одним, мне известным, – ответил он. – Все время исчезать без моего ведома.

– Ясно, – кивнул Ожогин, не выказывая разочарования. – Как семга?

– Превосходно, – ответил с набитым ртом Егор.

Какое-то время они молча ели, изредка посматривая друг на друга. Не знай Егор того, что вскоре должно произойти, он бы решил, что тем все и закончится. Однако Ожогин приготовил ему на сегодняшний вечер не только один ужин. Был у него еще один сюрпризец, думая о котором Егор испытывал одновременно негодование и бессилие, так как снова ему приходилось выступать в роли человека, оглашающего приговор и не имеющего возможности его отменить. Единственное, чем он себя успокаивал, это тем, что действительно ничего не в силах изменить и он должен пройти это испытание ради того, чтобы иметь возможность закончить дело гораздо более важное для него и для страны.

После ужина Аглая принесла кофе и сигары. Они устроились в креслах, закурили. В сущности, если бы не извращенность ситуации, Егор мог бы признать, что вечер проходит замечательно. Он мило побеседовал с гостеприимным, образованным человеком, хорошо поел и предался изысканной неге, венчаемой пахучей сигарой и чашкой превосходного кофе. Чего еще желать? Это была его привычная жизнь, и почему он должен думать, что она отличается от жизни таких вот Ожогиных? Все они, в сущности, стремились к одному: пользоваться самым лучшим и считать это главным достижением своей жизни. А какими средствами оно доставалось, не столь важно. Кто-то пишет книги, кто-то произносит речи, кто-то готовит покушения…

– Я не буду больше вас мучить проверками, Егор, – сказал Ожогин. – Но у меня есть одна просьба перед нашим расставанием.

– Да? – спросил Горин.

Он потянулся и осторожно стряхнул пепел с сигары. Ему не хотелось, чтобы Ожогин видел выражение его лица.

– Сейчас я покажу вам одного человека, и вы скажете мне, что его ждет в ближайшем будущем. Надеюсь, это не затруднит вас?

Он внимательно посмотрел на Егора.

– Нисколько, – ровным тоном отозвался тот. – Одним человеком больше, одним меньше…

– И я так думаю, – засмеялся Ожогин. – Идемте.

Они вышли из кабинета, и чиновник сразу же надел очки – бдительность не покидала его ни на секунду. К ним присоединился Курбатов с охранниками, и они все прошли в «рабочий кабинет» Егора.

Ожогин включил компьютер.

– Прошу вас, – сказал он Егору.

Тот сел на стул, глянул на экран.

Это была запись, идущая онлайн. Она изображала полного мужчину средних лет. Он был одет в модный обтягивающий костюм и рубашку с распахнутым чуть не до пупа воротом. Характерные черты лица выдавали его кавказское происхождение. Запись велась в ночном клубе, освещение было неяркое, порой прерываемое бликами огней. Но тот, кто снимал, был мастером своего дела, и небритая физиономия кавказца, веселящегося в кругу полуголых девиц, все время держалась в ракурсе.

– Кто это? – спросил Егор, посмотрев какое-то время на лоснящееся от полноты жизни лицо кавказца.

Не сказать, чтобы он испытывал к нему особенную жалость. Но это был живой человек, имеющий право на суд и адвоката, и потому Егору было нелегко сделать то, что он должен был сделать.

– Скажем так, одно незначительное лицо, – ответил Ожогин.

– Зачем он вам? – спросил Егор, откидываясь на спинку кресла и отводя взгляд от экрана.

Ожогин озадаченно покосился на него.

– Почему вы так спрашиваете? – спросил он. – Вы… что-то увидели?

– Машина этого человека будет взорвана сегодняшней ночью, – сказал Егор. – Кем? Вами?

Он казался рассерженным.

– Чего вы молчите? – спросил он. – Или я не прав?

