Детективы и Триллеры : Триллер : Правила игры : Сергей Кулаков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




Правила игры

Это было довольно большое, примерно десять на пятнадцать метров, помещение. Потолки достигали высоты не менее пяти метров. И все – пол, стены, потолок – было отделано ноздреватыми звукоизолирующими панелями. Дверь была обита сталью и, должно быть, соответствовала по прочности двери банковского сейфа. Окно на всю стену было наглухо забрано жалюзи, так что помещение освещалось только посредством люминесцентных ламп.

Егор сидел точно посреди этого помещения. Его поместили в стоматологическое кресло, прихватив руки широкими кожаными хомутами. Все остальное, правда, могло двигаться и шевелиться беспрепятственно, но проку от этого было немного.

– Зачем вы меня привязали? – спросил он.

– Для вашего же спокойствия, – ответил стоящий перед ним мужчина.

Он был высок, строен, жилист и обладал режущей глаз офицерской выправкой. На нем были непроницаемые зеркальные очки, скрывающие пол-лица, но Егор определил, что лет ему никак не меньше пятидесяти. Говорил он отрывисто и точно, голосом, привыкшим отдавать команды. Руки держал преимущественно по швам, изредка засовывая левую в карман. На безымянном пальце правой руки тускло блестело потертое обручальное кольцо, выдавая семьянина со стажем. Строгий гражданский костюм смотрелся вполне уместно, хотя Егору все время казалось, что к этому костюму недостает хромовых сапог. Назвался мужчина Курбатовым, ни больше ни меньше.

Егор очнулся десять минут назад и обнаружил себя сидящим в этом кресле. У него ничего не болело, не кружилась голова, его не тошнило, и, если бы не привязанные руки, он с удовольствием встал бы и прошелся по комнате. Но руки были привязаны, а это означало, что по своей воле ему пока не гулять.

– Это вы похитили Жанну? – спросил Егор.

– Какую Жанну? – удивился Курбатов.

Очки прятали его глаза так же надежно, как если бы он находился за железобетонной стеной.

«Они все предусмотрели», – подумал Егор, тщетно пытаясь пробиться сквозь этот заслон.

Он улыбнулся:

– Вы знаете, о чем я говорю.

Курбатов помолчал:

– Допустим, знаю. Вам от этого легче?

– Действительно, – согласился Егор. – Не легче.

– В таком случае перестаньте задавать вопросы и слушайте, что я вам скажу.

– Хорошо, – не стал спорить Егор. – Но позвольте еще один вопрос.

– Да?

– Профессор Никитин тоже у вас?

– У нас, – отрезал Курбатов. – Теперь слушайте меня.

Егор в знак внимания приподнял брови.

– Вы должны выполнить для нас некоторую работу, – сказал Курбатов.

– Я догадываюсь какую, – усмехнулся Егор.

– Тем лучше, – кивнул Курбатов. – В зависимости от того, как вы будете выполнять эту работу, мы будем строить наши взаимоотношения с вами.

– Во-первых, кто такие эти «мы»? Во-вторых, о взаимоотношениях можно поподробней?

– Мы – это мы, – в лапидарной армейской манере заявил Курбатов. – И это вас не касается. По поводу взаимоотношений могу сказать следующее: чем лучше вы работаете, тем больше свобод у вас появляется.

– О, как интересно, – поднял бровь Егор. – И какие же это свободы? Вы позволите мне самостоятельно почистить зубы? Или дадите покататься на роликах – не выходя, само собой, за пределы этой милой комнатушки?

– Перестаньте, – резко оборвал его Курбатов.

Под черными дугами очков вспухли и опали острые, как радиаторы отопления, желваки.

«Поддается эмоциям, – подумал Егор. – Учтем».

– Тогда объясните, какие свободы вы имеете в виду? – спросил он миролюбивым тоном.

– Вас не будут связывать, – отчеканил Курбатов. – Вы сможете беспрепятственно перемещаться по этажу. Вам дадут смотреть телевизор, позволят пользоваться компьютером, вы сможете писать.

– Какая роскошь! – воскликнул Егор. – Вы меня просто осчастливили. А прогулки? Забыли? Я без свежего воздуха не могу, прошу это учесть.

– Этот вопрос также будет решен, – сказал Курбатов.

– Вот спасибо!

– Теперь о работе.

