Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 10 : Дин Кунц

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу




Глава 10

Гленда была в короткой зеленой юбке и блузке темно-табачного цвета, с широким воротником и рукавами-фонариками; каждую длинную манжету украшали восемь пуговок. Свои золотые волосы она стянула в два конских хвостика за ушами и благодаря этой прическе, как ни странно, казалась одновременно и очень юной, и искушенной, хотя, подумал Чейз, мать, пришедшая в гости, наверняка заметила только невинность этого нарочито детского штриха.

Закрыв дверь, они долго целовались, как будто их разлука длилась много дней, а не несколько часов. Обнимая Гленду и чувствуя ее язык у себя во рту, Чейз удивлялся, как далеко могут зайти отношения между мужчиной и женщиной за такое короткое время. Это, конечно, была не любовь с первого взгляда, но нечто очень похожее. Сначала он отстраненно, издали оценил ее женские достоинства, потом ощутил к ней половое влечение, хотя и оставшееся неудовлетворенным, потом дружеские чувства и, наконец, своеобразную любовь. Они не женаты, и он не может физически овладеть ею, но его захлестнул шквал чувств: любовь, желание, нежность, стремление главенствовать над ней – все то, что, по-видимому, испытывает любой молодожен. Они почувствовали такое родство потому, подумал он, что в чем-то дополняли друг друга, однако ему не хотелось углубляться в дебри психологии. Хотелось просто радоваться, послав куда подальше свой комплекс вины.

– Хочешь выпить, – спросила она, высвобождаясь из его объятий, – Нет, – ответил он. – Нужно серьезно поговорить. Иди сюда.

Когда они уселись рядом на диване, как в начале вчерашнего вечера, он сказал:

– К тебе не пытались войти незнакомые люди?

– Нет, – удивленно ответила она.

– А кто-нибудь звонил по телефону?

– Только ты.

– Хорошо, – сказал он. Но это значило, что Судья не отменил, а только отложил исполнение своих планов.

Она взяла его руку в свои ладони и спросила:

– Бен, в чем дело, что случилось?

– Понимаешь, никто мне не верит, – посетовал он. – Из-за Ковела полицейские не хотят меня даже слушать.

– Я буду слушать, – сказала она.

– Ты и должна слушать, – ответил он, – потому что все это касается и тебя.

Гленда долго ждала, когда Чейз продолжит, но он молчал, и тогда она сказала:

– Пойду принесу нам что-нибудь выпить.

– Нет, – возразил он, удерживая ее. – Если я начну пить, чтобы оттянуть все это, то потеряю самообладание и вообще ничего не расскажу.

В следующие двадцать минут он ни разу не взглянул на нее, хотя рассказал ей все – даже об операции "Жюль Верн" и о туннеле. И о бамбуковой решетке. И о женщинах. Рассказал обо всем, вплоть до последней угрозы Судьи.

– Теперь мне уж точно необходимо выпить, – сказала Гленда.

Чейз не стал останавливать ее. Когда она вернулась с двумя стаканами, он взял один и сказал:

– Ну так что, это меняет дело? По-моему, да.

– Что ты имеешь в виду?

– Нас.

– А почему что-то должно измениться? – спросила она с неподдельным недоумением.

– Но ты же теперь знаешь, кто я такой, что я сделал, как участвовал в убийстве этих женщин.

– Это был не ты, – сказала она.

– Я стрелял наравне со всеми.

– Послушай меня. – Ее нежный голос зазвучал с необычной серьезностью и твердостью, как будто крошечный, но решительный молоток заколачивал слова так, чтобы никаких сомнений не оставалось. – Когда ты воевал во Вьетнаме, было два Бенжамина Чейза. Один Бен всерьез воспринимал приказы и четко исполнял их, потому что его воспитали на непреложной истине: всякий авторитет всегда прав и неподчинение – признак бесхребетности или недисциплинированности. Этот первый Бен к тому испытывал панический страх, который еще больше усилил его уважение к авторитетам, потому что этот страх внушал ему: в одиночку ты умрешь. Но был и другой Бен, умеющий отличить добро от зла, отличить инстинктивно, несмотря на стремление общества перепутать его нравственные суждения. Это тот Бен, которого я знаю, второй Бен. Он больше года пытался уничтожить остатки первого Бена того, кто слепо подчинялся Захарии, – и прошел все круги ада, чтобы очиститься. Первый Бен умер. Его убила война, и это одно из немногих полезных убийств, совершенных на этой глупой войне.