– Почему же? – возразил Ожогин, выключая компьютер. – Правы. Действительно, машину этого… субъекта сегодня ночью взорвут. – Он покачал головой. – Все-таки я не могу в это поверить…

– Это была ваша последняя просьба? – резко оборвал его Егор.

– На сегодняшний день – да.

– В таком случае, могу я уйти к себе?

Ожогин нахмурился:

– В чем дело, Егор?

– А вы не понимаете? – вскинулся тот.

– Ну, могу предположить, – пожал плечами Ожогин. – Вам что, жаль этого типа?

Егор возмутился его тону – насмешливому, презрительному, как будто речь шла о насекомом.

– Это же человек! – воскликнул он.

– Допустим, – ответил с улыбкой Ожогин. – Но в первую очередь он наркоторговец, то есть преступник, губящий десятки жизней. К тому же он насильник, растлитель малолетних и просто мерзавец, каких мало.

– Все вышеперечисленное доказано? – спросил Егор.

– Считайте, что доказано.

– И вы полагаете, что жить ему не следует?

– А вы полагаете иначе?

Ожогин с улыбкой недоумения смотрел на Егора. Тот понял, что ничего не добьется.

От отвел глаза, но увидел только физиономию Курбатова, выражающую, как и Ожогин, ту же насмешку и презрение – но уже по отношению лично к нему, к Егору.

«Вот бы кто расстрелял меня с превеликим удовольствием, – подумал он. – И рука бы не дрогнула, и на душе был бы праздник».

– Я полагаю, – твердо сказал он, обернувшись к Ожогину, – что убийство есть убийство. И вы должны будете за него отвечать.

– Ответим, – кивнул Ожогин. – Обязательно ответим. Только я не понимаю, как вы, человек, наделенный таким даром, что он почти равняет вас с богами, можете всерьез волноваться из-за подобного типа? Ведь это же таракан, мерзкая жаба, тупое и безмерно жадное существо. Стоит ли в принципе обращать на него внимание? Червяк, раздавленный в колее, заслуживает большей жалости, чем этот выродок.

– Он человек, – упрямо повторил Егор. – И я никогда не был сторонником подобных методов.

Ожогин покивал:

– Ну да, вы же гуманист. Так сказать, профессия обязывает. Что ж, пусть ваша совесть будет чиста, тем более что это ни в коей мере вас не касается. Просто забудьте то, что видели, – и все.

Егор промолчал, давая понять, что в любом случае он останется при своем мнении.

– Теперь вот что, – как ни в чем не бывало сказал Ожогин. – Как вы связываетесь с Чернышовым?

– У меня передатчик в кармане, – сказал Егор.

Ожогин покосился на Курбатова:

– Почему не обнаружили?

Тот перевел взгляд на своих молодцов.

– Не понял!

Те виновато развели руками:

– Мы искали, товарищ полковник…

– Передатчик активируется, только когда соприкасается с кожей головы, – сухо сообщил Егор, испытывая симпатию к провинившимся охранникам, чем-то напоминающим ему Дикого. – Ваши приборы не смогли бы его обнаружить.

– Понятно, – кивнул Ожогин. – Нанотехнологии. Итак, Егор, сообщите генералу Чернышову обо всем, что здесь сегодня произошло.

Егор помедлил с ответом.

– И про кавказца тоже? – предварительно спросил он.

– Да, – кивнул Ожогин. – Расскажите все, что видели.

– А если генерал Чернышов захочет его спасти? – спросил Егор.

– Пусть попытается, – улыбнулся Ожогин. – Но, по-моему, у него нет шансов.

– Почему же?

– Но вы же сами видели, что машина будет взорвана, не так ли?

Глаза Ожогина скрывались за очками, но Егор так и видел их насмешливое выражение.

– Верно, – сказал он. – Но попытка – не пытка, а генерал не из тех людей, которые покрывают произвол.

– Камень в мой огород? – улыбнулся Ожогин. – Думаю, вы плохо знаете Аркадия Борисовича.