– Валяйте, – вздохнул Егор.

Курбатов помедлил, собираясь с мыслями.

– Мы будет показывать вам определенных людей, а вы будете говорить нам, что их ждет, – сформулировал он свое пожелание. Точнее, не свое, учитывая его предыдущие обмолвки о неких загадочных «мы», инкогнито которых Егору очень хотелось бы раскрыть.

«Пора позлить этого дурака, – подумал Горин. – Вдруг что-нибудь да откроется».

– Что именно вы хотели бы узнавать из того, что их ждет? – спросил он с самым вежливым выражением лица, на какое только был способен.

– Как? – удивился Курбатов. – Всё.

– Что – всё? Их кулинарные пристрастия через пять-десять лет, сексуальные интересы, манеру скрывать пускание ветра в присутствии окружающих, карьерный рост, старческие болезни – что?

Егор смотрел так простодушно, что Курбатов не смог сразу понять, говорит тот серьезно или издевается над ним. Он озадаченно молчал, глядя на Егора, и молодой человек решил, что сейчас самое время нанести первый удар.

– А хотите, я скажу вам, когда умрет ваша жена? – спросил он вдруг таким тоном, от которого Курбатов вздрогнул. – Это произойдет очень скоро. И если вы хотите помочь ей, вы должны помочь мне.

Говоря это, Егор смотрел прямо в лицо Курбатову, в черную перемычку очков.

Тот, загипнотизированный его взглядом и особенно словами, молчал, не зная, что предпринять. В другое время Егор пожалел бы его, его чувства к жене – видимо, очень сильные и нежные, как это бывает у подобного сорта людей, сцементированных годами совместной жизни, которые не предполагают жизни одного супруга без другого и вызывают глубочайший шок при вести о возможности близкой кончины самого дорогого на земле человека. Но сейчас Горину было не до жалости. Его бесила эта огромная бетонная клетка, бесило кресло, в которое его засадили, бесил этот солдафон, который высился над ним и отдавал приказы, точно новобранцу, лишенному права голоса; бесила сама мысль о том, что он должен подчиняться чьей-то воле, в то время как все должно было происходить отнюдь не по такому сценарию.

«Стоило уходить от профессора, чтобы попасть в лапы к каким-то таинственным негодяям, – мелькнула в голове несимпатичная мысль. – Ну, ничего. Сейчас товарищ Курбатов уяснит, что я ему сказал, и быстренько меня отпустит».

– Так мы договоримся? – спросил он. – Или вы дадите своей жене досрочно умереть?

Лицо Курбатова окаменело.

– Откуда вы знаете? – выдавил он.

– А вы думаете, раз на вас эти очки, я ничего не вижу? – улыбнулся Егор. – Ошибаетесь, любезный. Давайте-ка, снимите с меня эти хомуты, и пойдем отсюда…

Он пошевелил руками и подался вперед, как бы собираясь встать.

Но тут ему на плечо опустилась чья-то совершенно непомерная по весу рука и вдавила его в кресло, как лягушонка.

– Он блефует, шеф, – послышался над головой Егора негромкий, но такой густой голос, что стены помещения наполнились тяжелым гулом.

Егор поднял глаза и увидел стоящего за своей спиной великана с выпуклой, как у першерона, грудью и бритой до синевы нижней челюстью, выступающей так далеко, что верхней части лица не было видно. Оставалось только удивляться, как это до сих пор Егор не ощутил присутствия такой махины. Видимо, тот умел делать так, что его громоздкое тело распадалось в пространстве на компоненты, которые без прямого зрительного контакта не определялись.

– Это что еще за горилла? – спросил Егор, тщетно пытаясь сбросить с плеча руку великана.

Тот слегка склонился над ним, и Егор увидел над устрашающим выступом челюсти точно такие же очки, как на Курбатове.

– Меня зовут Дикий, – послышался гулкий ответ.

– Оно и видно, – кивнул Егор.

Он заметил, что Курбатов уже пришел в себя и теперь сверлит своим зеркальным взглядом Дикого, – судя по сжатым губам, с большим неудовольствием.

– Не вмешивайся.

– Но, шеф… – зарычал было Дикий.

– Я сказал, не вмешивайся! – повысил голос Курбатов. – Я в состоянии сам разобраться, кто и когда блефует. А ты лезешь без команды и мешаешь мне работать.