И теперь совершенно нет причин, чтобы второй Бен, мой Бен, стыдился себя и желал быть наказанным. А еще меньше причин у меня обвинять моего Бена в чем-либо, что совершил умерший Бен. – Она умолкла, покраснела, явно удивляясь внезапному приступу красноречия, и опустила глаза на свои круглые колени. – Это, конечно, упрощение, но я так думаю. Ты понимаешь меня?

– Да, – сказал он. Обнял ее и стал целовать. Когда его руки соскользнули с ее груди и стали гладить полные бедра, он понял, что дело идет к новому разочарованию, и, отодвинувшись, сказал, снова переключаясь на Судью:

– Тебе не кажется, что я упустил нечто важное, возможно, какой-нибудь крошечный след?

– Вообще-то нет, – задумчиво произнесла она. – Я узнала его по твоему описанию, но не знаю, как его зовут и вообще ничего о нем. – Она отпила из своего стакана и вдруг резко отставила его. – А ты не спрашивал у Луизы Элленби, не приставал ли кто к погибшему парню – может быть, за много недель до убийства? Если Судья действительно выслеживал их, производя свое "расследование", они могли заметить его или встретиться с ним.

Чейз сказал:

– Подозреваю, что они ни разу не заметили чего-либо подобного. К тому же наверняка следователь спрашивал Луизу об этом.

– Он же не знает того, что знаешь ты, в частности, об этих "расследованиях".

– Пожалуй, ты права, – согласился он. – Я позвоню Луизе. Если она дома, можно поехать к ней прямо сейчас.

Девушка оказалась дома и обрадовалась его звонку. В десять часов Чейз и Гленда вышли из квартиры и направились к "мустангу". Вечер выдался тихий и не такой душный, как день. Чейз огляделся в темноте, прикидывая наиболее подходящее место, где мог притаиться человек с пистолетом.

Чейз попытался убедить Гленду, что ей совершенно ни к чему ехать с ним, что глупо маячить перед домом вдвоем, но она и слушать ничего не желала:

– Если мы боимся выходить из дому, значит, Судья уже победил, ведь правда?

Тогда он принялся объяснять, что с ней будет, если в нее попадет пуля тридцать второго калибра, но она только отмахнулась: он ведь сам говорил, что Судья не умеет стрелять.

Когда он вместе с ней сошел с тротуара, чтобы проводить ее до дверцы со стороны пассажира, она сказала:

– Не надо изображать учтивого джентльмена. Терпеть не могу, когда мне открывают двери, точно я инвалид.

– А если джентльмену нравится быть учтивым тоном спросил он.

– Тогда отвези меня в такое место, куда принято приходить в длинном бальном платье, чтобы мне действительно потребовалась помощь.

Он отпустил ее руку:

– Очень хорошо, мисс Самостоятельность. Но как мы сядем в машину, чтобы нас не заметили?

– А ты думаешь, он наблюдает за нами с соседней крыши? И при этом невероятно зоркий, чтобы стрелять в такой темноте.

– Все равно, – сказал Чейз, подходя к водительской дверце; он открыл ее на мгновение раньше, чем она свою. За это мгновение он понял: произошло нечто ужасное…

Он оставлял машину запертой, и Гленда не смогла бы открыть свою дверцу, пока он не отпер ее изнутри.

– Ни с места! – крикнул он поверх "мустанга".

Девушка среагировала лучше, чем он мог ожидать. Она не распахнула инстинктивно дверцу, как сделал бы почти каждый, думая, что опасность сзади. Открой она ее хотя бы на дюйм, в следующий миг упала бы замертво.

– В чем дело? – спросила она.

– Он побывал в машине.

– Судья?

– Да. – Чейз откашлялся. Во рту у него пересохло, и язык прилипал к небу, когда он пытался говорить. – Не открывай дверцу дальше, но не хлопай ею и не прикрывай, отпусти, пусть сама закроется.