Он склонился к Егору и доверительно положил руку ему на плечо.

– Не будьте наивны. Я ценю ваши человеколюбивые устремления, но надо быть объективным. Кого спасать, Егор? Вы видели этого человека в первый раз. Не знаете его имени, не знаете, кто он и где живет, не знаете о нем ничего! Что вы можете сообщить Чернышову? Что скоро произойдет убийство какого-то кавказца? Какого? Их в Москве тысячи, к великому сожалению, и все – или почти все – отъявленные негодяи. И кого будет спасать наш благородный генерал? Это, знаете ли, пойдите туда, не знаю куда…

В его голосе, помимо насмешки, звучали сочувственные и покровительственные нотки – он явно чувствовал себя хозяином положения.

Курбатов не удержался – издал лающий смешок. То-то посрамили провидца. По всем статьям!

– Ну почему же? – возразил с улыбкой Егор, даже не посмотрев на Курбатова. – Я точно знаю место: восьмой километр Рублевского шоссе. Я точно знаю время: двенадцать тридцать пять. Я точно знаю машину: черный «Бентли», госномер АВ 2323 М. Я точно знаю, где будут лежать в засаде ваши люди: по правой стороне, в ста метрах от знака поворота. По-моему, достаточно, чтобы, опираясь на эти данные, генерал Чернышов устроил на них засаду и предотвратил покушение. Не так ли?

У Ожогина, как он ни владел собой, вытянулось лицо, и на какое-то время он утратил способность говорить. Курбатов застыл как каменный. Казалось, в кабинете все, кроме Егора, перестали дышать.

– Это… – наконец выговорил Ожогин. – Он покачал головой в величайшем изумлении. – Как вы… – машинально приговаривал он, не зная, как подыскать определение тому, чему он только что был свидетелем. – В это невозможно поверить!

Повернувшись к выключенному компьютеру, он посмотрел на него, но это привело лишь к очередному покачиванию головой.

– Это превосходит все, что я о вас слышал, – сказал он через минуту уже более твердым голосом. – То, что вы могли увидеть участь кавказца, меня, безусловно, впечатлило. Но эти детали… Как будто вы сами там побывали. Хотя это еще не произошло… Поразительно!

Он обошел вокруг Егора, как возле одной из своих статуй.

– Браво! Я вас поздравляю. Вы прошли тест.

Егор понял, что его провели. Увлекшись функцией заступника, он раскрылся так глубоко, как это только было возможно. Теперь Ожогину известен его потенциал, и он будет выкачивать из него все до капли. Как тонко все рассчитано! С какой-то просто-таки изуверской изобретательностью. Ему могли бы дать для проверки любое другое задание, менее драматичное, которое никак не задело бы его сущности. Но они знали, что он, как человек думающий, сопереживающий, ранимый, не сможет оставить без внимания хладнокровное убийство и обязательно раскроется. И так оно и вышло. Да, Ожогин был опасным противником.

Но и Егор решил не сдаваться.

– Так что, – спросил он, – мне сообщать Чернышову?

Он думал, что его твердость произведет на Ожогина впечатление и заставит его изменить свои планы. Но он ошибся.

– Положите сюда ваш передатчик, – потребовал Ожогин, указывая на стол.

Егор вынул из кармана передатчик – крошечный пластиковый чип, который крепился за ухом и, питаемый излучениями мозга, посылал волны на расстояние в полторы сотни метров, – и положил на стол. Ожогин молча открыл ящик стола и сгреб в него прибор.

– Пусть пока побудет здесь.

– Как это понимать? – спросил Егор.

Ожогин улыбнулся:

– А не надо ничего понимать, Егор. Вспомните лучше наш договор.

Егор непонимающе посмотрел на него.

– О чем вы?

– Вы ведь работаете на меня, верно? – спросил Ожогин.