Над Егором послышался отдаленный гул, напоминающий камнепад, но оформить этот гул в словесную форму Дикий не посмел.

– Отпусти его, – приказал Курбатов.

Рука Дикого снялась с плеча Егора, что тот воспринял не без внутренней радости. Ибо когда эта коряга придавила его к креслу, он, хотя и был не робкого десятка, на минуту крепенько струхнул, понимая, что этой дикой, иначе не скажешь, силе ему совершенно нечего противопоставить.

Курбатов отступил на шаг в сторону, затем снова встал перед Егором. Его лицо разгладилось и стало совершенно невозмутимым, и Егор понял, что предварительные выводы, сделанные им в отношении своего визави, были не совсем точны, а вернее, они были совсем не точны.

– Итак, вы все поняли? – спросил Курбатов.

– А что я, собственно, должен был понять? – пожал плечами Егор. – Что меня захватили в плен какие-то люди и эти люди требуют от меня услуг, ценность которых трудно переоценить. Вы со мной согласны?

Курбатов поморщился:

– Не понимаю, к чему вы гнете.

– А гну я к тому, что и у меня есть условия. Условия, вы понимаете? А ваши, как вы их назвали, свободы оставьте себе. Я на них чихать хотел, видите ли.

Тут Егор сделал небольшую паузу, ожидая, что его снова придавят к креслу. Но Курбатов слушал бесстрастно, а его одернутый громила-ассистент снова будто растворился в пространстве.

– И пока мои условия не будут приняты, – продолжил Егор, – я с вами никаких дел иметь не собираюсь. Поэтому либо принимайте решение сами, либо передайте мои слова своим хозяевам – на ваше усмотрение. Но только будет именно так, а не иначе.

Курбатов едва заметно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Говорите ваши условия.

Егор усмехнулся.

– Вы хотели сказать, назовите. Впрочем, это неважно. Главное, что вы готовы их выслушать. Слушайте же. Первое: вы немедленно меня развязываете. Второе: я должен поговорить либо с профессором Никитиным, либо с Жанной. Третье: я должен знать, на кого работаю. Четвертое: если хотя бы одно из трех первых условий не выполняется, считайте, что вы напрасно трудились, доставляя меня сюда. – Горин повертел вокруг себя головой. – Эй, господа! – закричал он. – Вы меня слышите? Либо раскрываем карты, либо отпускайте меня!

– Напрасно кричите, – заметил Курбатов. – Вас никто не слышит.

– А я думаю иначе, – возразил Егор. – Где здесь установлены камеры? Там? Или там? Хотя вы правы. Это не имеет значения. Мои условия вы слышали, а теперь я жду ответа.

Курбатов медленно засунул руку в карман.

– Вы же понимаете, – сказал он, – что ваши условия приняты не будут.

– Тогда и работы не будет, – ответил Егор. – Он дернул привязанными руками. – Черт! Что за средневековые манеры. Вы что, собираетесь сверлить мне зубы, пока я не дам согласия? Имейте в виду: я очень хрупкий инструмент и при грубом обращении могу сломаться. Поэтому применять какого-либо рода пытки не советую. Вам же будет хуже.

– Разберемся, – улыбнулся Курбатов. – Он медленно прошелся перед Егором. – Как я понимаю, доброго согласия мы не достигли?

– А мои условия? – спросил Егор.

Курбатов отрицательно покачал головой.

– Значит, не достигли, – подытожил Егор. – Можете завозить свою бормашину. – Он с отсутствующим видом вытянулся в кресле. – Но если вы сломаете меня, я не смогу вам помочь. Не забывайте об этом. И подумайте о вашей жене.

Его слова как будто оставили Курбатова равнодушным. Но Егор успел заметить вздрогнувшую у виска кожицу.

«Еще немного, и он поплывет», – подумал он.

Но Горина ждало неожиданное разочарование.

– Вы напрасно этим спекулируете, – спокойно заметил Курбатов. – Моя жена давно умерла.

Он улыбнулся, вновь остановившись перед Егором.

– А как же кольцо? – спросил тот.

– Память.

Егору оставалось только промолчать.

– Последний раз спрашиваю: вы даете согласие на сотрудничество? – ровным тоном спросил Курбатов.

Егор отвернулся:

– Идите к черту.