– Почему?

– Я думаю, он начинил машину взрывчаткой.

Гленда долго молчала, а когда наконец заговорила, стало ясно, что теперь она первый раз испугалась по-настоящему:

– Откуда ты знаешь?

– Когда я открывал свою дверцу, в салоне зажегся свет. Так вот, от кнопки на окне твоей дверцы к бардачку тянется одножильный провод. Взрывчатка наверняка там, потому что он вытащил лампочку из дверцы бардачка и оставил саму дверцу открытой.

– Но как ты сумел…

– Во Вьетнаме мы всегда осматривали машину прежде, чем садиться в нее. Конг частенько преподносил такие сюрпризы.

Пока они говорили, Гленда медленно отпускала дверцу и теперь, когда та прикрылась, осторожно убрала с нее руку.

– Отойди от машины и зайди за дом, – распорядился Чейз.

– Что ты собираешься делать?

– Обезвредить ее.

– Я тебе не позволю…

– Я это делал десятки раз, – успокоил девушку Чейз. – Иди, не волнуйся.

Когда она отошла достаточно далеко, чтобы в случае чего взрыв не задел ее, Чейз открыл свою дверцу и сел на водительское сиденье.

Мимо с натужным ревом проехал белый продуктовый фургон, и похожее на рокот моря эхо заметалось между кирпичных стен многоквартирных домов. Чейз наклонился над панелью, разделяющей сиденья, и стал всматриваться в открытый бардачок. Даже при слабом освещении он увидел характерный изгиб гранаты. Она была тщательно прикреплена клейкой лентой к полочке, которую образовывала открытая дверца бардачка, и обмотана длинным проводом, опутавшим маленькую дверцу вдоль и поперек. Провод огибал кнопку возле окна на пассажирской дверце и тянулся прямо к заднему кольцу в верхней части гранаты.

Чейз вышел из машины и направился к лестнице дома, где ждала Гленда.

– У тебя в квартире есть инструменты? Мне нужны кусачки.

– По-моему, есть такие, знаешь, тоненькие щипчики, – сказала она, из набора елочных лампочек.

– Сойдет, – решил он.

Пока Гленда ходила за щипчиками, он стоял на лестнице, засунув руки в карманы", и пытался не думать, что стало бы с нею, если бы граната взорвалась. Он бы, наверное, тоже пострадал, но ее буквально разорвало бы на куски вместе со стальной дверцей "мустанга", которая разлетелась бы с такой же легкостью, как стекло.

Девушка вернулась с инструментом и спросила:

– Это надолго?

– Минут на пять, – сказал он. – Жди здесь. Теперь вряд ли стоит остерегаться Судьи. Он уверен, что взрыв прикончит нас.

Вновь забравшись в машину, Чейз наклонился над панелью и, крепко сжав щипцами провод, начал стремительно перегибать его взад вперед. Вероятность, что ручная граната взорвется, была ничтожна мала, хотя он и не мог чувствовать себя абсолютно спокойно, пока не перекусил провод. Провод провисал дюймов на десять, так что Судья дал возможность Чейзу спокойно поработать над ним.

Конечно, Судья не натянул провод вовсе не для того, чтобы Чейзу было легче обезвредить гранату. Он преследовал другую цель. Граната должна взорваться не раньше, чем девушка почти настежь откроет дверь, так чтобы на нее обрушилась вся мощь взрыва. Больше того, при такой длине провода, если учесть, что между выдергиванием кольца и взрывом пройдет не менее семи секунд, она могла бы успеть даже сесть в машину, не заметив провода, и осознать опасность, только когда было бы уже поздно.

Чейз сильно крутанул провод в последний раз и перекусил его. Он отложил щипцы в сторону, перебрался на пассажирское сиденье, открыл дверцу, давая доступ в салон свету с улицы, и принялся перекусывать провода, крепившие гранату. Они снялись без особого труда вместе с кусками черной изоляционной ленты. Отцепив наконец металлическую гранату, Чейз взвесил ее на руке. Настоящая боевая граната, а не бутафория, которую Судья подложил из желания попугать.