– В свете того, что происходит, я уже не знаю… – начал Егор.

– А что происходит? – удивился Ожогин.

Егора раздражала его манера разговаривать с ним, как с наивным, второстепенным членом команды. Если бы Ожогин узнал, что ему стало известно во время совместного разглядывания часов-башни, он бы сильно умерил свое торжество. Но Егор заставил себя сдержаться. Именно сейчас он не должен выдать себя ни единым звуком. За ним следят в оба, и на кону такая ставка, что его чувства здесь ровно ничего не значат.

– В самом деле… – пробормотал Егор. – Он посмотрел на Ожогина и пожал плечами. – Вы правы, я работаю на вас.

– Ну вот! – воскликнул Ожогин. – Так-то лучше. И потом, раз вы работаете на меня, к черту генерала Чернышова.

– Но он будет ждать сообщений, – напомнил Егор.

– Завтра, – сказал Ожогин. – Завтра он получит свое сообщение.

Он улыбнулся вдруг такой хищной улыбкой, что Егора пробрало холодом. Интересно, на какой пост метит сей почитатель древности?

– А что произойдет завтра? – спросил Егор.

– Кое-что, – засмеялся Ожогин. – Кое-что весьма любопытное. Впрочем, вы узнаете это раньше всех. С вашими-то способностями!

Егору показалось, что он ему подмигивает, хотя за очками этого не было видно.

– Утром мы с вами посмотрим телевизор, – добавил Ожогин. – Попьем кофе, поболтаем. И вы сами скажете мне, что должно произойти.

– Это очередное задание? – спросил Егор.

– Задание? Нет. Небольшая просьба. Так сказать, для страховки. Мне просто интересно, сможете ли вы увидеть то, что произойдет через несколько часов.

– За несколько часов может много чего произойти, – заметил Егор. – Откуда я знаю, что именно из произошедшего вам понадобится?

– А я намекну, – снова как бы подмигнул Ожогин. – Вы будете знать время. Точное время. Все остальное – увидите сами.

– А если не увижу?

Лицо Ожогина мгновенно нахмурилось.

– Как это понимать? – спросил он.

– Ну, – сказал Егор, – я не Господь Бог, и у меня бывают осечки.

– Никаких осечек быть не должно! – отчеканил Ожогин. – Мы здесь, как вы уже поняли, не в бирюльки играем. Завтра должно произойти событие, которого я жду уже много лет. И вы скажете мне, произойдет оно или нет.

– Хорошо, – сдался Егор. – Я понял. В таком случае, почему бы не сделать этого сейчас?

Он посмотрел на телевизор.

Ожогин заколебался и тоже посмотрел на телевизор.

«Не согласится, – подумал Егор. – Хотя предложение и заманчивое: узнать об успехе на сутки раньше своих соратников. Побоится, что, узнав его тайну, я попытаюсь за ночь сбежать, чтобы сообщить все Чернышову. Не хочет рисковать. Правильно, и я бы не захотел – перед таким-то делом… А я на этот раз не оплошал, не-ет. Он теперь уверен, что я ни о чем таком не догадываюсь. Тем лучше».

– Нет, – сказал Ожогин, отворачиваясь от телевизора. – Сейчас не время. Утром.

– Хорошо, – ответил Егор. – В котором часу я должен быть готов?

– Идите отдыхать, – посоветовал Ожогин. – Думаю, вам стоит хорошенько выспаться. А утром вам все станет известно. Как говорится, утро вечера мудренее.

– Ладно, – согласился Егор. – Выспаться мне не помешает, а то предыдущая ночь оказалась слишком беспокойной.

Он улыбнулся, хотя заметил краем глаза, как сжались губы Курбатова.

– По вашей же вине, – заметил Ожогин.

– Может быть, и по моей, – не стал спорить Егор. – Что ж, спокойной ночи. И спасибо за ужин.

– Не за что, – ответил Ожогин.