– Как знаете. – Курбатов посмотрел поверх его головы. – Уходим.

В сопровождении Дикого он направился к дверям.

Только сейчас Егор разглядел, что за чудище стояло за его спиной. Одетая в безразмерный, мятый на спине и под коленями коричневый костюм, уменьшенная копия Кинг-Конга – вот было самое лучшее определение для Дикого. Плечи его были так велики, что голова на них казалось детским кулачком. Однако двигался он абсолютно бесшумно, лишь самую малость сотрясая пол и кресло, в котором бессильно распластался оставленный в одиночестве пленник.

«Что они со мной сделают? – подумал Егор, испытывая вполне объяснимое беспокойство после того, как дверь за Курбатовым и Диким закрылась. – Применять насилие поостерегутся. Слишком ценный я экспонат. Тогда что?»

Он огляделся, пытаясь оценить возможности применения камеры в качестве пыточного орудия. Будут травить газом? Вряд ли. Может, устроят пытку холодом или жарой? А возможно, к креслу подведен ток, и его сейчас начнут медленно поджаривать, благо воплей его никто не услышит?

Но нет, проводов не видно. Да и не станут они применять ток, опасаясь, что это повредит мозг.

Что же они затеяли?

Егор дернул руками, пытаясь вытащить их из петель. Пустые усилия, его привязали крепко. Все, что он мог делать, это слабо пошевеливать пальцами.

Горин уже совсем было решил, что его просто оставили на неопределенное время, надеясь, что он не выдержит этой неопределенности и, посидев часок-другой в гнетущей тишине, сам выразит желание к сотрудничеству. Что ж, способ известный, безболезненный и очень действенный. Только они не учли одного: по роду своей профессии ему не то что часами – днями приходилось просиживать в одиночестве, и для него подобная «пытка» была лишь привычным способом существования.

Он начал перебирать в уме стихи Ахматовой, готовясь с пользой провести время, когда вдруг послышался такой звук, что все в нем перевернулось и волосы поднялись дыбом.

Господи, что это? Какая тварь может издать такой чудовищный вой, похожий одновременно на крик раненого кита и скрежет оседающего здания?

Не успел Егор ничего понять, как послышался новый звук, низкий, вибрирующий, невыносимый. Егора буквально свернуло в кресле, и он, забывшись, потянулся руками к ушам, чтобы избавиться от этого звука. Но руки были привязаны, и только сейчас до него дошло, с какой целью это было сделано.

Его пытали одной из самый современных и самых эффективных пыток. Никто не стал сверлить ему зубы или пропускать через него ток. Был просто включен аппарат, распространяющий низкочастотные звуковые волны, спасения от которых не могли дать ни заткнутые, ни хоть отрезанные уши. Чудовищные звуки пронизывали все тело, сотрясая его до самых глубин, и выносить это не было никакой возможности, обладай ты хоть самой устойчивой на земле психикой и самыми замедленными рефлексами.

Подергавшись, Егор понял, что надо сдаваться. Он был слишком чувствительным и слишком умным человеком, чтобы не понимать невозможности долгого сопротивления этим отвратительным звукам. Ни привыкнуть, ни укрыться в глубинах сознания от них было нельзя. Они просто завладевали всем твоим существом и превращали тебя в один страдающий сгусток протоплазмы, которому хотелось лишь одного: любым путем остановить это ужасное давление.

– Хватит! – закричал Егор, корчась в кресле, точно оно раскалилось под ним. – Довольно!

Ему пришлось добрую минуту взывать о милости со своего стоматологического трона. Положение было крайне унизительным, а ведь меньше всего ему хотелось оказаться в униженном состоянии. Должно быть, они и это учли, позволяя ему осознать всю ничтожность своего противостояния.

Наконец сводящие с ума звуки оборвались тишиной, чистой, как ручей, и Егор обессиленно затих. Он перестал дергать руками и вообще шевелиться, а только сидел и слушал, как блаженно тихо стало в комнате. Он даже не уловил, как вошли Курбатов и Дикий, и вздрогнул, когда перед ним возникла чья-то фигура.

– Развяжи его, – приказал Курбатов.

Над Егором склонился Дикий, и тот испугался, что гигант сломает ему руки своими громадными лапами. Но тот действовал с ловкостью опытной медсестры, и через несколько мгновений руки Егора были свободны.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Курбатов.