Чейз завернул гранату в кусок вощеной ткани, который отыскал в машине, засунул ее в бардачок и запер его.

Выйдя из машины, он отцепил провод от кнопки возле окна и засунул его под сиденье, закрыл дверцу, подошел к лестнице и сообщил Гленде:

– Готово.

– А где же динамит? – спросила она.

– Это не динамит, а всего лишь ручная граната. Я завернул ее и запер в бардачке.

Девушка выглядела совсем больной, кровь отхлынула от лица.

– А это безопасно?

– Совершенно безопасно. Она не может взорваться, если не выдернуть кольцо.

– Где он раздобыл ручную гранату?

– Не знаю, – пожал плечами Чейз, – какая-то возможность всегда найдется. Когда-нибудь, может статься, я это выясню.

– Что теперь будем делать? – спросила она.

– Едем к Луизе Элленби, как и собирались. Уж теперь-то этого подонка просто необходимо выследить.

Пока он заводил двигатель, она сказала:

– Ну и нервы у тебя! Ты, похоже, даже не взволнован.

– Как бы не так, – возразил он. – По-моему, я еще ни разу в жизни так не беспокоился. – Он знал, что ему нельзя выплескивать эмоции, нужно сохранить ненависть к Судье. Она поможет победить, если он не разбазарит ее по пустякам.

Луиза Элленби открыла дверь, облаченная в пижамную куртку с синим цветочным узором, которая едва прикрывала ее ягодицы; вид у нее был весьма зазывный.

– Я знала, что вы вернетесь за обещанной наградой… – защебетала было она, но тут увидела Гленду и воскликнула:

– Ой!

– Можно войти? – спросил Чейз. Она в смущении отступила и закрыла за ними дверь.

Чейз представил Гленду как своего близкого друга, хотя понял, что Луизе и так все ясно. Она надула губки – не по-женски, а совсем по-детски – и сказала:

– Не хотите выпить на этот раз?

– Нет, – отказался Чейз. – У нас всего несколько вопросов, мы надолго не задержимся.

– А я выпью. – Она прошла через комнату и соорудила себе напиток. Какой – Чейз не смог определить. Она стояла, отставив правое бедро, так что пижамная куртка слегка топорщилась на ее круглых крепких ягодицах, которые казались мягкими и белыми на фоне загорелых ног. Вернувшись, она села так, что на какой-то миг совсем оголилась, потом заложила ногу на ногу, скрыв от взгляда самое интересное. – Что это за вопросы?

Чейзу стало неловко. Он видел, что Гленда просто-таки наслаждается его смущением и яростью девочки. Она сидела на одном из жестких стульев и выглядела восхитительно, так же положив ногу на ногу. Однако ее ноги были куда соблазнительна нее, несмотря на весьма откровенную наготу молодой хозяйки дома.

– Ты сказала, что гуляла с Майком год до того, как.., как его убили, – перешел к делу Чейз.

– Ну да, примерно. – Луиза взглянула на Гленду, на ее ноги, потом перевела взгляд на Чейза и не сводила с него глаз до самого их ухода. – А что?

– Ты никогда не замечала, чтобы вас кто-нибудь преследовал – следил за вами?

– В последнее время? Нет.

– Не только в последнее время, недели, может, даже месяцы назад.

Она подумала, отпила из своего стакана и наконец сказала:

– В начале года, в феврале или в марте, что-то такое было.

Чейз почувствовал, как у него перехватило дыхание: он боялся произнести даже слово из какого-то суеверного страха, что все окажется напрасным и они уйдут, так и не узнав ничего нового. Наконец он спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– – Ну, в первый раз, тогда Майк сказал, что какой-то тип преследует нас, я только посмеялась. – Она нахмурилась, видимо вспомнив, как беспечно смеялась тогда, думая теперь, что была слишком легкомысленна. – Дикая идея, прямо как в кино. Майк вообще был такой: то одна фантазия, то другая. Он, знаете ли, собирался стать знаменитым художником. Сначала намеревался работать в мансарде, как монументалист. Потом – сделаться книжным иллюстратором, а после этого – промышленным дизайнером. Он никак не мог решить, кем именно, но обязательно хотел стать знаменитым и непременно разбогатеть. Мечтатель. – Она покачала головой, такая мудрая задним числом, знающая, что мечты и планы зачастую не сбываются.