Он довел Егора до его комнаты – само собой, в сопровождении Курбатова и его гвардейцев – и, не заходя, пожелал спокойной ночи и удалился.

Егор некоторое время постоял у окна, наблюдая за улицей и текущим потоком автомобилей – тем, что его всегда успокаивало и настраивало на мечтательный лад. Мечтать ему вроде бы было не о чем – завтра его ждали испытания столь серьезные и даже страшные, что все его мысли должны были быть поглощены ими, и только ими. Но Горину мечталось – да еще как, несмотря на сходство комнаты с одиночной камерой, соседство недремлющей охраны и невозможность связаться ни с одним из близких ему людей. А с некоторыми ему уже не суждено было связаться никогда.

«Багамы, Канары, что-то еще – разницы нет, – думал он. – Главное, что мы сможем оказаться наконец вдвоем, подальше от людей, от большого города, от всех этих бесконечных проблем. Лучше всего забиться куда-нибудь в деревеньку, возле речки и озера, где все друг друга знают и никому не придет в голову требовать от меня прогноза курса валют или еще какой-нибудь дряни. Кататься на лодке, ловить рыбу, сидеть у костра… Нет, Жанна слишком утонченная, слишком городская, чтобы довольствоваться лодкой и костром. Ладно, тогда на море, ближе к Сочи, но только не в сам Сочи, а в какой-нибудь тихий поселок. Сейчас бархатный сезон, накупаемся вволю, назагораемся… А потом с новыми силами – за работу! И ни одному сукиному сыну больше я не позволю использовать себя! Пусть хоть на куски меня режут, не позволю. Буду поступать, как учил отец Кирилл. Помогу конкретному человеку, если пойму, что помощь моя нужна и она не будет отвергнута. Но никакого насилия над собой, над своим даром… Я буду делать только то, что найдет отзыв в моем сердце. Это не так сложно, как мне казалось раньше. И, возможно, я даже научусь находить в этом радость. Радовался же отец Кирилл тому, что помогает людям. Вот путь! Помогать людям. Правда, далеко не всем можно помочь, и помощь эта – не оттаскивание силком от горящих углей, а нечто другое, более тонкое, требующее труда и терпения. Но я научусь, тем более что впереди у меня вся жизнь. И Жанна… Завтра я увижусь с ней. Жаль, что сразу всего не смогу сказать. Но она поймет. О, как она поймет! Ей и говорить не надо… Да, нужно будет попросить ее, чтобы она не пользовалась своей телепатией круглосуточно. Иначе я не смогу ни о чем думать, кроме как о том, что в ее присутствии я не должен ни о чем думать. Этак недолго и свихнуться… Но она умница, она поймет. О, Жанна, как я по тебе скучаю…»

И это было последнее, о чем он подумал перед сном.


Содержание:
 0  Всемогущий : Сергей Кулаков  1  Отец Кирилл : Сергей Кулаков
 2  Ультиматум : Сергей Кулаков  3  Западня : Сергей Кулаков
 4  Правила игры : Сергей Кулаков  5  Побег : Сергей Кулаков
 6  Зеркало : Сергей Кулаков  7  Неожиданная встреча : Сергей Кулаков
 8  Под сенью Господа : Сергей Кулаков  9  Последняя схватка : Сергей Кулаков
 10  Новые обстоятельства : Сергей Кулаков  11  Теплый прием : Сергей Кулаков
 12  Проверка : Сергей Кулаков  13  Свидание : Сергей Кулаков
 14  вы читаете: Ужин : Сергей Кулаков  15  Новый день : Сергей Кулаков
 16  Переезд : Сергей Кулаков  17  Освобождение : Сергей Кулаков
 18  Sic transit Gloria mundi[2] : Сергей Кулаков  19  Отец : Сергей Кулаков
 20  Прощание : Сергей Кулаков  21  Использовалась литература : Всемогущий



 




sitemap