Егор погладил натертые кисти рук, поочередно подул на них.

– Уже лучше, – сказал он.

– Прекрасно, – констатировал Курбатов.

Он помолчал, давая Егору возможность самому найти нужные слова для завершения своей сверхкороткой речи.

Егор усмехнулся.

– Да, – сказал он.

– Я верно вас понял? – уточнил Курбатов.

– Вернее некуда.

– Хорошо. Тогда давайте сразу к делу.

– Ну нет, – запротестовал Егор. – Я должен после всего пережитого выпить рюмку коньяку, чашку кофе…

– Дикий, привяжи его, – бросил Курбатов.

Над Егором, как поднимающийся парус, начала разрастаться тень гиганта.

– Ладно, – сказал он, убирая руки. – Я понял.

Курбатов пристально посмотрел на него, сделал жест Дикому. Тень исчезла.

– Давайте договоримся: вы избавляете меня от провокаций различного рода, я не использую против вас вверенные мне меры внушения, – сказал он. – По-моему, это разумно.

– Идет, – согласился Егор. – Тем более что я просто горю желанием работать.

– Рад это слышать. Идемте.

Егор поднялся и вслед за Курбатовым перешел в соседнее помещение. Здесь обстановка была чуть менее скудной, хотя и она глаз не радовала: телевизор, пара шкафов, стол, стулья, графин с водой, серый ворсонит. Типичный кабинет для заседания. Окно, впрочем, тоже было наглухо забрано жалюзи.

– Садитесь, – сказал Курбатов.

Егор сел в указанное кресло. Позади, как он уже теперь безошибочно чувствовал, высился Дикий.

Курбатов взял пульт, включил телевизор и DVD-плеер. На экране пошла запись.

Егор присмотрелся. Шло какое-то совещание. Не в этом кабинете, в гораздо более роскошном: мягкие кожаные кресла, стеклянные столы, пальмы в кадках, картины абстракционистов… Звука не было. Камера попеременно останавливалась на лицах участников, и когда она выхватила лицо председательствующего, худощавого мужчины с топорными чертами лица, но с тщательно уложенной прической, Курбатов остановил запись.

– Что вы можете сказать о том, какое будущее ждет этого человека? – спросил он.

Егор вгляделся чуть внимательнее.

– Его уже ничего не ждет, – сказал он. – Он умер.

Курбатов будто бы чуть заметно кивнул. Впрочем, это Егору могло и показаться.

Запись пошла дальше, после чего Курбатов остановился на следующем участнике совещания.

– Этот?

Егор пожал плечами:

– Никаких проблем со здоровьем. Проживет лет сто.

Курбатов, уже не скрываясь, наклонил голову.

– Я вас пока не разочаровал? – спросил Егор.

– Нет, – отозвался Курбатов. – Пока вы были точны.

– В таком случае, может, я заработал стакан воды?

– Дикий, – приказал Курбатов.

Дикий налил стакан воды и подал Егору.

– Спасибо, – улыбнулся тот, глядя в зеркальные очки гиганта.

На секунду Горин отразился в них, с приплюснутыми плечами и раздутой головой, и это навело его на одну мысль.

«Что, если мне снова посмотреться в зеркало на Ходынской? – подумал он, глотая теплую воду. – Вдруг я смогу увидеть Жанну или еще что-нибудь?»

Мысль была неплохой. Только как выбраться из этой мышеловки? С Курбатовым не прошло. Дикий? Ну, с этим, что с камнем, бесполезно и заговаривать.

– Напились? – ворчливо спросил Курбатов.

– Да, – сказал Егор, отдавая стакан Дикому. – Спасибо.

– Продолжим.

Тест – а это был пока не более чем тест, как без труда догадался Егор, – продолжился.

Ему показали еще ряд лиц, которые он сопровождал либо краткими, либо пространными – в зависимости от интереса к ним Курбатова – комментариями. В основном преобладали мужчины, хотя среди них встретились и несколько женщин.

– У нее обнаружится рак груди, – сказал Егор, когда Курбатов включил запись с изображением молодой, не старше тридцати лет, привлекательной женщины. – Через год ей удалят грудь.

– С этим возможно как-то бороться? – поинтересовался Курбатов.