– Так что там насчет преследования? – осторожно спросил Чейз. Он избегал жестко гнуть свою линию, чтобы не рассердить девушку, потому что знал: такой уж у нее характер: чуть что, замкнется и не скажет ни слова. С другой стороны, ему не хотелось сидеть тут до утра, выслушивая биографию Майкла Карнса.

– Это был человек в "фольксвагене", – сказала Луиза. – В красном "фольксвагене". Послушав Майка с неделю, я и сама стала приглядываться и поняла, что это не фантазия. Кто-то действительно ездил за нами в красном "фольксвагене".

– Как выглядел тот человек?

– Я его так и не рассмотрела. Он держался далеко позади и всегда парковал машину подальше от нас, если выходил из нее. Но Майк его знал.

Чейзу на миг показалось, будто у него едет крыша, жутко захотелось схватить Луизу и вытрясти из нее все без этой тягомотины с вопросами и ответами. Сдержавшись, он спокойно спросил:

– Кто же был этот человек в "фольксвагене"?

– Не знаю, – произнесла она. – Майк мне не говорил.

– И тебе не было интересно? – не поверил он.

– Конечно было. Но когда Майку что-нибудь втемяшится в голову, его не переубедишь. Однажды вечером, когда мы ехали в "Даймонд-Делл" – это такое водительское кафе на Галасио, – он вышел из машины, подошел к тому типу в "фольксвагене" и поговорил с ним. Вернувшись, он сказал, что знает его и что тот больше не будет мозолить глаза. Так оно и оказалось. Тот тип уехал и больше за нами не следил. Я так и не узнала, что это была за история.

– Но что-то же ты думаешь об этом, – настаивал Чейз. – Не может же быть, чтобы ты успокоилась, не попытавшись узнать поточнее.

Она отставила свой стакан и сказала:

– Майк не хотел говорить об этом, и я, кажется, знаю почему… Тот тип, как я полагаю, клеился к нему.

– Гомосексуалист, – подытожил Чейз.

– Это только мои домыслы, – сказала Луиза. – У меня нет доказательств. – Она взялась было за стакан и вдруг просияла:

– Слушайте, так вы думаете, что это и есть тот тип с кольцом?

– Может быть, – уклончиво ответил Чейз.

– Кто он такой?

– Пока не знаю, но узнаю. – Он поднялся, Гленда тоже встала.

– Держу пари, это он и есть! – воскликнула Луиза.

– И вот еще что, – спохватился Чейз. – Мне нужен список друзей Майка, ребят его возраста, с которыми он был близок.

– А девушек? – спросила она чуть-чуть вызывающе.

Он на миг задумался и решил, что вряд ли парень в возрасте Майка станет обсуждать такие вещи со своими девушками, ведь сам факт, что к нему клеится гомосексуалист, способен поставить под вопрос его собственную мужественность. А вот своим сверстникам он вполне мог преподнести это как шутку, чтобы посмеяться.

– Нет, только мальчики, – уверенно сказал он.

– Сколько?

– Пять или шесть.

– Это, наверное, слишком много. У Майка не было столько друзей. Я знаю только троих.

– Что ж, достаточно и этого.

Она взяла с письменного стола листок бумаги и печатными буквами записала три фамилии. Потом встала, отнесла на место ручку и протянула ему листок. Все эти вставания и хождения были явно продуманы и предназначались для того, чтобы он мог бросить несколько мимолетных взглядов на то, что, по ее мнению, сулило ему райское блаженство.

– Спасибо, – поблагодарил он, увидев адреса рядом с фамилиями, и подумал: интересно, с кем из друзей Майка она спала?

В дверях Луиза придвинулась к нему вплотную и прошептала:

– А знаете, нам могло бы быть очень хорошо. Гленда стояла впереди Чейза, спиной к нему, и, по идее, не должна была слышать, но она обернулась и приятно улыбнулась младшей девушке. А потом сказала совсем не приятную вещь:

– Но беда в том, что ты слишком стараешься, Луиза, честное слово, слишком.