– Она слишком много пользуется дезодорантами. Ей об этом скажет врач, но будет слишком поздно.

– Понятно, – сказал Курбатов.

По его тону Егор понял, что молодая женщина имела какое-то отношение лично к нему. Возможно, она была дочерью, или женой, или любовницей кого-то из его боссов; возможно, он решил поэкспериментировать с одной из своих родственниц.

– Я устал, – заявил Егор, отворачиваясь от экрана. – Я хочу есть и спать. И у меня болит голова.

Он зевнул прямо в лицо Курбатову, нимало не заботясь о том, что тот может уличить его в дурных манерах. О каких манерах может идти речь, когда с ним поступили исключительно по-хамски, похитив с помощью усыпляющего газа и притащив неизвестно куда? А то, чем его заставили заниматься, уж подавно не имело под собой высоких целей. Скорее всего, речь шла о возможности манипулирования чужим наследством, или интересами в бизнесе, или политическими постами, или еще какой-нибудь гадостью, имеющей отношение к большим, а скорее всего, к очень большим деньгам. И чем отчетливее Егор это понимал, тем противнее ему было во всем этом участвовать.

Курбатов раздумчиво посмотрел на пленника. Тот выглядел неважно. А вдруг у него и вправду начались головные боли? С этим шутить нельзя. Пленник должен делать свои предсказания исправно, а с больной головой всякое может быть.

– Ладно, – кивнул Курбатов. – На сегодня закончим. Можете отдыхать.

– А спасибо за работу?

– А спасибо за то, что вы еще живы? – вырвалось у Курбатова.

«О, – подумал Егор. – Даже так?»

Он внимательно посмотрел на Курбатова. Пустая угроза? Или за этими словами что-то кроется? Что, если его используют на каком-то определенном этапе, а потом уберут, дабы не оставлять возможному сопернику столь ценную гадальную колоду? Или чтобы не оставлять свидетеля, особенно если вследствие его предсказаний ситуация зайдет слишком далеко? Но зеркальные очки Курбатова были непроницаемы, и все, что оставалось Егору, это сделать вид, будто он не расслышал сказанное.

Дикий препроводил Егора в соседнее помещение, напоминающее номер в гостинице, и объявил своим замогильным голосом, что обед сейчас доставят. Перед тем как уйти, он немного потоптался у дверей, и Егору показалось, что тот хочет его о чем-то спросить. Однако гигант скрылся за дверью, и на этом все сношения с внешним миром были прерваны.

Оставшись один, Егор вздохнул и невесело огляделся. Несмотря на день, шторы были задернуты, и свет лился из потолочный люстры – плоской матовой полусферы из пластика, намертво прикрученной к потолку. Видимо, здесь принимались особые меры к тому, чтобы постоялец не нашел, чем взрезать себе вены или глотку. Телевизор был с плазменной панелью, вода стояла в пластиковой бутылке, рядом стоял пластиковый же стакан. Даже мебель была с мягкими, скругленными углами – на тот случай, если кто-нибудь особо изобретательный захочет приложиться виском об острый угол.

«Ну, этого они от меня не дождутся, – подумал Егор. – Я выпрыгну в окно».

Он подошел к окну и отдернул шторы. Перед ним была ровная кирпичная кладка.


Содержание:
 0  Всемогущий : Сергей Кулаков  1  Отец Кирилл : Сергей Кулаков
 2  Ультиматум : Сергей Кулаков  3  Западня : Сергей Кулаков
 4  вы читаете: Правила игры : Сергей Кулаков  5  Побег : Сергей Кулаков
 6  Зеркало : Сергей Кулаков  7  Неожиданная встреча : Сергей Кулаков
 8  Под сенью Господа : Сергей Кулаков  9  Последняя схватка : Сергей Кулаков
 10  Новые обстоятельства : Сергей Кулаков  11  Теплый прием : Сергей Кулаков
 12  Проверка : Сергей Кулаков  13  Свидание : Сергей Кулаков
 14  Ужин : Сергей Кулаков  15  Новый день : Сергей Кулаков
 16  Переезд : Сергей Кулаков  17  Освобождение : Сергей Кулаков
 18  Sic transit Gloria mundi[2] : Сергей Кулаков  19  Отец : Сергей Кулаков
 20  Прощание : Сергей Кулаков  21  Использовалась литература : Всемогущий



 




sitemap