Луиза покраснела, отпрянула – неосознанно в первый раз за вечер сверкнув голым телом – и захлопнула дверь у них перед носом.

– Она ведь еще совсем девчонка, – заметил Чейз, искоса глядя на Гленду. Но та явно не желала ничего слышать. – Зачем ты так с ней?

– Она ведет себя совсем не как девчонка, – отрезала Гленда. – Ни капельки не похоже.

Чейз понял, что девушка ревнует, и если бы не удручающие обстоятельства, он бы, наверное, порадовался этому.

В машине она, похоже, успокоилась и спросила:

– Что дальше, детектив Чейз?

Чейз сидел за рулем, всматриваясь в темную улицу, и думал о Судье. Он постарался убедиться, что от дома Гленды за ними никто не следует, но не мог отделаться от чувства, будто ему в затылок нацелен пистолет – или ей в затылок. После истории с гранатой он стал чрезмерно бдителен.

– Посмотрим, нет ли дома кого-нибудь из этих ребят, – предложил он.

– В одиннадцать вечера, в воскресенье?

– Скорее всего, нет, – согласился Чейз. – Но попытка не пытка.

Он поехал вперед, то и дело поглядывая в водительское зеркальце. Их никто не преследовал, по крайней мере физически.


***

Джерри Тейлора, значившегося в списке третьим, они застали дома. Он жил с родителями в районе Брэддок-Хойтс, в двухэтажном каменном доме с участком, засаженным роскошным садом. В Брэддок-Хойтс селились в основном представители среднего класса с семьями: врачи, юристы, преуспевающие бизнесмены. Мужчина, открывший дверь, высокий, седеющий, одетый в потертые джинсы, белую рубашку и поношенный свитер, казалось, не удивился, что к его сыну в такое позднее время заявились двое взрослых. Он спросил, не влип ли Джерри в историю, кивнул, когда они уверили его, что нет, провел их в гостиную и сказал, что Джерри появится через несколько минут. Он вышел и больше не возвращался.

Джерри Тейлор оказался худым парнишкой с длинными волосами, ниспадающими на слегка сутулые плечи. Одет весьма непритязательно: расклешенные джинсы да рабочая рубашка. Едва войдя в комнату, он принял равнодушный вид, хотя было ясно, что это совсем не в его характере. Он внимательно выслушал Чейза, ответил на его вопросы, не сообщив ничего нового, и проводил их до дверей.

Они пошли к машине; каменный дом возвышался позади них как крепость.

– Интересно, у него все друзья такие необщительные? – спросила Гленда.

– Это болезнь поколения, – сказал Чейз.

– Безразличие? – удивилась она.

– Скорее – напускное безразличие. Они хотят выглядеть всезнающими и все испытавшими.

– Ты так говоришь, будто лет на сорок старше его.

– Я именно так ощущаю. Она погладила его по плечу:

– Что ты еще скажешь?

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Боже, какие мы тактичные!

– Извини, – сказал он, обнимая ее. – Я спрашиваю не из праздного любопытства, у меня есть причина.

– Двадцать один, – сообщила она.

– А я думал, меньше.

– Так вышвырни меня из машины. Он засмеялся:

– Мне просто хотелось узнать, какие сейчас самые популярные злачные места у восемнадцати-девятнадцатилетних. Я уверен, что за то время, пока меня не было, они сменились. Год-два – это слишком много, чтобы "клевое" место оставалось "клевым".

– Бутербродные на Галасио весьма популярны. Но шанс найти там одного из двух парней, должна тебе сказать, исключительно мал.

– Пожалуй, – согласился Чейз. – Так что едем к тебе и ждем. Если не поймаем ни одного из них по телефону сегодня, выйдем на них завтра утром.

– Завтра понедельник, – возразила Гленда. – Я работаю.

– У тебя есть отгулы? – спросил он.

– Семь дней.

– Возьми отгул.

– Но…

– Пойми, иначе мне придется отправиться вместе с тобой на работу и сидеть там, чтобы быть уверенным в твоей безопасности, а значит, мне ничего не удастся сделать.

Она на миг задумалась и сказала:

– Ладно. Теперь поехали домой, а то немного жутко сидеть тут на открытом месте.

Дома у Гленды Чейз тщательно запер дверь и накинул дверную цепочку. Затем он задернул шторы на всех окнах и проверил, закрыта ли стеклянная дверь балкона, хотя казалось маловероятным, что Судья забросит веревку на перила и вскарабкается по ней на третий этаж. Это трюк для мелодрам – в жизни такого не бывает.

– Скотч, – сказала Гленда, протягивая ему стакан.

Они выключили свет, зажгли фонарики у дальней стены и уселись на пол, опершись спиной на диван и глядя на разноцветные блики.

– По-моему, у тебя уже достаточно оснований обратиться в полицию, заметила Гленда.

– Граната?

– Да.

– Не забывай, я служил в армии. Если они продолжают думать, будто я малость не в себе, могут предположить, что я незаконно привез гранату в США. И еще, чего доброго, посадят на несколько дней.

– А без гранаты? – спросила она. – Может быть, у тебя для них вполне достаточно сведений?

– И каких же? Что убийца носил кольцо на мизинце. Или свидетельство подружки, что он, кажется, приставал к Майку. Или то, что некто собирал обо мне сведения в университете под чужим именем? – Он попробовал скотч. Подлинного имени-то мы не знаем.

– Зато есть описание его внешности.

– А они скажут, что его недостаточно или что я его выдумал. – Он поставил стакан на кофейный столик. – Нет, я не допущу, чтобы со мной снова так обращались. Уж если я приду к ним, то пусть они подавятся своим.., своими шляпами.

Гленда засмеялась и подобрала под себя ноги:

– Шляпами, да? Он улыбнулся:

– Послушай, мы ничего не можем сделать, пока не поговорим с теми ребятами, а их наверняка еще нет дома. Давай немного отвлечемся и поговорим на другие темы. Я, например, даже не знаю, какие книжки ты читаешь, какую музыку любишь, нравится ли тебе ходить на танцы…

– Ох, братец, – вздохнула девушка, – рискуешь соскучиться.

Но шли часы за часами, а он и не думал скучать, потому что ее суждения отличались свежестью. Общение с ней поднимало его дух, заставляло отступить все проблемы. Время от времени они целовались, он обнимал ее за плечи, не более того. Между ними словно существовало молчаливое соглашение избегать даже намека на более тесный контакт, пока дело не прояснится и Судья не будет обнаружен.

Через сорок пять минут зазвонил телефон.

– К черту этих твоих бывших ухажеров! – заявил Чейз.

– Скорее всего, это мама, – парировала она. Гленда подошла к телефону, взяла трубку.

– Алло… Да? – Она немного помолчала. – Мне это не нравится. – Снова молчание. – А теперь послушайте меня… – Она остановилась посреди фразы, посмотрела на трубку и положила ее на рычаг.

– Ну что, не мама? – поддразнил Чейз.

– Нет, – сказала она. – Это Судья. Он сообщил мне, что убьет сначала меня, потом тебя и в довершение ко всему Луизу Элленби. Он поздравил меня с тем, что ты нашел и обезвредил гранату, и, по его словам, в следующий раз сделать это будет не так просто. А напоследок пожелал мне приятно провести вечер.


Содержание:
 0  Чейз : Дин Кунц  1  Глава 1 : Дин Кунц
 2  Глава 2 : Дин Кунц  3  Глава 3 : Дин Кунц
 4  Глава 4 : Дин Кунц  5  Глава 5 : Дин Кунц
 6  Глава 6 : Дин Кунц  7  Глава 7 : Дин Кунц
 8  Глава 8 : Дин Кунц  9  Глава 9 : Дин Кунц
 10  вы читаете: Глава 10 : Дин Кунц  11  Глава 11 : Дин Кунц
 12  Глава 12 : Дин Кунц  13  Глава 13 : Дин Кунц
 14  Глава 14 : Дин Кунц  15  Глава 15 : Дин Кунц
 16  Глава 16 : Дин Кунц    



 




sitemap